Strings of Fate

Прошла уже неделя с момента прибытия Гарри в Хогвартс, а Том ни на шаг не приблизился к тому, чтобы склонить его на свою сторону. Йоль неуклонно приближается, семестр закончится через две недели. — Тебе так повезло, Гарри, — выдыхает Орион, краснея при виде Гарри. Том тешит себя фантазиями о том, как он сдирает с Блэка каждый слой кожи, кусочек за кусочком. Он так детально это представляет, что едва не пропускает важную информацию. — Ты только перевелся, а каникулы уже вот-вот начнутся. Повезло? Если верить Блэку, Гарри недавно стал сиротой. Однако он лишь криво улыбается этому паразиту и любезно воздерживается от указания на то, что Том считает очевидным. — Честно говоря, я не знаю, что буду делать все эти дни, — говорит Гарри, смущенно пожимая плечами, — по крайней мере, уроки меня хоть как-то занимают. Блэку хватает порядочности выглядеть пристыженным. — Что ж, я не дам тебе бездельничать! — шепчет он в ответ, по его телу заметно волнение. — Мы можем поиграть в квиддич или шахматы, и, конечно, будет Святочный бал… И тут Блэк замирает, искоса поглядывая на Тома. Гарри проследил за его взглядом и нахмурился. — Какая замечательная идея, Орион. Гарри, я уверен, что праздничный вечер поднимет тебе настроение. — Даже не знаю, — осторожно произносит Гарри, сардонически приподнимая бровь, хотя и выглядит немного растерянным. Он даже не отчитывает Тома за то, что он назвал его по имени. Вкус прогресса медленно тает у него на языке; это вызывает эйфорию. — Я уверен в этом. Кроме того, мы все приложим усилия, чтобы тебе этот вечер понравился. — И зачем бы тебе это делать, Риддл? — Потому что, Гарри, — говорит Том в непринужденной позе и с идеально натянутой улыбкой, — я лично заинтересован в твоем счастье. — О, пожалуйста. Единственный человек, о чьём счастье ты действительно заботишься, — это ты сам. Тома редко можно удивить, но сейчас его застигли врасплох. Это, конечно, правда, но… неожиданно для того, кто знает его так мало. Да и вообще, для кого бы то ни было. Не говоря уже о самоуверенности Гарри. Для того, кто едва знаком с Томом Риддлом, в его словах звучит непоколебимая убежденность. В его голосе звучит сталь. Он задумался, не виновата ли в этом их связь. Возможно, Гарри слишком быстро раскрыл все его слои, в то время как сам Гарри, в свою очередь, остается для него загадкой. Том качает головой при этой мысли. Немыслимо представить, что Гарри срывает покров с души Тома, в то время как его собственная лежит в аккуратной, нетронутой оболочке. Он представляет, что он может там найти — что скрывается в той пещере, которую может заполнить только прикосновение Гарри. Он думает о руках Гарри на своей груди, мокрой и истекающей кровью. О том, как долго будет держаться на Гарри это кровавое пятно, оставленное Томом. Что такое смерть, как не вечное обладание? Древнее притязание, которое ему придется соскребать со своих ногтей. Рука Тома подергивается, челюсть стучит в такт учащенному биению пульса. Зияющий нарыв в его сердце приветствовал бы появление в нем Гарри. Эти бледные, тонкие пальцы обвились бы вокруг его ребер, согретые судьбой и магией. Мысль о том, как они сжимают его сердце; мысль о самой интимной из ласк… Он вздрагивает, представив свою кровь на губах Гарри, и не может этого вынести. Ему приходится скрестить ноги, чтобы не опозориться. — Ты ранишь меня своими словами, — отвечает Том. — Неужели ты действительно такого низкого мнения обо мне? Гарри смеется, качая головой. — Не думаю, что оно может быть еще ниже, Риддл. — Ты едва меня знаешь, — выдавливает из себя Том, пытаясь воззвать к его эмпатии. — Я знаю тебя достаточно. Что он видит в Томе? Этот парень с теплыми руками и со своей добротой, которую Том совершенно не заслуживает? Как быстро он заглянул в самые глубины Тома Риддла и возненавидел то, что обнаружил. Стены приюта, казалось, внезапно сомкнулись над ним, даже несмотря на то, что они находились в довольно просторной гостиной. За окнами плещется озеро, дневной свет едва касается его поверхности. Мысли Тома вернулись в тесные, грязные помещения. Он голоден, очень голоден, тянется к вещам, которые ему не принадлежат. Ты не можешь быть спасен, Том. Дьявол овладел тобой. — Тогда позволь мне это доказать. Звук, который издает Гарри, слишком горький, чтобы его можно было принять за смех. Под микроскопом кто-то мог бы рассмотреть в этом смешок. Однако в его глазах такое выражение, как будто он переживает совершенно другой момент. Что-то внутри него шипит и плюется. Посмотри на меня, Гарри. Ты — половина моей души. — Я не уверен, что ты сможешь, Риддл. Это сказано без злого умысла. Это холодная мысль, клиническая, в которой полностью отсутствуют чувства. Том ненавидит это. — Позволь мне пригласить тебя на Святочный бал, — пытается он, и его голос звучит так же тепло, как и прикосновение Гарри, но парень только снова смеется. — Ага, конечно! Ты хочешь выбросить мое тело в озеро, когда будет поменьше свидетелей? Выбросить его тело? Том делает паузу, заставляя себя пересмотреть свой подход. Возможно, жизненные тяготы и испытания, которые привели Гарри в объятия Тома, были хуже, чем он себе представлял. Его Гарри, хотя и достаточно проницателен, чтобы не доверять Тому, кажется, боится его. — Я бы никогда не причинил тебе вреда, Гарри. И Гарри, наконец, растворяется в веселье; с каким-то уморительным смехом, в причины которого Том не посвящен. Этот звук струится по позвоночнику Тома, капая в грудь, как физраствор. Он откинул голову в смехе, обнажая горло и яремную вену. Том никогда еще так сильно не чувствовал себя хищником. Его зубы ноют от желания впиться в эту кожу. Рубашка Гарри немного великовата, над воротником показывается ключица. Одно плечо слегка обнажено, он выглядит воплощением греха. Прекрасен. Даже вселенная не смела отказать ему в этом. Магия доставила этого парня к Тому, и Том возьмет все без остатка. — А если я поклянусь в этом? — Своей магией? — Гарри снова хихикает, но быстро приходит в себя. — Ты что, думаешь, я идиот? — Уверяю тебя, Гарри, я очень высоко ценю тебя. Непреложный обет — это не шутка… Гарри замирает, все его тело напрягается. — Непреложный обет? — Да. Наказание за его нарушение просто невообразимо, на самом деле… — Я знаю о наказании, — быстро говорит Гарри, полностью выпрямляясь, — и я знаю, как выглядят нерушимые узы этого обета. Так, ты хочешь сказать, что… — он сглатывает, широко раскрыв глаза, — что ты поклянешься никогда не причинять мне вреда в обмен на свидание на Святочном балу? Том наклоняет голову, чувствуя себя особенно великодушным. Конечно, он получит больше, чем отдаст, но это звучит как приятная сделка. Внезапно он понимает, что Блэк ушел некоторое время назад. Он даже не заметил, все его внимание было приковано к Гарри, как к солнцу. — Том, я не знаю, заметил ли ты, но ты очень красивый, — говорит его Гарри сквозь стиснутые зубы, как будто признает это против своей воли. Тем не менее, это звучит как само собой разумеющееся, и Том практически мурлычет от удовольствия. Красивый, сказал Гарри, как будто это было просто невыносимо. Солнце садится вечером и встает утром, и Гарри думает, что Том красивый. Конечно, это не вызывает особого удивления. Том красив. И желание обладать терзает его. — Ты мог бы позвать кого угодно пойти с тобой, — заканчивает Гарри, глядя на Тома с неприкрытым подозрением. — Я не хочу никого другого, Гарри, — говорит Том, — я хочу тебя. — Ты понимаешь, насколько это подозрительно, да? Он полагает, что без тех знаний, которыми обладает Том, так бы и было. Его Гарри такой ужасно умный. Он сдерживает улыбку, которая вот-вот расползется на его лице. Не стоит выдавать слишком многого. — Правда, Гарри… Я только и делал, что пытался подружиться с тобой с тех пор, как ты приехал сюда. Ты хотя бы позволишь мне доказать тебе это? — И ты поклянешься? Своей магией. — Если это необходимо, то да. Возможно, нужно будет сделать оговорку. Люди по-разному понимают, что такое «причинить боль». Билли Стаббс сказал надзирательнице, что Том причинил ему боль, после того как нашел своего кролика подвешенным к стропилам. Том ничего не сделал Билли. Конечно, ничего такого, чего бы мальчик не заслужил. И все же он хныкал, плакал и зажимал невидимые раны. Людям может быть больно внутри, Том, холодно сказала ему старшая надзирательница, когда он попытался объяснить ей, что с идиотом Билли все в порядке. — Свидание с дьяволом, — выдыхает Гарри, снова невесело смеясь. Его умный Гарри без особого удовольствия протягивает ему руку, но сделка есть сделка, а дьявол любит сделки.