Позор подумавшим дурное / Honi Soit Qui Mal Y Pense

      Стоило ожидать ее появления, думал Северус. Однако он так отчаянно хотел, чтобы она пришла, что был уверен — она не придет.       — Гермиона. Уже почти отбой.       Девушка кивнула:       — Хотела тебя увидеть.       Гермиона просто смотрела Снейпу в глаза, но ему казалось, что ее взгляд тяжел, как камень. Бессмысленно было затягивать.       — Заходи, — сказал он, и она прошла мимо него и села на диван. Северус подошел к бару с напитками, вытащил упаковку печенья с бельгийским шоколадом, которое ей нравилось, и положил на кофейный столик. Она молода и, вероятно, нуждается в еде каждые несколько часов.       Гермиона перевела на него блестящие от слез глаза:       — Я только что съела столько помадки из арахисового масла, сколько вешу сама; миссис Уизли считает, что в школьных ужинах недостаточный уровень сахара.       — Скорее миссис Уизли знает, что у ее детей достаточный уровень обжорства, — ответил он.       Снейп понимал, что молодая ведьма расстроена, судя по тому, какой тихой она была. Он сел рядом с Гермионой и подумал, как приятно будет прикоснуться к ней. Если бы только он мог ее подержать. И смогут ли они оба выжить?       Он не пошевелился.       — Зелье готово, тесты на нюхлерах прошли так хорошо, как и ожидалось: один стал ощущать металлы на гораздо большем расстоянии, а другой вообще не смог этого делать. После сна к обоим вернулись их обычные способности.       Гермиона кивнула:       — Почти невозможно сказать, ведь они не по-настоящему могли дать или отозвать согласие на предпринятые действия.       — В отличие от студентов, которых я могу перечислить.       Для него ее волосы пахли свободой. Она прошептала:       — Мне страшно.       — Хорошо, — сказал он.       Гермиона затряслась и начала тяжело дышать, и Северус сообразил, что она плачет, уже не сдерживаясь. Она положила руку ему на бицепс, затем повернулась к Снейпу всем телом и поцеловала. На вкус девушка была как соль и сливочное пиво. Стоило ей податься назад, чтобы шмыгнуть носом, он поднял бровь:       — Предпочитаю не доводить ведьм до слез, когда целую их.       Гермиона грустно улыбнулась:       — Предпочитаю не быть одна, когда напугана до полусмерти, — она вытащила платок, вытерла лицо и нос, потом произнесла: — Отвлеки меня, Северус.       Снейп принудил себя сохранить нейтральное выражение лица. Как отказать ей, когда она нуждалась в нем, когда он хотел ее так сильно, что желание заполняло почти все сердце? Когда после завтрашнего дня ничего не будет иметь смысла?       — Иди и умойся, у тебя выделения по всему лицу.       — Выделения? — засмеялась Гермиона.       — Тогда козявки, так лучше, маленькая всезнайка?       Она пихнула его в плечо, вскочила и направилась в ванную. Снейп услышал шум воды, а потом девушка вернулась с очень решительным видом. Гермиона осторожно уселась рядом с ним и снова поцеловала. Он очень старался держать руки по бокам. Она была невинна; не знала, что он будет ждать от нее завершения того, что она начинала.       Открыв глаза, Северус обнаружил, что Гермиона расстегнула рубашку и ее мягкая розовая кожа оказалась прямо перед ним.       — Прикоснись ко мне, — произнесла она, и руки Снейпа переместились на ее талию быстрее любой разумной мысли. Девушка сняла свою рубашку и начала бодро расправляться с его, и он знал, что она этого хочет, но…       Северус спустил с плеча одну бретельку лифчика, чтобы ощутить ее кожу, но, пока он целовал идеальную ключицу, Гермиона расстегнула лифчик и теперь спускала его по рукам, и Снейп не смог удержаться и не уставиться на нее. Судя по ее глазам, она не хотела ничего, кроме как разделить это с ним.       Он мог дать ей хотя бы что-то.

      _________________________________

      Что-то должно быть не так с ее грудями, подумала Гермиона, и поэтому он не хочет прикасаться к ним. Она знала, что одна крупнее, но они у нее не хуже, чем у других. Ей просто хотелось перерыва от… все остальные смогли быть с любимыми, но родители Гермионы разволнуются, если она приедет домой посреди семестра, и вот она здесь, а он даже не…       Но тут Северус провел ладонями вверх по ее ребрам и обхватил ее грудь, и ей показалось, что ее тело взорвется от яркости ощущений.       Когда он покружил большими пальцами у ее сосков, она дернулась, застонала и почувствовала, что ей нужно прикосновение его кожи к ее. Гермиона начала расстегивать пуговицы его жилета, но Снейп покачал головой:       — Только ты. Если… после… мы обсудим.       Она склонила голову набок, размышляя:       — Думаю, что могла бы убедить тебя. С… соблазнить тебя. Если бы захотела.       Он вздохнул, но отрицать не стал.       — Ну хоть немножечко, коснуться твоей кожи… — умоляла она.       — Нет. Хотя я известен великим терпением и выдержкой. — Тут они оба ухмыльнулись. — Даже у меня есть границы, и сегодня мы все на пределе.       Гермиона кивнула:       — Мы все на пределе, но раздета до пояса только я, — сказала она с иронией.       Профессор вздохнул и посмотрел на ее грудь, облизнув губы.       — Полагаю, мне нужно что-то предпринять по этому поводу?       — Ну, не позволяй мне тебя утруждать, — закатила глаза девушка.       — Иди сюда, — сказал он, похлопав себя по коленям. Гермиона оседлала его, заставив на мгновение нахмуриться. Он приблизил голову к ее шее и спустился дорожкой поцелуев к ее груди, в которой появилось тянущее ощущение, затем взял сосок в рот и пососал.       Ей показалось, что голова взорвется, и если на то пошло, от этого ее жажда стала только сильнее. Она ахнула и потерлась о его ноги, наслаждаясь стимуляцией от шва джинсов.       — Пожалуйста, еще, — ахнула Гермиона, и Северус взял в ладонь другую грудь, посасывая и облизывая. Его рука огладила ее спину, и она почувствовала, как он схватил ее задницу. Внутри нее было ошеломляющее чувство пустоты, а его действия не помогали. Девушка знала, что могло бы помочь, и пристально глядела на Снейпа, потираясь туда-сюда о свои джинсы. Он откинулся назад и вопросительно посмотрел на нее, затем смерил девушку сердитым взглядом.       — Я знаю, что ты делаешь… — начал он.       Гермиона наградила его своей лучшей проказливой улыбкой, но он не поддался. Северус положил руки ей на бедра, придерживая ее, затем сказал:       — Ладно, тебе пора.       Она рассерженно взглянула на него, потом сообразила, что, вероятно, выглядит по-детски:       — Я только хотела то, что есть у всех остальных. Побыть сегодня с человеком, которого люблю.

      _________________________________

      Любит. Она. Ей всего восемнадцать, у нее нет ни малейшего представления, что такое любовь.       “А ты зато эксперт, Снейп?”       Он продолжил:       — И нет лучше времени для такого решения, чем когда ты измотана, напугана и одна?       Ее будто не побеспокоило, но она прижалась своей великолепно-обнаженной грудью к его, отдыхая.       — Я себя знаю.       Снейп обхватил ее и крепко обнял:       — Тебе нужно поспать.       — Разреши переночевать здесь, на диване. Никто не узнает, — пробормотала она ему в грудь.       — Нет, Гермиона.       — Пожалуйста.       Он подтолкнул ее за плечи, вынуждая приподняться:       — Моему терпению пришел конец. Ты знала, что это будет не похоже на интрижки твоих друзей, так и есть. Между нами не может быть того, что есть между ними, и нам всегда будет что преодолевать. Или ты предпочтешь дать второй шанс мистеру Уизли?       Он ожидал, что заставит ее сбежать, но она продолжала сидеть на его коленях. Гермиона медленно подобрала сброшенные лифчик с рубашкой и надела их. Он заметил, что она слегка улыбается.       — Ты сказал “всегда”, — произнесла Гермиона.       Он возвел очи горе:       — Ты не должна…       Она оделась и встала:       — Я знаю. Но ты сказал.       Северус не мог остаться в стороне. Он поднялся, склонил голову к ее, позволяя поцелую быть единственным ответом.

      _________________________________

      — Зелью необходима кровь, — говорил профессор Снейп шестерым собравшимся в его кабинете в подземельях. — Но кровь потребует крови, если мистер Поттер сделает несправедливый выбор. Урон, нанесенный его душе, — сказано максимально скептически, — будет разделен между вами.       Студенты с опаской посмотрели друг на друга.       — Постойте, — сказал Рон. — Я, Гермиона, Джинни, Луна, Невилл, Гарри. Это только шесть. Вы тоже собираетесь участвовать, сэр?       Тут из коридора раздался звук, будто рождественскую ель волокли через сточную трубу макушкой вперед. Дверь тяжело ударилась, отворяясь, и вошел Рубеус Хагрид.       Как обычно в присутствии Хагрида, Гермиона ощутила порыв сотворить стабилизирующие чары на все хрупкое. Но лесник, похоже, и так был достаточно напуган профессором Снейпом, и Гермиона не хотела вынуждать его чувствовать себя еще хуже.       — Профессор Снейп, — поздоровался он. — Привет все, Гарри, Гермиона, Рон. Невилл и Джинни, рад видеть. И мисс Луну тож. Фестралы больше никого так и не любят-то. Так-то, они б приняли почти любого, но вас любят больше всех, мисс Луна.       Луна просияла.       Остальные, не считая Гермионы, смотрели на Хагрида как на нездорового на голову кузена, запевшего на похоронах.       Взгляд Северуса — и волосы — метнулись к старосте школы, едва заметно кивнувшей в ответ.       — Привет, Хагрид, — сказала она. — Спасибо, что пришел.       — Ты… ты знаешь… что мы делаем? — спросил Гарри.       Полувеликан пожал плечами:       — Не так ясно, как другие, наверное. Не знаю ниче, как оно сделано. Но Гермиона сказала, что есть шанс, что я могу помочь завалить Вы-Знаете-Кого. И пока не начали, она мне сказала, что магию я могу не вернуть назад, — он криво улыбнулся. — Будто от нее мне сейчас много пользы. Не, я решил помочь, коли могу.       Гермиона подумала, что Гарри разрыдается.       — Хагрид, то есть ты собираешься пойти с нами? — спросила Джинни. — Я думаю, если ты участвуешь в заклинании, тебе придется пойти с нами. И не то чтобы мы против тебя, но ты не умеешь быть скрытным.       — Ой, я про это уже подумала, — начала Гермиона, но, заметив проблеск раздражения у Джинни и Гарри, замолчала. Хагрид может сказать за себя. Ей не нужно исправлять все.       — Гермиона говорила, но дело-то в том, что я верю Гарри. Он вон какой взрослый и получил лучшее образование, какое только можно, и у него доброе сердце и вообще. Я знаю, что коли он решает чего сделать, то это надобно сделать. И по мне, это хорошо. Мне не надо рядом с ним стоять, чтоб сказать ему “давай”.       Гарри серьезно кивнул и оглядел комнату.       — Я собираюсь использовать Убивающее проклятие, чтобы вы все понимали. И… мне ненавистно использовать магию всех, но выбора нет, — он неловко переступил с ноги на ногу. — И я буду с ней осторожен. Я просто хочу сказать — спасибо вам.       Джинни взяла Гарри за руку, переплетая пальцы. Невилл произнес:       — Ни один из нас не был бы здесь, не знай мы, что ты сможешь это сделать, Гарри.       — Верно, — сказала Луна. — Я всесторонне это обдумала перед тем, как принять решение.       Гермиона сомневалась, собиралась ли Луна добавить Гарри уверенности или просто констатировала факты.       Молчание. Наконец.       — Если со слезливыми сантиментами покончено… — сказал Снейп.       Он повернулся к небольшому лабораторному столу и развязал сверток, который Гермиона узнала, словно из далекого прошлого. Из него он вынул нож дамасской стали, которым она восхищалась. Профессор Снейп бесстрастно глянул на нее, и она знала, что он вспоминает, как этот клинок разрезал одну из многих границ между ними.       — Руку, которой держите палочку, все, — продолжил он. — Не вы, Поттер.       Шесть участников протянули руки, а Гермиона на всех сотворила очищающие чары.       — Этого нам только и не хватало, — сказала она. — Пережить Главного злодея, чтобы погибнуть от заражения крови.       Луна, Невилл и оба Уизли непонимающе посмотрели в ответ, но Гермиона увидела намек на улыбку на лице профессора.       Профессор Снейп держал нож над золотистым зельем и сурово глядел на участников, словно бросая им вызов. Гермиона смерила его ехидным взглядом, закатала рукав и вытянула руку над котлом. Северус взял ее ладонь с несвойственной бережностью, сделал крошечный надрез у основания большого пальца, затем выдавил каплю крови и стряхнул ее в котел. Когда она коснулась жидкости, Гермиона сказала:       — Косентио.       Капля крови немедленно рассеялась по поверхности зелья, и профессор наколдовал очищающие чары на лезвие ножа. Скрытый положением их рук, большой палец Северуса погладил ладонь Гермионы. Едва ли прикосновение, скорее мысль о нем, но Гермиона почувствовала, как в ней нарастает мужество.       — Следующий, — когда никто не шагнул вперед, он продолжил: — Как видите, мисс Грейнджер каким-то чудом выжила после взаимодействия со мной. Кто знает, повезет ли нам в следующий раз? Аж трое из вас доживут до следующего перерыва на еду. Настоящее чудо.       Джинни Уизли, которую не тронул его сарказм, закатала левый рукав и протянула руку над котлом. Профессор повторил процедуру, и Джинни произнесла заклинание, добавившее ее согласие к Гермиониному. Невилл и Рон выстроились в очередь за ней, Луна и Хагрид замыкали колонну.       Если ранее Гермиона нервничала, то сейчас она оказалась на грани паники. Остаться без магии, даже всего на день, будет подобно потере способности ходить. Даже хуже, потому что если бы она не могла ходить, она могла бы использовать магию, чтобы облегчить эту ношу. Но ее магия была частью ее, это все, что она…       Ты больше, чем твой мозг.       Когда была добавлена кровь всех шестерых, Гермиона вернулась посмотреть в котел. Зелье выглядело почти так же, не считая того, что добавление крови каким-то образом уменьшило его количество — ей показалось, что осталось примерно полкубка. Профессор Снейп прикоснулся палочкой к поверхности зелья и сказал:       — Декантус, — затем постучал по стеклянной мензурке, и густое переливчатое зелье перелетело из котла в мензурку.       Они все уставились на нее.       — К сожалению, для того, чтобы зелье подействовало, его нужно проглотить, не просто посмотреть на него, Поттер.       Гарри подошел к лабораторному столу и взял мензурку.       — Последний шанс, — сказал он и оглядел друзей, стоявших вокруг с решительным видом.       Гермиона улыбнулась ему:       — Давай, Гарри. Может, тебе повезет, и ты превратишься в кота.       Рон и Гарри рассмеялись, что ослабило напряжение, и Гарри проглотил зелье, пока не передумал.       Тут же лицо Гермионы вспыхнуло, а сердце ускорилось. Ей казалось, что она может бежать днями напролет, летать без метлы, что каждое ее начинание обернется успехом, ей не провалиться, когда она чувствует себя вот так! Ее ноздри прочистились, а легкие заполнились до предела. Ее магия достигла пика.       Затем со следующим выдохом ослепительное чувство покинуло ее, и она почувствовала себя нормально. Нет, не совсем нормально…       — Я как будто больше не чувствую запахи, только дело не в запахах, — непонятно сказала Луна.       — Как будто нога онемела, только это голова, — добавил Рон. — Мне не особо нравится.       Ей было ненавистно делать это, но Гермиона подняла палочку и произнесла:       — Орхидеус.       Как она и надеялась, и страшилась, ничего не произошло. Девушка даже не почувствовала то ощущение глубокой правильности от своей палочки и обнаружила, что палочка не более чем кусок дерева в ее руке. Она сглотнула слезы.       Остальные повернулись к Гарри, держащему палочку наготове.       — Подумай, Гарри, не… — начала Гермиона, и в этот же самый момент профессор Снейп сказал:       — Поттер, вы имбецил, хотите, чтобы мы задохнулись под горой цветов?       Гарри помешкал, затем поднял палочку и произнес:       — Люмос.       Глаза Гермионы инстинктивно закрылись, когда вспышка света затопила кабинет, яркая, как фонарик офтальмолога после расширения зрачков.       — Ай! — завопил Гарри, следом закричав: — Нокс! Нокс!       Гермиона открыла глаза и увидела изумление на лицах большинства собравшихся.       — Хорошо, что я не попробовал Люмос максима, — сказал Гарри, глядя на свою палочку так, словно сомневался, как она оказалась в его руке, и, более того, был не в восторге от ее присутствия.       — Идите и скажите профессору Ехезкель, что мы добились успеха, Уизли. Тайно, — говорил профессор Снейп. Рон выбежал из комнаты.       Снейп указал на шесть маленьких фиалов с каплей прозрачной жидкости на дне каждого.       — Ваша очередь, Поттер, — он с зубастым оскалом взмахнул дамасским клинком.       Гарри закатал рукав и приблизился к профессору:       — Вот ваш шанс, сэр, — предложил Гарри.       Профессор Снейп протянул руку:       — Не устраивай спектакля, мальчик.       Несколько капель крови в каждый фиал, где они смешались с антикоагулянтом, после чего фиалы были розданы. Никто не казался готовым покинуть кабинет.       — Не знаю, на что вы все уставились. Доблестный Поттер теперь исполнит свое предназначение.       Гермиона смерила Снейпа быстрым сердитым взглядом, который он вернул. Потребуется нечто большее, нежели сердитый взгляд, чтобы исправить его отношение к Гарри.

      _________________________________

      Профессор Снейп распустил их с суровым напоминанием о том, что все их действия вплоть до второй половины дня должны выглядеть естественно. Он окликнул Гермиону на выходе.       — Мисс Грейнджер, на пару слов.       Гермиона махнула остальным, чтобы не ждали. Она приблизилась к учителю и слегка ему улыбнулась.       — Ты будешь сегодня осторожна.       — Я всегда осторожна, ты же знаешь. И… — она взяла Северуса за руку, пытаясь сохранить в памяти ощущение его ладони в ее. — Ты тоже будь. Ты… ты стал ужасно важен для меня. Если ты сделаешь что-то глупое или того хуже, благородное и глупое, я не постесняюсь наслать на тебя Остолбеней и позволить тебе пропустить все… ой, но я же не могу наслать на тебя Остолбеней, проклятье! — Гермиона сердито посмотрела на него. — Ладно, тогда я попрошу кого-нибудь другого это сделать, — прорычала она.       — Меня редко обвиняли в глупости и никогда в благородстве, мисс Грейнджер, — он притянул ее руку к себе. — Но я буду держать в голове твою угрозу, и, случись мне быть вовлеченным в геройство, я постараюсь убедиться, что ты при этом не присутствуешь.       — Это никак не поможет! — завопила она. Однако заметив в глазах Снейпа веселье, Гермиона обхватила его талию и так плотно прижалась к нему, что могла почувствовать, как движется его живот от дыхания. — Это ужасное чувство, не иметь магии.       — И подумать только, ты отдала ее Поттеру, — ответил он. — Он, вероятно, использует ее для собственного прославления.       — Он бы сказал о тебе то же самое, Северус, — с улыбкой ответила Гермиона.       Он нахмурился, но она, прижавшись к нему, не могла этого увидеть.       — Существуй хоть малейший шанс благополучно удержать тебя подальше от всего этого, я бы предпринял все возможное, чтобы ты и близко не подходила к… этой истории.       Гермиона кивнула у его шеи:       — Спорю, ты бы так и поступил.       — Раз уж на то пошло, я лучше позволю тебе пойти и буду приглядывать за тобой, чем ты позже прорвешься силой. Оставлю камин в холле замка открытым.       — Поцелуешь меня?

      _________________________________

      Северус склонил голову в негативное пространство, созданное ее шеей, и прижимался губами, снова и снова, пока не достиг ее рта. Он знал, что она не это имела в виду, но шея выглядела столь мягкой и сладкой, что он не устоял. Он высунул язык, пробуя ее кожу, и она была на вкус как запах его амортенции.       И впервые за все четыре года он подумал: “Я должен выжить”.       Как Северус мог иначе, если был даже крохотный шанс, что ведьма, подобная Гермионе, ждет его?       Пара стояла, сплетясь и целуясь, несколько минут, пока Гермиона не прервала поцелуй и не отступила, все еще держа его руку.       — Мне нужно подготовиться. Я…       Но она убежала, не договорив.

      _________________________________

      Стоя у зеркала в спальне девочек, Гермиона размышляла, что же положено надевать на битву.       Школьная форма казалась символичной, но несколько детской. И в брюках все равно удобнее. Допустимо ли надевать джинсы и свитер на Готтердаммерунг?       Она заплела волосы в тугую косу, заколов все выбивающиеся прядки. Не будешь же ты сражаться со злом, когда у тебя лицо волосами занавешено.       Гермиона закатила глаза от самой себя и запихала в карманы вещи, которые, по ее мнению, могли понадобиться. Уменьшенный набор первой помощи — она надеялась, что ее магия вернется к моменту, когда тот потребуется. Чистый носовой платок, маленький фиал крови Гарри, пакетик дымолетного порошка — им без магии можно пользоваться? Ей, быть может, доведется это выяснить, — пять галлеонов и тридцать фунтов на всякий случай.       Нужна ли ей веревка? Люди всегда говорят о веревке, как о вещи, важной для выживания. Может, ей стоило научиться каким-то узлам или еще чему.       — Давай, Грейнджер, — сказала она зеркалу, пряча свой драгоценный кулон под свитер.       — Выше голову, милочка, — ответило зеркало, — тебе доводилось выглядеть куда хуже.              Надеясь увидеть своего профессора еще раз, она спустилась на обед и обнаружила, что Гарри Поттер и Орден Феникса уже исчезли.