Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Гермиона открыла дверь, увидела Северуса, работающего за маленьким лабораторным столом, и ощутила прилив нежности.       Он повернулся на звук открывшейся двери, и Гермиона подумала, что хотела бы, чтобы он более открыто выражал свои эмоции. Было бы здорово видеть, как он улыбается, заметив ее.       — Привет, — сказала она. — Прости за сегодня — я знаю, ты прав. Просто мне нравится тебя видеть. Не знаю, как быть рядом с тобой и не…       Северус зачаровал комнату, затем смерил ее ехидным взглядом.       — Позволь мне процитировать свод правил насчет того, “Что делать, когда студент, который вам нравится, испытывает ваше терпение”.       Сияющее чувство заполнило Гермиону при слове “нравится”. Она обняла Северуса, и он начал водить ладонью по кругу, поглаживая ее спину. Гермиона отступила и села.       — Что мы будем делать? Я знаю, ты сказал, что мы не можем ничего начать сейчас, но я не прошу… я всего лишь хочу проводить с тобой время. Я знаю, ты тоже хочешь, амортенция…       Северус сел в свое кресло.       — Ты обнаружишь, что у меня мало времени для совместного провождения, есть небольшое дельце с грядущим Рагнареком.       Гермиона прикусила губу изнутри:       — Знаю. Я не буду досаждать, мне только нужно порой тебя видеть. Можем мы куда-нибудь сходить?       Северус ухмыльнулся ей, но вполсилы:       — Мисс Грейнджер, вы что, просите меня снять комнату?       Гермиона решила попробовать себя в соблазнении. Она подалась вперед и прошептала ему на ухо:       — Не волнуйтесь, профессор. Когда я попрошу вас о… об этом, вы поймете.       Мгновение Снейп просто смотрел ей в лицо, словно пытаясь расшифровать ее слова. Наконец он протянул ей голубой бархатный мешочек.       — А сейчас я надеюсь, что вы не устроите мне спектакль.       Гермиона моргнула, потом сказала:       — Буду настолько прозаична, насколько возможно.       Северус резко кивнул, затем прищурился, глядя на нее:       — Жаль, что мы не можем так же легко исправить твое поведение, — пробурчал он. — Вот.       Снейп протянул ей руку, и она взяла бархатный мешочек. Гермиона посмотрела на него с любопытством, затем развязала горловину и перевернула мешочек над ладонью.       Ей на руку выпало что-то яркое и золотое. Гермиона подняла цепочку и обнаружила небольшой кулон с опалом, обрамленным двумя бриллиантами. Она смогла только безмолвно вытаращиться на профессора.       — Я не могу знать грядущее, и у меня нет наследников. Я хочу, чтобы ты сохранила это для меня. В нем очень мало реальной ценности, — нахмурился Снейп, глядя на девушку. — Если кто-нибудь… тебе может понадобиться взять с собой что-нибудь небольшое… Какие-нибудь драгоценные металлы на случай, если все пойдет… не по плану.       Гермиона посмотрела на Северуса. Она не могла сказать, отдавал ли он вещицу ей на хранение, дарил или еще сам не определился. Кулон был красив, Снейп не хотел говорить о нем — значит, он был важен.       — Да, конечно, если хочешь. Мне держать его при себе или спрятать в безопасном месте?       Профессор нахмурился:       — Какая от этого польза? В безопасном месте я и сам мог спрятать, если бы захотел. Очевидно, я хочу, чтобы ты его носила.       Кулон и цепочка все еще свисали с ладони Гермионы, и она поднесла опал к свету. Раньше ей никогда не нравились опалы, но сейчас она любовалась радужной игрой света, рассеянного в камне.       — Он прекрасен, для меня будет честью носить его. Я присмотрю за ним, обещаю.       — Очень хорошо. Опал зачарован на устойчивость к царапинам и ударопрочность. Теперь достаточно об этом, — он выхватил у нее цепочку. — Повернись.       Гермиона сомневалась, что Северус давал ей украшение на время, и оттого слегка улыбалась, поворачиваясь к нему спиной и поднимая волосы. Она почувствовала прикосновение холодных пальцев к шее, стоило кулону повиснуть у нее на груди, и, когда цепочка была застегнута, повернулась и увидела, как Снейп гордо смотрит на сияющие на фоне ее кожи маленькие камни.       — Ну как? Мне идет? — спросила она.       — Меркнет на твоем фоне, ты же знаешь, — сказал он. — Не нужно искать здесь дополнительный смысл, у меня свои причины для того, чтобы отдать его тебе.       Гермиона признала в этом запрет на дальнейшие вопросы, и порыв их задать заставил ее прикусить губу изнутри и кивнуть:       — Спасибо, что позволил мне его одолжить.       Северус повернул голову и посмотрел ей в глаза, прося разрешения, затем медленно поцеловал, распаляя огонь. Гермиона запустила пальцы в тонкие волосы на затылке и опустила другую руку ему на грудь, надеясь, что на этом они не остановятся. Ощутив ладонь на своем плече, она быстро выпрямила спину, заставляя его руку скользнуть ниже, прямо к ее груди.       Гермиона почувствовала, как Северус замешкался, а потом сдался и переместил пальцы, накрывая ее левую грудь своим жаром. Она ощутила, как сердце ее ускорилось и затем между ног появилось знакомое томление.       Он держал ее грудь, словно та могла исчезнуть, мягко ощупывая ее. Затем Северус отыскал сосок сквозь свитер и, чуть надавив, обвел его большим пальцем. Сосок затвердел под прикосновением, и она чувствовала улыбку Снейпа через поцелуй. Гермиона улыбнулась в ответ и подалась назад, чтобы посмотреть на него.       — Я полагаю, Ограда Иценов даст мне знать, если ты захочешь, чтобы я остановился.       — Пожалуйста, не останавливайся, — сказала она, беря его другую руку и опуская на свою правую грудь.

      _________________________________

      Он знал, что напрашивался на неприятности. Хотя Гермиона была здравомыслящей, и после похотливых слухов о себе вряд ли она рассказала бы кому-то об их… свиданиях? Связи? “Ты звучишь как Малфой”.       Но если он умрет, он оставит ее ни с чем, и это казалось ему совершенно неправильным, когда ведьма вздыхала от удовольствия в его руках.       Конечно, он может и не умереть. Он обнаружил, что эта мысль удивительно приятна.       Гермиона была податливо-мягкой, и она хотела, чтобы он продолжал ее трогать, и, в сравнении со смертью, какое значение имела потеря работы? Он этого заслуживал, они оба заслуживали.       “Возьми ее, возьми то, что она предлагает. Доставь ей удовольствие. Открой для себя ее тело”.       Северус позволил своим рукам опуститься на ее талию, затем разорвал поцелуй.       — Сосредоточься, Грейнджер.       Гермионины глаза медленно открылись, и она дерзко улыбнулась:       — Да, сэр. На какой части вас мне сосредоточиться в первую очередь?       “Она, может, и умная, но ей все еще восемнадцать”, — подумал он.       — На моем разуме, если тебя не затруднит, — парировал он. — И кто там присоединился к вашим веселым стрелкам?       Гермиона надула губы, закатила глаза и начала считать:       — Мы с Роном, разумеется, — она прервалась, чтобы сердито посмотреть на Северуса, когда он попытался ее перебить. — И я знаю, ты против моего участия, но мы об этом уже говорили. И потом, конечно, Джинни, Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом, — она вздохнула. — Пока все.       Северус вопросительно склонил голову, но промолчал.       — Ну, просто ведь нет способа узнать, как много еще даже не доучившихся ведьм и волшебников равны одному В… э, мегаломаньяку. В смысле, есть риски, я не хочу привлекать больше народу, чем необходимо. Гарри могут у… убить даже до того, как он встретится с Темным лордом, и тогда чем меньше нас лишится магии, тем лучше, — Гермиона сгорбилась на стуле. — Но если мы не соберем достаточно, тогда может оказаться, что мы рискнули всем ради ничего, и если бы мы только взяли еще одного человека, тогда все бы получилось, — девушка выдохнула, распушив потоком воздуха волосы у лица.       Северус смотрел на нее. Она слишком молода для принятия тактических решений, и все же, поскольку никто другой не может, приходится ей это делать.       — Боюсь, что не могу помочь в предсказании будущего. Ты не обращалась к профессору Трелони? Слышал, смерть — это ее тема.       Гермиона посмотрела на него с мгновение, затем расхохоталась:       — Да, может, ты пригласишь Темного лорда на чай, а потом погадаешь по его чашке?       Снейп неожиданно для себя усмехнулся:       — Или, например, попрошу его о личном одолжении оставить мне отпечаток ладони. Интересно, сможет ли Сивилла читать по отпечатку вместо настоящей руки.       — Это точно не изменит точности ее предсказаний, — засмеялась Гермиона.       Северус с удивлением обнаружил, что тоже смеется. Беззвучно, но все же — ритмичное давление его быстро и мелко движущейся диафрагмы, улыбка, обозначившая морщинки в уголках глаз. С ней он не мог устоять. В эти дни мысли о Гермионе заставляли его улыбаться. Ему стоит быть осторожнее.       Они насладились короткой передышкой, потом Северус сказал:       — Не знаю, пожалуй, с точки зрения магических свойств, семь — более подходящее число, чем шесть, и это символ завершенности. Без дополнительных данных, мне кажется, арифмантика в этом случае не поможет, но если вас шестеро, включая Поттера…       Гермиона внезапно выпрямилась:       — Я поняла. Я знаю. Я знаю, кого мы можем попросить, кое-кого лояльного до невозможности. Не могу поверить, что не подумала об этом! — она встала, подхватила сумку. — Извини, мне нужно… и я правда должна быть осторожной, но знаю, что если я…       Она наклонилась поцеловать его в щеку, и он отменил защитные чары. Он понимал, что нельзя останавливать ее посредине какого-нибудь открытия. В этом плане она была так похожа на него.       Во многих планах.       Как он ей скажет?       Может, ему и не придется.

      _________________________________

      Пятница восьмое мая казалась вполне нормальной. Солнце привычно встало, совы, как всегда, принесли утреннюю почту, и кофе с кухонь, доступный для заказа студентам и сотрудникам, был, как обычно, заварен на воде, чуть более горячей, чем нужно, и потому казался Снейпу слишком горьким.       Но волосы Джудит Ехезкель были завязаны широкой хлопковой лентой, прижимающей их плотно к голове, подальше от лица. Заметив это, Гермиона посмотрела на остальных сидящих за столом учителей и увидела, что большинство из них предприняли некоторые приготовления.       Перед профессором Макгонагалл стояла пустая тарелка, и глаза ее метались от стола к столу, нервно рассматривая студентов. Мистер Уизли держал жену за руку, а миссис Уизли постоянно поднимала с тарелки кусочки пищи, но не ела, клала обратно.       Аврор Грюм — настоящий — похоже, проверял запоры и чары на окнах Большого зала, покачивая головой и бормоча.       Профессор Дамблдор, как обычно, добродушно глядел на студентов и старался держать бороду подальше от своего какао.       Не нужно было быть Сивиллой Трелони, чтобы понимать — что-то назревало.       Гермиона обнаружила, что все это — теоретическая великая последняя битва, в которой староста школы героически стоит на скале, ветер развевает волосы и палочка пламенеет устрашающим великолепием, — вероятнее всего завершится смертью кого-то из ее любимых людей и юбкой, заляпанной собственной блевотиной.       Гермиона была в ужасе. И взбудоражена.       И в отвращении от своей реакции.       Она посмотрела на Гарри, сидящего между Роном и Джинни. Гарри заметил ее взгляд и натянуто кивнул. Он что-то знал, и, судя по тому, как Джинни поглаживала его ногу, она тоже знала.       — Гарри, не знаю, но думаю, что начинаю понимать твою точку зрения о “Пушках Педдл”. Сомневаюсь, что они вообще стоят поддержки, — говорил Рон.       Ли Джордан, Гарри, Джинни и Гермиона разом повернулись к Рону, словно он отрастил вторую голову. Все, кроме Гермионы, взорвались вопросами.       Итак, Рон знал, что-то грядет, и пытался отвлечь Гарри. Кажется, сработало, и Гермиона послала Рону благодарную улыбку.       Она знала, что ей не стоит, но все-таки смотрела на профессора Снейпа, пока не перехватила его взгляд, надеясь на утешение или ободрение. И с каких пор ее так тянет к нему?       И на мгновение Гермиона увидела, как морщинка меж его бровей разгладилась, и поняла, что это все, что он мог себе позволить сейчас. Она подумала, что этого должно быть достаточно, и признательно улыбнулась уголком губ.       Если бы только расстояние между их телами могло сократиться. Если бы их молекулы перемешались, так что они стали бы неразделимы. Ощущение в ее груди, словно рывок портключа, говорило: “Иди к нему, и все будет хорошо”.       Она повернулась к друзьям и сказала:       — Не знаю, чего все ждут от команды, чей девиз: “Скрестим пальцы и будем надеяться на лучшее”.

      _________________________________

      Каким-то образом профессор Макгонагалл умудрилась провести урок Продвинутой трансфигурации так, словно ничего необычного не происходило. Но когда Эрни провалил сотворение дыма и отрезал кусок дерева от стола, она рявкнула на него:       — Чем вы занимались весь год, мистер Макмиллан, набивали уши мармеладными слизняками? Не все можно запросто починить!       Эрни выглядел так, словно карликовый пушистик отрастил львиные зубы и откусил ему руку.       — Да, профессор. Я… я приношу извинения, мэм.       Профессор Макгонагалл скрипнула зубами:              — Да, хорошо, просто будьте осторожны!       Она починила стол и затем неловко похлопала Эрни по плечу, быстро отвернувшись. Гермиона заметила, что впервые декан Гриффиндора действовала из страха. Это беспокоило.       После звонка с последнего урока Гермиона отправилась в совятню на поиски Гарри, даже не переодев форму. Он, Джинни и Рон перешептывались и гладили сов. Завидев ее, Гарри шагнул к ней и крепко обнял. Он прошептал:       — Альбус говорит завтра, во второй половине дня. Я в ужасе, Гермиона. Не думаю, что смогу.       Гермиона со смущением осознала, что ей на глаза навернулись слезы:       — Я тоже испугана, Гарри. Никогда в своей жизни не была так испугана. Но подумай — мы не просто будем там с тобой, мы действительно будем внутри тебя. У тебя будет вся наша магия.       Она отстранилась из объятий:       — И я довольно хороша в магии, так что это нам на руку.       Гарри криво улыбнулся и повернулся к Джинни и Рону:       — Говорит, что она довольно хороша, но не знаю, не видел.       — Ага, не прокатит, Гермиона. Помню, ты даже не могла заставить метлу тебя слушаться, — сказал Рон.       Джинни присоединилась:       — И ты ни черта не знаешь по Прорицаниям, это каждому известно. Ты даже бросила занятия, чтобы Трелони не поставила тебе плохую оценку.       Гермиона подняла указательный палец вверх:       — Прорицания — это черт знает что! И сейчас я уже наконец научилась пользоваться метлой.       Гарри посерьезнел:       — Я могу потерять вашу магию, всю ее.       — Если мы не попытаемся, мы все можем потерять все, — ответила Джинни. — К тому же у Фреда с Джорджем есть кое-что в рукаве, я знаю это их выражение. Они либо собираются попробовать что-то в помощь… делу, либо планируют отрывную вечеринку. Зная их, может быть и то и другое.       — Я бы поставил на оба варианта, честно, — сказал Рон.       С минуту четверо друзей в тишине наблюдали за совами. Наконец, Гарри заговорил:       — Если что… не беспокойте этим Дурслей, ладно?       Гермиона начала спорить, затем опомнилась. Это не ее дело.       — Как пожелаешь, — сказала она.       — Мы справимся, приятель, — заверил Рон, приобнимая Гарри. — И не знаю, как ты, но я с нетерпением жду возможности провести спокойную приятную весну в следующем году. Если не понадобится, то даже с мамой ссориться не буду.       Джинни с ее поразительным уровнем эмпатии сказала:       — Пойду на встречу с девочками, вы оставайтесь, — и покинула башню. Трое друзей сели на скамью перед большими открытыми дверями, Гарри посередине. Гермиона задумалась, уже не в первый раз, не должны ли тут быть перила. Хоть что-то должно быть безопасным.       — Глядите, я почти вижу, куда мы ходили в лес на встречу с Гроххом, — сказал Рон.       — Интересно, как сейчас машина, — сказал Гарри.       — Вы никогда не думали… В смысле, как будто кому-то другому стоило разбираться со всем этим? — спросила Гермиона. — Будто это не наша работа пытаться не дать Квирреллу заполучить камень или спускаться в Тайную комнату?       Гарри пожал плечами:       — Кажется, я никогда об этом не думал.       Молчание затянулось, его нарушало лишь сонное уханье.

      _________________________________

      Очевидно, Гарри не приходило в голову, что он может лишиться аппетита, потому что он быстро расправлялся с фалафелем и фаттушем. Когда подали десерт, Гарри улыбнулся профессору Дамблдору, подмигнувшему в ответ.       На десерт сегодня был пирог с патокой.       Гермиона мимолетно пожелала, чтобы Дамблдор погиб в битве, и почувствовала себя ужасно из-за этого. В любом случае он же не собирался идти в первых рядах. Он, вероятно, будет позади школьника.

      _________________________________

      — Давай, Гарри, быстренько сыграем, пока солнце не село, — воскликнул Джордж Уизли, когда Гарри, Рон и Гермиона выходили из Большого зала.       — Если только ты не объелся, — сказал Фред.       — Если придется, блюй на кого-то другого, ладно? — добавил Джордж.       Гарри глянул на друзей, но Джинни уже рванула к башне Гриффиндора за теплой одеждой, а Гермиона сказала:       — Иди, я посмотрю немного. Невилл, пошли с нами!       Невилл оглядел Уизли, кивнувших в ответ.       — На какой позиции играешь, Невилл?       — На той, в которой ты настолько быстро падаешь с метлы, что больше никто не зовет тебя играть снова, — съехидничал Невилл. — Но если вам будет кого-то не хватать, я постараюсь изо всех сил.       Оказалось, что Молли Уизли — весьма неплохой вратарь, просто давно не практиковавшийся, и команды были хорошо подобраны. Жеребьевка была неанонимной, чтобы разделить близнецов, которых к жеребьевке не допустили, а Гермиона оказалась единственным человеком, оставшимся в стороне. Игра в ее глазах выглядела исступленной, почти маниакальной. Когда солнце приблизилось к линии горизонта, Гарри Поттер поймал снитч и завершил игру.       Гермиона присоединилась к игрокам, и Невилл приблизился к ней:       — Гермиона, мне пора к Ханне.       — Иди, — ответила она и подумала, как сама сможет сказать это однажды и позволит ли ей мужчина, которого она любит.       — И директор предоставил нам гостевые покои, Гермиона, Гарри, приходите посмотреть, — сказала миссис Уизли.       — П-с-с, Гарри, мы вдобавок пронесли огневиски, — сказал Фред.       Гермиона, проводив большую семью в апартаменты, смерив Гарри и Рона суровым взглядом насчет крепких напитков, выпив сливочного пива и отведав разнообразных сладостей, привезенных миссис Уизли, извинилась и направилась знакомой дорогой в подземелья. Проходя мимо окон, она увидела женщину в свете почти полной луны. Профессор Ехезкель танцевала у кромки Запретного леса.       Семья Уизли и Гарри проведут вечер вместе, Луна отправилась домой с разрешением переночевать от Флитвика. Невиллу обрадуются повсюду, где бы он ни оказался, и все, наверное, ожидали, что Гермиона будет напоследок повторять защитные заклинания. Но, как и всем остальным, Гермионе нужно было что-то особенное и уникальное, только для нее.       Она стояла перед дверью в его личные комнаты, молясь, чтобы он не отказал ей сегодня вечером.