Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Гермиона сидела в своей лучшей юбке, держась за руки с профессором Снейпом за столом, сервированным шоколадом, портвейном и красной розой. Вечером Валентинова Дня.       И только что в кабинет ворвался Драко Малфой.       Они разжали руки, и Гермиона расправила и так ровно лежавшую юбку. Драко окинул взглядом всю сцену и сказал:       — Прошу прощения, сэр. Я бы не стал вас беспокоить, только мне кажется, что кто-то дал Пэнси любовное зелье шутки ради, и никто не признается, какое именно, а она пытается залезть в штаны всем без разбору, и мы не можем ее успокоить. Сейчас мы держим ее под проклятием полного паралича, но не решаемся что-то давать.       Пока он торопливо объяснял ситуацию, Гермиону трясло от такого сильного прилива кортизола, что аж зубы сводило. Малфой, который пойдет разгуливать с такой информацией. Конечно, это вовсе не какая-то информация, ведь ничего не было, они просто держались за руки. Ох, боги, они держались за руки, она коснулась этого сильного, красивого запястья. И он не оттолкнул ее. Ей хотелось исследовать эту теплую кожу, обычно прикрытую манжетами.       Профессор Снейп был уже на ногах и на пути к двери. За его спиной Малфой вскинул брови, удивленно глядя на нее, но быстро повернулся, чтобы придержать профессору дверь.       Следовало ли ей остаться? Она привела в порядок рабочее пространство и взяла свое перо, но просто уставилась в пустоту.

      _________________________________

             Вернувшись в кабинет, Снейп застал Гермиону за работой: в руках палочка, на лице — очаровательная хмурая гримаска. Она подняла на него глаза и улыбнулась, и он задумался, как много людей в его жизни искренне улыбались, завидев его.       — Кажется, Паркинсон ничем не опоили. Это был сглаз, — он сел за стол, удивившись, что рассказал ей. Он попытался разглядеть, над чем она трудилась.       — Я тут подумала… — начала Гермиона.       — Вообразите мое удивление.       Гермиона продолжила, словно ее и не перебивали:       — Так, ну, вы знаете, директор иногда пользуется этим заклинанием с ленточкой, показывая слова школьного гимна? Что, если мы сделаем нечто подобное? Конечно, это уже не чернила, но, возможно, что-то, что можно прикрепить к книге? Не знаю, может, и не ленточку, но что-то парящее возле корешка, что может… не знаю.       Профессор Снейп склонил набок голову.       — Потребуется немало изменений, но я понял вашу мысль. Спасет мадам Пинс от аневризмы, которую она наверняка приобретет, когда вы упомянете чернила и ее книги в одном предложении.       Гермиона поежилась.       — Честно говоря, я надеялась, что директор уже это сделал.       Снейп поднял бровь.       — Отвага простирается ровно до угрозы лишиться привилегий в библиотеке?       — Только потому, что мои товарищи по факультету не знают, что у нас вообще есть библиотека… — пробормотала она. — Эм, мне поговорить с профессором Флитвиком о заклинании?       Снейп понял, что ревнует. Нет, она не должна говорить ни с кем иным, вдруг Флитвик тоже захочет посещать встречи, и тогда его время с Гермионой придется делить с переполненным энтузиазмом коротышкой.       — Пока нет. Позвольте мне поработать над этим. Хм-м… — профессор Снейп взял чистый пергамент и начал писать. — Если это возможно применить, то, пожалуй, заклинание приклеивания в сочетании с Leviosa и… — он умолк.       Гермиона взглянула на часы и обнаружила, что скоро отбой.       — Ну, мне надо идти, чтобы снова не опоздать. Я тоже об этом подумаю, — она залезла в сумку, вытащила ярко-красное яблоко и положила на стол. — Яблоко для учителя. Счастливого Дня Святого Валентина, профессор Снейп.       — Что?       — Магловский обычай, вы не знаете?       Он нахмурился в ответ:       — По традиции их дарят учителям, которые нравятся студентам.       — Значит, я в этот раз сделаю исключение, — уголок ее губ приподнялся, округляя ее щеку. Выглядело кокетливо. Гермиона кокетничала.       — Разве не змей предлагает яблоко женщине? — он услышал, как в ответ на ее улыбку его голос стал ниже, обволакивая каждое слово.       — Думаю, невзирая на ваш факультет, в контексте ситуации вы больше Адам, — она позволила улыбке расцвести на лице. — Доброй ночи, Адам, — девушка повернулась к двери.       — Хороших снов, Ева.

      _________________________________

      Драко Малфой сидел в общей гостиной Слизерина, формально присматривая за Пэнси, но фактически обдумывая увиденное в кабинете Снейпа. Он озадачился вопросом, знает ли его отец о профессорской интрижке.       Сейчас ему ничего не требовалось от декана, поэтому лучше придержать информацию и посмотреть, что будет дальше.       Грейнджер… Это интересно. Неудивительно, что она закрутила с учителем: вся ее жизнь строилась вокруг науки, и он поставил бы галлеоны против плюй-камней, что на ее трусах были изображены маленькие книжечки. На самом деле Драко не верил, что, Снейп состоит в связи с ней. Драко просто получал удовольствие, выводя Уизела из себя.       Грейнджер однозначно должна быть ханжой, а Снейп наверняка не связался бы с грязнокровкой. Ведь так?       Он мог выждать. Зная, как Грейнджер любит командовать, он полагал, что она даже может прийти к нему умолять сохранить увиденное в секрете. Это избавило бы его от неудобства делать невыгодное первое предложение.       Пэнси поерзала и застонала во сне, и Драко ухватился за возможность посмотреть поглубже в вырез ее блузки. Неплохо. Он задумался, как выглядят сиськи Грейнджер.

      _________________________________

      Снейп сидел за столом, подбирая слова для письма Питеру Петтигрю. Анимаг проверял почту Темного лорда на проклятия, так что писать второму практически означало писать первому. Он намеревался в этот вечер сочинить что-то о хрупком психическом состоянии Поттера. Информация могла бы быть полезна, но, по правде говоря, все в Хогвартсе и так это знали. Снейп прикроет это предупреждениями об укреплении защиты, так что Темный лорд на время откажется от нападения.       Только повторив одну и ту же строку трижды, Снейп осознал, как сильно отвлечен. Он встал и потянулся.       Боги, эта девчонка. Он поднял розу, отослать которую обратно на кухню вместе с тарелками не нашел в себе сил. Проведя лепестками по губам, Снейп подумал, что ему стоило предложить розу ей. Нет, конечно, он этого бы не сделал.       Ее храбрость, щедрость, с которой она распоряжалась своим сердцем, ее решительность и остроумие, улыбка, и то, как она больше не обижалась на его сарказм, но видела прямо сквозь него то, что подразумевалось.       Только к одной женщине ощущал он нечто столь же сильное, и это было так давно, что сложно сказать. Его воспоминания о Лили больше походили на воспоминания о воспоминаниях, расправленные и сложенные по линиям сгиба уже столько раз, что стали едва различимы. Совсем не похоже на взрыв жизни, что представляла собой Гермиона Грейнджер. Просто вспоминая ее прикосновение и форму ее ног, которые он видел благодаря выходке Драко на уроке, Снейп чувствовал, как кровь устремляется вниз. Потом то, как она описывала близость, пусть даже и с Поттером. Фантазии цеплялись одна за другую и непрерывным потоком текли сквозь мозг, теплые и мягкие. Он сделал еще круг по кабинету.       Адреналин в теле требовал иного выхода, его трясло от желания к ней. Хождения туда-сюда явно было недостаточно, и оно добавляло небольшую стимуляцию той части тела, которую он намеревался игнорировать. Недосып, смесь гормонов стресса и чистая жажда наконец схватили Снейпа, и он оказался на коленях, положив одну руку на стул, где сидела девушка. Он активировал завязанные на нее чары и погладил подушку.       Стимуляция ударила по коре мозга. На ощупь подушка показалась знакомой. Она сменила ткань — на тонкую шерсть, из которой пошита его одежда. Какого дьявола это значило? О, у него не хватало сил жонглировать всем сразу: этим, шпионажем в разгар войны, семьюдесятью с лишним слизеринцами и Минервиными вмешательствами. Что-то в его груди порвалось.       Никто не поверит. Северус Снейп, Бессердечный Садист, дрожащий во фрустрации. Прошло шестнадцать лет с того момента, как он плакал по женщине, да и та была мертва.       Он втрескался по уши в Гермиону Грейнджер, и она никогда не должна узнать об этом.

      _________________________________

      Гермиона приблизилась к портрету Полной Дамы и задумалась над вопросами, которые не задала. Хотелось спросить у профессора Снейпа о Малфое, выяснить, собирается ли он разболтать о том, как застал их в необычном положении, но ей не хотелось, чтобы профессор Снейп заметил, что это действительно необычно. Если она так скажет, он может больше не прикоснуться к ней. И это только смутит его, ведь она была уверена, что он испытывает к ней исключительно дружеские чувства. Влечение, разве что, но это, скорее всего, она выдает желаемое за действительное. Он не очень-то походил на открытую книгу.       К удивлению Гермионы, когда она пробралась сквозь проход, Рон в одиночестве сидел в общей гостиной. Он поднял взгляд, увидел, как она заходит, и его лицо оживилось.       — Хэй! Я правда рад тебя видеть.       — Эм, привет, Рон. Я думала, ты на свидании с… — Гермиона не могла припомнить, с кем у него планировалось свидание.       — Луной, да. Было хорошо. Но ты же знаешь Луну, на нее порой находит всякое про что-то в воздухе, или лунные лучи или еще что, и проще всего дать ей разобраться самой, и тогда она вернется, как закончит, и мне все расскажет, — он мечтательно улыбнулся, и было странно видеть присущее Луне выражение на лице парня. — Ну, не сегодня вечером, конечно, но… Я думаю, ты была права, Миона. То есть ты мне нравишься и ты замечательная, но мы с Луной, мне кажется, подходим друг другу больше.       Гермиона была в замешательстве. Ей стоило бы порадоваться: Рон счастлив и снова начнет с ней разговаривать, гриффиндорцы снимут с нее ее вину за намеренно разбитое сердце Рона, может, они с Роном и Гарри снова станут друзьями.       Но вместо этого девушка ощущала приступ зависти. Рон и Луна хорошая пара — у них обоих есть интересы, которые никогда не понять другим, но они так расслаблены, что это их и не беспокоит. Рон будет приземлять Луну, а она поможет ему видеть дальше собственного носа.       Но теперь Рон в первую очередь будет думать о Луне. Его теплые руки будут держать руки Луны, и Луна будет гулять с ним по главной улице Хогсмида. И никто не будет держать за руку Гермиону.       — Я рада, Рон. Луна действительно прекрасный выбор, — Гермиона направилась к лестнице, ведущей к девичьим спальням.       — Хэй, а как насчет тебя? — Она остановилась.       — Я на самом деле не… Я ни с кем никуда не ходила. Я просто нарядилась для настроения, — Гермиона надеялась, что ее румянец издали не виден.       — Иди сюда, садись. Мы, одиночки, должны держаться вместе, — Рон поманил ее присесть рядом с ним у огня, и Гермиона знала, что согласиться безопасно, ведь теперь не было между ними романтических перспектив. Она тяжело плюхнулась на кресло и начала заплетать волосы.       — Так вот, нужно держаться вместе, потому что… — Вот та часть, в которой Рон просил об услуге.       — Что?       — Гарри сегодня не ходил на свидание с Джинни, — объявил Рон.       Гермиона нахмурилась.       — Они расстались?       — Нет, он просто сказал Джинни, что прямо сейчас не может. Но он тут, наверху, — Рон кивнул в сторону лестницы к спальням мальчиков. — И снова просматривает вырезки, и, ну, я подумал, может, ты… — он встретил раздраженный взгляд Гермионы и замолчал.       — Рональд, Гарри практически не разговаривает со мной. Я не думаю, что он хочет моего вмешательства. Ты спрашивал Невилла? У него хорошо получаются такие разговоры.       — Нет, кажется, я подумал только о тебе, — Рон опустил глаза. — Гермиона, мне начинает казаться, что ты права, что, может, стоит поговорить с кем-то еще. Есть же…       Гермиона перебила:       — Точно, только я ходила к профессору Дамблдору, и он практически поступил со мной по методу Амбридж: “Не волнуйтесь, детки, взрослые со всем разберутся”. — Гермиона знала, что это нечестно, но она все еще злилась. — А профессор Макгонагалл и так по уши в делах.       Рон ковырял ногти.       — Не могу поверить, что говорю это, но как ты считаешь, Снейп может что-то знать?       Гермиона уповала на Мерлина, что ее лицо ничего не выдало.       — Ну, даже если он и знает, я полагаю, Гарри не прислушается к нему, да?       — О, верно. — И тут Рон оживился: — Может Джудит? Профессор Ехезкель? Она разрешает обращаться к ней по имени на занятиях по крав мага.       Гермиона поразмыслила.       — Она действительно знает свое дело. Я полагаю, она член Ордена, раз уж преподает Защиту, но как думаешь, твоя мама сможет сказать наверняка?       — Хм-м… Нет. Может. Хэй… спорю, что близнецы скажут! Если я им объясню. Гарри им нравится все равно больше меня, — проворчал Рон.       — Это не так, Рон. И вообще, Гарри сейчас никому особо не нравится.       Лицо Рона осунулось, и он сказал:       — УВЕРЕН, ЧТО НРАВИТСЯ! — Поэтому Гермиона сразу поняла, что произошло. Она обернулась, и вот он, Гарри, стоит у подножия лестницы к мальчишкам.       — О, Мерлин, Гарри, прости меня, я…       — Не волнуйся, Гермиона, Рон мне рассказал о твоих предпочтениях. Возможно, мне стоит засалить волосы и начать приставать к третьекурсницам, раз тебе такое нравится.       Гермиона вытаращилась на него. Где-то в глубине разума она понимала, что задета. Но осознала, что Гарри сейчас далек от нее и расстояние между ними росло уже довольно долго. Оглядев жирные пятна на его одежде, выпирающие из выреза футболки ключицы, она поняла, что это больше и не Гарри.       — Успокойся, я такого не говорил!       Гермиона положила ладонь на руку Рона, прося его замолчать.       — Гарри, мы с Роном собирались встретиться с профессором Ехезкель. — Рон смерил Гермиону изумленным взглядом. — Уверена, Орден и профессор Дамблдор трудятся изо всех сил, но я считаю, что мы способны на большее. Если, конечно, будем в курсе всего происходящего. У нас есть право хотя бы спросить.       Глаза Гарри едва двинулись, но он пожал плечами и сказал:       — Как хочешь, — он повернулся и ушел обратно по лестнице.       Гермиона перевела взгляд на Рона, и парень начал рассказывать:       — Это случилось сразу после нашего расставания. Я… ты много говорила про Снейпа и потом сказала, что он прикасался к тебе. — Гермиона набрала воздуха, собираясь вмешаться, но Рон перебил: — Я знаю, но я был так зол и… ну, неважно. Я перегнул палку.       Гермиона не понимала, о чем он говорит.       — То есть… ты пустил слух? Рон, как ты мог?       Рон ужасно покраснел.       — Нет, ну, не совсем. Я только сказал, что ты проводишь очень много времени наедине с ним в подземельях и что для человека с уже и так хорошими оценками это бессмысленно.       Она злилась, да. Но не чистой злобой, поскольку, если посмотреть под определенным углом, Гермиона нарядилась для свидания с мужчиной в Валентинов День и все кончилось тем, что она держала его за руку. И этот мужчина — ее учитель.       Рон продолжал:       — Я ничего не сказал, вроде, чем там все закончилось, ну, ты поняла… и когда я услышал, во что это превратилось, я попытался всех остановить, но, ну, мы правда не знали, чем ты там внизу занимаешься… — Рон пожал плечами. — Не могу поверить, что я натворил такое, Миона, и мне правда жаль.       — Я тоже не могу поверить. Я знаю, ты не хотел все вот так повернуть, но оно так повернулось. Боги.       Рон посмотрел на свои руки.       — В этом году почетное звание Потрясающий Урод присуждается Рональду Уизли, который действительно это заслужил.       Она ничего не могла поделать. Гермиона горько засмеялась.       — Честно, будто это имеет значение. Вы с Гарри ведете себя как дети. — Рон покраснел, но не сильно. — Я почти прекратила подготовку к ТРИТОНам, поскольку мы трое играем важные роли в войне и мы должны быть начеку. Даже учителя, ты должен был обратить внимание, как-то переменились.       Глаза Рона распахнулись шире.       — Ага, в смысле, на Защите все по-прежнему, но мы изучаем больше исцеляющих на Чарах, и Макгонагалл задает сочинения по трансфигурированию инструментов и даже оружия.       Гермиона неуверенно добавила:       — И если профессор Снейп сможет нам помочь, то я не собираюсь тратить время на глупые школьные сплетни.       Рон кивнул.       — Я попытаюсь что-то вытянуть из своих братьев о профессоре Ехезкель, — он встал. — И мне на самом деле жаль. Хотел бы я взять свои слова назад.       Она торопливо кивнула.       — Хорошо. Спокойной, Рон.

      _________________________________

      Амортенция была почти готова. Снейп проговорил с Гермионой всю последовательность варки, и она, судя по всему, поняла процесс идеально, поэтому он наконец-то решил сварить зелье самостоятельно и попытаться разобраться, что пошло не так. Он должен был учуять состаренное дерево и кожу, символизировавшие старые деньги, историю и власть, как всегда, и легкий запах шампуня на волосах — аромат Лили Эванс. Он не варил зелье много лет, но запах должен быть похож.       На его глазах жидкость чуть приподнялась по стенкам котла, образуя мениск, затем осела и приобрела красивый перламутровый блеск. Снейп склонился над пара́ми. Старое дерево, кожа и…       Ему показалось, будто он врезался в стену. Воздух покинул легкие, и внутри образовалась пустота. Она.       Вот он, секрет прошлого провала с амортенцией. Зелье удалось, просто не добавило ничего к тому, что уже было в комнате. Он почуял именно то, что больше всего привлекало. Его восемнадцатилетнюю студентку.       Но тогда почему зелье не сработало для нее? Если только не… о нет. Это просто невозможно. Она, должно быть, влюблена в кого-то, пахнущего точно как он. Кто же это? Некто, не любящий одеколон, некто, работающий с травами и ингредиентами для зелий, некто, носящий шерсть и работающий с огнем?       Кто может пахнуть как он? Никаких близких родственников в школе. Конечно, амортенция могла указывать ей на кого-то из будущего, кого-то, пахнущего именно так.       Запахи пергамента и зельеварческой лаборатории привлекали ее больше всего на свете. Херня.       Он не умел выбирать женщин. Сначала та, что никогда не отвечала ему взаимностью и вышла замуж за врага, а теперь его лучшая студентка. Если бы кто-то писал сентиментальный викторианский роман о непонятом шпионе, более печального выбора женщин он бы не придумал.       Он был обречен еще шестнадцать лет наблюдать за своим любовным интересом: как она вступает в счастливый союз с другим, как отправляет в школу проказливых детей, которые будут несравнимо менее умными, чем она. В следующий раз он увидит ее на выпускном ее детей и будет издали наблюдать за этой счастливой семьей.       Только бы это был не Поттер. Боги, если ему придется смотреть, как еще один Поттер заберет у него…       Однако она сильна, а Гарри — не его отец. Гермиона может решить не выходить замуж. Ей, может, никто и не вскружит голову, и она точно не позволит себя “забрать”. Он влип во все это именно потому, что она решила обеспечить неприкосновенность своего тела.       Все равно он, вероятно, погибнет на войне. Снейп знал, чего ждать от судьбы двойного агента.       Если, конечно, ее амортенция указала на него. Лучше даже не рассматривать этот вариант.       Но если указала? Снейп не смог сдержать натиска фантазий: он так давно не позволял себе надеяться.       Гермиона берет его за руку перед членами Ордена. Ноги Гермионы вокруг его талии. Гермиона с ним в битве, спина к спине. Рука Гермионы на сгибе его локтя, когда они куда-то идут вместе, и ее смеющееся лицо повернуто к нему.       Будь он лучшим человеком, он бы прекратил их уроки и сказал Дамблдору, что слишком занят для ее дипломного проекта. Вместо этого — Снейп знал, — он будет беречь каждое мгновение, проведенное с ней.

      _________________________________

      Профессор Ехезкель стянула со стула преподавательскую мантию из темно-коричневой шерсти и надела ее. Она каждое занятие начинала в мантии, но во время урока та постоянно мешала, и профессор в итоге сбрасывала ее, оставаясь в любимых легинсах и тунике. Хотя Гермиона считала, что она надевает мантию ради тепла.       Профессор вскинула густые коричневые брови, глядя на группу студентов в ее кабинете.       — Так вы хотите приходить ко мне поработать над стратегией битвы, о которой, честно говоря, вам и знать не положено, поскольку считаете, что взрослые слишком глупы, чтобы разобраться во всем, и думаете, что у вас получится лучше?       Гарри и Рон посмотрели на Гермиону. Она закатила глаза и сказала:       — Ну, вроде того. Дело больше в том, что никто нам ничего не рассказывает и…       — И вы думаете, я расскажу?       — Нет. Я знаю. Но, профессор, если у нас не будет ни одной стоящей идеи, вы ничего не потеряете. Но если мы придумаем что-то, то вы сможете поделиться с Орденом, и, может, они прислушаются к вам, — Гермиона решила немного польстить. — Я думаю, вы готовы услышать нас, и вы практично подходите к Защите, так почему бы не дать нам шанс? — Гермиона наблюдала, как профессор Ехезкель посмотрела на Гарри. Она выглядела обеспокоенной.       — В ваших словах есть смысл. Но, Гермиона, поймите меня правильно: это не будет похоже на “Отряд Дамблдора”. Я выслушаю, но не стану поощрять околовоенную организацию со студентами во главе, и я ожидаю от всех вас послушания указаниям преподавателей. Я не собираюсь нести ответственность за вашу гибель в повторении Детского Крестового похода 1212 года.       Было здорово иметь маглорожденного профессора: Ехезкель порой ссылалась на вещи, изученные Гермионой в начальной школе, и так она могла хоть изредка почувствовать преимущество из-за магловского происхождения.       — Ладно. Мы поняли.       Гермиона пихнула Рона локтем, и тот сказал:       — Ладно, ага. Гарри тоже понимает, да, Гарри?       Гарри моргнул в ответ.       — Что угодно, ага. Если это приблизит нас к убийству Волдеморта — хорошо.       Казалось, профессор сомневалась, но согласилась:       — Ладно. Ну что ж, посмотрим, что у вас там.       Когда студенты ушли, Джудит Ехезкель отправила директору записку, сообщая, что они обратились к ней, как он и предсказывал.

      _________________________________

      И хотя между ними ничего не изменилось, Снейп ощутил, насколько сильно отвлекает его увлечение Гермионой. Как он мог не замечать ее запаха? Его привлекало каждое ее движение, пока он ходил между рядами учеников в классе подготовки к ТРИТОНам. Когда девушка прижгла палец о горячую стенку котла, его тянуло к ней. Когда она успешно выполнила задание, он боролся, сдерживая похвалу. “Ты удивительная, Гермиона”.       — Знаменитые способности мисс Грейнджер к запоминанию явно не распространяются на то, как верно подписать склянку с образцом. Возможно, вы перешли на клинопись?       Гермиона огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит, и одними губами произнесла:       — Серьезно?       Снейп глянул на ее пустой котел.       — Какая жалость. Нет образца — нет оценки за урок.       Она полезла в карман и вытащила идентичную склянку.       — Тогда я счастлива, что у меня есть запасной, — она подписала этикетку аккуратными буквами, прикрепила ее и вручила образец ему. К этому моменту весь класс наблюдал за передачей склянки, так что все увидели, как он намеренно упустил ее и как она ударилась о каменный пол и разбилась. В классе раздалось несколько удивленных вздохов.       Гермиона смотрела на него со сдерживаемой обидой, и Снейп обнаружил, что обычное полное насмешек над гриффиндорцами поведение не приносит ему радости.       — Уберите за собой, мисс Грейнджер. — “Ваш образец был идеален”. Он пронесся мимо нее.