Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

      К сожалению, полноценной прогулки не получилось: Лань Ванцзи отказался отпускать его слишком далеко от дома. И Вэй Усянь понимал, что тот чересчур сильно тревожился о его здоровье, потому что  заботился о нём и переживал. Именно по этой причине юноша безропотно согласился с чужими указаниями, ограничившись небольшим осмотром поля с горечавками вокруг дома, а после устроился под деревом магнолии, наслаждаясь свежим воздухом и тенью от дерева. При этом Вэй Ин пока не ощущал такой уж сильной усталости. И всё же о собственном состоянии он сейчас явно знал меньше, чем Вэнь Цин и его супруги, так что оставалось лишь смириться с установленными ограничениями. В конце концов, они же не навсегда.      Вэй Ин лежал на земле, удобно уложив голову мужу на колени и наслаждался спокойствием момента.    — Наш дом находится в уединении? — поинтересовался Вэй Усянь, не заметивший других построек поблизости. Да и прочих людей тоже. Это было необычно, ведь жилище принадлежало не кому-нибудь, а главе ордена, у которого наверняка было немало посетителей в течение дня. Неудивительно, что Лань Сичэнь снова отсутствовал.    — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, едва ощутимо поглаживая собеседника по волосам.    — Почему? — удивился юноша, не совсем понимая, к чему это было нужно. Разве в этом был хоть какой-то смысл с точки зрения мгновенного информирования главы при необходимости?    — Так спокойнее, — кратко пояснил Лань Чжань, не прерывая касаний.     «И то верно… Он не слишком разговорчив и, вероятно, предпочитает жить вдали от людей. Да и брачный союз, подобный нашему, не то, что стоит выставлять на всеобщее обозрение…», — размышлял Вэй Ин, лениво прикрыв глаза.      Тёплый ветерок дарил приятную прохладу, а ласковые прикосновения мужа вызывали довольную улыбку. Пригревшись и полностью расслабившись, юноша невольно задремал, наслаждаясь ощущениями.     В таком положении и застал их Лань Сичэнь, вернувшийся домой к обеду. В руках он нёс увесистую корзину с едой, но заметив заснувшего Вэй Усяня и умиротворённого брата, он остановился и улыбнулся, довольный увиденным.    — Полагаю, твоё вчерашнее безобразное поведение не встретило серьёзных последствий, Ванцзи? — уточнил глава Лань, верно расценив положение обоих супругов.      Его брат лишь молча кивнул, не желая вновь обсуждать собственный проступок.      Вэй Усянь, заслышав знакомый голос, приоткрыл глаза и тут же сощурился из-за солнечного света.    — Хуань-гэ? — позвал он, сонно улыбнувшись.    — А-Ин, — подарил ему ответную улыбку Лань Сичэнь и протянул руку, чтобы помочь подняться. – Выспался?    — Хуань-гэ! — повторил Вэй Усянь, приняв чужую помощь и крепко обняв мужа.    — Ты так рад мне или обеду, А-Ин? — рассмеялся Лань Сичэнь, обнимая супруга за талию свободной рукой.    — Как знать, как знать… — хитро усмехнулся Вэй Усянь, разорвав объятия. — Пойдёмте есть! — позвал он, быстро убежав дом. Во время «прогулки» он успел изрядно проголодаться.     Глава Лань лишь добродушно покачал головой и посмотрел на брата, молча наблюдающего за их диалогом:    — Будь поласковей с нашим мужем, — спокойно напомнил он, и братья направились вслед за Вэй Усянем.      Обед проходил относительно спокойно: свыкнувшись с безвкусной едой и премерзким отваром, Вэй Усянь ел молча, стараясь поскорее закончить. О наслаждении пищей не шло и речи, лишь об удовлетворении базовой потребности организма. А его супруги тоже не вели бесед за столом, подчиняясь правилам ордена и сосредоточившись на трапезе.    — Скоро к тебе зайдёт лекарь Вэнь, а после слуги, чтобы снять мерки для новых одеяний, — кратко сообщил Лань Сичэнь, пока Вэй Усянь помогал Лань Ванцзи заваривать жасминовый чай. Тот ещё с утра начал учить Вэй Ина делать чай согласно их вкусам.    — А чем плохи старые? – удивился юноша, опустив взгляд на свои жемчужно-серые одежды. Те выглядели практически новыми. Дорогой шелк приятно касался кожи и отлично смотрелся на нём.    — За время, проведённое в беспамятстве, ты сильно похудел, А-Ин, — вздохнул глава Лань, опустив взгляд. – Как мой супруг, ты должен выглядеть соответствующе.    — Как же мне поправиться на этой кроличьей еде? – рассмеялся Вэй Ин, но от дальнейшего спора с мужьями отказался.     Допив чай, Лань Сичэнь вновь покинул собеседников: титул главы ордена заклинателей подразумевал огромное количество важных дел, требующих его личного внимания. Лань Ванцзи был временно освобождён от всех своих обязанностей, дабы заботиться о выздоровлении Вэй Усяня, поэтому никуда не спешил.      А у Вэй Ина толком не нашлось времени для скуки и безделья: сначала лекарь Вэнь тщательно осматривала его и в очередной раз отпаивала снадобьями, вскоре после неё явились слуги, чтобы снять с него мерки. Юношу удивило, что те опасались даже взгляд на него поднять, но Лань Чжань объяснил, что подобное поведение принято в Гусу Лань.    — Сколько же у вас правил?! – закашлялся от удивления Вэй Усянь, в лёгком шоке вглядываясь с толщину свода правил. Нет, он помнил про абстрактные «три тысячи», но всё ещё хотел верить, что его просто пытались запугать.    — Три тысячи двести двадцать одно, — невозмутимо отозвался Лань Ванцзи, мгновенно уничтожив все надежды на шутку. В этот раз он назвал точную цифру и тихо хмыкнул, глядя на забавное, одновременно шокированное и испуганное, выражение лица супруга.    — Сколько?! – переспросил Вэй Усянь, не понимая, зачем потребовалось столь огромное количество запретов.       Ответа не последовало. Лань Ванцзи молча выставил в комнате второй стол и уложил на него гуцинь, ясно дав понять, чем планировал заняться в ближайшее время.      «Разве можно выжить и не сойти с ума при таком-то количестве? – силился понять Вэй Ин. – Как можно добровольно согласиться ограничить себя и запереть в золотую клетку? Неужели мои чувства к братьям были настолько сильны?» — в очередной раз потерянная память доставляла неудобства, из-за чего он терялся в догадках о причинах собственного решения.     Более Вэй Усянь не проронил ни слова, внимательно вчитываясь в правила. Правда, усидеть спокойно всё равно не удавалось: Вэй Ин то и дело нервно ёрзал, тяжело вздыхал, хмурился, периодически откладывал в сборник и массировал виски руками. От переизбытка однообразной, откровенно скучной, а порой и вовсе нелепой и глупой информации у него начала болеть голова.     Лань Ванцзи всё это время спокойно играл на гуцине мелодию за мелодией, оттачивая собственные навыки. Периодически он вглядывался в напряженное лицо супруга, но никак не комментировал его поведение. Он ждал каких-либо вопросов, недовольных возгласов, возмущённых выкриков, но Вэй Усянь оказался непривычно молчалив.            Лишь к вечеру, когда иероглифы начали буквально расплываться перед глазами, юноша небрежно отбросил сборник правил на стол и закрыл лицо руками, тихо застонав.    «Даже если прежде я был прилежным супругом главы ордена, то как же мне теперь терпеть все эти запреты и ограничения? Как здесь… жить… Нет, выживать?» — витали в голове Вэй Ина невесёлые мысли. Пока он находился в их уединённом домике, подобные перспективы не пугали его, но не мог же он прятаться здесь вечно! Невольно вспомнилось, какое количество правил он успел нарушить за последние два дня. Счастье, что мужья не попрекнули его ни в чём. Ну, почти ни в чём…    — В Гусу Лань есть хоть что-то, что не запрещено? – убрав руки от лица, устало поинтересовался Вэй Усянь, сознавая, что едва ли осилил хотя бы треть из написанного в книге.    — Проводить трапезу в обществе любимого супруга разрешено, — заметил вернувшийся Лань Сичэнь, он неторопливо прошёл в комнату и присел рядом с мужем. – А-Ин, ты расстроен? – поинтересовался он, чутко прочитав выражение на чужом лице.     Вместо ответа Вэй Усянь поджал губы. Не мог же он признаться главе ордена в том, что совершенно не понимал, как орден заклинателей с настолько строгими порядками вообще был в состоянии существовать и процветать. Пусть они и состояли в браке, юноша до сих пор не был уверен в том, какие вольности и откровения они позволяли себе в отношениях раньше. Дозволено ли ему сказать хоть слово против?   — А-Ин, понимаю, что ты не родился в нашем ордене и многое забыл, — мягко проговорил Лань Сичэнь, верно истолковав его молчание. — Тебе нет нужды соблюдать все правила, когда мы дома.   — Брат! — возмутился Лань Чжань, убирая свой гуцинь и всё лишнее со стола.   — Ванцзи отвечает за наказания в нашем ордене, — пояснил старший из братьев. — Не сомневаюсь, что он не станет тебя ругать и наказывать за мелкие проступки, — невозмутимо продолжил Лань Сичэнь и строго посмотрел на младшего.    «Однако проступки всё равно остаются проступками… закрывать на них глаза вечно невозможно…» — мысленно усмехнулся Вэй Усянь.      И будто вторя его размышлениям, второй супруг подтвердил:   — Соблюдать правила должно вне зависимости от места и времени.   — Лань Чжань! — удрученно воскликнул Вэй Усянь, не став напоминать, что кое-кто прошлой ночью тоже нарушил правила, взяв его против воли. — Мой жестокий и строгий муж меня совсем не любит? — он постарался состроить самый жалобный взгляд, на который был способен.   — Вэй Ин! — мгновенно вспыхнул Лань Ванцзи и отвернулся. – Вздор! – возмущённо процедил он, заалев ушами. – Бесстыдник!    — Хуань-гэ! – ответно возмутился Вэй Усянь, удовлетворённый видом выбитого из равновесия супруга. – Лань Чжань обзывается!     И в очередной раз Лань Сичэнь разрядил обстановку, весело рассмеявшись. Похоже, его искренне забавляли чужие споры.    — Давайте ужинать, — предложил глава Лань, мягко улыбнувшись.     И первый же принялся нарушать правила, расспрашивая Вэй Ина о прошедшем дне, во время трапезы. Лань Ванцзи предпочёл молча поглощать свой ужин, с лёгким неодобрением поглядывая на брата с супругом.     А после ужина Вэй Усянь снова ощутил себя неуютно, ведь он понимал, что ему предстояло вновь разделить ложе с двумя мужчинами. Подобная перспектива слегка пугала: юноша опасался, что Лань Чжань опять причинит ему боль, проигнорировав утренний разговор.             К счастью, в этот раз исполнение супружеского долга прошло по иному сценарию.     Прежде чем взять Вэй Ина, братья долго и нежно ласкали его руками, губами и языками, распаляя и подготавливая к соитию. Ни толики грубости, ни капли жестокости…     Даже Лань Чжань оказался невероятно терпелив и внимателен… то ли из-за недавней беседы, то ли из-за напоминаний Лань Хуаня. Впрочем, до тех пор, пока супруги с ним хорошо обращались, это не имело никакого значения. Важным было то, что каждый получил свою порцию любви и удовольствия. Ни один из участников тройственного союза не оказался обижен или разочарован.    Уже потом, когда братья в четыре руки мыли его в бочке, Вэй Усянь сладко дремал и безостановочно шептал, насколько хорошие и заботливые мужья достались ему.              В течение следующей пары недель их размеренные дни проходили по одному и тому же сценарию.      Супруги ласково целовали Вэй Ина по утрам, после чего он ещё какое-то время сладко спал. И именно этот период был выбран для небольшой уборки, ежедневно проводимой слугами.      После пробуждения Лань Чжань, осматривал его, при необходимости смазывал снаружи и внутри заживляющей мазью, а также помогал привести себя в порядок и позавтракать. Они недолго гуляли вокруг домика. По окончании прогулки Вэй Усянь садился за изучение правил и истории ордена, пока сам Лань Ванцзи читал трактаты о благочестии, медитировал или практиковал музыкальные техники. Обедали они вместе с Лань Сичэнем, который умудрялся избегать любых неловкостей и недосказанности, выводя каждого из участников тройственного союза на лёгкий, непринуждённый разговор.     После обеда появлялась Вэнь Цин и проводила тщательный осмотр. Порой она делала Вэй Усяню массаж, иногда давала дополнительные рекомендации. После её визитов Вэй Ин частенько дремал на улице из-за лекарств, после чего возвращался к правилам и истории ордена.     К ужину возвращался Лань Сичэнь. По окончании трапезы они недолго сидели на крыльце под мелодию гуциня Лань Чжаня…      А после… следовала очередная ночь любви, каждая из которых планомерно избавляла Вэй Усяня от смущения, сомнений и страхов. Лань Хуань оказался прекрасным наставником и очень умелым любовником, направляющим обоих супругов на ложе. Вэй Ин буквально плавился в его руках, наслаждаясь всеми мгновениями их близости.  К тому же, с каждым днём он становился всё более раскованным вне постели, одаривая мужей объятиями и лёгкими поцелуями при каждой новой встрече.      За прошедшие дни юноша толком не узнал ничего нового о себе кроме каких-то мелких привычек, потому что не был уверен, какие вопросы нужно задавать, чтобы получить интересующие его ответы. Зато он постарался как можно тщательней изучить супругов.      Ох, до чего же Лань Чжань оказался ревнив! Глядя в его вечно невозмутимое лицо невозможно было догадаться, какую бурю чувств он испытывал внутри. Он постоянно пил уксус и практически не скрывал это от супругов. Он оставлял на теле Вэй Ина яркие следы поцелуев и укусов ровно в тех же местах, которых касался Лань Хуань, стремясь перекрыть его метки. Если старший брат оказывался чересчур близко к их мужу, младший тут же оказывался рядом. Если Лань Чжань был вынужден по какой-либо причине оставить их наедине, то всегда одаривал таким жутким взглядом, что Вэй Ину становилось … иногда смешно, а порой жутко.      А вот Лань Хуань сохранял полную невозмутимость и будто намеренно подстрекал Лань Ванцзи. При этом  старший брат всегда оставался терпелив, нежен и приветлив, доводя Вэй Усяня своими ласками до предобморочного состояния.       Делить ложе с каждым из братьев по отдельности оказалось приятно. Но… вместе… и вовсе казалось чем-то волшебным. Резкий контраст ощущений. Плавящее изнутри удовольствие. Откровенность и интимность каждого жеста, каждого прикосновения, каждого поцелуя…  Вэй Ин открывал своих супругов и их брачный союз заново и находился где-то посередине между замешательством и восторгом…         – Ты, в конце концов, понимаешь или нет? Пока ты на их стороне, ты — герой, отважный и благородный, необыкновенный храбрец, единственный и неповторимый гений. Но стоит тебе сказать лишь слово против, и вот ты уже сделался безумцем, что не считается ни с кем... – однажды приснились ему чьи-то упреки.           Ему по-прежнему снились странные спутанные сны, в которых он толком не мог рассмотреть лица людей. Иногда его сновидения больше походили на кошмары: в них всё та же пугающая женщина в фиолетовом обвиняла его в никчёмности. И такие сны почему-то оказались намного страшнее тех, в которых Вэй Ин видел толпы оживших мертвецов…      Порой он просыпался посреди ночи с гулко колотящимся сердцем, но быстро засыпал снова, успокоенный тёплыми объятиями и нежными поцелуями…              Увы, размеренная семейная жизнь вскоре закончилась, ведь наступил день, когда Вэй Усянь ощутил себя достаточно окрепшим, чтобы пожелать прогуляться за пределы территории их уютного домика.     Оба брата Лань оказались заняты делами за пределами их жилища, а сам юноша маялся от скуки: он уже прочёл все принесенные Лань Ванцзи рукописи, и даже от нечего делать стал отмечать глупые и повторяющиеся правила ордена Гусу Лань. Когда и с этим было покончено, он отправился исследовать окружающее пространство.       Прежде он не покидал пределы поля с горечавками, но теперь захотел осмотреться в Гусу Лань более основательно. Всё равно в скором времени ему пришлось бы знакомиться с родным орденом и заклинателями, которые в нём состояли. Так почему бы не сейчас? Он уже достаточно оправился, память по-прежнему не возвращалась, но почему-то ни глава Лань, ни его брат не спешили отпускать его от себя и заново знакомить ни с ближайшими родственниками, ни со Старейшинами, ни с территорией Гусу Лань. Именно поэтому Вэй Усянь решил взять дело в свои руки и для начала пройтись по окрестностям. И, возможно, поискать что-нибудь интересное.     Однако он не ожидал, что вскоре ему встретится существенное препятствие: как выяснилось, вокруг большого поля с горечавками раскинулся барьер.      Вэй Ин задумчиво осматривал его, но никак не смог обнаружить в нём бреши. Тщательно изучив преграду, он заключил, что та окружала всё поле, образовав достаточно обширную территорию. Внешне барьер был абсолютно невидим, но стоило лишь попытаться переступить его, как юноша натыкался на незримую стену.      Прежде он не замечал никакого барьера, потому что братья Лань, Вэнь Цин и слуги проходили сквозь него легко и непринужденно. Вэй Усянь не видел, чтобы его мужья или кто-то другой использовали какие-либо талисманы, печати или слова, чтобы пересечь преграду.      «Выходит, дело в чём-то другом, — заключил юноша, сидя на земле перед барьером и задумчиво жуя травинку. – Возможно, в каком-то предмете? Ммм… Лобные ленты? – предположил он, вспомнив, что было написано в правилах. О сакральном значении лент, касаться которых дозволялось только супругам и близким родственникам. Каждую ночь братья повязывали ему свои ленты на запястья, безмолвно признаваясь в своих чувствах. – Нет, у Вэнь Цин и слуг их нет. Значит… Хм… Что же это может быть? Нефритовые жетоны? Точно! У каждого из них есть нефритовые жетоны! В правилах сказано, что это пропуск на территорию Гусу Лань… — и лишь одно не давало Вэй Ину покоя. Он не понимал, с какой целью кто-то установил столь сильную защиту вокруг их семейного гнёздышка. – Сделано ли это ради безопасности главы ордена или причина кроется в чём-то ином?».      Он так и сидел, размышляя о своём случайном открытии, когда заметил целительницу, грациозно следующую по тропинке в его сторону. В её руках, как и всегда, была корзинка с лекарственными травами и снадобьями. Губы девушки были чуть поджаты, будто она о чём-то напряженно размышляла.    — Лань-фужэнь? – удивилась Вэнь Цин, заметив своего подопечного, сидящего на земле. – Почему вы здесь? – поинтересовалась она, легко пройдя сквозь невидимую стену.    — Хотел прогуляться, но обнаружил, что это невозможно, — усмехнулся Вэй Ин, внимательно глянув на лекаря и следя за малейшими изменениями на чужом лице.    — Из-за вашего ранения глава Лань посчитал нужным позаботиться о вашей безопасности, — пояснила Вэнь Цин, опустив голову и задумчиво разглядывая содержимое своей корзинки.    — Разве в собственном ордене для меня есть хоть какая-то угроза? – недоверчиво спросил Вэй Усянь, дав себе зарок обдумать новые сведения.      Он поднялся на ноги и тут же пошатнулся, ощутив тяжесть в конечностях, которые затекли из-за долгого пребывания в одной позе. Целительница мгновенно бросилась к нему, чтобы поддержать. Вэй Ин неловко улыбнулся.    — Не все в Гусу Лань были рады тройственному союзу, Лань-фужэнь, — вздохнула Вэнь Цин. Они неторопливо двинулись в сторону домика. – Именно поэтому глава Лань выбрал жилище вдали от прочих заклинателей ордена и установил защиту, — объяснила она, поддерживая собеседника под руку. – Это было сделано, чтобы никто не тревожил ваш покой.    — Но… — Вэй Усянь нахмурился, сомневаясь в правдивости подобного объяснения. – Пока что я не видел, чтобы барьер удерживал кого-то кроме меня, — заметил он, когда они вошли в дом. Если его наблюдения оказались верны, то лишь он не мог покинуть территорию их жилища.      Стоило им устроиться за столом, как Вэнь Цин приступила к измерению пульса, ничего не ответив. Однако в глаза собеседнику она предпочла не смотреть, сосредоточившись на уже привычном осмотре.     Вэй Ин не стал наседать, позволяя лекарю позаботиться о себе. Он больше не смущался и не переживал из-за действий девушки, смирившись с тем, что она ответственно подходила к своим обязанностям и тщательно следила за его здоровьем. За последние недели, благодаря супругам, он вообще растерял большую часть стыда – уж в этом те постарались на славу.    — Теперь вы выглядите намного лучше, Лань-фужэнь, — заметила Вэнь Цин, удовлетворённо улыбнувшись, и впервые за сегодняшний день прямо взглянула на своего подопечного. – Я выпишу вам новое назначение.    — И в нём не будет этого ужасного отвара? – с надеждой спросил Вэй Усянь и попытался состроить жалобный взгляд.    — Не будет, — согласилась целительница. – Я приготовлю для вас новое снадобье для поддержания сил и выравнивания сердечного ритма...    — А что с восстановлением памяти? Можно ли сделать что-то с этим, лекарь Вэнь? – уточнил Вэй Усянь, тяжело вздохнув. Он отчаянно желал вспомнить, кем был раньше и как жил, чтобы понять, как же оказался в подобной ситуации. Незнание мешало отдаться семейной жизни без тяжести на сердце.    — Прошу меня простить, Лань-фужэнь, — вновь опустила взгляд лекарь Вэнь. – Исцеление человеческой души более тонкий и сложный процесс в отличие от излечения тела, поэтому я не могу сказать, как скоро воспоминания о былом вернутся к вам, — проговорила она, невольно сжав руки в кулаки.      Заметив этот жест, Вэй Ин на секунду прикрыл глаза, понимая, что, вероятно, гордость целительницы сильно задевал факт невозможности полного выздоровления её пациента.    — Хорошо, — покорно согласился он. Но тут же решил вернуться к более важной проблеме. – А что с барьером? Мне бы хотелось прогуляться по территории ордена, лекарь Вэнь…    — Лань-фужэнь! – воскликнула девушка, резко поднявшись на ноги. – Вам лучше поговорить с главой Лань, — она поклонилась и торопливо принялась собирать свои травы и склянки с лекарствами, не желая продолжать диалог.    — Но…    — Лань-фужэнь! – уже строже повторила Вэнь Цин, нахмурившись. – Прошу меня простить, откланиваюсь.    — Лекарь Вэнь! – Вэй Усянь подскочил на ноги, бросившись за собеседницей. Он не собирался упускать возможность обсудить ситуацию с кем-то кроме братьев Лань. – Подождите!    — Что здесь происходит? – изумлённо спросил Лань Сичэнь, он едва не столкнулся с Вэнь Цин на крыльце и осторожно удержал пятившуюся девушку, не дав ей споткнуться и упасть. – А-Ин? – он бросил вопросительный взгляд на супруга.    — Глава Лань, — Вэнь Цин сухо кивнула. – Здоровье Лань-фужэнь уже намного лучше, — коротко отчиталась она. – Подробный отчёт я предоставлю вам до вечернего колокола, — сказала девушка и, аккуратно обогнув Лань Сичэня, направилась прочь.    «Вот ведь… сбросила все объяснения на меня!» — возмутился Вэй Усянь, глядя вслед целительнице. Судя по её реакции, она знала намного больше, чем говорила. И раз она отвечала за состояние третьего по значимости человека в ордене, то, вероятно, являлась доверенным лицом главы.  Что ж, при случае юноша обязательно расспросит Вэнь Цин обо всех странностях, которые успел заметить.    — А-Ин? – повторил Лань Сичэнь, привлекая мужа в объятия и невесомо целуя в родинку под губой. Он частенько оставлял лёгкие  поцелуи в этом месте или на носу. В отличие от брата, предпочитавшего сминать губы Вэй Ина страстными поцелуями, иногда переходящими в укусы.    — Хуань-гэ, — привычно улыбнулся Вэй Усянь, бесстыдно прижавшись к супругу. – Скажи мне…  Для чего наш дом окружен барьером? Вэнь Цин отказалась рассказывать мне хоть что-то, — надулся он.     На несколько мгновений Лань Сичэнь замер и напрягся, но быстро вернул на лицо ласковую улыбку.    — Исключительно ради нашей безопасности, — спокойно ответил он и оставил ещё один тёплый поцелуй в уголке губ мужа.    — Где же мой пропуск? – быстро пошёл в наступление Вэй Усянь, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. – Видимо, со всеми свалившимися на тебя заботами, ты совсем позабыл мне его отдать, верно? – проворковал он, теснее прижимаясь к супругу.    — А-Ин, — Лань Сичэнь ласково погладил его по спине. – Твой негодный муж и в самом деле забыл отдать тебе нефритовый жетон. Не думал, что ты поправишься настолько быстро, что отважишься на самостоятельную прогулку уже сейчас, — он отстранился и завёл Вэй Ина в дом.    — Хуань-гэ, что за глупости? – он бесцеремонно сел Лань Сичэню на колени и крепко обнял его за шею. – Ты замечательный, — абсолютно искренне сообщил Вэй Усянь, улыбнувшись. – Но, кажется, иногда твоя память не лучше моей, — рассмеялся он, вполне принимая чужое оправдание. Он же видел, насколько его супруг бывал занят то делами, то раздумьями о судьбе ордена. А потому, не стоило его винить за забывчивость.    — Ты абсолютно прав, — покорно согласился Лань Хуань, крепче обнимая мужа. – Завтра же мы с Лань Ванцзи устроим тебе экскурсию по Гусу Лань, покажем окрестности и представим Старейшинам ордена. И дяде, — пообещал он, поцеловав собеседника в макушку.    — Почему не сегодня? – сник Вэй Усянь, устроив голову на плече главы Лань. – Мы могли бы пройтись после обеда… — он попробовал настоять на своём, потёршись щекой о чужое плечо.    — Прости, А-Ин, после обеда я буду занят, — вздохнул Лань Сичэнь, грустно улыбнувшись. – Да и с другими требуется предварительно согласовать общую встречу…    — Ты не можешь отпустить меня вместе с Лань Чжанем? – удивился Вэй Ин, прикрыв глаза. Он знал, что за один день был не в силах выполнить всё, что описал супруг. Да и огромное количество новых впечатлений не пошло бы ему на пользу, как в один голос твердили все, кого он успел повстречать с того дня, как проснулся в этом домике. К тому же, он пока не ощущал в себе достаточно сил, чтобы надолго отлучиться.    — А-Ин, прежде, чем гулять по территории ордена, тебя следует заново представить дяде и Старейшинам, — объяснил Лань Сичэнь, едва ощутимо поглаживая мужа по волосам. Глава Лань частенько ласкал его подобным образом, укутывая юношу в свою заботу как в тёплый меховой плащ холодной зимой. – Если кто-то из них встретится тебе по пути, ты можешь неправильно повести себя и попасть в неловкую ситуацию. Мне бы не хотелось, чтобы произошло нечто подобное… Каким я буду супругом, если допущу это? – нежно проговорил Лань Сичэнь, наслаждаясь их близостью.    — Но тут так скучно! — тоскливо протянул Вэй Усянь. – Я уже и правила прочёл, и с историей ордена познакомился, и всё вокруг осмотрел… — вздохнул он, ластясь к тёплой руке мужа. – Ещё и Лань Чжаня сегодня нет! Мне совсем одиноко…    — Могу показать Вэй Ину кроликов, — раздался голос Лань Ванцзи у входа. Видимо, тот всё-таки сумел освободиться до обеда и успел услышать окончание разговора.      Вэй Усянь вскинул голову и улыбнулся, заметив в руках у Лань Чжаня корзину с едой.    — Кроликов? – переспросил он. Юноша помнил, что правилами запрещалось держать домашних животных, так что наличие кроликов на территории Гусу Лань показалось ему чем-то удивительным.    — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, проходя в помещение.    — Хорошо, вы можете сегодня посмотреть на кроликов, — благосклонно позволил Лань Сичэнь.