Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Вечером по дороге в библиотеку Гермиона думала о том, как разделилась ее жизнь, словно в тот раз, когда она решила одновременно добавить в чай сливки и лимон. Кусочки ее дней вращались вокруг друг друга подобно свернувшимся сливкам, Продвинутая Трансфигурация и дипломный проект сталкивались с дружбой и чернильной лозой, защитные заклинания проплывали над сочинениями.       Как лимон и сливки не сочетались друг с другом, так невозможно было одновременно механически делать заметки на Арифмантике и строить планы выживания для ее лучшего друга. По ощущениям Гермионы, миру стоило бы остановиться, чтобы от нее не ждали повторения к экзаменам, пока она заново изобретает зелье, которое может спасти жизнь Гарри.       Конечно же, никто не заставлял ее решать все эти проблемы. Гермиона, как и всегда, сама взвалила их на себя. Ей нужно бросить что-нибудь, до того как она свернется подобно сливкам.       Девушка добралась до дверей библиотеки и обнаружила там мадам Пинс, гоняющую студентов, словно кур:       — Мисс Мейденхейр, тот стол подойдет вам точно так же, как вот этот. Идите!       Библиотекарь заняла шесть столов в центре помещения, и каждый из них был заставлен башнями книг, которыми занимались два волшебника и ведьма, одетые в форменные мантии.       — Bon, mais, сколько п’хедметов можно… oui, вижу. D`accord. — Французский волшебник листал записную книжку в переплете.       Мадам Пинс подняла взгляд и заметила Гермиону. Она поманила ее:       — Видите, что вы натворили? Теперь тут настоящая палата Тики до тех пор, пока мы не закончим. Но неважно, это не может ждать.       Гермиона подошла к библиотекарю и понаблюдала, как они с тремя коллегами накладывают рунное заклинание Снейпа на каждый из томов по очереди, а затем проверила записи на пергаменте.       — О! — Гермиона подумала, что она в последнее время довольно часто так отвечает. — Вы… но… вы взялись за мои…       Мадам Пинс перебила:       — Ничего не поделаешь. Я не могла вас ждать, вы здесь всего час в неделю, а есть ведьмы и волшебники, которым нужны эти источники. Архивисты прибыли, чтобы помочь в обмен на обучение методу.       — О, верно. Я… стоит ли мне… — она указала на книги.       — Мы закончили с вашей секцией, я использовала ее в качестве демонстрации.       — О. Просто это мой дипломный проект и… — Было странно. Гермиона только что думала, насколько занята, но теперь с нее сняли часть забот, и она хотела их вернуть.       — Если вы получите ниже, чем “Превосходно” за него, то… — библиотекарь содрогнулась. — Я лично дам вам пропуск в Запретную секцию до конца года, мисс Грейнджер, — строгая женщина наградила ее призраком улыбки. — Вы молодец, девочка.       Гермиона улыбнулась. “Выше ожидаемого” — или, не дай Мерлин, “Удовлетворительно” — будут почти стоить того.       — Конечно, поскольку вы студентка, методика будет названа по имени школы, так что это будет Хогвартская система, а не Метод Грейнджер. Или, раз профессор Снейп курировал вас, полагаю, это была бы Система Снейпа – Грейнджер.       — Конечно, — ответила Гермиона, но она отвлеклась. Снейпа – Грейнджер. Грейнджер – Снейпа.       Вокруг разрозненных сгустков свернувшихся сливок вращалась сама суть Гермионы Джин Грейнджер. Всезнайки, пожертвовавшей своим дипломным проектом ради кого-то другого. Честной гриффиндорки, хранившей секреты от лучших друзей. Осторожной заучки, пролившей собственную кровь в магическом ритуале. Добродетельной старосты школы, дорожившей своей безопасностью больше медицинских потребностей пациентов больницы.       Гермиона, уже не нужная, отступила от стола.

      _________________________________

      — Конечно, Макгонагалл сказала ему, мы знали, что она может, — говорил Невилл, когда Гермиона вошла в Выручай-Комнату.       — Знаю. Вот думаю, увидим ли мы авроров, когда они придут, — сказал Гарри.       Очевидно, друзья начали без нее. Гермиона сверилась с часами. Она немного опоздала.       — Вот и она, — поприветствовала Джинни. — Ты пропустила только часть, где Дамблдор сказал, что мы подвергнем тебя опасности, если расскажем.       — Ужасной опасности, — добавил Гарри.       — Ужасно опасной опасности, — встрял Рон. — Наверное, такой же опасной, как сражаться с Волдемортом, замаскированным под учителя Защиты.       — Или Волдемортом, замаскированным под твой дневник, — засмеялась Джинни.       — Или Волдемортом, замаскированным под Министерство магии? — спросила Гермиона.       Они рассмеялись, но их улыбки пронизывало напряжение.       — Итак, — подхватила Джинни. — Прибывают авроры, пока что охранять замок. И они перенесут Гарри к Волдеморту в день, который профессор Дамблдор сочтет наиболее благоприятным. Авроры будут сражаться, только чтобы доставить Гарри к Волдеморту. И тогда… Должно быть что-то еще, но он нам не сказал.       — А зелье?       Джинни с Гарри обменялись взглядами.       — Не думаю, что Дамблдор воспринял его всерьез, — признал Гарри. — Или не хочет рисковать потерей магии, — пробормотал он Джинни.       — Директор отчасти прав, — сказал Невилл. — Это огромный риск, а он наш сильнейший волшебник или как минимум тот, кого боится Волдеморт.       — Ага, но если оно сработает… и у меня есть пара других идей, — Рон несколько удивился, когда все повернулись, чтобы уделить ему внимание, но продолжил: — Ладно, мы знаем, что Вы-Знаете-Кто засел в той навозной куче, что они зовут Малфой-мэнор, а теперь у нас есть собственный Малфой. Если ему так не терпится, он может провести нас.       Гарри вмешался:       — Постой, Рон, ты не идешь…       Джинни, Луна, Невилл и Гермиона заговорили разом. Общее мнение было примерно таково: “Только попробуй, Гарри Поттер”.       Гарри застенчиво улыбнулся:       — Буду чувствовать себя лучше, зная — на случай если все пойдет не так, — что будет кому хотя бы попробовать. И я знаю, что профессор Дамблдор отправится со мной.       — Не знаю, но думаю, что ему, возможно, придется пойти с тобой, Гарри, — добавила Гермиона. — Я не представляю, каким образом мы можем знать наперед все, что тебе может потребоваться сделать, так что мы не можем об этом договориться, понимаешь? Поэтому, полагаю, нам нужно быть там, наблюдать.       Рон оживился опять:       — И армия марширует, пока полон желудок, так? Ну, я сомневаюсь, что Малфои сами ходят за покупками. Вдруг нам удастся переманить домовых эльфов на свою сторону? Перерезать поставки продовольствия, возможно, заставить их самих этим заниматься, вместо того, чтобы… ну там, сидеть и планировать злодейства. Мы знаем, что они не могут наколдовать еду из-за той штуки по трансфигурации, которую Гермиона заставила нас выучить. Я думаю попробовать поговорить с Добби об этом.       Гермиона сообразила, что не особо им и нужна. Она принесла бы больше пользы, продолжая делать то, что делала. Грейнджер отступила и, как и ожидала, никто не заметил. Еще шаг. Ничего. Затем Гарри повернулся к ней.       — Гермиона, я все продолжаю считать, что что наша главная ставка — это зелье Магической Общины, если оно сработает. Я знаю профессора Дамблдора, но он слишком цепляется за пророчество и считает, что моя мама дала мне сверхспособности, а Волдеморт передал часть своей силы, что, может, и так, но… и на мою палочку нельзя полностью положиться в бою против него… — он умолк.       — Постойте! — начала Джинни. — Если теория заключается в любви твоей матери, то когда ты используешь Убивающее проклятие, позволит ли она, не знаю, можно ли так смешивать Тьму и Свет? В смысле, будешь ли ты под защитой? Я думаю, нам нужно зелье, но еще нужно обсудить, что ты вообще собираешься делать.       Гермиона заговорила:       — Я как раз шла поработать над зельем. Не думаю, что профессор Снейп занялся бы им, если бы оно показалось ему шуткой. Все может быть, но он говорит, что ингредиенты сходятся, и даже рассчитал вероятные пропорции.       — Мне кажется, ты так мило покорила профессора Снейпа, Гермиона, — сказала Луна простодушно. — Ты, должно быть, ему нравишься.       В голове Грейнджер возник красный флаг, но Рон засмеялся:       — Ха, чтобы Снейпу нравился кто-то кроме него самого! Спорю, его самые близкие отношения были с экземпляром “Продвинутого Зельеварения”!       Паника Гермионы подостыла, и она улыбнулась:       — Ну, тогда лучше пойду прерву его чтение до того, как он придумает что-то новенькое. Пожелайте мне удачи! — она изобразила страдальческое выражение лица и покинула Выручай-Комнату под смешанные “Удачи!” и “Лучше ты, чем я!”.       Что-то изменилось: она не чувствовала потребности доказывать свою причастность, проводя с друзьями каждую минуту. Она найдет их здесь, когда они будут ей нужны, а сейчас ей был нужен кое-кто другой.

      _________________________________

      Дорога в подземелья стала для Гермионы временем раздумий, временем приведения мыслей в порядок и подготовки к лучшему событию за день. Однако в этот раз ее задание заставляло нервничать.       Гермиона остановилась у двери в общую гостиную Слизерина. Оттуда как раз выходила заплаканная Лиза Турпин в компании Пэнси Паркинсон. Гермиона не хотела привлекать внимания, но выбора у нее не было.       — Паркинсон, ты можешь попросить Драко выйти? Личное дело.       Пэнси приобняла Лизу:       — Драко не позволит маглорожденной шлюхе типа тебя даже прикоснуться к нему, если это ты имеешь в виду под “личным делом”. — Она повернулась к двери и прокричала: — Драко, Гермиона Грейнджер хочет тебя! — Паркинсон повела Лизу дальше по коридору.       Сквозь открытую дверь Гермиона слышала, как мужской голос произнес:       — Малфой, предохраняйся, одна Цирцея знает, что можно подхватить от этой грязнокровки! — И пронзительный мужской смех.       Драко тоже смеялся, закрывая дверь за собой. Увидев, как Гермиона закатила глаза, он сказал:       — Боги, Грейнджер, они просто шутят.       Гермиона просто посмотрела на него, и спустя минуту он пожал плечами.       — Чего тебе надо?       — Муффлиато. Я подумала, что стоит тебя предупредить. Полагаю, тебя собираются попросить провести некоторых из нас в Малфой-мэнор. Просто подумай об этом, — Гермиона развернулась, чтобы уйти.       — Постой, — голос у Драко был низкий и хриплый. — Зачем ты мне это говоришь? Откуда знаешь, что мне можно доверять?       Гермиона повернулась к нему и наклонила голову.       — Я тебе не доверяю, но профессор Снейп — да, а его доверие заслужить трудно. Если он одобряет, то этого мне достаточно. И профессору Дамблдору.       Девушка видела, как Драко размышляет, но он ничего не сказал. Она снова повернулась, и снова он ее остановил:       — Я подумаю. Но я кое-чего от тебя хочу.       Гермиона отступила от него.       — Я не собираюсь… и я не…       Драко презрительно хмыкнул:       — Да не это, боги. Нет… я… я хочу ту твою шутку. Я хочу то заклинание, серебряное, — лицо юноши стало еще суровее. — Я хочу его до того, как вернусь в мэнор.       Гермиона фыркнула:       — Ну, ты не можешь его получить.       Малфой наклонился к ней:       — Помни, Грейнджер, я знаю кое-что, что ты предпочитаешь держать при себе.       Гермиона почувствовала, как под ней затрещал лед:       — Помни, Малфой, шантажисты обычно плохо кончают.       Голос Драко стал более нервным и высоким:       — Я хочу то, что у тебя есть. Мне нужно! Просто дай заклинание и продолжай отсасывать моему декану.       — Ой, бога ради, сколько раз мне…       — Не утруждайся, Грейнджер, — продолжил Драко. — Твои друзья могут быть достаточно тупы, чтобы тебе поверить, но я знаю, что видел.       Гермионе не хотелось плакать из-за этого неделями, но слышать, как Малфой валяет в грязи нечто столь драгоценное, привело ее в ярость.       — Ты думаешь, что можешь говорить, что пожелаешь, просто потому, что ты это ты! Потому что ты Малфой, потому что ты богат, чистокровен, но мне все равно! Ты не можешь просто требовать чего угодно!       Малфой прислонился к стене подземелья и скрестил руки на груди. Гермиона поняла, что разговор поворачивается не в ее пользу.       — Послушай, Грейнджер, — продолжил он рассудительно. — Это не должно тебя беспокоить, мне все равно, как ты там развлекаешься, а у меня нет никаких причин рассказывать кому-то, если только ты меня не вынудишь.       — Нет, — сказала Гермиона. — Это не то, что я имела в виду! Ты не можешь получить его. Не то что я не хочу тебе его давать. Хоть раз в жизни ты не можешь силой добиться чего-то!       — Почему нет? Это только для ведьм или нечто подобное?       — Нет, только для девственников, — сказала Гермиона с ноткой удовлетворения. — Или, технически, не для тех, у кого был секс по согласию, — она пожала плечами. — Я в любом случае публикую статью о заклинании, мне все равно, если ты о нем узнаешь. Ты просто не подходишь. Так что можешь угрожать сколько влезет.       На бледных щеках Драко вспыхнул румянец.       — Ясно. Ладно, — он потянулся к дверной ручке и замешкался. — А могу я все равно увидеть заклинание? Мне любопытно.       Гермиона пожала плечами и сказала:       — Не вижу причины против, если ты пока подержишь его при себе. Пришлю совой.       — Я подумаю о твоих словах. Если будет время.       — Малфой, чтобы мы друг друга поняли наверняка: Ограду Иценов не нужно подвергать огласке. Я собираюсь чуть изменить схему заклинания, раз тебе просто любопытно. Ей нельзя будет воспользоваться, — Гермиона смерила его тяжелым взглядом.       — Полагаю, однако, профессор Снейп ее знает, — Драко произнес имя с гадкой интонацией.       “Северус”, — подумала она.       — Да, он помогал мне с оформлением публикации.       Малфой плотоядно посмотрел на нее. Гермиона повернулась и направилась к кабинету профессора Снейпа.

      _________________________________

      Снейп знал, что нельзя было позволять себе воображать ведьму рядом с собой. Как и предполагалось, он не мог перестать думать о Гермионе, а теперь занимал себя фантазиями о совместном выходе с ней — просто куда-нибудь на вечер, в который они смогут расслабиться, а он сможет отвечать на ее намеки, и никто их не узнает. Может быть, в магловский Инвернесс. А после ужина он положит руку ей на талию, скользнет пальцами под блузку, и ему казалось очень вероятным, что Гермиона сама предложит поискать место, где они смогут провести ночь.       Он застонал. Воображение старательно рисовало, как ее идеальная задница будет ощущаться в его руках, а член старательно подкидывал идеи, что он может сделать после этого.       И тут раздался стук в дверь.       — Войдите, — произнес он по привычке.       Из-за двери появилась Гермиона, и ему только и оставалось надеяться, что вставать не придется.       — Привет, — сказала она, осторожно опуская сумку на пол возле его стола. Девушка посмотрела на свой стул, помешкала, затем подошла и устроилась на столе лицом к Снейпу. Ее юбка немного задралась.       — Добрый вечер, — это все, о чем он смог подумать. Не о комнате в Инвернессе, не о том, как она улыбается.       — Думаю, что закупила все необходимые ингредиенты, просто хотела тебе сказать. Ну, на самом деле… — Гермиона смущенно улыбнулась. — Я просто хотела тебя увидеть.       Он не смог удержать ответный порыв улыбнуться, а затем его рука по собственной воле легла ей на колено.       — Полагаю, могу уделить тебе немного времени, раз уж ты захватила мое рабочее пространство.       Она чуть сдвинулась вперед, и Северус обнаружил, что его руки теперь находятся на ее бедрах, и ее юбка задралась, обнажая их. Он подался назад, но она поймала его ладони в свои.       — Пожалуйста, оставь. Пожалуйста, всего на минутку.       Если бы только Гермиона не умоляла. Снейп погладил большими пальцами шелковистую кожу и сказал себе, что запросто может быть случайностью, что ее юбка задралась еще на дюйм от его движения. Разве не заслужил он что-то хорошее?       Ведьма подняла колено и переместила ступню по другую сторону от ног Северуса, дав ему на мгновение увидеть бледную ткань и почувствовать запах возбуждения — проклятье, она спелая, как персик в разгар лета. Гермиона приглашающе улыбалась. Снейп, колеблясь, взялся за подол юбки и подтянул его на несколько дюймов выше, глядя ей в глаза в поисках малейшего дискомфорта, затем позволил себе роскошь полюбоваться ее ногами.       Он уже их трогал, убеждал себя Снейп. Не будет повторным преступлением снова к ним прикоснуться. Его руки огладили ее бедра и спустились к коленям. Давно заживший шрам. Овальное родимое пятно. Крохотный белый бугорок, похоже, от ветрянки. Безупречна — в отличие от него.       — Северус, я…       Он резко убрал руки и потянулся опустить юбку.       — Нет, пожалуйста, — сказала девушка. — Я не буду к тебе так обращаться, если ты не хочешь.       — О, Гермиона. Лучше уж ты будешь обращаться ко мне так, а не другими возможными в данной ситуации словами.       Северус мог видеть, как она оценивает его, ранжируя реакции, затем принимая решение.       — Хорошо. Спасибо, — девушка достаточно умна, чтобы сменить тему. — Я видела Лизу Турпин в слезах. Она в порядке?       Он надеялся, что Гермиона об этом не узнает.       — Ее мать в больнице.       — Что случилось?       — На нее напали на выходе из Святого Мунго, она работает там целителем, — он чуть выждал и увидел появляющийся ужас.       — О нет. Она… это она… это моя вина?       — Нет причин так думать. Даже если это она, твоими действиями руководил я, и ты можешь не винить себя.       — Нет, не могу. Я знала, что делаю, — Гермиона перекинула ногу обратно через Снейпа и соскочила со стола, затем заступила ему за спину и положила руки на плечи. Их жар растопил часть напряжения в плечах Северуса, и он озадачился, почему она его трогала. Это не казалось соблазнительным, так зачем?       После ее тепло распространилось от плеч до шеи и лица, потом до легких, и он понял, что она пыталась его утешить. Странное ощущение. Гермиона продолжала говорить:       — Однажды… когда я была в Визжащей Хижине, пока ты…       — После того, как вы с друзьями меня вырубили? — Северус почувствовал, как ее руки дернулись.       — Э, да. Ну, они… Я думала, что Сириус и профессор Люпин собираются убить Петтигрю, и повернулась спиной. Я не хотела видеть и отвела взгляд. И я… я не могу поступить так снова. Это делает меня… не лучше министра Фаджа. Я должна знать, иначе как мне решать? И я думаю — это ужасно, но мама Лизы жива, так что хорошо. Не уверена, что хочу знать, но… что это было?       — Круциатус. Ей сейчас нужен покой, но она не получила непоправимых повреждений.       — Как он узнал, кто это был?       — Перед тем, как мы исполним дальнейшие гран жете логики, пожалуй, нам стоит рассмотреть бритву Оккама?       — Да, ладно, полагаю, я уже! — возразила Гермиона. — Она работает в Святом Мунго, она стала жертвой круциатуса, она… ой, ладно, это все, что у меня есть, но если это моя вина, а я ничего не сделала?       Он слышал, как она глубоко дышит, и просто ждал ее осознания.       — И нет, очевидно, я ничего не могу сделать, но я… — она умолкла.       — Глубоко сожалею, что не для каждого случая можно подобрать изящный афоризм, Гермиона, но мы правда не можем знать.       Гермиона промолчала, и Северус положил свою ладонь поверх ее. Он надеялся, что она тоже примет утешение.       — Нормально ли сказать, что до сих пор считаю, что поступила верно?       — Помоги нам Мерлин, если твой моральный компас работает хуже моего.       — Я точно могла сделать хуже.       Гермиона простояла за его креслом несколько минут. Северус начал задумываться, не изучила ли она какое-то невербальное целебное заклинание, ведь ее руки, просто покоившиеся на его плечах, будто вытягивали напряжение из мускулов. Он давным-давно отказался от идеи избавления от постоянной скованности, помогало только наркотическое зелье, а он не мог позволить себе роскошь опьянения. Но простое прикосновение Гермионы расплавило узлы в тканях.       — Правда, что миссис Малфой больше не может творить магию?       — Не сказать, что велика потеря, но да. Благородная дама будет составлять композиции из цветов, пользуясь секатором вместо Режущего заклинания. Предположительно, она применит похожие методы на любом волшебнике-торговце, не угодившим ей.       Гермиона хохотнула, потом начала обходить его, чтобы снова посмотреть в лицо. Она прислонилась к столу.       — Мне интересно, как это восприняла Беллатриса Лестрейндж? Они же сестры?       Порой Северус забывал, как быстро она соображает.       — Да. Белла… нестабильна и непредсказуема в лучшие моменты. До того как ты начнешь винить Азкабан, должен сказать, что в студенческие времена она была в ответе за вивисекцию домового эльфа Хогвартса. Конечно, бездоказательно.       Гермиона выглядела так, словно ее может стошнить.       — Она была маниакально верна Темному лорду в прошлом, но Белла, как и большинство последователей, будет действовать в своих интересах. Она была так же шокирована, как и остальные, но поступки Драко навлекли огромный позор на всю семью, включая Беллу. Она может считать, что Нарцисса получила по заслугам.       Гермиона внимательно смотрела ему в лицо.       — Поэтому ты… — она глянула туда, где скрывалась его Темная метка. — Потому что это было в твоих интересах?       — Как видишь, сработало на ура.       Снейп надеялся, что Гермиона закроет тему, но, конечно же, она продолжала таращиться. Она научилась не засыпать его вопросами, но хотела знать.       Он мог отослать ее. Он мог разорвать ее в клочья.       Он ответил ей:       — Я очень устал жить не в своих интересах.       — Так ты считал, что это хорошая идея… э, прости. Не мое… — она подняла ладонь, словно собираясь дотронуться до него, но будто не могла решить, где именно, и опустила руку.       Давление нарастало в Северусе, подобно изжоге и синусовой головной боли разом. Больше слов возникало в его голове. Становился ли он тем, кто — не приведи рок — обсуждает вещи? Еще одно предложение, вот все, что Снейп себе позволит. Он просто не хотел, чтобы Гермиона считала, что он ненавидел ей подобных.       — Большинство из нас никогда не волновала вся эта история с кровью, все дело во власти, всегда только в ней. Я думал, если все идет таким путем, то лучше присоединиться к стороне победителей.       — И твой отец был маглом.       — И твой отец не смог научить тебя не совать нос в чужие дела, — огрызнулся он.       Гермиона нахмурилась, но не сердито. Она смотрела мимо него, сквозь него. Наконец она заговорила:       — О! Это твоя Ограда Иценов! Понимаю.       По крайней мере, Северус удивился настолько, что замолчал. Он не смог зацепиться за эту мысль и развернуть цепочку ее размышлений.       — Да, это она! — продолжила Гермиона. — Совсем как я, когда кто-то оказывается слишком близко, а ты этого не хочешь! Это твои колючки, — она перехватила его взгляд. — И они тоже ранят до крови.       Она растаскивала Снейпа на части. Ужасное ощущение — позволять ей видеть его насквозь. Он едва собрался с силами спросить:       — Не приходило тебе на ум, что я могу быть просто чрезвычайно неприятным человеком?       Гермиона склонила голову набок, затем ответила:       — Не делай так, не со мной. Мне не нравится. Просто скажи, если не хочешь говорить о чем-то, и обещаю, я перестану, — она подняла сумку и направилась к двери.       Как все просто. “Не делай так, мне не нравится”. Она исчезла до того, как он мог на нее сорваться.

      _________________________________

      Весна в Северо-Шотландском нагорье медленно наступала, но даже намек на потепление воздуха усилил раздражение от нахождения в четырех стенах. Девочки в спальне Гриффиндора — ну, большинство — лезли на стену в ожидании возможности полетать на метле и развеяться.       — Пойдем, Гермиона! Если ты возьмешь школьную “Комету”, одна из нас, наверное, сможет идти рядом с тобой, настолько медленно ты полетишь, — Джинни агитировала присоединиться к ней и Луне на квиддичном стадионе.       — Я хочу, правда. Мне просто нужно кое-что взять в теплицах для…       — Снейпа? — Джинни старательно сохраняла невыразительное лицо.       — Да, ну, для зелья на самом деле.       — Значит, ты задержишься.       — Нет, я могу, но я… ладно, знаешь, что? Пойду с вами ненадолго.       Джинни радостно взвизгнула.       — Я сказала ненадолго! Я к тому же не буду швырять квоффл. Давайте выберемся из замка на чуть-чуть, а то я схожу с ума, — Гермиона схватила джемпер, магловское пальто и направилась вместе с Джинни на стадион.

      _________________________________

      Пасмурный сырой день казался не слишком заманчивым, когда они добрались до сарая с метлами и стадиона, но в воздухе еле уловимо пахло зеленью, так что Гермиона знала — весна медленно добирается на север.       — Ты меняешься, Гермиона, — поприветствовала ее Луна. И снова Грейнджер пожелала, чтобы Луна была не столь проницательна. — Ты раньше ненавидела летать.       Грейнджер пожала плечами:       — Перестаешь беспокоиться после того, как слетаешь в Лондон на невидимой скелетоподобной лошади.       Джинни бросила квоффл так сильно, как только могла, и завопила:       — Кто последний поймает — играет вратарем! — Они с Луной взмыли вверх, пока Гермиона поднималась на метле по медленному ленивому кругу, взвешивая человеческие страдания: Лиза и миссис Турпин против Гермионы и Гарри? Страдает ли Лиза меньше Гарри? Жизнь одного коллаборациониста менее ценна, чем жизнь Избранного?       Джинни, конечно, поймала мяч, и Луна как раз занимала позицию перед тремя кольцами, когда Гермиона сообразила, что взлетела выше, чем обычно находила комфортным. Она направила метлу по внешнему кольцу вокруг трибун и вниз, к деревьям, окружающим земли замка. Легкий ветер подул со стороны скалы, на которой стояла школа, и он принес с собой лесистый, смолистый…       Гермиона чуть не отпустила метлу. Она развернулась к стадиону и промчалась мимо Джинни, которая теперь играла за вратаря.       — Мне нужно идти, прости, надо… увидимся на ужине, спасибо за… увидимся!       Луна и Джинни поглядели ей вслед, и Луна сказала:       — Конечно, успехов с твоим открытием, Гермиона!       Джинни смотрела на подругу с ничего не выражающим лицом.       Гермиона направила метлу вверх, чтобы схватить ветку дерева. С иголками в горсти она приземлилась, убрала метлу и побежала к замку.