(My Heart) Pierced By a Pin/(Мое Сердце) Пронзенное Булавкой

— А кто для тебя друг, Эндрю? Рене? Робин? — спрашивает Би на сеансе. Эндрю обдумывает ее вопрос, пока пьет какао. Тема дружбы всплыла, когда Эндрю упомянул, что Ники был навязчивее обычного со своими одобрением Нила, "нового друга" Эндрю. У Эндрю нет друзей. Сама концепция его раздражает. — Я ценю компанию Рене, и меня не бесит ее присутствие так же сильно, как присутствие других. Робин единственная из всех, с кем у меня были сделки, кто выполняет свою часть. Я уважаю ее. Не больше. Я не предлагаю им ничего, что хотя бы напоминало дружбу, — в этом и проблема. Эндрю не способен дать что-то кроме защиты и уважения. Он не мягкий. Он не может стать хорошим другом для кого-то.        Именно с Би ему не приходилось подбирать слова. Он не видел необходимости контролировать себя, ведь знал, что она поймет его так, как мало кто мог. — Ты можешь вкладывать в дружбу иной смысл. Это нормально. Я думаю, Рене и Робин считают вас друзьями. Нет какого-то универсального определение для дружбы. Почему тебя так задели слова Ники о дружбе с Нилом? — Меня ничего не задело, — ответил Эндрю автоматически. Би медленно опустила кружку и посмотрела на Эндрю. И он ощутил: его видят насквозь. Би всегда знала, когда он врал. — Хорошо, — и Эндрю ощутил такое облегчение, что она не стала зацикливаться на этом. — Как у тебя прошла неделя?

***

       Эндрю вышел из офиса Би без лишних мыслей. Сон Эндрю наладился, однако он очень старался не пересыпать, чтобы не спровоцировать эпизод. Рутина помогала ему бороться с тяжелой депрессией, хоть легкая фаза никогда не проходила. Он был в депрессии уже пять лет. Эту комбинацию многие врачи называли "двойное проклятие". Либо тяжелая депрессия, либо легкая депрессия, третьего не дано. Би, кстати, никогда не называла это двойным проклятьем.        Когда Эндрю вышел, он мог с легкостью игнорировать, что Ники думает о его времяпрепровождении с Нилом. Эндрю говорил с Нилом больше, чем с кем-либо, не считая Би. Нил был интересным. Он удерживал его от абсолютной скуки. Нил был не только загадкой, которую хотелось разгадать, он был тем, кто, благодаря наблюдательности и интуиции видел Эндрю таким, каким почти никто не видел.        Эндрю проверил телефон и пошел вниз по улице к своей квартире. Он получил сообщение от Рене, где она спрашивала, могут ли они встретиться в семь тридцать для спарринга. Он согласился и убрал телефон, поджигая сигарету, когда заметил Нила. Тот лежал на спине под деревом, и Эндрю заметил его только благодаря рыжеватым волосам, что выделялись на зеленом фоне. Сам парк пользовался популярность, ведь находился за предприятиями. Эндрю избегал его. Но, когда глаза зацепились за рыжеватые волосы, он не мог не подойти. Когда оказался достаточно близко, заметил, что Нил лежит на спине с раскинутыми руками и закрытыми глазами. На нем — спортивные шорты и свободная футболка, открывающая множество шрамов на руках и запястьях. Эндрю старался не пялиться на его загорелые бедра, наклонился к лицу Нила, пытаясь понять, а не уснул ли тот на траве. — Нил, — голубые глаза распахнулись, взгляд прошелся по нему, и Нил сел. — Ой, привет, — сказал он так, словно не его нашли, валяющегося в среду вечером в парке. — Я хочу знать? — внешне Эндрю скучал больше, чем внутри. Нил усмехнулся и медленно поднялся на ноги. Он слегка пошатывался. Нил прикрыл глаза, словно боролся с головокружением. — Я вернулся домой с сессии и пошел бегать, — небрежно пожал плечами. — И решил вздремнуть посреди пробежки? — Эндрю приподнял брови. — Ты ушел на пробежку утром, — он не осуждал, но звучало именно так. Чувство вины заставило Нила опустить взгляд. — Да, — согласился он. — В последний раз ты ел утром со мной, а после потерял сознание на пробежке, — догадался Эндрю. Нил смотрел в пол. Он приходил в кафе утром. Эндрю ждал этого. Сегодня Нил съел все рогалики с простым сливочным сыром. — Есть сегодня сложно, — тихо признал Нил. Эндрю на секунду задумался, после взял за запястье и повел к дому. — Чт.... — начал Нил, но Эндрю не остановился на втором. Только на третьем отпустил запястье Нила, когда они подошли к двери. Конечно, он заметил шрамы от, скорее всего, наручников на запястьях Нила и отложил это на потом. Эндрю зашел, зная, что Нил последует за ним. И он последовал.        Эндрю не позволил себе проследить за реакцией Нила на приглашение. Рядом с Нилом вообще было опасно думать. — Наши квартиры очень похожи, — сказал Нил из гостиной, и Эндрю слышал удивление в его голосе. — Элисон всегда ругается, что у меня нет украшений, — Нил повернул за угол и вошел на кухню, где Эндрю доставал ингредиенты для ужина. — Садись, — инструктирует Эндрю. Нил, проследив за взглядом того, присел за стол, накрытый на двоих. Эндрю вернулся к своим обязанностям. — Любишь брускетту? — Никогда не пробовал, — Эндрю решил, что Нилу понравится, а если нет, то Эндрю нет дела. Или есть. — Где ты научился готовить? — спросил Нил, пока Эндрю нарезал вчерашний хлеб. — Мне приходилось часто готовить, пока я жил у приемных родителей. Меня уже тошнило от арахисового масла и мармелада, — спокойно произнес Эндрю. Он упорно боролся с желанием воскрешать в памяти систему. Он ее пережил. Воспоминания не могут вредить, так он себя успокаивал. — Мы с мамой ели прямиком из банки. Наверное, я никогда в жизни не возьму в рот запеченную фасоль, даже подогретую. — У тебя есть мама, — отметил Эндрю. Нил не говорил ничего о ней с тех пор, как они начали правду. Нил с ужасными шрамами на лице и руках рассказывал о плохом отце, но никогда не упоминал мать раньше. — Была. Она мертва, — он произнес слегка нечетко, возможно, от горя? Эндрю не был уверен. Горе было так же далеко для него, как смерть Касс. — Ей же лучше, — сказал Эндрю, отправляя брускетту в разогретую духовку. Он налил им воды и сел напротив Нила за стол. — Пей, — приказ. — Властный, — бормочет Нил в свой стакан, но послушно делает несколько глотков. Нил опустил стакан, и на несколько мгновений воцарилась тишина.  — Ты дерьмово выглядишь, — это была правда. На улице слабое вечернее освещение скрывало, насколько все плохо. Но здесь, на кухне и под освещением, глаза Нила казались тусклыми, а скулы впалыми. — Спасибо, — Нил приподнял подбородок. — С тобой так приятно общаться. — Ты задолжал три вопроса. — Да, помню, — Нил кивает. — Что сегодня произошло у Би?        Он видел, как Нил пулей вылетел из офиса, не удостоив Эндрю ни взглядом, ни остроумной фразой, как делал, кажется, всегда в их последние встречи. А если вспомнить, где и как он нашел Нила после, это еще сильнее припечатывало. Эндрю плевать, в порядке Нил или нет, ему просто любопытно. И побледневший Нил подтвердил его подозрения. — Я, — начал Нил, но остановился перевести дух. — Сны. Я просыпался от слабого шума, не понимая, где нахожусь. Я... я объяснил ей, что это за сны. Объяснил, почему они так повлияли, — эта расплывчатость бесила бы, если б у него не было в запасе еще два вопроса. — Расскажи о них, — Нил усмехнулся, дрожа. — Мог бы догадаться. Я начинаю понимать, почему другие тебя не любят, — его слабая улыбка не дошла до глаз. — Удивлен, что до тебя так поздно дошло. — Мне снился отец. Я говорил, что он был ужасным человеком, но не только... Много лет он был моим самым большим страхом. Мы с мамой сбежали, когда мне было десять, он догонял нас время от времени. Мне снилось время дома, когда он ловил нас. Раз, когда он в итоге добрался до матери, — сказал он, а после перешел на шепот. — Последние дни мои сны крутятся вокруг детства. Бетси решила, что я слишком долго избегал травмы, поэтому она вылилась в это. — Тебе она не нравится, — это не был вопрос, но Нил покачал головой. — Ничего личного. Ее профессия автоматически заставляет не любить ее, — Нил был тверд, и Эндрю решил не комментировать это.          Когда прозвенел таймер, Эндрю достал ужин. Это была легкая еда. Если бы он готовил для себя, наверняка сделал бы что-то более сытное, но понимает, для Нила это стало бы проблемой, так что чем проще, тем лучше. — Ой, это как пицца, — сказал Нил, как только посмотрел на тарелку, но суровый взгляд Эндрю заставил исправиться. — Или, все же, не как пицца.        После одного съеденного куска он заговорил. — Ты собираешься начать есть, или мне тебя насильно кормить? — грубо поинтересовался Эндрю. Нил лишь раздраженно выдохнул и откусил. — Вкусно, — он жевал намного дольше необходимого, но Эндрю не стал ругать. Они ели в тишине, пока Эндрю не закончил. Он хотел мороженого, но придется ждать поединка с Рене, ведь иначе она слишком легко его одолеет, как всегда, когда он вялый от сахара и молочки. — Ты наелся? — спросил Нил. — Я поделюсь, если ты хочешь, — он указывает на часть, к которой не притронулся. — Хорошая попытка. Это все тебе, — Нил разочарованно выдохнул. — Тебе не нужно было что-то для меня готовить, — Нил снова немного откусил. — Я сделал это для себя. Если ты умрешь от голода, труп будет вонять на все здание, — ради эффекта добавил Эндрю. Он готовил не ради этого, но пока еще не был готов столкнуться лицом к лицу с причиной. С тем, что ему нравится присутствие Нила. Это опасно. То, что нравится Эндрю, могут отобрать. Безопаснее не желать. — Конечно, — фыркнул Нил. — Именно поэтому.

***

— Я думаю, — сказала Рене, затаив дыхание и увернувшись от хука справа от Эндрю, — это трогательно, ты приготовил ему ужин, — Эндрю усмехнулся и ударил справа. — Нет ничего, — он замолчал, увернулся от руки Рене, пролетевшей над головой, — трогательного во мне, — Рене поставила подножку. Он жестко приземлился на мат, что перехватило дыхание. — Ну, не знаю, Эндрю. Ты такой недотрога, что это очень даже трогает, — Рене наклонилась к нему с дерзкой улыбкой. Она не выглядела милой крестьянкой, возглавляющей молодежную группу. Она выглядела жесткой и опасной. Такой она нравилась Эндрю больше. — Он заинтересовал меня. Но он не важен, — Эндрю задохнулся. — Заинтересовал? — повторила Рене. — Он тебе нравится, так? — Он привлекательный, — Эндрю пожал плечами, — но он сказал Ники, что не интересуется. В любом случае, ты не права, — слегка взволнованно сказал Эндрю. — Конечно. Еще один раунд?        Эндрю позволил ей помочь помочь себе подняться.        Позже, вечером, Эндрю зализывал раны, поедая мороженое, абсолютно точно не думая о Ниле.