Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

        Хорошенько отдохнув после долгой прогулки и повторного знакомства с дядей, Вэй Усянь выслушал новые рекомендации Вэнь Цин относительно дальнейшего лечения, получил на ужин небольшой мешочек со специями от Лань Ванцзи в качестве обещанного сюрприза и привычно провёл вечер в объятиях супругов, суетящихся вокруг него с удвоенным энтузиазмом. Его братья не растеряли и на ложе, очевидно, решив, что лишь сполна наполнив возлюбленного энергией ян, они смогли бы поправить его здоровье.     Неудивительно, что после подобной «заботы» Вэй Ин без сил провалился в сон, даже не обмывшись. Где-то на границе реальности и мира сновидений он чувствовал, как братья аккуратно стирали следы их любовных утех с его тела и о чём-то тихо переговаривались…       — Помни то, что другие делают для тебя, а не то, что ты делаешь для других, — услышал он мелодичный голос красивой женщины с яркой улыбкой.     Он уже видел её прежде. Тоже во сне. Но… кем же она была? Как её звали? Почему её образ так притягивал? Вэй Усянь не знал ответа ни на один из своих вопросов. Однако встречать во сне эту женщину ему нравилось намного больше, чем видеть ту страшную, злую даму в фиолетовых одеяниях с искрящимся кольцом на пальце, зовущую его бесполезным ничтожеством, которое непременно навлечёт позор на всех окружающих.     После снов с женщиной в фиолетовом он просыпался с тяжелым сердцем, опечаленным и расстроенным, а вот сны с улыбающийся дамой дарили покой и умиротворение.             Тем утром Вэй Усянь проснулся озадаченным, обдумывая услышанное и свою ситуацию.    «Наверняка все эти образы связаны с кем-то из моего прошлого… Вспомнить бы ещё с кем именно? — размышлял Вэй Усянь. – С родственниками? С неприятными знакомыми? Эх…».     Пусть ему и твердили, что рано или поздно все воспоминания восстановятся, однако прошло уже достаточно времени, а ничего не изменилось. Юношу посещали смутные и расплывчатые образы во снах, но не более того. А так хотелось наконец обрести понимание себя и своего места в этом мире! Сообразить, чем он занимался прежде, и соответствовало ли это его нынешним стремлениям и желаниям.     Увы, всё, что он знал и помнил, это его супруги, их краткие рассказы о совместной жизни, да дядюшка с Вэнь Цин. Столь скудных сведений было недостаточно для того, чтобы ощущать себя полноценной личностью, и это тревожило Вэй Усяня. Вдруг теперь он совсем не такой, каким был раньше? Что если такой он – действительно жалкий и бесполезный, потерявший золотое ядро и возможность достичь бессмертия  –  вскоре потеряет расположение супругов? А кроме них у него и нет никого. Вэй Ин отчётливо осознал эту простую истину, когда понял, что в течение нескольких недель никто не посетил их уединённый домик. Ни родственники, ни друзья, ни приятели, ни просто знакомые… Означало ли это, что без братьев Лань он был безмерно одинок?    «Неужели раньше я был настолько отвратительным человеком, что никому во всей Поднебесной теперь нет до меня дела? – думал юноша. – Хотя… Будь это так, разве Лань Чжань и Хуань-гэ пожелали бы вступить со мной в брак? Учитывая правила нашего ордена, они бы ни за что не связались с гнилым и порочным человеком. Но… Тогда… Почему?».     И всё-таки червь сомнения не давал так просто отпустить эту тему и успокоиться.     Единственным плюсом постоянных душевных метаний оказался тот факт, что нынешним утром Вэй Усянь, занятый своими размышлениями, совершенно позабыл о волнении перед встречей со Старейшинами. Той самой, на которой он настаивал совсем недавно и о которой он невольно забыл.     Утренние сборы почти полностью ускользнули от его внимания. Лишь когда на пороге дома Лань Сичэнь обеспокоено заглянул в глаза Вэй Усяня, а Лань Ванцзи крепко сжал его ладонь, он вздрогнул, вернувшись в реальный мир.   — Всё в порядке? — уточнил старший из братьев, сосредоточенно вглядываясь в лицо мужа. — Ты сегодня слишком тихий, А-Ин, – отметил он.   — Просто задумался, — неловко улыбнулся Вэй Усянь.   — О чём? — хмуро поинтересовался Лань Чжань. Он частенько терялся и хмурился в такие моменты, будто супруг вел себя неподобающе, когда затихал.   — Мне приснился сон, но я никак не могу вспомнить лицо человека, которого увидел… — вздохнул Вэй Усянь и поделился подробностями, которые смог припомнить.   — А-Ин, возможно, то была твоя матушка? — предположил Лань Сичэнь, обнимая возлюбленного за талию и крепко прижимая к себе. — Поговори с дядей при следующей встрече. Быть может, он подскажет тебе…   — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, привычно обнимая его со спины.      Подобные «двойные» объятия понемногу начинали входить у них в привычку, не давали сомневаться в истинности их брачного союза, успокаивали нервы и дарили душевный покой. Вэй Усянь мог бы наслаждаться ими часами, но, увы, подобную роскошь они могли позволить себе лишь по ночам…           По пути к залу Старейшин, Вэй Ин вновь с интересом оглядывался по сторонам, отмечая спокойную красоту горных пейзажей и строгость построек в Гусу Лань.    Однако он не мог не заметить, что большинство строений выглядели новыми. Будто орден не располагался на этой территории веками, а перебрался сюда от силы десятилетие назад.   — Почему здания выглядят так, будто их построили совсем недавно? — задумчиво спросил юноша, глянув на старшего супруга.   — Во время нападения на Гусу Лань, незадолго до начала войны, большую часть построек сожгли враги, — тяжело вздохнул Лань Сичэнь. Впервые на его лице отразилось болезненное выражение печали и сожалений. Ему явно было непросто вспоминать о случившемся. — Мы долго восстанавливали орден из пепла и почти все отстраивали заново, стараясь воспроизвести прежний вид каждого здания максимально точно.   — Мне жаль, — виновато улыбнулся Вэй Усянь. Теперь он хотя бы понимал, почему поначалу их дом казался ему совсем новым, будто нежилым. Одна из странностей его нынешней жизни нашла вполне простое и логичное объяснение.   — В извинениях нет нужды, — покачал головой Лань Ванцзи. — Вэй Ин не помнит всего.    – Но я хочу вспомнить! – возразил Вэй Усянь, опустив взгляд на дорогу. – Очень хочу вспомнить! – воскликнул он, тяжело вздохнув.    – Всему своё время, А-Ин, – попытался успокоить его Лань Сичэнь и ободряюще сжал ладонь супруга. – Стоит ли ворошить прошлое сейчас, когда наша жизнь наполнена миром и покоем? Когда придёт время, память вернётся, но не стоит уподобляться лягушке на дне колодца, – ласковый голос успокаивал. – Лучше сосредоточиться на жизни в настоящем, ведь даже сладкий апельсин становится кислым, – мягко говорил он.    – Брат прав, – поспешно согласился Лань Ванцзи.    «Наверное, слова Хуань-гэ имеют смысл», – не отрицал очевидное Вэй Усянь. И всё же без воспоминаний о прошлом он не ощущал себя полноценным человеком. Он не мог поделиться какой-то забавный историей из прошлого. Не всегда знал, о чем следовало говорить с супругами, а о чем было лучше промолчать. Не понимал, как правильно реагировать на кланяющихся адептов, которых они периодически встречали по пути. Будто вместе с воспоминаниями он потерял какой-то важный осколок души.      Продолжить разговор им не удалось, поскольку они приблизились к Залу Старейшин.  Вэй Ин всё ещё был слишком задумчив, чтобы по-настоящему переживать о встрече с новыми людьми, а потому удивлённо замер на пороге, разглядывая тринадцать человек в белоснежных одеяниях, что чинно восседали полукругом в огромном помещении. Оно явно было рассчитано на гораздо большее число людей, но в свете неизвестных Вэй Усяню событий, число Старейшин сократилось в несколько раз. Единственным знакомым лицом оказался дядюшка Цижэнь расположившийся ближе всех к месту главы ордена.     Поклонившись собравшимся вслед за мужьями, Вэй Ин занял место по правую руку от Лань Сичэня, как того требовали приличия. Лань Ванцзи сел с левой стороны, поскольку являлся следующим претендентом на главенство, ведь у главы пока не было наследников.    – Приветствую, уважаемые Старейшины, – с привычной мягкой улыбкой начал говорить Лань Хуань. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы посвятить Вэй Усяня во внутренние дела нашего ордена в качестве моего супруга, – спокойно говорил он, ничем не давая понять, что подобная встреча проходила когда-либо прежде.    «Он так заботится о том, чтобы я чувствовал себя спокойно, – невольно улыбнулся юноша, внимательно рассматривая Старейшин. К его удивлению, среди десяти мужчин обнаружились и три женщины: одна  средних лет с ещё нетронутыми сединой волосами, две другие оказались сухонькими седыми старушками. – Видимо, здесь весьма уважительно относятся к женщинам, пусть они и вынуждены проживать отдельно от адептов-мужчин… Но раз уж кого-то из них выбрали в качестве Старейшины… Это добрый знак».     – Старейшина Лань Шу рада видеть Лань-фужэнь в добром здравии, – поклонилась одна из старушек. Как Вэй Усянь прочёл в домовой книге, Лань Шу считалась ответственной за детей в ордене и слуг, что не могло не вызывать уважение, ведь в своём преклонном возрасте та легко управлялась с двумя должностями разом.    – Как вы себя чувствуете, Лань-фужэнь? – осведомилась самая молодая из присутствующих женщин, невозмутимо разглядывая Вэй Ина. Он знал, что говорившую звали Лань Юэ и что она контролировала всю женскую половину ордена.      Вэй Усянь неловко улыбнулся, порадовавшись, что супруги не пошли у него на поводу и всё-таки подготовили к этой встрече, коротко рассказав о каждом из Старейшин. По крайней мере, он имел минимальное представление о тех, с кем сейчас имел дело.    – Благодарю Старейшин за беспокойство, – кивнул юноша. – Мои драгоценные супруги очень заботливые, поэтому мне уже гораздо лучше, – коротко рассказал он, широко улыбнувшись.      Вэй Усяня радовала реакция Старейшин: те смотрели вполне миролюбиво, не пытались его задеть или оскорбить. Очевидно, необычный тройственный союз действительно хорошо воспринимался правящей верхушкой ордена. Учитывая тысячи правил Гусу Лань, подобное положение дел не могло не удивлять. Видимо, не все Старейшины являлись скучными консерваторами. Или же мнение Лань Сичэня имело больший вес, чем его муж изначально предполагал. Вэй Усяню ещё предстояло выяснить, какая из двух его теорий являлась верной.    – Думаю, А-Ину будет полезно узнать, чем каждый из вас занимается, – заметил Лань Сичэнь, вновь вступив в миролюбивый разговор, будто и не объяснял это мужу накануне вечером. – После этого мы сможем обсудить текущие дела Гусу Лань и посвятить в них А-Ина, – предложил он, ободряюще улыбнувшись супругу.      Вэй Усянь внимательно выслушивал отчёты Старейшин, желая составить более полную картину обо всём происходящем в ордене.     Из рассказа Старейшины Лань Фэна стало известно, что восстановление библиотеки ордена успешно завершилось, и что активно велись переговоры с вассальными орденами для получения новых рукописей.      Старейшина Лань Шэнь отчитался, что к началу зимы будет завершена реконструкция последних построек из тех, что были уничтожены во время сожжения Облачных Глубин. Прежде их сочли наименее важными, а потому в течение нескольких лет после войны не выделяли ресурсы и финансы для строительства.      «Похоже, война была по-настоящему чудовищной… Повезло, что ордену удалось сохранить большую часть своих людей…» —  расстроено подумал Вэй Ин. Возможно, и хорошо, что некоторые моменты из прошлого он совсем не помнил. Без тяжелых и болезненных воспоминаний ему жилось гораздо легче. А ведь что-то плохое с ним точно происходило когда-то! Не зря же он иногда видел толпы мертвецов во снах…      Старейшина Лань Мо сообщил, что две пары адептов подали прошения о заключении брачных союзов, которые требовалось одобрить главе. Впрочем, благословение Лань Сичэня являлось лишь простой формальностью: в Гусу Лань давали свободу в выборе спутников жизни, но при этом не поощряли ни разводы, ни измены. Если кто-то и решался ступить на тропу совершенствования с другим человеком, то делал это раз и навсегда.     «В целом, дела тут складываются вполне неплохо. После войны орден приобрёл больше силы и влияния за счёт разделенных после победы над Цишань Вэнь богатств, артефактов и древних текстов… — размышлял Вэй Усянь, понимая, что в противном случае вряд ли бы кто-то допустил тройственный союз, состоящий исключительно из мужчин. Внимательно выслушивая рассказы Старейшин, юноша пытался запомнить как можно больше, чтобы позднее расспросить супругов. Пока задавать вопросы он не решался, не желая невольно выставить братьев Лань в дурном свете. — Большая удача попасть в подобный орден. Если б только не эти дурацкие правила! И зачем их так много?..».      К концу собрания, длившегося пару часов, Вэй Усянь порядком утомился и постепенно начал неловко ёрзать: было довольно трудно находиться в одной позе столь долгое время. Мышцы начали затекать, спина болела, а сосредоточиться на чужих словах становилось всё труднее.      Заметив поведение супруга, Лань Сичэнь поблагодарил Старейшин за труды и завершил собрание и пообещал встретиться со Старейшинами повторно на следующий день. Сначала ему требовалось хорошенько обдумать полученные сведения.      Когда большинство Старейшин покинуло зал, Вэй Усянь спешно поднялся на ноги, с удовольствием потянувшись и начав разминать мышцы.    — Всё такой же неусидчивый, — беззлобно покачал головой Лань Цижэнь, внимательно наблюдая за мужем своих племянников.    — Простите, дядюшка, — юноша смущённо потер нос, быстро глянув на старшего родственника. Не обнаружив и тени негативных эмоций на его лице, Вэй Усянь облегчённо выдохнул.    — Вэй Ин привыкнет, — спокойно заметил Лань Ванцзи, поднявшись следом. В течение всего Совета он не произнёс ни слова, предпочтя оставаться слушателем. Видимо, его нелюбовь к разговорам распространялась даже на важные для ордена события, но с этим Вэй Усянь почти примирился.    — Забудь, этого мальчишку даже могила не исправит! — отмахнулся от племянника Лань Цижэнь. Но злости или раздражения в его голосе не было. — А-Ин, — вновь обратился он к юноше. — Я обещал дать тебе список литературы для изучения, — напомнил учитель, вручив ему листок. — Старейшина Фэн поможет тебе разобраться.    — Помогу всем, чем смогу, Лань-фужэнь, — кивнул подошедший седой мужчина. В его ведении находились все книги и записи ордена, и Старейшина потратил несколько лет на то, чтобы восстановить утраченные книги и свитки.    — Нисколько не сомневаюсь, — согласился Вэй Усянь, благодарно склонив голову.    — Мы искренне вам признательны, — улыбнулся Лань Сичэнь, встав за спиной у супруга. — Ванцзи, прошу тебя отправиться в библиотеку и забрать нужные книги, — слова прозвучали вовсе не как просьба, пусть тон главы Лань оставался мягким и миролюбивым.    — Мгм, — как и всегда, коротко ответил Лань Чжань.    — Хуань-гэ, а мы? — поинтересовался Вэй Усянь, передав листок младшему супругу.    — Тебе нужно посетить лекаря, А-Ин, — непреклонно заявил Лань Сичэнь, взяв мужа под локоть. — Ты же не надеялся сегодня остаться без порции лекарств? — усмехнулся он.    — Хуань-гэ! Как можно быть таким жестоким?! — возмущённо воскликнул Вэй Усянь, но послушно последовал за супругом под смешки Старейшин. Даже со стороны Лань Ванцзи послышался тихий хмык. — Хуань-гэ! Лань Чжань надо мной смеётся! — продолжал шуметь юноша, шутливо возмущаясь.    — Неприлично громкий, — покачал головой Лань Цижэнь, глядя вслед удаляющейся паре. — Присматривай за ним получше, Лань Ванцзи.    — Мгм.                Тем временем, Вэй Ин в компании Лань Сичэня неспешно шёл в сторону павильона целителей. По пути он с удовольствием осматривался вокруг, расспрашивая супруга о том, что видел.    — Может, тебе принести карту территорий ордена? — предложил глава Лань, терпеливо отвечая на каждый вопрос мужа. — Тогда в следующий раз ты уже не будешь бродить вслепую.    — Это было бы чудесно, Хуань-гэ! — широко улыбнулся Вэй Усянь и несдержанно поцеловал супруга в щёку.     Он помнил, что публичные проявления чувств запрещались правилами, однако ничего не мог поделать с обуревавшими его эмоциями. А облечь их в слова не получалось.    — А-Ин! — смущённо проговорил Лань Сичэнь, но в его голосе не было и намека на осуждение. Напротив, он привлёк возлюбленного в объятия, не обратив внимание на удивлённо замерших вдалеке младших адептов. — Как я могу думать о делах ордена, когда мой бесстыдный муж так открыто соблазняет меня? — шепнул он на стремительно заалевшее ушко и слегка прикусил его мочку.    — Хуань-гэ! — мгновенно вспыхнул Вэй Усянь и отскочил в сторону. — А как же правила? — рассмеялся он, попытавшись скрыть смущение за смехом. — Разве ты не должен подавать пример другим?    — О правилах мы поговорим вечером, А-Ин, — хмыкнул Лань Сичэнь и вновь повёл спутника в сторону павильона целителей.