О чем молчат легенды

Текли минуты… В ожидании своей светлости Майкл, сидя на крыльце домика Гейлис, наслаждался чуть теплыми лучами весеннего солнца, как они ласкали лицо, целовали веки, трогали скулы… Легкие прикосновения, невесомые… Фрейзер любил солнце, жару любил, и даже подумывал иногда — а не сменить ли ему место жительства на более теплое, но не так-то просто было расстаться с Эдинбургом. Кто бы мог подумать, как далеко его занесет в итоге. И пусть это самое «далеко» предполагало не расстояние, а время, суть от этого не менялась. Текли минуты… О чем, спрашивается, можно так долго беседовать со знахаркой? Старуха явно того… с головой не все в порядке у нее. Ладонь Майкла нырнула в карман сюртука. Там, за надорванной подкладкой, спряталась та самая монетка с изображением короля Георга Второго, что Фрейзер нашел в своем времени, когда они с Аланом ездили прогуляться по окрестностям Спенсер-гров. Так странно: Георг Второй здесь, сейчас жив и царствует. И это тоже самый настоящий сюр. Майкл выудил из кармана шиллинг — эти олухи, что пленили его после гибели капрала Джексона, плохо обыскали подозреваемого и монетку не заметили. Так что теперь Фрейзер вертел в руках серебряный кругляшок, вспоминая, как нашел его триста лет вперед. То видение… Или что бы там ни было… Та картина, что предстала перед глазами Майкла в момент, когда он поднял монету — широкое поле, ярко-зеленое от молодой ранней травы, стелющийся над полем дым, люди, что бегут, обнажив мечи… Фрейзер помнил то видение так хорошо, как будто бы сам был одним из тех, кто, объятые дымом, неслись навстречу своей гибели. Или славе? Той славе, что будет жить в веках. Часто одно не бывает без другого. Майкл зажмурился, постарался представить себе эту картину, вспомнить все до мельчайшей детали. И вздрогнул, узнав в одном из мужчин, что сжимал в ладони тяжелый меч, Уильяма. Узнал? Или подсознание сыграло с Майклом дурацкую шутку, и он просто это выдумал? Наделил знакомыми чертами одного из незнакомцев? Что за жестокие игры? Спенсер не должен быть среди них — тех, кто сражался на том самом поле. Он не должен размахивать мечом, его место — рядом с Майклом, а не на поле брани. Это был не Уилл — и точка! Решив так, Фрейзер убрал монету в карман и прикрыл глаза, наслаждаясь солнцем — все равно делать было решительно нечего. Он едва не задремал, вынырнув из полудремы оттого, что скрипнула дверь, открываясь. Уильям вышел на крыльцо озадаченный, если не сказать испуганный. Его взгляд метался бездумно, как будто искал нечто, за что можно зацепиться, пока в поле зрения не попал Майкл. Его присутствие как будто отрезвило юного лорда, и тот как-то странно шмыгнул носом, поджав губы. — Пошли отсюда, — Уилл быстрым шагом направился к столбу, у которого были привязаны их лошади. Заговорил Спенсер уже позже, когда они были на полпути к его коттеджу. Он пересказал, а скорее даже процитировал бессвязное бормотание знахарки, а после замолчал ненадолго, будто собираясь с силами, прежде чем снова заговорить. — Моя мама… Моя мать пропала у капища в день Бельтайна. А теперь ведьма говорит, что она жива и желает мне того же? Ты понимаешь? А что если она где-то там… То есть тогда, где-то у вас? Или еще черт знает в каком времени? Одна! — Ох, солнце… — покачал головой Майкл. Тут же возникло желание обнять расстроенного визитом к знахарке Уильяма, прижать покрепче, поцеловать упрямые кудряшки, но как это сделать, когда их несут разные лошади? Поэтому он просто протянул руку, касаясь напряженного плеча Спенсера. Подумалось о том, что Гейлис наверняка может оказаться одной из тех мошенниц, которые обманывают доверчивых посетителей, рассказывая им то, что они хотят услышать. А что? Наверняка вся округа знает об исчезновении миссис Спенсер. Несложно догадаться, что Уилл скучает по матери. Так почему бы не сказать ему о том, что его родной человек жив-здоров? А заодно разбавить это сообщение всякой мистикой и прочей чушью — ключи… червоточина… Звучит как бред! А то, что сам Майкл очутился в прошлом — это ли не бред? Рука машинально скользнула в карман, пальцы коснулись холодного металла. — Ты веришь ей? — спросил Фрейзер, пытаясь поймать мысль, которая посетила внезапно. Что-то неявное, то, что никак не удавалось оформить в слова. — Не думаешь, что старуха просто зубы тебе заговаривала? — Если бы она заговаривала зубы, то попросила бы денег, а не выставила за дверь, — было слишком хорошо заметно, что графа по-настоящему проняло. — И эти слова: раз в семь лет… ключ… Я тогда вспомнил про твою монетку почему-то. — Вот эту? — Майкл достал шиллинг и подкинул его на ладони, ловко поймав, и тут же вскрикнул, почувствовав, каким неожиданно горячим вдруг сделался металл. Что за чертовщина среди бела дня? Фрейзер натянул поводья, заставляя лошадь, и без того идущую неспешным шагом, остановиться. Уилл затормозил следом, вопросительно глядя на своего спутника. — Я, кажется, понял, — тихо произнес Майкл, глядя куда-то прямо перед собой. — То, что увидел, когда нашел эту монету… Я думал, мне что-то привиделось. А что если нет? Что если это были не видения, а воспоминания? Мои воспоминания, Уилл… Поле боя… И я как будто искал там… Тебя! — Если Его Величество призовет меня снова, то это более чем возможно, — задумчиво произнес Спенсер, направив коня так, чтобы тот шел как можно ближе к лошади Майкла. Теперь они почти что соприкасались коленями. — Горячая, да? — Монетка? Как ты догадался? — с удивлением спросил Фрейзер и коснулся острой коленки своей светлости, воровато оглядываясь. Народу на улице не было — и то хорошо. — Я обжегся о руку Гейлис, когда схватил ее, пытаясь привести в чувство, — признался Уилл вполголоса. — Поехали… Я хочу вернуться в коттедж, да и тебе не стоит дразнить солдат, разгуливая по городу, — он вздохнул и направил коня дальше по улице. — у меня нехорошо на душе от всего этого. — Знаешь, солнце? — задумчиво спросил Майкл, легонько ударяя лошадь пятками в бока, заставляя двигаться. — Все мое существо, весь мой опыт… вся моя жизнь говорит о том, что чудес не бывает. Что нет никаких червоточин, что люди не путешествуют во времени, что все это чушь собачья. Но несколько часов назад твой член был у меня во рту, и если это не чудо, учитывая что между нашим рождением прошло чуть менее трехсот лет, то что тогда? Заметив смущение на лице своей светлости, Фрейзер улыбнулся. — Давай пока примем на веру, что все, сказанное Гейлис, может быть правдой. Что чертовы камни — это некий портал между мирами. Что я зачем-то в него провалился, имея в кармане монетку, и это было ошибкой. Что твоя мама где-то живет и здравствует, и кто знает, вдруг она сможет вернуться назад? — Согласен… Вдруг остро захотелось стребовать с Майкла обещание не ходить к камням в Бельтайн. И плевать на то, что знахарка напророчила беды и хаос... на все что угодно наплевать, главное, чтобы Майкл не уходил, даже если камни будут звать его, как уверяла старая ведьма. Уилл закусил щеку с внутренней стороны и посмотрел перед собой. Навстречу им двигалась пара патрульных в красных мундирах. Майкл напрягся, заметив красномундирщиков, но те лишь козырнули графу Инвернесс и посторонились, давая пройти лошадям.

***

В Спенсер-гров его хозяин и гость из будущего вернулись только на следующее утро. Весь день накануне, и конечно же всю ночь любовники провели в постели, выбираясь оттуда для того лишь, чтобы перекусить или умыться. Каждая новая близость казалась им обоим еще более яркой, еще более острой. Юный граф с удовольствием открыл для себя парочку неиспробованных ранее бесстыдных игр, и уже под самое утро, засыпая, утомленный, на плече Майкла, мечтал о том, чтобы по прибытии в поместье еще сильнее расширить свои познания для того, чтобы они с Фрейзером могли доставить друг другу еще больше удовольствия. Спенсер-гров встретил их стелящимся в низинах туманом, накрапывающим дождем и запахом гари, который все еще никак не мог выветриться после недавнего пожара. Майкл уже знал о страшной гибели ловчего. Ему было искренне жаль Джейка — тот был веселый малый и к Фрейзеру относился неплохо. Другое дело, что сам факт смерти опытного охотника в конюшне казался Майклу странным. Он высказал свои соображения Уиллу, как только они оставили лошадей конюхам. — Хотя бы в смерти Джейка меня никто не сможет обвинить, — с досадой сказал он, оглядывая пепелище. — Сможет. И тогда, чтобы защитить тебя, мне придется рассказать, где ты провел ночь, однако, я не верю, что кто-то посмеет обвинить тебя еще и в этом. Уильям рассказал Майклу о маленькой, слишком маленькой, чтобы ее смогла нанести лошадь, ране на затылке у мертвеца еще по дороге к замку, а сейчас он собирался поговорить с Дунканом и узнать, что произошло в его отсутствие, и какой вердикт вынес констебль, вызванный для осмотра тела. — Ты помнишь, что я собирался сделать тебя своим компаньоном? — спросил он Фрейзера прежде чем оставить его одного. — Признаться, я надеялся, что ты сам забудешь, — попытался отшутиться Майкл. — Нет, солнце, я не против раздевать тебя каждую ночь и одевать каждое утро. А еще купать, и… — Фрейзер плотоядно облизнулся, представив себе раскрасневшегося, распаренного Уильяма, возлежавшего в полной пушистой пены ванне. Но камердинер… Звучит как-то… Игрушечно — вот как. — Я понимаю, теперь ты не можешь доверять Даррену и наверняка захочешь уволить гаденыша. Но не лучше ли взять на его место какого-нибудь расторопного паренька? — Я не могу его уволить вот так просто, потому что не могу даже предположить, как много ему известно, и кому он может разболтать то, о чем узнал. Сначала нужно все проверить, а уже потом решать, как быть с этим ублюдком, — сухо и тихо заговорил Уильям, его голос как будто бы стал ниже и глуше. — Если тебе не нравится слово, то можно назвать эту должность — Валет. Смысл тот же. Мне просто нужно чтоб рядом был тот, кому я доверяю в таком статусе, который позволит невозбранно не только сопровождать, но и действовать от моего имени, понимаешь? Компаньон это как… друг на содержании, который помогает, сопровождает и прочая. И с гигиеной и одеванием я прекрасно справляюсь сам, мало того, лет с двенадцати я не позволял никому себя купать и одевать. — Ну мне-то позволишь, моя светлость? — поиграл бровями Майкл. Доводы, приведенные Уиллом, не были лишены основания. К тому же, Фрейзер чувствовал себя должным. Раз уж Уильям вытащил его из форта, лишившись при этом солидной суммы, так неужели он теперь откажет юному графу, когда тот так нуждается в помощнике? — Тебе позволю, но не потому что это часть работы, — граф улыбнулся, поймав его взгляд. — А сейчас мне нужно поговорить с нашим уважаемым МакКоннелом… Уильям взбежал по лестнице и скрылся за входной дверью. Внутри его встречал Даррен. Как и полагалось хорошему камердинеру, он принял у своего хозяина дорожный плащ и шляпу, ненавязчиво поинтересовавшись, не желает ли милорд переодеться с дороги. — Нет, не нужно, — Спенсер отмахнулся. — Скажи мне, где Дункан? Получив указания о том, где искать дворецкого, молодой граф быстрым шагом направился в буфетную. Разговор им предстоял долгий, Уильям собирался по душам поговорить со стариком, ища совета, и раскрыть перед ним некоторые карты. — Ваша светлость! — приветствовал Дункан молодого лорда и, угадав, что граф Инвернесс пребывает не в самом лучшем расположении духа, поспешил прогнать двух лакеев, которые, пользуясь отсутствием хозяина, под четким руководством дворецкого начищали столовое серебро. — Как прошла поездка? Я видел, как вы вернулись вместе с мистером Фрейзером — правда ли то, что болтают слуги? Якобы его обвинили в убийстве какого-то солдата? Я слухам не верю и слугам велел не болтать почем зря. — Здравствуй. Мне нужно поговорить с тобой там, где точно не будет лишних ушей. Старый дворецкий кивнул, и они прошли из кухни по коридору мимо кладовых, туда, где располагался небольшой кабинет Дункана, в котором он хранил бумаги и делал все расчеты, и только когда за ним закрылись двери, Уильям заговорил. — Я должен извиниться перед тобой за то, что так оглушил известием о Даррене, и я уверен, что ты не в восторге от моего приказа, но послушай, пожалуйста, зачем я это сделал… И Уильям спокойно, ни разу не сбившись, изложил дворецкому те соображения, что прокручивал в голове по дороге домой: о том, что сэр Генри злоупотребляет услужливостью Даррена, о том, что Даррен не только подсматривает, но и болтает. Не умолчал юный граф и о том, что произошло в Инвернессе, и как он выручил Майкла из беды. Уильям прямо попросил загрузить Даррена работой, гонять его в хвост и в гриву, и пусть тот думает, что готовится к новой высокой должности, но при этом пребывает максимально далеко от хозяина. Кроме того, его светлость поставил дворецкого в известность о том, что Фрейзер теперь будет исполнять обязанности его компаньона, а фактически станет его телохранителем и доверенным лицом во всей этой всей грязной истории, по крайней мере, пока она не закончится. — И еще… У меня есть к тебе вопрос относительно того, что ты видел… или слышал… В общем, что ты знаешь о конфликте сэра Генри с моей матерью, а также известны ли тебе обстоятельства ее исчезновения? Старый дворецкий ответил не сразу. Столько новостей… Тут было над чем задуматься. Дункан видел, как взволнован юный граф, как он расстроен тем, с чем пришлось столкнуться ему в последние несколько дней. Эти события, если МакКоннел все правильно понимал, могут привести к весьма неприятным последствиям. И его долг, как дворецкого этого дома, помочь молодому хозяину во всем разобраться. Однако, все по порядку. — Относительно Даррена, ваша светлость… — сурово нахмурился пожилой дворецкий. — Тут исключительно моя вина. Я не досмотрел… Не заметил, что шельмец вместо того, чтобы служить вам, как подобает, взялся шпионить. И вы, безусловно, правы — пусть он будет у нас под присмотром. По крайней мере пока. А вот Фрейзер… Стандарты этого дома не позволяют взять на такую ответственную должность, как камердинер графа Инвернесс, человека, который в этой работе ничего не смыслит. Ну да я выделю Фрейзеру в помощники двух лакеев — они станут следить за вашим гардеробом и… прочим… Не услышав возражений со стороны Спенсера, Дункан продолжил. — Теперь что касается вашей дорогой матушки… — дворецкий заметно погрустнел. Упоминание ее светлости всегда было для него печальным. — Боюсь, я вряд ли смогу ответить на ваш вопрос. Я замечал, что графиня недолюбливала сэра Генри, но он всегда был с ней вежлив и учтив. А то, что вы изволили рассказать о Гвен… О том разговоре, который она — я уверен невольно — подслушала… Нет, милорд, я ничего о нем не знаю. Он помолчал немного, и вдруг встрепенулся, как будто что-то вспомнив. — Позвольте-ка! — воскликнул МакКоннел. — Уж не знаю, к месту ли то, что я сейчас вам скажу, да только помнится мне один спор меж ними. То есть… Спором-то это назвать, пожалуй, сложно, а только однажды, вы тогда еще совсем мальчиком были, сэр Генри навещал ваших родителей… Уже и не помню, по какому такому поводу, но мне помнится, в один из вечеров я подавал господам напитки после ужина, и сэр Генри был так заинтересован кулоном, что украшал шею вашей матушки, что вознамерился его купить. Предлагал такие деньжищи, что и подумать страшно! Да только графиня ни в какую. Говорит, кулон этот подарила ей на свадьбу свекровь — то есть ваша покойная бабушка, — и леди Диана ни за что его не продаст. — Вот как? — настороженно спросил дворецкого юный граф, а тот продолжил: — Сэр Генри тогда свел все к шутке. Но мне показалось, что ваша матушка не считает эту шутку смешной. Да вы, должно быть, помните это украшение — серебряный кулон в форме дерева, ветви которого образуют почти что правильный круг. Какой-то кельтский знак, кажется. — Да, помню… Но я с тех пор его не видел… — Уильям нахмурился, сопоставляя моменты: были все шансы, что так называемый ключ — это тот самый кулон, раз уж они с Майклом решили, что принимают правила этой истории. — Спасибо… Дункан, я очень благодарен тебе за верность, за все что ты делаешь. Если тебе что-то понадобится, скажи, я помогу. Я все сделаю. — Благодарю вас, милорд, — почтительно склонил голову дворецкий. — У меня есть все, о чем только может мечтать человек моего положения: достойная работа, благодаря которой я не страшусь встретить старость, хороший хозяин, который заботится обо всех обитателях этого дома, и… И я благодарен вам за эти слова, сэр. Они правда многое значат для простого слуги. А теперь… Угодно ли вам еще чего-нибудь, ваша светлость? Или мы с лакеями продолжим прерванную работу? — Принесите мне чаю в кабинет и да, продолжайте. — Уильям улыбнулся и покинул каморку дворецкого, в которой, надо сказать, оказался впервые. Упоминание о кулоне навеяло некие новые идеи, и юный граф решил посмотреть документы отца — может быть, там найдется что-нибудь полезное.

***

Расставшись с Уильямом, Майкл решил прогуляться на капище. Слоняться по замку, натыкаясь на любопытные взгляды слуг, не хотелось. Те наверняка уже знают о том, что Фрейзера обвиняют в жестоком преступлении, и неважно, верят люди в его невиновность или нет - все равно будут судачить. Будут смотреть с подозрением. Как будто и без того между Майклом и прочими обитателями Спенсер-гров нет определенного недоверия, которое теперь только усилится. Что ж. Он не собирался всем и каждому доказывать свою невиновность. Майкл был уверен - это досадное недоразумение вскоре разрешится. Он никого не убивал и отвечать за чужие преступления был не намерен. Сейчас же, пока его светлость занят разговором с дворецким, Майкл счел за лучшее покинуть замок. Нет, к его возвращению пересуды не затихнут, но он сможет встретить настороженные взгляды с куда большей готовностью, нежели сейчас. Дорога до капища заняла немного времени. Майкл пустил Миртл рысью, и смог даже - невзирая на то, что синяки и ссадины, оставшиеся после допроса в форте Джордж, еще болели - получить удовольствие от быстрой езды. Как, оказывается, быстро он сделался любителем конных прогулок. - Ты моя девочка, - погладил он лошадку по гладкой морде прежде чем пустить пастись ее неподалеку от камней. Нет, Фрейзер не боялся, что его может утянуть назад в будущее. Если уж они с Уиллом решили верить старой знахарке, у него в запасе как минимум два месяца до бельтайнова дня. Два месяца… В самом начале его путешествия он сказал бы, что это ужас как долго - целых шестьдесят дней до возвращения домой. Теперь же Майкл думал о том, как это ничтожно мало - всего лишь шестьдесят дней рядом с Уильямом. Рядом с тем, кто сделался так дорог. Солнечный, ласковый, нежный… Яркий пример того, какой обманчивой может быть внешность. Внутри его светлость граф Инвернесс был тверже стали - Майкл, как ему казалось, успел достаточно хорошо изучить этого человека, чтобы сделать подобный вывод. Слишком рано повзрослевший мальчик - такие, как правило, не вырастают в изнеженных рафинированных особей, подобных Алану. Странно… Майкл так сильно был привязан к Кэйду, а теперь эта привязанность казалась ему чем-то нереальным. Куда более нереальным чем то, что с ним приключилось. Интересно, как бы Алан повел себя, очутись он тут, в далеком прошлом? Представив себе, как его давний любовник истерит над кувшином холодной воды в спальне, Майкл усмехнулся. Впрочем, даже Кэйд рано или поздно привык бы к отсутствию привычных удобств. А вот как привыкнуть к отсутствию любимых людей? Фрейзер коснулся надписи, что процарапал он несколькими месяцами ранее на одном из камней. Видел ли Лиам эту наскальную живопись? Получил ли то самое письмо, что составили они с Уильямом и передали поверенному? Я скучаю, братишка… Я чертовски по тебе скучаю.... Усевшись на холодный камень, Майкл задумался. Что там знахарка говорила? Он приносит беды? Да как, ради всего святого? Неужели гибель бедняги ловчего случилась только потому, что он, Майкл Фрейзер, очутился здесь вопреки… Вот это самое интересное - вопреки чему? Что за гребаный портал тут находится? Камни - это всего лишь камни, как они могут перемещать людей из одного времени в другое? Бессмысленно было ломать голову над тем, что все равно не сможешь понять. Другое дело, нужно решить - уйти ли, как предсказывала Гейлис, в день Бельтайна, или наплевать на все на свете предсказания и остаться… Остаться с Уиллом. С тем, без кого Майкл если и представлял себе дальнейшее существование, то находил его весьма безрадостным. Джейк, ловчий, погиб на пожаре. Капрал Джексон жестоко убит. И пусть он не был лучшим представителем человечества - этот ублюдок, который чуть было не изнасиловал Гвен Кукли - а все же Джексон был человеком. Две смерти - разве они случились потому, что Майкл оказался не в своем времени? Звучало как бред. Если бы не было реальностью. Реальностью, которая через пару месяцев станет лишь воспоминанием. И только фотографии, сделанные еще тогда, когда смартфон и камера работали, будут свидетельствовать о том, что граф Инвернесс действительно существовал. «Если бы можно было взять тебя с собой, моя светлость, - думал Майкл. - Если бы только ты согласился уйти вместе со мной…» Но мечтать о том, чтобы оказаться в будущем вместе с Уильямом - затея такая же пустая, как задумываться над тем, как действует чертов каменный портал. Уилл не покинет свое время. Иначе как тогда родится на этот свет Сара Спенсер? А без нее… Кто наймет Майкла, чтобы тот занялся продажей Спенсер-гров? А если Фрейзер не получит это задание - он не окажется в прошлом и не встретит Уильяма. Такой вот замкнутый круг. Который вскоре придется разорвать. Блядство! Майкл со всей силы вдарил кулаком по каменному истукану, и, слизав кровь с разбитых костяшек, поспешил обратно в замок. Сгущались сумерки, когда Фрейзер отдал конюху поводья Миртл. Как долго он, оказывается, пробыл на капище вместо того, чтобы провести эти несколько часов рядом с Уильямом - ведь им так мало времени осталось вместе. Вот только Майкл не желал вмешиваться в привычный ход вещей, понимая, что у его светлости есть дела куда более важные, нежели ласки да поцелуи. Огромное поместье, десятки, а может быть даже сотни людей, за которых Уильям Спенсер был ответственен - это все отнимало у юного лорда львиную долю времени. И Майкл не чувствовал себя вправе на это время претендовать. Спросив пробегающего мимо Даррена - вот еще одна гребаная проблема - где сейчас находится его светлость, и получив ответ, что тот заперся у себя в кабинете, Майкл решил не беспокоить хозяина дома и спустился в кухню - не мешало бы подкрепиться, он почти ничего не ел сегодня. Кухня… Вотчина миссис Томпкинс, поварихи, что царствовала здесь единолично, и королевство это содержалось в образцовом порядке. Все было вычищено и выскоблено - от здоровенных тазов, что висели на одной из стен, до самой последней поварешки. В помощниках у миссис Томпкинс ходили трое мальчишек-поварят, которые выполняли самую черную работу: от чистки картофеля до мытья полов, и две служанки, которые готовили простые блюда - тот же вареный картофель. Здесь же стоял большой стол, за которым обедала прислуга. Сейчас, к удивлению Майкла, на кухне царила тишина. Встретившая его миссис Куикли - она пила чай, наслаждаясь минуткой свободного от работы времени, - сказала, что повариха и ее верные слуги отправились на склад проверять запасы. - Миссис Томпкинс не пустит меня на фарш, если я отрежу себе кусочек этого дивного окорока? - спросил Майкл, роняя слюни на свежий говяжий окорок, приготовленный, видимо, к ужину. - Вам, сэр, не полагается трапезничать на кухне, - ответила Гвен, грея пальцы о горячую кружку. - Мы договорились, что ты не будешь называть меня сэром, - покачал головой Майкл, наливая себе чай. Что ж… Раз нельзя мясо, прополоскаем желудок. И он развернулся к плите, на которой стоял только что скипевший чайник. - А как мне тебя называть? Голос Гвен прозвучал совсем рядом. У самого уха. Майкл развернулся резко - как она смогла приблизиться бесшумно? Или же он был так поглощен мыслями о еде, что не услышал шуршания юбок? - Гвен, ты… - Фрейзер попятился бы, вот только пятиться было некуда - позади него была разогретая печь. - Ты чего? - Как мне тебя называть, когда ты порешил того подонка, что хотел меня снасильничать? - женская ладонь легла на невыбритую щеку, погладила ласково. - Как мне тебя называть, ведь ты теперь мой рыцарь. - Я не рыцарь… - как-то даже испуганно пискнул Майкл, когда до него дошла вся абсурдность ситуации. Наверняка миссис Куикли возомнила его эдаким героем, который вступился за честь женщины и сразил обидчика в смертельном бою. И вот как теперь быть? - Я не убивал никого, Гвен… - Вот и стой на этом, - кивнула миссис Куикли прежде чем закинуть руки Майклу на шею. - Так всем и говори, чтобы судья Флетчер не отправил тебя на виселицу. И тогда она его поцеловала. И нет, это не был дружеский поцелуй благодарности. Так целует женщина, уверенная в себе. Уверенная в том, что может быть желанной. Которая желает сама. Так целуют, когда рассчитывают на продолжение, и Майкл почти что безотчетно сомкнул свои руки на тонкой талии миссис Куикли, поглаживая ее по спине и бездумно углубляя поцелуй. Губы Гвен были мягкие, теплые. Пахли мятой и крепким чаем. Тело, что прижималось сейчас так доверчиво, казалось гибким, податливым. И поцелуй - ненужный, непрошенный - не так-то просто было разорвать. Языки танцевали, переплетаясь, руки шарили нетерпеливо, как будто желали проникнуть под одежду, и Майкл все думал: «Остановись! Вот прямо сейчас - оттолкни ее!» Но как это сделать так, чтобы не обидеть Гвен? Как не нажить себе еще одного врага? Боже… - Гвен… - прошептал Майкл, как только она сама разорвала поцелуй. - Гвен, мы… Это все… «Глаза у нее красивые», - подумал Фрейзер, заглядывая в лицо той, что ошибочно приняла его за героя. Зеленые, в обрамлении пушистых ресниц… Колдовские глаза. Русалочьи. Вот кого можно было назвать ведьмой. Гвен - а вовсе не старуху Гейлис. И вся она - высокая, крепкая, с туго заплетенной рыжей косой, которую горничная укладывала венцом на голове - слишком красива. Слишком соблазнительна - Майкл не смотрел на миссис Куикли именно так, как смотрит мужчина на женщину. Не желал ее. До этого самого поцелуя. Но ни за что бы не потащил ее в постель. Не тогда, когда ему грозило задержаться здесь всего лишь на два месяца. Не тогда, когда не было никого желаннее Уильяма. - Гвен, мы не должны… - сорвалось с губ. Не хотелось обижать ее отказом. Но и нельзя было дать понять, что продолжение возможно. - Молчи, сэр, - усмехнулась Гвен, приложив ладонь к его рту. - Молчи, не дай мне в тебе разочароваться. И она удалилась, гордо вскинув голову. Корона, свитая из рыжей косы, еще долго стояла перед глазами Майкла.