Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      “Нелепо”, — думал он. “Бродить по библиотеке, притворяясь, будто ищешь что-то, высматривая…” Но тут он ее заметил, и не было в этом ничего нелепого.       На Пасхальных каникулах в библиотеке почти никого не было, но Гермиона Грейнджер сидела в потоке солнечных лучей, на столе перед ней была раскрыта небольшая книга. Свет подчеркивал каждую искорку золотого в ее темных волосах и увеличивал эффект гало, который он заметил еще раньше. Староста, казалось, принадлежала какой-то далекой часовне Медичи, захваченная на холсте мастера в образе ангела Благовещения, запертая в отдалении от масс, чтобы только немногие привилегированные могли созерцать красоту и молиться.       И тут она подняла на него глаза и улыбнулась.       Он почувствовал, как скорчил гримасу. Никто не имеет права так выглядеть. Он развернулся на каблуках и ощутил реакцию своего тела на сам факт ее близости.       — Профессор Снейп! — теперь слишком поздно. Гримаса при звуках ее голоса пропала, и он повернулся обратно к ней. Она привстала со стула и манила его к себе. Сопротивляться ее энтузиазму было невозможно, и он чувствовал, словно грудь тянет к ней магнитом. Или магией.       — Мисс Грейнджер, — в ее свете лицо Снейпа смягчалось.       — Как вы? — спросила девушка.       — Все хорошо, — сказал он. И говорил искренне.       — У меня тоже, — Гермиона улыбнулась. Она отодвинула свою книгу. — Что привело вас к полкам? Что-то ищете?       — Уже нет, — вырвалось у него до того, как он сумел сдержаться. — Это… вообще-то, вас. Мне нужна ваша помощь.       Улыбка Гермионы стала озорной:       — Я нужна нелюдимому Мастеру Зелий? Я правда польщена.       — Хмф, — он поправил манжеты, скрывая неловкость. Снейп не очень понимал, как себя вести объекту флирта, кроме как смешать женщину с грязью. Ей он подобного точно не желал.       — Ну? Что я могу тогда для вас сделать?       — Я работаю над личным исследованием, и мне нужна помощь в оценке качества материала. Мне дали понять, что вы обладаете довольно значительным опытом с конкретным ингредиентом, и я решил проконсультироваться с вами. — Северус пристально следил за ней. Полна рвения, как всегда. — Если вы согласны, то я жду вас после обеда. При условии, что вы сможете оторваться от мисс Бэгшот, — он встал и кивнул ей.       — Разумеется, — произнесла она неуверенно. — Увидимся.       Снейп покинул библиотеку, приглаживая подергивающуюся губу.

      _________________________________

      Северус оставил дверь кабинета открытой, поскольку вокруг практически не было студентов. Предмет его мыслей вошла прямым ходом, и он с удовольствием отметил ее юбку из кордуры и сидящую по фигуре блузку. Ему показалось, что на губах у нее что-то блестящее. Его шея зазудела.       — Итак, — начала Гермиона, затем повернулась лицом к двери. Она помешкала, потом закрыла ее. Девушка глянула на него, словно спрашивая, но отняла руку от двери и направилась к нему так, словно пути назад нет. — Что мне оценить для вас?       Северус перевел взгляд с нее на стол. Он поставил на него четыре тарелки с завернутыми квадратиками.       — Это…       — “Мини-Паузы”! Ой, замечательно! Я хотела их попробовать! — Гермиона переместила свой стул к его столу, расправила юбку и села. Она выжидающе посмотрела на него.       — Как видишь, они отмечены по региону происхождения какао. Мне нужен контрольный образец, и…       — Все от одной компании, конечно же, чтобы метод был одинаков. Который ты выбрал?       Она что, от природы не может воздержаться от манеры постоянно перебивать? Но так проще: ему не приходилось тащить ее через его логику, она без проблем понимала все заключения.       — Регионы, доступные через моего поставщика: Папуа — Новая Гвинея, Танзания, Гондурас и Мадагаскар. — Рука Гермионы потянулась за ближайшим батончиком. — Могла бы ты подождать, пока я сяду? — она виновато вздрогнула, затем улыбнулась и все равно взяла батончик.       — И ты просто хотел, чтобы я помогла тебе выбрать? Что ты ищешь? — она разворачивала первую “Мини-Паузу”, любуясь блеском темперированного шоколада.       — Текстуры будут схожи, но на вкус и запах они могут отличаться. Учитывая твою реакцию на шоколадный фондан, я бы беспокоился за свою жизнь, если бы ты узнала, что я не привлек тебя к своим исследованиям.       — Ой, я не настолько плоха! — она рассмеялась, а потом протянула ему батончик. — Готов услышать Гондурас?       Он мог быть готов услышать собственные смерть и расчленение, если только она…       Снейп сделал изящный приглашающий жест, и Гермиона разломила батончик пополам.       Пронзительный шум наполнил кабинет. Он и не представлял, насколько громким будет звук; ведьма и волшебник посмотрели друг на друга с удивлением, а затем с весельем от их одинаковой реакции. Снейп слышал лежащее в основе гудение насекомых, потом несколько птичьих криков. Гермиона улыбнулась знакомому перестуку дятла, затем ее глаза расширились в удовольствии от повторяющегося уханья.       Звук ослабел, и Снейп увидел, как Гермиона села обратно на свой стул с тихим вздохом.       — Очаровательно! И мы еще не попробовали шоколад… вот, — она вручила ему половинку и закрыла глаза, наслаждаясь своей.       — М-м-м, — Гермиона позволила кусочку растаять на языке, отдаваясь во власть ощущения. Тяжко было наблюдать за ней, не думая “Дотронься. Возьми. Поглоти”. Так что он подумал.       Ее голова была откинута назад в удовольствии. Снейп мог бы продлить ее наслаждение. Реакция женщины на него была весьма прозрачна, ей бы понравилось, потянись он к ее волосам, поцелуй шею. Северус думал, что мог бы покорить ее. Начал бы с шеи, но вскоре Гермиона бы позволила ему скользнуть ладонями вверх по ребрам, чтобы прикоснуться к груди. Если бы он хорошенько постарался зацеловать ее, то расстегнул бы половину ее пуговиц до того, как она сообразила, чем он занят.       И если он хорошенько постарается подарить удовольствие этим идеальным грудям, Гермиона может расстегнуть для него юбку даже до того, как поймет, что делает. В конце концов, она этого хотела. И Северус знал, что может доставить ей удовольствие. Ограда Иценов защитит ее, если он сделает что-то, против чего она могла бы возразить.       Снейп мог получить ее, может быть, даже целиком, может быть, сегодня вечером. Гермиона Грейнджер в юбке из кордуры, задранной до талии, в расстегнутой блузке, с подпрыгивающими грудями, поднятыми коленями, и в нее проникает его член. Ее лицо будет выглядеть точно так же, как выглядит сейчас.       Он легко мог убедить и себя — необходимо поддерживать ее хорошее настроение, это расслабит и оживит их обоих, они смогут лучше сражаться. Внимание Снейпа вернулось к его студентке. Его студентке.       — Великолепно, — промурлыкала она, открывая глаза. — Что ты думаешь?

      _________________________________

      Северус сидел, зажав кусочек шоколада между большим и указательным пальцами, и Гермиона подумала, что тот уже, наверное, подтаял. Он так и не попробовал.       — Давай, кажется, я почувствовала фруктовый привкус. Лучше тебе его съесть, иначе это сделаю я, — предупредила она. Он посмотрел на нее пустым взглядом и открыл рот.       Гермиона следила, как менялось настроение Северуса, стоило ему положить шоколадку в рот. Глаза его расширились, когда она подалась вперед и взяла его руку. Продолжая смотреть, девушка высунула язык и облизнула его палец, обсосав от последних следов шоколада. Глаза его закрылись, и она услышала явный звук протеста. Он потянул ладонь на пару дюймов назад.       — Открывай следующую, — сказал Северус, и звуки танзанийского леса наполнили воздух. Гермиона перехватила его руку до того, как он вернул ее себе на колени, и поместила на свое голое колено.       Она ощутила, будто звуки леса сотворили заклинание — некий пузырь во времени. Они перенеслись: то, чего никогда бы не произошло в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, могло произойти в этом странном измерении за полмира отсюда. Есть ли что-то невозможное для нее, пока раздаются эти звуки?       Женщина опустила глаза на теплую ладонь на своем колене и потянулась к пуговкам на его рукаве. Нет ничего запрещенного в возможности видеть запястья учителя. Гермиона продела одну пуговицу сквозь петлю и, подняв взгляд, обнаружила пару черных глаз, практически прожигающих в ней дыру, но Северус ее не остановил.       Она не спешила, проходя эти верстовые столбы, одно беззвучное проскакивание через петельку за другим, и когда все пять были свободны, она разгладила рубашку на его запястье и освободила и пуговицу и там.       Звуки из шоколадного батончика утихли не меньше минуты назад, но ни один из них не признал этого, пока ведьма в первый раз совершала первые шаги в раздевании своего волшебника. Когда манжета рубашки раскрылась, Гермиона просто скользнула рукой в нее, обхватывая запястье Северуса, — наверняка он скоро ее остановит, — а затем опустила его ладонь на свое колено.       Девушка придерживала его запястье, пока клала правое колено поверх левого, обнажая больше бедра и молясь, что он заметит. Северус смотрел на другую руку, все еще держащую шоколад, и он поднял ее, но не к своему рту, к ее.       Словно причастие, она взяла шоколад и скормила ему кусочек своей рукой. Неприкрытая уязвимость на его лице, крошечная обнаженность сдержанного мужчины. Ее захлестнуло восхищением. Ощущение было почти что слишком сильным.       — Обжаренные бобы, — произнес он, и Гермиона вспомнила, что находится здесь не просто так. Она поразмыслила над шоколадом и сказала:       — Да, думаю, так и есть, — и улыбнулась ему, показывая, что знает, что отвлеклась от темы.

      _________________________________

      “Да нахер”. Ведьма практически стаскивала трусы и швыряла их в него, а он ведет себя, словно надутый болван де Мимси-Дельфингтон. Хоть раз за свою херовую жизнь Снейп собирался действовать. И пусть он будет гореть за это в аду, но, может, он и так будет гореть в подземельях Малфой-мэнора.       — Если хочешь, чтобы я покормил тебя, можешь упростить для меня процесс, Гермиона, — сказал он.       — Вкуснее, когда ты угощаешь.       Снейп отодвинул свое кресло от стола и сомкнул колени, затем указал на них глазами. “Вот, пусть понимает, как хочет”.       Гермиона выглядела так, словно ей вручили пропуск в библиотеку Бодли, но боялась, что его могут отобрать в любой момент. Она поднялась, шагнула к Северусу и медленно опустилась ему на колени. Когда он ее не остановил, она поерзала и сказала ему на ухо:       — Так хорошо.       Северус не думал о стимуляции от ее тела, прижатого к его. Он правда не думал об этом ничего, кроме как “Гермиона, еще”.       Он даже не пытался остановить неизбежную реакцию своего члена, просто положил руку на подлокотник, прижав к себе девушку, и потянулся за следующей шоколадкой. Он предложил батончик ей, и они разломили его вместе.       Предательское напоминание попыталось достичь Снейпа сквозь звуки Мадагаскара: он ее профессор, она молода, день в разгаре, бога ради! Он затолкал мысль подальше и посмотрел на улыбающуюся ведьму. Если он все сделает правильно…       Когда пришел черед нового батончика, Снейп тщательно выбрал место, и, когда Гермиона разломила шоколадку, крохотный кусочек упал ей на грудь, прямо в раскрытый ворот блузки, как он и планировал. Она посмотрела вниз, затем на него, и не сделала ничего, чтобы помешать крошке растаять на коже.       Гермиона выгнула спину ему навстречу, и он прижал большой палец к идеальной выемке ее ключиц и скользнул им вниз, чтобы поймать мазок шоколада. Позволив своему пальцу спуститься всего на четверть дюйма ниже, чем необходимо — что было весьма по-джентльменски с его стороны, счел Снейп, — он обсосал его начисто и позволил своей руке накрыть ее колени.       — Мне нравится, — прошептала Гермиона.       — Мадагаскар?       Она сглотнула, затем произнесла:       — Да.       В этой позе ему было доступно так много. Он мог поднять Гермионе юбку и положить руку ей на задницу, он мог расстегнуть одну пуговицу и, вероятно, увидеть ее грудь, и, если девушка не сидела на юбке, то ее трусики могли прижиматься к его брюкам. Она, вероятно, позволит ему.       — Я чувствую себя довольно виноватой, — прервала она его грезы.       Снейп прочистил горло:       — Почему? Какое преступление ты совершила?       — Нет, просто мне так… я чувствую себя так хорошо, благодаря тебе, и я, наверное, должна работать над… ну, чем-то, но я тут счастлива.       — Ты вольна уйти когда пожелаешь.       Гермиона взяла последнюю шоколадку.       — Еще нет, — улыбнулась она. Девушка сломала батончик пополам и скормила кусочек ему. Они слушали Папуа — Новую Гвинею, и Гермиона закопалась носом в его тонкие волосы.       Потом Северус почувствовал легчайший из поцелуев прямо под мочкой уха и прошептал ей:       — Я не могу.       И он не мог, но потом смог. Над ее артерией Снейп сдался и прижал губы к ее коже.       Это мог быть он, его шанс: Северус упивался ее запахом и теплом и позволил кончику языка попробовать ее. Быстрее света, она даже не почувствует, но так он будет знать, каков ее вкус. Сладковатый и маслянистый.       Его правая рука сама собой переместилась от колена выше по ее бедру, но Снейп вовремя остановился. Гермиона вздохнула и попыталась подтянуть юбку еще на пару дюймов, но он ее удержал.       — Мисс Грейнджер, — сказал он строго, и она кивнула.       — Мне нужно… это трудно… в смысле, сложно… когда ты рядом, — девушка встала и вернулась на свой стул и положила руку ему на колено, сохраняя контакт. — Так зачем тебе вообще был нужен шоколад?       Каким-то образом эта часть прикрытия совершенно ускользнула от него. Он сказал первое, что пришло в голову:       — Шоколадное зелье.       Гермиона нахмурилась:       — Ты делаешь шоколадное зелье?       Даже для него это звучало нелепо. Обычно он превосходный лжец.       — Нет, я…       — Ты не делаешь шоколадное зелье? — уточнила она.       — На кой дьявол мне сдалось шоколадное зелье?! — спросил Северус.       Гермиона склонила голову набок и оглядела его:       — Совершенно не представляю, что происходит. Если только не… стой. С… это что, самый запутанный способ подарить мне шоколад, какой ты мог придумать?       Наверное, он испытал облегчение.       — Ну, вряд ли я могу обернуть его красной лентой и вручить тебе в Большом зале за ужином, верно?       Девушка кусала обе сжатые губы так, что рта совсем не стало видно, пытаясь удержаться от смеха. Наконец она сдалась и улыбнулась, показывая красивые ровные зубы, которые его семья никогда не смогла бы себе позволить, и сказала:       — Спасибо, Северус. Мне очень понравилось.       Снейп кивнул и увидел, как девушка потянулась к его обнаженному запястью. Она прочертила линии вен, осторожно прервавшись там, где начиналась Темная метка. Наблюдая, как Гермиона так тщательно уделяет ему внимание, он неожиданно для себя произнес:       — Минерва меня убьет.       Гриффиндорка посмотрела на него с тонкой улыбкой. Казалось, что это редкий случай, когда Гермиона Грейнджер не может дать ответ.

      _________________________________

             Пасхальные каникулы коротки, и всего через несколько дней Гермионе придется прекратить ставшие ежедневными визиты к Мастеру Зелий. Работа над зельем Магической Общины замерла, пока не прибыли ингредиенты, но амальгамированный котел был заказан. Покупка оказалась чудовищно дорогой, но Снейп просто присвоил пару наград середины века из Зала трофеев, сотворил их дубликаты из металла подешевле и продал оригиналы.       — Я точно не могу продать никакую редкую книгу, а большинство артефактов тут изобилуют магией. Только Мерлин знает, что может случиться. Может окончиться целой чередой золотых украшений, помешанных на удушении владельцев, — он жестоко улыбнулся. — Мы же не можем допустить подобного.       — Но… история!       — Мы можем сберечь эти бесполезные трофеи, но потерять замок.       Гермиона взяла следующий кубок.       — Не этот! — Северус остановил ее и забрал награду по плюй-камням. — Вряд ли стоит усилий, так мал. Я поставлю его обратно.       Теперь Гермиона могла читать его эмоции лучше.       — “Я узнаю дерьмо соплохвоста, когда чую”, цитируя друга. Понятия не имела, что ты неравнодушен к плюй-камням.       Профессор нахмурился в ответ, вычисляя что-то в голове. Гермиона попыталась прочесть подпись на награде. Северус не мешал ей, но и не показывал. Она подошла, встала с ним рядом и выгнула шею, читая:       — Первое место, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, капитан команды Эйлин Принц, — она посмотрела на волшебника, пытаясь прочесть его.       Он ничего не сказал. Гермиона подумала, что это легко может обернуться соревнованием в упрямстве, и была готова поставить на него свои галлеоны.       — Ты ее знаешь?       — Эйлин Принц — моя мать, — сказал он невыразительно.       — О. — “Отлично, Гермиона. Вот очень эрудированно. Еще какие-нибудь перлы мудрости?” — Она была капитаном команды по плюй-камням?       Профессор Снейп поднял бровь.       — В смысле, понятно, очевидно была, — “Прости, Северус, я, кажется, совершенно потеряла свои языковые навыки. Ну, тогда почему бы это и не сказать?” — Прости, я… я хотела услышать побольше о ней. Если можно. Не знаю, что спросить. Но знаю, что она мертва, и, может быть, ты не хочешь говорить о ней. Не то чтобы ты не имеешь права говорить о мертвых просто потому, что они умерли… э, ушли из жизни. О боги. — Ее лепет сопровождался румянцем, и Гермиона хотела убежать. Вот тебе и бережное подманивание лани.       Северус уставился на кубок в молчании, словно ожидал от него ответа. Гермиона затаила дыхание.       Когда он заговорил, голос его звучал так, как будто он давно им не пользовался, и был совсем не похож на его обычные вкрадчивые интонации:       — Ты уже знаешь о ней, остальное не имеет значения.       — Но я хочу знать больше! Какой она была?       Профессор обратил на нее напряженный взгляд.       — Она была лучом света, пекла печенья и пела в церковном хоре, — сказал он с огромной долей сарказма. Он уставился на стол. — Она была запуганным заключенным в собственном доме, как ты думаешь, каково ей жилось?       Гермиона подпрыгнула от его рыка. Перемена в нем напомнила ей о превращении профессора Люпина в волка. Она подумала, что практически различает стоящую дыбом шерсть на его шее.       — Прости, — сказала девушка и вернулась к рассматриванию наград. Спустя несколько минут Гермиона услышала шорох мантии и ощутила, как на ее плечо опустилась ладонь. Она повернулась к нему и нахмурилась. — Я поняла, ты не хочешь говорить о ней. Но тебе не надо было…       — У меня… нет практики. Я не знаю как.       Девушка просто смотрела на него, надеясь, что он ощутит давление.       — Она… это глупо, мне стоит взять кубок, ты права.       — Нет, не надо. Пожалуйста, скажи мне.       — Она играла со мной в плюй-камни, когда отца не было дома. Палочка не нужна, поскольку сами камни зачарованы. — Гермиона вспомнила, что палочка Эйлин была сломана ее разгневанным мужем.       — О. — “И снова высшая оценка за красноречие, Грейнджер”.       — Не те захватывающие сплетни, на которые ты надеялась? — спросил он. — Однако развлечешь своих друзей за ужином?       Гермиона скептически раскрыла глаза пошире:       — Думаю, с меня хватит сплетен на этот год!       Профессор Снейп вздрогнул от намека и вернулся к работе. Мгновение спустя он пихнул в ее сторону коробочку.       Гермиона глянула на него, но он на нее не смотрел. Очень старательно на нее не смотрел. Девушка на него обижалась, но любопытство взяло верх, и она открыла крышку.       Внутри на подложке из ваты Гермиона увидела плоский камень, черный диск и несколько полупрозрачных коричневых камушков. Она повернулась и увидела, что профессор наблюдает за ней краем глаза.       — Э, спасибо? Это мне?       Воцарилась тишина.       — Прошу прощения, что это?       Он высокомерно вскинул голову и сказал:       — Ладан. И уголь. Чтобы поджечь.       — О. Эм, спасибо. Не знала, как он выглядит. Никогда раньше не видела.       — Заметил его в аптеке и подумал о тебе.       Гермиона посмотрела на невзрачные кусочки и засомневалась, как это понимать.       — Он пахнет хорошо, да?       Он коротко кивнул.       — Ты его никогда не нюхала? Нужно зажечь уголь, затем положить ладан на диск.       — Мы можем попробовать?       — Если хочешь. Положи уголь на камень и используй легкое Инсендио. — Он встал поближе, и она выждала, пока уголь заалел. — Теперь клади кусочек на диск.       Гермиона поместила капельку смолы на горящий уголь, и от него поднялись крохотные спиральки дыма. Смола начала бурлить и таять, и невероятно восхитительное сладкое благоухание поплыло к ней. Она закрыла глаза и вдохнула, прислоняясь к мужчине рядом.       — Ой, великолепно! Похоже на маленькие старые церкви, но еще, наверное, на мед. Мне очень нравится! — она устроила лоб на его плече и почувствовала, как его рука обхватила ее талию, а ладонь легла на бедро.       Он не ответил, но его рука притянула ее ближе. Гермиона смотрела на завитки дыма и формы, которые те принимали. Хотя Прорицаний как предмета она сторонилась, но не могла удержаться от надежды, что дым может свернуться в знамение для нее: “Если твоя воля сильна, то это мгновение может длиться вечность”.

      _________________________________

      — Ладно, Малфой, ты здесь потому, что остальные не одумались, но если ты хотя бы своим носом не так пошевелишь… — начал Рон на следующий день.       — Полегче, Уизел. Если описаешься от переизбытка чувств, Мамочка и Папочка не смогут купить тебе новые ботинки, — парировал Драко. Двое сердито уставились друг на друга через кабинет Мастера Защиты.       — И я полагаю, на этом пункт демонстрации маскулинности на сегодня можно считать выполненным, — встряла профессор Макгонагалл. — Если у вас, мальчики, нет возражений, — ее суровый взгляд показывал, что лучше бы Рон и Драко держали любые возражения при себе. — Рада это слышать.       Гарри повернулся к Драко:       — Малфою есть что сказать, и я согласился его выслушать. После этого ты уйдешь, верно, Малфой?       — Маловероятно, что я захочу провести время в твоем кружке по вязанию, Поттер, не бойся.       Драко явно ощущал себя не в своей тарелке. Его обычное идеальное безразличие едва скрывало нервные поерзывания и суетливые движения.       — Итак, мистер Малфой? — спросила профессор Ехезкель. — Мы слушаем.       Драко дернул плечом, словно ему было все равно, слушают они или нет.       — Темный лорд теперь может лишить магии. Подумал, что вам пригодится эта информация.

      _________________________________

             Мгновение все молчали.       — Ты уверен? — спросила Джинни, подавшись вперед.       Драко закатил глаза:       — Нет, я решил потратить время, дразня вас, поскольку мне нечем заняться. Зачем бы мне это придумывать?       Профессор Ехезкель уставилась на блондина тяжелым взглядом:       — Не думаю, что вы бы стали. Но понимаете, у нас есть вопросы. Вы видели, как это происходит?       Драко уставился тяжелым взглядом в ответ:       — Однажды.       — И вы уверены, что ведьма или волшебник на самом деле лишились магии?       Драко кивнул.       — Смотри, Малфой, не сомневаюсь, ты правда переменился и все такое, но это звучит немного безумно, — начал Рон.       — Мне наплевать, веришь ты или нет, ты, рыжий придурок. Я вам рассказал, — Драко пытался скопировать безразличную манеру своего отца, но получалось скорее кукситься.       — Драко, — сказала Луна. — Кто это был?       Драко опустил глаза на свои колени.       — А тебе какое дело?       — Ответьте ей, мистер Малфой, — вмешалась профессор Макгонагалл.       — Моя мать, довольны? Моя мать теперь сквиб, — он едва выдавливал слова сквозь плотно сжатые челюсти. — Давайте, посмейтесь хорошенько.       Никто не стал.       — О господи, — выдохнула Гермиона. — Но вся твоя семья… твой отец…       Драко самоуверенно задрал голову, и на этот раз жест был полон отцовского презрения:       — Не твое дело, Грейнджер, и мы точно не нуждаемся в жалости… девчонки.       Очевидно было, что изначально он предполагал другое слово.       — Почему? — спросила Луна.       — Какая разница? Так вышло. Я бы хотел сохранить свою магию, и вот я здесь. Я не жду теплого приема в Обществе Благодарности Гриффиндору, распахнутых объятий и прочего, я тут, только чтобы рассказать вам об увиденном и не повторить этой участи.       — Всегда готов помочь собрату-волшебнику. Вот что я в тебе ценю, Малфой, — оскалился Рон.       — Бросьте, Уизли, не могу думать, когда вы оба вцепились друг другу в глотки, — вмешалась профессор Ехезкель. — Так-то лучше. Можете добавить еще что-то? Например, что Волдеморт сделал или сказал или что вообще приходит вам в голову? Способен ли он делать это постоянно? Способен ли кто-то еще?       Профессор Ехезкель начала черкать заметки, когда Драко заговорил.       — Не думаю, что кто-то другой в состоянии, или по меньшей мере все выглядели шокированными. Не знаю ничего о самом проклятии, поскольку он ничего не сказал, в смысле формулы заклинания.       — Удобно, — пробормотал Рон себе под нос.       Гарри смерил его сердитым взглядом.       Терпение Драко наконец лопнуло:       — Точно, Уизли! Я был немного занят в тот момент! Так жаль, что не смог сделать исчерпывающие записи о сотворении заклинания, пока у меня рука горела!       Тут Драко задрал левый рукав, оторванная пуговица ускакала куда-то в угол. Студенты и профессора склонились посмотреть на прямоугольный неровный розовый шрам на внутренней стороне предплечья.       — Господи, Малфой. У тебя что, целого слоя кожи нет?       Серые глаза Драко гневно уставились на Гарри:       — Он начал Метку, а я передумал. Не успел он закончить, как я сотворил щит. Профессору Снейпу пришлось удалить кожу, раз я хотел расстаться с частичной Меткой. — Несколько секунд тишины.       — Ты весьма суров, Малфой, — вмешался Невилл. Драко слегка сгорбил плечи и вернул на место рукав. На сей раз напускная храбрость пропала.       — Я в порядке. Темный лорд… Волдеморт… я подумал, что он проклянет меня, но мать стояла возле него, и он сказал: “Вот цена неверности”, — и просто забрал ее магию. Мы подумали, что она умирает. Он хочет сделать это с тобой, Поттер.       В этом был смысл. Мертвый Гарри Поттер станет иконой, жертвой. Но живой сквиб Гарри Поттер ужаснет все волшебное население. Группа погрузилась в размышления.       Шуршащий звук раздался из угла кабинета, и в поле зрения возникла пара блестящих очков-половинок.       — Спасибо, мистер Малфой, за эту информацию, — сказал появившийся профессор Дамблдор. — Порой требуется гораздо большая храбрость, чтобы заключить мир, нежели сражаться.       Гермиона практически подскочила до потолка. Она чувствовала себя виноватой, словно ее застали за чем-то предательским, но потом перевела взгляд на профессора Ехезкель и увидела только отрешенность на ее лице. Джудит знала, что директор здесь.       — О, привет, профессор Дамблдор, — сказала Луна. — Не замечала вас тут.       — Добрый день всем, — произнес директор. — И мое величайшее восхищение всем, чего вы добились.       Гермиона чувствовала, как грядет “но”.       — Но я не могу дольше задерживать вас от несомненно вкуснейшего ужина.       — Подождите, вы нас все это время слушали? Каждый раз? Стояли в углу? — потребовал ответа изумленный Гарри.       — Я был там, где во мне нуждались больше всего, Гарри.       Поттер оглядел профессоров. Дамблдор продолжил:       — Ты не должен винить профессора Ехезкель, она защищает тебя. И, как ты и просил, Гарри, обо всем позаботятся без необходимости в дальнейших тренировках.       Директор говорил так, словно Поттер был капризным ребенком, жалующимся о дополнительном домашнем задании.       — Обсудим это, пока твои друзья идут на ужин. Мисс Уизли, могли бы и вы остаться?       Гермиона услышала “Еще как останусь”, произнесенное Джинни под нос, пока ошарашенные студенты поднимались на ноги, собираясь уходить.

      _________________________________

             Гермиона и Рон практически напрыгнули на Гарри, когда он вышел из класса и обнаружил, что все, кроме Драко, поджидают его.       — Что он сказал? Он очевидно не может держать тебя в стороне от схватки, потому…       Джинни положила Гермионе руку на плечо и многозначительно указала глазами на кулак Гарри, в котором была зажата палочка:       — Профессор Дамблдор попросил нас пока что подержать это при себе.       Луна засмеялась, и Гермиона оглянулась на нее.       — Конечно, Джинни и Гарри скажут нам, — смеялась она. — Они уже усвоили свой урок хранения секретов.       Джинни улыбнулась Луне:       — Спасибо за твою уверенность. Теперь идемте, все. Если мы поспешим на ужин, тогда, может, успеем сыграть в подрывного дурака перед отбоем. Как насчет встретиться в месте, которое всем знакомо? — она смерила их многозначительным взглядом, взяла Гарри за руку и увела его.       Невилл сказал:       — Не знаю, сможем ли мы все вместе сыграть… уф… — и прервался, поскольку получил локтем по ребрам от Гермионы.