О братьях наших меньших

      – Кками, да твою мать! – прикрикнул Хёнджин, натягивая поводок на себя и оттаскивая зашедшегося хриплым, но очень злобным лаем чихуахуа от прохожего, которому просто не повезло споткнуться и спугнуть этим нервную собачонку. Кками, не готовый мириться с этим, поднял дыбом шерсть вдоль позвоночника и поспешил облаять бедолагу, тяня поводок на себя с такой силой, будто был не козявкой ростом чуть больше крысы, а как минимум овчаркой. Хван уже привычно извинился перед мужчиной, что взглянул на его пса с не особо испуганным, но в меру насмешливым выражением лица, и страдальчески вздохнул.       Не то, чтобы он не был готов к трудностям, когда хотел завести собаку. О, он считал себя готовым буквально ко всему: прошерстил столько литературы, сколько никогда не читал по учёбе, походил на курсы для собаководов, хотя вовсе не планировал никого разводить и просто хотел осуществить детскую мечту, закупился всем, что только может понадобиться питомцу и, по сути, был абсолютно готов и полон решительности задолго до того, как мать позвонила ему и рассказала историю о недобросовестном заводчике, которого лишили лицензии, а всех собак отправили в приют. Хван мигом загорелся, понимая, что его муки выбора между «купить породистую» и «взять из приюта» закончены, и оба зайца сражены одним выстрелом. Подготовив дом к принятию нового жителя, он с трепещущим сердцем отправился выбирать компаньона на всю жизнь, уже в красках намечтав себе счастливую будущую жизнь с четвероногим товарищем и даже успев прослезиться от радости по дороге к родительскому району (над чем мама, поехавшая с ним, изрядно похохотала). Поначалу, войдя в комнатку с конфискованными пушистыми комочками, парень сдулся и испугался, что не сможет сделать такой сложный выбор, но первый же малыш, бросившийся к нему со счастливо высунутым языком и мотыляющимся из стороны в сторону хвостиком, в одно мгновение растопил его сердце и развеял сомнения. Всё сложилось как раз так, как Хёнджин и мечтал: будущий друг сам выбрал его, забравшись на руки и счастливо вылизав всё лицо, и до самого дома Хван не отпускал это чудо, бесконечно сюсюкаясь с ним и целуя крошечную мордашку. Вот и настала та самая идиллия, которой ему не хватало, тем более что дома Кками сразу нашёл постеленную пелёнку, поиграл с предназначенной ему игрушкой и улёгся на собственную подстилку, чему не мог нарадоваться хозяин, сидя рядом и умилённо пялясь на своего малыша.       …Но кое-чего Хёнджин не учёл: под формулировкой «недобросовестный заводчик» вряд ли подразумевался чувак, просто плохо убиравший за собаками или допустивший какой-то косяк в генном наборе породы (на что, по правде, Хвану было абсолютно по барабану: он взял именно чихуахуа не потому, что ему была принципиальна именно эта порода, просто по его графику ему подходила маленькая собака, а Кками завоевал его своим обаянием). «Недобросовестный заводчик» беспросветно бухал, забывал кормить и выгуливать собак и не сделал ровно ни черта для их социализации, поэтому в первый же выход на улицу с окрылённого Хёнджина мигом была сбита вся спесь, когда новоприобретённый друг разразился лаем на проходящего мимо человека и не затыкался всю прогулку, нервно прижимая уши и не опуская воинственно поднятый загривок.       С этих пор в жизни Хвана появилось понятие «ад», настигающее его трижды в день: каждая прогулка с Кками походила на выгул разъярённого Цербера, который хоть и был в длину чуть больше 20-ти сантиметров, по агрессии ничуть не уступал мифическому чудищу. Лаял и бросался пёс буквально на всё: на людей, детей, велосипеды, других собак и даже машины, особенно отъезжающие и паркующиеся, и, если бы парень не держал его постоянно на коротком поводке, вполне мог бы кого-то укусить или вовсе попасть под колёса. А каким крахом обернулась долгожданная встреча Кками с друзьями Хвана…       Конечно, Хёнджин понимал, что такое поведение вызвано не просто вредностью собаки, а пробелом в воспитании и содержании, допущенном предыдущим хозяином. Понимал, что Кками агрессивен не потому, что злой, а потому что боится. Понимал, что дискомфорт это приносит не столько ему, сколько самому питомцу, переживающему огромный стресс каждый день своей жизни, и был готов взять на свои плечи обязанность социализировать своего нового друга. Но сколько бы он ни вычитывал советы из интернета, сколько бы ни смотрел лекции профессиональных кинологов, сколько бы усилий и терпения ни проявлял, стараясь приучить Кками к нормальному поведению в обществе других собак и людей, всё было тщетно. Ровно никаких результатов, кроме, максимум, чуть более спокойного выхода, когда ещё ни один из раздражителей, обитающих в большом городе, не успел подействовать на маленького собакена и его отчаявшегося хозяина (стоит ли говорить о том, сколь коротким было это благословенное время…)       И тогда Хёнджин плюнул. В смысле нет, он не плюнул на Кками, не вернул его в приют, не стал любить его меньше. Просто смирился с тем, что не сможет гулять и играть с ним на улице так же весело, как другие собачники, и будет довольствоваться короткими вылазками по нужде, всё оставшееся время проводя с питомцем в квартире. Тем более что дома пёсик и правда вёл себя куда более расслабленно и даже счастливо, бегая крошечными лапками по квартире за игрушками и сидя на подоконнике, к которому Хван пристроил настоящий подъём из разных по высоте подушек и табуреток. Значит, можно было выживать и так, да и, может, с возрастом Кками сможет спокойнее реагировать на непривычную обстановку, а сейчас лучше его не тревожить. Мама, будучи единственным, кроме самого Хёнджина, человеком, которого любил пёс, была с ним согласна и даже пообещала свозить малыша к себе на дачу, чтобы тот «подышал свежим воздухом и поигрался так, как все собаки играют» (разумеется, Кками, а не Хёнджин – ежу понятно, что в этой семье теперь новый любимчик). Отец своего мнения на этот счёт не высказал, осуждающе помолчав в трубку: он не был в восторге от решения сына завести собаку, когда тот ещё сам учится и живёт на стипендию и деньги родителей, но с явным одобрением отнёсся к тому, что младший Хван не спасовал перед трудностями и решил идти до конца, и потому не стал его как-то укорять и отпустил с миром.       Сейчас же невыспавшийся Хёнджин, просидевший за домашкой допоздна, был втройне раздражён поведением питомца, не ставшего изменять своим привычкам и с первых же минут ринувшегося в звуковую атаку на спокойно идущих по своим делам прохожих. Потянув пса на себя, парень укоротил поводок и уже начал искать глазами тропинку, которая поскорее приведёт их обратно к дому, столкнув с наименьшим количеством людей, когда сзади вдруг послышался негромкий, но очень приветливый голос:       – Можно с вами познакомиться?       Хван тяжело вздохнул: к нему часто подходили собачники с таким вопросом, придерживая своих радостно виляющих хвостом любимцев. И Хёнджин рад бы познакомиться, поумиляться на радостно общающихся пушистиков и даже завести себе на этом поприще пару новых знакомых, да только Кками не подпускал к ним никого и на пушечный выстрел, а на подошедших в предвкушении игры собратьев разражался такими тирадами, что те ошалевше поджимали хвосты и отходили от него от греха подальше. Так что эта парочка быстро обзавелась не самой лучшей репутацией во дворе, и спустя уже пару недель к ним просто перестали подходить. Тут же, видимо, кто-то новенький появился – не знает пока, что к мимимишной чихуахуа подходить совершенно беспонтово…       – Извините, но он не особо общительный, – уже привычно с сожалением произнёс он, не отводя взгляд от Кками, чтобы не пропустить момент, когда тот попытается броситься на незнакомца. Тот же уходить почему-то не спешил, усмехнувшись с какой-то нежной интонацией:       – А я и не о нём говорил.       Хёнджин резко обернулся, удивлённо уставившись на подошедшего. Им оказался молодой, очень хрупкий с виду светловолосый парень с очаровательной, немного смущённой улыбкой и низким голосом, поначалу введшим Хвана в заблуждение, что с ним говорит взрослый мужчина. От столь неожиданного ответа он опешил, не зная даже, что сказать (с ним давненько не знакомились на улице, тем более в шесть утра), и машинально перевёл взгляд на Кками. Пёс, наконец отвлёкшись от обнюхивания какого-то камешка на заговорившего хозяина, заметил незнакомца и показал зубы, зловеще заурчав и приготовившись рычать. Хёнджин уже заранее расстроился, подумав, что любимец сейчас отпугнёт симпатичного парня, что сам решил с ним познакомиться, и он умрёт в одиночестве, оставив Кками в наследство маме и её многочисленным крестникам, как вдруг пёсик просто опустил холку и заинтересованно повёл носом, рассматривая блондина.       Челюсть Хёнджина звонко поцеловалась с полом.       Паренёк же, явно почувствовав себя неуютно в повисшей тишине, сконфуженно съёжился и отвернулся:       – Прошу прощения, я зря подошёл…       – Нет-нет-нет, всё в порядке! – отмер Хван, бросившись оправдываться, – Простите, я просто удивился, потому что… Вау, вы первый человек, на которого он не лает! Фантастика!       – А, ну, – незнакомец – Хёнджин уже прозвал его про себя Красавчиком, потому что таких ангелочков встретишь не на каждом шагу – смущённо улыбнулся, явно облегчённо выдохнув, – Со мной такое постоянно. Животные просто любят меня, не знаю, с чем это связано.       «Ещё бы не любить, – подумалось Хвану, – От него же буквально свет исходит…» – но он постарался отогнать эти мысли и зазвучавшее в голове хоровое ангельское пение, чтобы не зависнуть, уставившись на парня и капая слюной на асфальт.       – Мы где-то встречались? – вместо этого спросил он. Красавчик утвердительно кивнул:       – Мы учимся в одном универе. Я Ли Феликс с биофака, – он ослепительно улыбнулся, протягивая ладонь для рукопожатия. Такую маленькую и тоненькую ладошку по сравнению с руками всех, кого Хёнджин знал…       – А-а, точно! – хлопнул он себя по лбу, не понимая, как вообще мог пропустить этого юношу среди студентов, – А я Хван Хёнджин с журналистики. Рад знакомству.       – Я тоже рад, – пролепетал парень, разглядывая свою ручку в большой ладони Хёнджина. Тот тоже залип на это зрелище, но Феликс вскоре прекратил его, отвлёкшись на третьего в их компании: – Так, а это что у нас за прелесть?       Он присел на корточки, отклонив корпус назад, и протянул руку к Кками, шарахнувшемуся в сторону.       – Осторожно! Он боится незнакомых… да вообще людей, – едва успел предупредить Хван, готовясь оттаскивать обезумевшего от такой наглости паренька чихуахуа, чтобы маленькая собачка не сожрала Красавчика заживо. Но пёс снова повёл себя так, что его хозяин чуть было за голову не схватился от изумления: немного помедлив и принюхавшись издалека, он сделал неуверенный шажок к Феликсу. Тот покорно отвёл глаза в сторону, не нервируя Кками зрительным контактом, и ласково зашептал:       – Привет, малыш. Не бойся дядю, дядя хороший…       «Дядя просто пипец какой хороший», – благоговейно подумал Хёнджин, наблюдая за тем, как его нелюдимый и злобный любимец медленно подходит к протянутой ладони и, обнюхав пальцы, отстраняется, миролюбиво облизнувшись и потрогав Ли лапкой.       – Охренеть, – произнёс он вслух. Феликс, не прекращая улыбаться, поднялся на ноги, специально не совершая резких движений, и вернулся взглядом к Хвану:       – Как этого милашку зовут?       – Кками, – заторможенно ответил тот, не отрывая взгляда от морщинок в уголках глаз нового знакомого, образовавшихся при улыбке, – Извини, я… Можно на «ты»?       – Конечно, – кивнул Ли и снова бросил взгляд на пёсика, бесстрашно подошедшего и начавшего обнюхивать его ноги.       – Спасибо. Так вот… – Хёнджин прочистил горло, – Я очень удивлён, что он так спокоен, хотя впервые в жизни тебя видит. Типа... Буквально каждый человек, которого он видел на улице, был облаян.       – Что, прямо каждый? – с сомнением спросил Феликс, недоверчиво разглядывая вполне себе спокойно вертящегося у их ног Кками. Хван кивнул, посчитав, что шок на его лице весьма красноречиво описывает ситуацию, отчего улыбка с лица собеседника пропала, уступив место сожалению, – Кто же тебя так обидел, малыш? – сочувствующе спросил он у собаки.       – Я забрал его из приюта. Насколько я понял, заводчик был полным придурком, почти все его собаки такие, – ответил Хёнджин, чувствуя, как внутри поднимается волна злобы за своего питомца и собственные нервные клетки, пострадавшие по вине этого человека.       – Очень может быть, – со знанием дела кивнул Ли, не спеша тянуть руки и трогать пса.       – Но с тобой он словно совершенно другой! Как такое возможно? – продолжил Хван. Феликс скромно улыбнулся:       – Говорю же, у меня со всеми животными так. Они как будто не видят во мне опасности и успокаиваются – кто-то больше, кто-то меньше. У меня так с детства, поэтому я всегда знал, какую профессию выберу.       – Учишься на ветеринара? – с улыбкой предположил Хёнджин, на что блондин довольно кивнул. Он вдруг задумался о чём-то, глядя на Кками, после чего снова посмотрел на его хозяина какими-то новыми, воодушевлёнными глазами:       – Слушай, я, вообще-то, подошёл, потому что хотел познакомиться с тобой, мы же в одной параллели учимся, но раз такое дело… Я ещё в старшей школе ходил на курсы кинологов, когда готовился к поступлению, и, если уж Кками спокойно воспринял меня, значит, не всё потеряно. Если хочешь, я мог бы позаниматься с ним?       – Это было бы замечательно! – выдал Хван раньше, чем успел подумать – то ли от того, что личико Феликса так мило словно подсветилось от этой идеи, то ли от того, что мысль и впрямь была чудесной. Ну правда, это уже чудо, что его пёс смог принять кого-то постороннего, может, это судьба? Парень в такие вещи верил нечасто, но иногда очень охотно – как сейчас, например, когда Кками явно полностью разделил его вкус. Ли радостно улыбнулся, чуть не подпрыгнув на месте, но вовремя вспомнив о нервом четвероногом компаньоне:       – Отлично! Тогда мы могли бы встретиться после пар, я попробую что-нибудь сделать! Животные не должны страдать от глупости людей вместо того, чтобы наслаждаться жизнью… Я это о заводчике, если что… – смутился он под конец, а Хёнджин заметил россыпь веснушек на его щеках, когда на лицо студента упал жёлтый лучик ещё не взошедшего над крышами многоэтажек солнца.       – Дашь свой номер телефона? – снова спросил он прежде, чем осмыслить собственную речь, но Феликс не дал ему замяться от стыда, истолковав вопрос по-своему:       – Конечно. Напиши мне, когда будешь свободен… когда вы с Кками будете свободны.       Обмен контактами произошёл быстро (Хван даже почти не залипал на ладошки Ли, протягивающего ему свой мобильный), после чего блондин, изучив новый номер в телефоне, взглянул на время и поспешно вскинул глаза на нового знакомого:       – Если честно, я шёл обратно в общагу от друга, надо успеть собраться перед парами. Да и тебе тоже, наверное…       – Да, конечно… – промямлил Хёнджин, с теплотой отмечая, что Феликс тоже вроде как не горит желанием прощаться, – Ты тоже напиши, когда не будешь занят… Хорошего дня?       – Увидимся в универе, – с улыбкой кивнул парень и, попрощавшись с Кками, в быстром темпе направился в сторону общежития.       А Хван стоял на месте, глядя ему вслед, и всё никак не мог избавиться от странного сюрреалистического ощущения. Ему казалось, что он не ровесника встретил, а как минимум лесную фею, пролетевшую мимо, околдовавшую и его, и его собаку и исчезнувшую, как сладкий сон, оставив после себя набор цифр в телефоне и непонятную теплоту где-то над желудком.       Глянув в экран смартфона, Хёнджин удостоверился, что обмен номерами ему уж точно не приснился, и добавил к простому и скучному «Ли Феликс» эмодзи ангелочка. Он уже даже не пытался стереть с лица глупую улыбку, когда убрал гаджет в карман и бодрой походкой направился к дому, великодушно простив Кками то, что он залаял на удивлённо хлопавшую глазами акиту на другом конце двора.