На передержке

Поцеловав сына, фрау Марта перевела взгляд на второго серьёзно настроенного молодого бородатого мужчину, полупридушенного галстуком, белой рубашкой и кожаными штанами. Дит держал букет и бело-золотую коробку из итальянской кондитерской, а Шульц — пакет с фруктами и бутылку «Винцерзекта». Вот когда пожалеешь, что у тебя нет дочери, подумалось фрау Краузе к завершению второго круга придирчивого досмотра Дитриха. Вслух, конечно, она ничего не произнесла, тем более что, судя по антуражу, зять у неё и без дочки вот-вот будет. Она крепче поджала губы, молча взяла цветы и чуть приподняла подбородок, словно именно в него должно было прилететь в следующую минуту. — Фрау Марта, я люблю вашего сына! — Дит покраснел и явил на обозрение свои веснушки. — И вы хотите получить моё благословение за розы, вино и меренговый рулет? — Марта держала удар. — Вы, который вломились в нашу жизнь, и соблазнили Шульца. — Кто ещё кого… — пробурчал Дитер. — Не мямлите, молодой человек! — строго произнесла женщина. — Пару секунд назад вы выглядели, как викинг-завоеватель, а сейчас сдаёте позиции. Шульц выдвинулся вперёд. — Мама, не делай неловкую ситуацию катастрофически неловкой. — Дорогой, уж извини. Я не подготовилась к тому, что на меня воскресным погожим днём вывалят новость, что я плохая мать и не привила единственному сыну истинные семейные ценности. Дитер побледнел. Шульц и фрау Марта заметили это одновременно. — Прошу, не вините Шульце, — произнёс Дит глухо. — И не отказывайтесь. Он не заслужил. Так случилось, что Шульц — мой человек по жизни. Я не хочу разрушать вашу семью, но и моя мне тоже дорогá. Шульц — теперь моя семья. Фрау Краузе взорвалась: — Что за дикость, молодой человек?! С чего это мне отказываться от сына? Где это видано, чтобы мать не смогла с чем-то справиться? Вы такую видели, Дит? В таком случае, это не женщина, а кукушка! Дитера заметно качнуло. Шульц подставил плечо. — Вы потрясающая женщина! — шепнул Гюнтер. — Будь моё сердце свободным, сделал бы предложение вам. — И получили бы отказ! — фыркнула фрау. — Быть замужем за психологом — это самоубийство. Постоянно быть как раскрытая книга. И каждая серия любимого сериала превратится в психоанализ. — Я бы носил вас на руках! — Дитер заулыбался. — Конечно, ведь его, — Марта ткнула в Шульца, — поднять будет совсем нелегко. Сын, прибереги вино для более лёгкого повода, сегодня — только бренди. Чай у фрау Марты заваривался вовремя, словно чувствовал, когда нужно быть готовым к подаче. Дитер не смог расслабиться, даже когда Шульц взял за руку. Женщине расхотелось острить, она научилась видеть верхушки айсбергов проблем у вроде бы самостоятельных мужчин. — Гюнтеры. Гюнтеры… — она задумчиво посмотрела в окно. — Их ведь не так много в Кëльне. — Их достаточно! — Дитер посмотрел исподлобья. — Прошу, фрау Краузе, не надо расследования. — Упаси меня Бог лезть в чужую жизнь! Шульце, помоги мне накрыть стол. Ты же не позабыл, где у нас что. — Мам, меня не было всего полтора дня. Не думаю, что ты переставила чайный сервиз и сахарницу. — Она в буфете за стеклянной дверцей, — встрепенулся Дитер. — Теперь умру спокойной! — хлёстко съязвила матушка. Меренговый рулет таял во рту, но Дитер нещадно разминал его ложкой, даже не пытаясь донести до рта и поднять глаза. Это было не похоже на человека, никогда не терявшего равновесие и возможности пободаться. Фрау Марта переключилась на бренди и разговор с сыном: — Шульц, дорогой, что ты делал эти два дня? — Я ухаживал за одним господином и гулял с его питбульшей. Эрих — знакомый Дитера, он повредил ногу. — С собакой?! — Ну да, с ней же нужно гулять дважды в день, а на костылях это жутко неудобно. — Не ëрничай! — Марта погрозила сыну пальцем. — А Дитер, конечно, никого другого не нашёл в помощники, кроме простака Шульца. Ну и как сложилось… с собакой? — Воспитанная, спокойная, ни разу не огрызнулась. Марта степенно отпила из чашки. — Сказал, как о женщине, — произнесла она, бесшумно вернув фарфор на блюдце. — Можешь высказать мне всё, Шульц! Да, с Ильзе мамина статистика нещадно подвела. А ведь была проведена скрупулёзная работа: процент разводов между Шульцами и Ильзе — один из самых низких, совместимость имён и… гороскопов. Прости меня, сын! — Марта положила руку на загорелое предплечье сына. — Мама умеет признавать, что не права. Шульц поцеловал ей руку, фрау Марта заметно успокоилась. Но теперь её категорически настораживал Дитер. Марте не хватало их ежеминутного пикирования. — Дит, вы уже казнили рулет. Теперь можно его съесть. — А? М… Да, — Гюнтер наконец-то отправил ложку в рот. — Собака была вашей терапевтической идеей? — Нет, Эриха! — рассеянно произнёс Дитер. — Не переживайте, это кроха размером с ладонь Шульца. — Кто — питбуль или ваш таинственный друг? С каким ещё подозрительным человеком вы свели моего сына? — Марта нахмурилась. — Он тоже гей. — Я могла бы и догадаться! — фрау Краузе подлила всем чаю. — Что стало с добрым старым Кëльном? — Ничего не изменилось, — Дитер одним глотком осушил новую порцию горячего напитка. — Кроме того, что ваш сын теперь со мной. — Я бы не была так уверена, викинг. Тебе всегда могут перейти дорогу. Дитер прищурился, глаза его потемнели, и фрау Марта лишний раз убедилась, насколько он серьёзен. Шульц аж рот приоткрыл. Мама приложила палец к губам: сейчас она работала психологом. — Итак, мне ожидать свадьбу или как там это у вас таких происходит? — Однополые браки легализованы, и я бы хотел небольшой семейный праздник. Шульц со мной согласен. Если вы не против, то для вас первое приглашение. — Естественно я собиралась возразить! — фрау Марта чуть вздёрнула подбородок и махом опрокинула вторую рюмочку асбаха. — Но мой новый прекрасный костюм должен увидеть свет. Пусть и голубой. Дитер вернулся. Он сел поудобнее и лекторским тоном стал начитывать материал о психологии голубого и вообще, насколько этот цвет уникальный. Марта глушила своими познаниями о белом, лавандовом, мятном и пыльном синем. Шульц привычно выпал — он думал об Эльке, он безумно скучал по маленькому, неслабо стрессанувшему комочку тепла: сначала хозяйку сменили на бородатого мужика, потом накормили неправильной едой и сунули в больницу. Так недолго и в людях разочароваться. Марта, услышав тридцать печальных вздохов в минуту, прекратила диспут о цветовых нюансах. — Шульце, мама не железный человек и не может смотреть, как тебя что-то гложет. Если это совесть, то ещё ничего не случилось… Или случилось?! — женщина строго посмотрела на Дитера. Тот энергично замотал головой, отрицая любое подозрение. — Он беспокоится о своей Принцессе, — произнёс новоиспечённый жених. — Стоп игра! Ставок больше нет. Но вы, видимо, хотите, чтобы у фрау Марты началась мигрень. Что ещё за Принцесса и как она собирается вписаться в ваш радужный дуэт? — Это собачка. Я же говорил. Милая крошка Принцесса Эльке. — Фу ты господи! Ещё одну собаку я переживу… — Марта взялась за сердце. — Но шведская семья стала бы моей последней предынфарктной каплей. А вот бренди мне не помешает. Всё же я была права в выборе аперитива. К Эриху Дитер поднялся один. В прихожей его чуть не сбила Бовин, а когда Дит присел и обнял, чуть не зализала до смерти. Эрих в гостиной звенел спицами. Полосатый шарф вился в ногах двухметровой змеёй. При виде Дита с поводком в руках Мëллер усмехнулся: — Решил не светиться от счастья и не травмировать меня ещё больше, милый? — Привет, Эри. Вижу, у тебя меланхолия? И ты… почти довязал шарф? — Лучше погуляй с Бовин, пока она не сделала лужу! — отмахнулся Мëллер. — Я уже несколько раз довязывал… — И? Распускал, как верная Пенелопа? Эрих, я хотел с тобой жить, но ты… — Я знаю! — резко выдохнул Мëллер. — Так тяжело признавать себя болваном, Дит. Ну да ладно! Довязал этот чëртов шарф. Помнишь, что я говорил? — Помню. На мой вопрос, когда закончится твоё рукоделие, ты отвечал: довяжу в аккурат к свадьбе. К моей свадьбе. — Ну вот! Подарок готов! Когда торжество? — мужчина убрал шарф с колен на журнальный столик и встал, опираясь на палочку. — Эрих… — Дитер шагнул из прихожей. — Иди на улицу с Бовин! Я видел из окна, как вы приехали. Не думал, что так скрутит живот… Я не знаю, рад ли за тебя сильнее, чем жалею себя. Поэтому… вали гулять с моей собакой, мальчишка. Дитер запыхтел, но глаза не опустил. — Эрих, спасибо! — Мне-то за что? — Мëллер медленно прохромал мимо Дита на кухню. — Приходите оба, и купите побольше бухла и закусок. Вот карта… — За мой счёт, Эри! — безапелляционно заявил бородач. — Как скажешь, милый. Мëллер выбил сигарету из пачки. С каким бы удовольствием он снова распустил бы шарф, если бы это было заклинанием. Но что-то к сорока годам Эрих понял: теперь он хотел покоя, тихих семейных вечеров и горячих ночей с кем-то уютным и родным. Принадлежащим только ему одному… Без всякого шарфа… — Не вздумай позвать меня шафером на свадьбу, бычара! Во вторник у Дитера и Шульца ещё гудели головы. Попойка у Эриха заставила обоих взять отгулы и весь понедельник отлёживаться дома. Маме пришлось наврать про некачественные суши и выслушать уничижительную лекцию, что поделом любителям сырой японской ерунды. То, что для всех экзотика, для бюргеровского живота — яд. А вкусно сытно и безопасно поесть всегда можно у мамы. И рыбу она может приготовить — пальчики оближешь. Здоровяки отлежались в относительном покое. Мамин контроль каждые два часа помог побыстрее встать на ноги. Причём звонила она поочерёдно на два сотовых телефона и справлялась о том, кто отсыхал с похмелья напротив. — Мама, мы спим… — Пожалуйста, без подробностей, Шульц. Одно успокаивает, что если вы меня не обманываете, то здоровья на глупости вам не хватит. Очередной звонок Дитер хотел «пропустить», но взглянув на телефон быстро выпустил из объятий Шульца и принял вызов. Коротко агакнув, Гюнтер криво улыбнулся. — Надо срочно приходить в себя. Завтра выписывают твою Принцессу! Шульц взялся за голову. — Алкоголя в крови уже нет — минералка его вытеснила. — Хочешь забрать вместе? Как два принца на белом, в нашем случае, чёрно-белом коне? Шульц просиял. — Только после работы. Сегодня меня подменил напарник, а завтра, если я не выйду, он открутит мне голову. У него скоро отпуск. — Тогда спать! Эрих написал, что с Бовин погуляет сосед, а нам вместо вот этого всего нужно было просто опохмелиться. — НЕТ! — Шульц даже думать про алкоголь не мог. — Хватит! С ним я больше не пью. Он демон, а не человек. При его телосложении так бухать… Как он вообще жив остался? — Герр Мëллер — уникален, радость моя… — Дитер потянул Шульца в осторожный поцелуй. — У тебя губы сухие… — И в целом сушняк. Но я не хочу больше воды. Может съедим по огурцу? — С солью! Хочу! — Дит причмокнул и соскочил с кровати. — Лежи, моя Принцесса, я принесу! Работать в таком состоянии оказалось сущим адом. Дитер улёгся на диванчик в кабинете и в таком положении принимал пациентов, пояснив, что это новаторская методика, позволяющая раскрыться глубинному чувству доминирования над своими проблемами. Враньё сопровождалось зеванием, но пациенты с интересом вовлеклись в эксперимент и «действительно почувствовали себя другими людьми». А хитроумный Дитер провалялся почти весь день, и к вечеру ему тоже значительно полегчало. Шульцу такого послабления судьба не подбросила. Дважды он парковал тело на тахту в ординаторской «только на часик прикрыть глаза», и всякий раз его срывали на экстренную операцию. Шульц брал себя в руки и шёл работать, в сотый раз давая клятву бросить пить и никогда больше с Эрихом. И всё же Краузе строго спросили о самочувствии и взяли кровь на алкоголь и на общую клинику. Шульц чуть не сгорел со стыда. И хоть прошло почти двое суток, всё равно было неприятно осознавать, что мог натворить дел из-за разбитого состояния. Краузе пришлось признаться, что перебрал в выходные, а не подхватил вирус. Врач сменил гнев на укоризненное наставление, и Шульц чудом избежал выговора. После ему даже дали поспать два часа, и этого оказалось достаточно, чтобы здоровяк обновился. Дитер заехал в семь. Две трети медсестёр зависло в окнах поглазеть на байк и наездника. Шульц знал, что мысленно они уже отдались этому хулигану. — Краузе, дай телефон своего друга? — отчаянно просили девчонки, но Шульце пожимал плечами. — У него, кажется, кто-то есть. — Это была надёжная легенда какое-то время, но потом женская решимость больницы Святого Патрика переборола стыд. — Девушка же не жена, Шульц? Дай номер телефона этого рыжего жеребца! — Ну уж нет! Спрашивайте сами! — ворчал Краузе, прикусывая губу: надо же было Диту уродиться таким обаяшкой?! — Кстати, а что если там не девушка? — он лукаво усмехнулся, а младший медсостав разочарованно отлип от окон. Дит же не сильно расстроится, если узнает, что армия его поклонниц слегка поредела? Шульц сбежал по лестнице. Улыбка растянулась на всё лицо и призвать её к приличному поведению было непосильной задачей: Дитер! Прыжок с разбега на шею Шульц исполнил мысленно. Однополые браки легализованы, но руководству больницы не обязательно знать, что один из реаниматологов собирается серьёзно согрешить. Дитер тоже еле удержался от объятий. Две ночи он давал волю рукам, и иначе им уже было сложно. И кстати, с Шульцем они до сих не состыковались — Краузе демонстрировал истинное горе от ума: — Дит, я изучал анатомию и знаю теорию. Коротко: мужская задница не может получать удовольствие от члена в ней. А если уповать на имитацию массажа простаты… — Шульц, ты же не пробовал… и все твои случайные женщины были очень ленивыми и зажатыми, а ещё учились на медиков. Может, как раз твоя задница отреагирует, как надо? — прорычал Дитер над ухом, куснув за шею и пощекотав бородой. — Так как? — То есть снизу ты рассмотрел только меня? — Шульц чуть покраснел. — Ничего, что у меня больше? — Именно поэтому — мне нужно время оценить калибр. А хочу я тебя и сверху, и снизу. — Краузе улыбался: Дитер такой Дитер! Здоровый снаружи и нежный внутри. Фрау Ангелика Мерц обожала свою кошку, потому что Марилисс понимала её с полуслова. Не то, что все эти «друзья человеков», приссыкивающие при виде палочки или просто поводка. Кошки — это повелители Вселенной людей, хоть люди и не все в курсе. Британская золотистая Марилисс была эталоном грации и красоты, мелкие вредности натуры, конечно же, прощались. Ангелика истово следила за здоровьем драгоценной питомицы и совершенно не считала, что перегибает. Муж всё больше хотел детей, но это никогда не поздно будет сделать, а вот диагностика дёсен Марилисс отлагательств не потерпит. Кошка терпеть не могла переноски и сидела на коленях хозяйки, не сомневаясь, что там она в абсолютной безопасности. Её Ангелика порвёт любого дога и носорога, если они вздумают огрызнуться на Марилисс. Пунктуальная фрау Мерц никогда не опаздывала, потому что следовала правилу двадцати минут: их всегда нужно иметь в запасе на любой случай. В идеале — полчаса, но двадцать минут — это задел уверенности и внутреннего равновесия. Марилисс втягивала и выпускала когти из мягких лап самую малость, рука хозяйки почёсывала за ухом и ничего не предвещало стресса… Как вдруг в приёмную ворвались два громилы. Фрау Мерц никогда не слышала про нападения на ветлечебницы, но всё бывает в первый раз. Марилисс напряглась и зашипела. Ангелика подумала, что от перцового баллончика в её сумке эти мужланы только чихнут пару раз… Но всё обошлось: бородачи в кожаных штанах и мотоциклетными шлемами в руках неловко мялись на ресепшене. Неловко им было наверняка от того, что они заняли собой всё пространство приёмного покоя. Ангелика тоже фыркнула. Пришли забирать собаку. Себе под стать: помесь бультерьера с Кинг-Конгом — редкую, смертельно опасную породу, на которую обычно надевают строгий ошейник с шипами и возят в лошадиных перевозках. Один здоровяк был явно взволнован, и при любых других обстоятельствах фрау Мерц сочла бы это милым проявлением истинной любви к питомцу. Если бы был кот, а не собака… — Спокойно, Лисси, мамочка рядом! — Ангелика наклонилась к травящей воздух кошке. — Они скоро заберут своё слюнявое чудовище, и мы будем избавлены от этой компании. Сказано было довольно громко: фрау Мерц своих слов не стыдилась. Дитер даже обернулся. — Что-то не так, госпожа? Мы напугали вашу кошку? Но это место общественное, а для нервных животных существуют комфортные переноски. — Моя девочка очень уравновешена и спокойна! — возмутилась фрау Мерц. — Не надо мне указывать, где держать кошку до приёма врача! — Тогда и я осмелюсь посоветовать вам быть более сдержанной, раздавая оценки, о которых вас тоже никто не спрашивал. Спор мог разгореться нешуточный — все были на нервах, но в это время в холл вывели огромного синего красноглазого дога. В его ушах были ватные турунды, а дыхание сиплым. Марилисс истошно заорала и вскочила на плечо хозяйки, нещадно впуская в неё когти. Бедная Ангелика оторопела от неожиданности и боли. — Я так и знала, что ваш монстр напугает мою девочку! — накинулась она на Дитера. — Ужасная клиника! Неужели нельзя принимать кошек отдельно от псов? Врач, сопровождающий дога, строго посмотрел на фрау Мерц. — Организация приёмов и правила подробно описаны на сайте и в договоре обслуживания. А этот пёс перенёс три сложные операции, оглох, но не сдался. И он очень спокойный пациент. Не нравится качество услуг и атмосфера — ваше право сменить клинику. Вы отменяете визит? Нет? Тогда поместите кошку в переноску и успокойте! Иначе осмотр придётся делать с применением транквилизатора. — Можно спросить, как наша Принцесса? Нам разрешили её забрать сегодня, — не выдержал, наконец, Шульц, вытирая со лба пот от волнения. Ангелика чуть подвисла, она была уверена, что это чудовище вывели байкерам с внешностью уголовников. — Принцесс Эльке? — улыбнулся врач успокаивающе. — Характерец у этой малютки бескомпромиссный. Построила тут всех. Но манеры и поведение — безупречны, — врач улыбнулся, у Шульце отлегло. — Ждите, скоро вынесут. Терапия пошла ей на пользу. Постарайтесь обеспечить собачке покой и строгую диету. Я дам вам телефон отличного специалиста по реабилитации. Скоро ваш мопс восстановится и сможет понемногу есть всё, что полагается её породе. Главное — умеренность и качество корма. Используйте уже готовый. Это сбережëт и ваши нервы, и здоровье собачке. — Мопс? Вы шутите! — Ангелика отодрала кошку от плеча, вероятно, с куском своей плоти, и усадила на колени, наглаживая холку и под нижней челюстью. — Чего только не бывает в мире… Как раз появилась медсестра с очаровательным пёсиком на руках. Эльке увидела Шульца и, чуть не спрыгнув, призывно тявкнула. Краузе едва не прослезился. Дитер похлопал его по плечу. — Ну, гляди, даже не схуднула! Глаза блестят, хвост баранкой, забирай, поехали домой! — Дит уже прятал визитку собачьего диетолога в портмоне, пока Эльке лизала Шульца в щёку. — Вот скажи мне, почему ты завëл собаку, а завожусь я? Шульц пожал плечами. — Я не хочу её отдавать, Дитер. — Если бы это зависело от меня! Хотя мне не улыбается делить тебя с этой вертихвосткой. Врач посмотрел на Гюнтера очень внимательно. — Да ну, дружище?! Вас можно поздравить?! — Тс-с, не спугни! Видишь, какая девчонка на пути? — мужчины расхохотались. Ангелика переваривала с трудом. У неё сильно болело плечо и душа. Марилисс продолжала пыжиться, и фрау Мерц всё же открыла переноску. — Извини, моя девочка. Действительность не всегда справедлива к кошкам. А тут слишком много собак на один квадратный метр. И грубых мужиков. Хотя их и мужиками-то не назвать… На высказывания Ангелики никто не обращал внимания, тем более она вняла совету Дитера и слегка приглушила громкость. — Вот, купите барышне витаминки, — врач выписал рецепт. — И никакой сырой воды — только кипячёная. — Дит?! Половина голубого Кёльна знает о нас?! — зашипел Шульц. — Поговорим дома! — с хохотом ответил Дитер, таща своего парня за руку. — Пошли, пока нас изощрённо не прокляли! — Твоя собака опять на первом месте! — ворчал Дитер. — Я тоже голоден, а ты кормишь сначала её. Мне поскулить? — Она маленькая и недавно переболела. Ты — здоровый мужик, которого я люблю, и вполне можешь потерпеть десять минут. — Прощён! — Дит чмокнул Шульца в ухо, чтоб как следует зазвенело. — Пойду приму душ! На столе завибрировал телефон. Так всегда бывает, когда хозяин сотового отходит по делам. Не вовремя звонят либо бывшие, либо настоящие… — Доброе утро, Эрих! Как справляешься? — Привет, Шульце. Если в понедельник мне не снимут гипс, я его нахрен сорву сам. Очень чешется! Где этот несносный Гюнтер? Хотя… Наверное, новость как раз больше понравится тебе. Звонила хозяйка Эльке. У Шульца выпала лопатка из рук. Эрих словно это увидел и выдержал паузу. — Не нервничай! — Она… задержится ещё на месяц? Иначе, почему новость должна меня порадовать? — Шульц положил лопатку в мойку и взял другую. — Эрих, вы специально тянете время? — Чтобы насладиться твоей реакцией, дорогой. Моя дурная подруга не собирается возвращаться. Она там влюбилась и понеслась во все тяжкие. Поэтому попросила пристроить собачонку в хорошие руки. Твои, Шульце, достаточно хороши, как думаешь? Все документы на мопса я потом тебе передам… Ты там рыдаешь, что ли?! Краузе действительно всхлипнул, захлебнувшись счастьем, как водой в неожиданно сильном прибое. — То есть… Эльке теперь моя? — Мопся тявкнула из корзинки на окне. — Твоя. Преподнеси Диту понежнее? Он считал дни до возвращения хозяйки. — Дитер не такой! Он тоже полюбил эту девчонку. — Ну да, ну да! — рассмеялся Эрих и тут же чертыхнулся. — Я погнул все спицы, пытаясь почесать ногу! — До понедельника всего лишь выходные! — Приезжайте, выпьем? — голос лиса был медово-лакричным. — НЕТ! У меня в понедельник две плановые операции. А Дит больше без меня не пьёт! Эльке, кстати, разрешает нам курить, но совсем не выносит запах спиртного. — Хах, похоже, Дитер сбежит ко мне раньше, чем я думал! — захохотал Эрих и положил трубку. — Хрен тебе на лопате! — буркнул Шульц и разложил дымящийся омлет с ветчиной и сыром на тарелки. Нежная гора, как и полагается, немного подсдулась, но осталась достаточно пышной. Адская гора холестерина, как сказала бы мама. Зато вкусно и нечасто. Эльке послала подальше какую-то сойку за окном. — После завтрака мы прокатимся с Шульцем, Принцесса. А ты немного поспишь дома. — Мопся смешно облизнула мордульку. Забавные эти большие бородатые люди. Конечно, она поспит, ведь от постоянного поглаживания и тисканья тоже устают.