Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

      Лань Сичэнь неспешно прогуливался по улицам Ланьлина, размышляя обо всём, что произошло в течение последних дней. Событий было не мало, и их следовало обдумать надлежащим образом, чтобы выстроить план дальнейших действий. Ситуация складывалась очень удачно: инцидент с Цзинь Цзысюнем наглядно показал Вэй Усяню и его названным родственникам из ордена Юньмэн Цзян, что тот находился в опасности из-за многочисленных недоброжелателей и завистников из других орденов и мелких кланов. И, самое главное, тот случай доказал, что глава Цзян был не в состоянии защитить своё главное оружие из-за опасений за собственную репутацию и положение. Впрочем, Первый Нефрит хорошо знал, что Цзян Ваньинь и прежде был не лучшим братом: глупым, завистливым, легко поддающимся чужому мнению… Он совершенно не ценил Вэй Усяня и не понимал, как много тёмный заклинатель мог дать ордену Юньмэн Цзян. Неудивительно, что он даже в мирное время постоянно попрекал названного брата, обвинял Вэй Усяня в том, что едва ли не любой его поступок позорил орден. Глупый, надменный мальчишка, не видящий дальше своего носа и уязвлённой гордости, готовый купить шкатулку и вернуть весь жемчуг из неё. Зато Лань Сичэнь усмотрел отличную возможность не просто укрепить послевоенное положение Гусу Лань с помощью сильного и талантливого союзника, но и заполучить того, о ком прежде не смел и мечтать. Большая часть задуманного уже осуществилась, оставалось только примирить с данным решением дядю и Старейшин ордена. И… Лань Ванцзи, волком глядевшего на старшего брата. Похоже, тот искренне считал Лань Сичэня предателем, хотя Лань Хуань предельно чётко и ясно изложил своё мнение и прямо сообщил, как можно изменить ситуацию. Однако Лань Чжань до сих пор даже не попытался объясниться с возлюбленным и предложить ему брачный союз, переживая из-за реакции окружающих и многочисленных правил Гусу Лань, а потому Лань Сичэнь всё сильнее убеждался в правильности своего решения. Если его брат оказался слишком труслив для того, чтобы бороться за свою любовь… почему он, глава одного из четырёх великих орденов заклинателей, должен отказываться от собственного счастья? С одной стороны Лань Хуаню было искренне жаль младшего брата, и он не желал портить с ним отношения, но с другой… тот сам сделал всё, чтобы упустить возможность быть с Вэй Усянем, так что… Впервые в жизни Лань Сичэнь решил подумать о себе и собственном будущем, выбрав тот вариант, который отчаянно жаждало его сердце, а не покорно принял свою судьбу, как от него ожидали другие люди. Как порядочному главе ордена, ему следовало выбрать себе в жёны девушку из хорошей семьи, завести с ней нескольких наследников… и прожить всю жизнь без любви, слепо подчиняясь долгу. Они с женой встречались бы лишь по необходимости, он бы отгородился от несчастной девушки, спрятавшись за делами ордена, заперев чувства на замок и продолжив мечтать о недостижимом. Не самая приятная судьба, но такая естественная для его статуса… И, положа руку на сердце, Первый Нефрит прекрасно отдавал себе отчёт в том, что, если бы Лань Ванцзи честно признался Вэй Усяню в чувствах, предложил ему брачный союз и получил согласие, Лань Сичэнь бы поступил именно так…        Вопреки глубокой задумчивости, Лань Хуань не потерял бдительность, а потому на одной из улиц Ланьлина приметил смутно знакомую женскую фигурку, закутанную в серый плащ из грубой ткани. Погода стояла довольно тёплая, а потому девушка, которая очевидно пыталась скрыть свою личность, скрыв лицо за капюшоном, невольно привлекала к себе внимание. Приглядевшись, мужчина с удивлением узнал в деве Вэнь Цин, которую ему доводилось много раз встречать на советах кланов в Цишане. Пусть за годы знакомства они и вели себя отчужденно-вежливо и говорили друг с другом всего пару раз, но Лань Сичэнь всегда хорошо запоминал лица и имена людей. Иного, будучи тогда ещё всего лишь юным наследником ордена, он себе позволить не мог: он обязан был знать всех значимых лиц в других орденах, дабы не попасть в неловкую ситуацию при встрече. Быстро оглянувшись по сторонам, Лань Сичэнь коротко отметил, что кроме него на странно одетую девушку внимания никто из людей, свободно прогуливающихся по улицам, не обращал, видимо, принимая её за нищенку, а потому Лань Хуань поспешил подойти сам. — Дева, вам опасно здесь находиться, — негромко сообщил он и вовремя удержал Вэнь Цин за руку, не дав ей отшатнуться в сторону и тем самым обратить на себя чьи-то взгляды. Он благоразумно не назвал её имя, зная, что у Цзинь Гуанъяо глаза и уши по всему Ланьлину. А после недавно открывшейся о названном брате правды, Лань Сичэнь не считал возможным посвящать его даже в самые незначительные секреты. — Людей с вашей фамилией на территории ордена Цзинь сейчас не жалуют, — заметил мужчина, не понимая, для чего известная целительница решила рискнуть и появиться на вражеской территории. Пусть война и закончилась, люди продолжали ненавидеть всех, носящих фамилию Вэнь. Ненавидеть, преследовать, травить. Слишком много боли Вэнь Жохань и его подчинённые причинили другими, так просто все их зверства было не забыть. И уж, тем более, их не могли простить… — Глава Лань! — испуганно прошептала девушка. Её лицо было испачкано, одежда истрепалась, плечи ссутулились… Сейчас она походила не на себя прошлую: гордую, грозную, независимую, всегда опрятную и спокойную, а на маленького загнанного в ловушку зверька. — Тише, я не желаю вам зла, — поспешил заверить собеседницу Лань Хуань. И он говорил абсолютно искренне: прежде он уважал Вэнь Цин, добившуюся значительных успехов в лекарском деле, а после начала войны… Насколько Лань Сичэнь знал, ни она, ни её ближайшие родственники не причиняли никому вреда. Наоборот, помогали всем, кому могли. Вне зависимости от ордена и родословной. Поговаривали, они даже помогли Вэй Усяню и наследнику Цзян спастись из сожженной Пристани Лотоса. Единственное её преступление заключалось в том, что она носила фамилию Вэнь. Увы, сейчас это преступление оказалось слишком тяжёлым, чтобы другие могли оставить её в покое. — Но вам и в самом деле не стоит бродить по улицам Ланьлина, — миролюбиво заметил Лань Сичэнь, пытаясь всем своим видом показать, что всё в порядке. — Что если вас узнает кто-то ещё? — Мне нужно… найти одного человека, — призналась Вэнь Цин, опустив взгляд и сильнее натянув капюшон на лицо. Со стороны они выглядели как красивый богатый господин и несчастная бродяжка, которой тот решил дать милостыню, проявив благородство. Удобное прикрытие. — Скажите, кого вы ищете, и я постараюсь вам помочь, — предложил Лань Хуань. Он не мог ненавидеть целительницу и в чём-то её упрекать. Она не была виновна в сожжении Облачных Глубин. И если он мог ей хоть в чём-то оказать содействие, то считал нужным это сделать. Особенно учитывая его благодушное настроение из-за недавно заключенной помолвки. Вэнь Цин ненадолго замялась. Истолковав её реакцию как страх и смятение, Лань Сичэнь торопливо увлёк собеседницу в сторону от толпы, на практически безлюдную улочку. Тут их не могли подслушать, что должно было упростить разговор. И избавить их от возможных последствий, если бы кто-то ещё внезапно узнал целительницу. — Я разыскиваю Вэй Усяня, — призналась она, убедившись, что они остались наедине. — Зачем он вам? — удивился Лань Сичэнь. Встретив настороженный взгляд Вэнь Цин, он мягко улыбнулся, демонстрируя дружелюбие. И пусть его улыбка не достигала глаз, он не хотел напугать или оттолкнуть девушку. Особенно с учётом её желания. — Поймите меня правильно, это не праздное любопытство. Буквально несколько часов назад глава Цзян одобрил мой брачный союз с молодым господином Вэем, так что… всё, что касается его, имеет прямое отношение ко мне, — объяснил он. Первого Нефрита радовала возможность наконец озвучить вслух то, о чём прежде он мог лишь мечтать. И удивление, отразившееся на лице лекаря, ничуть не взволновало его. В конце концов, ему предстояло ещё не раз столкнуться с чужой реакцией на подобные новости, а потому следовало научиться отвечать исключительно добродушной улыбкой. — Вы и Вэй Усянь? — с трудом веря услышанному, покачала головой Вэнь Цин. — После войны орденам следует скреплять отношения чем-то большим, чем простые договора на бумаге, — пожал плечами Лань Сичэнь. Брачные союзы были распространённой практикой. Единственная проблема заключалась в том, что в великих орденах в главных семьях давно не рождались девушки, если не считать Цзян Яньли. Но и союзы мужчин, продиктованные политикой, не являлись дикостью или новшеством… Правда орден Гусу Лань всегда славился совершенно другим подходом к браку и приветствовал брачные союзы, заключенные исключительно по любви. Так говорили другие люди, далёкие от близкого знакомства с адептами Гусу Лань. Но Лань Хуань знал, что это лишь красивая сказка для посторонних. Пример собственных родителей казался ему весьма красноречивым. — Так какое у вас дело к моему жениху? — спокойно поинтересовался он, внимательно следя за чужой реакцией. — Я… пришла… взыскать долг жизни! — после короткого колебания проговорила Вэнь Цин. В её голосе вновь чувствовалась стальная уверенность, присущая ей в прежние времена. — Долг жизни? — переспросил Лань Сичэнь, на краткий миг решив, что ослышался. — И в чём же он заключается? — всё-таки уточнил мужчина, внутренне напрягшись. Зная молодого господина Вэя, он не сомневался, что тот легко мог ввязаться в любую авантюру. — После нападения на Пристань Лотоса, мы с братом выходили наследника Цзян, — объяснила целительница, подтверждая ранее услышанные им слухи. — Помогли им обоим укрыться от Вэнь Чао и наших патрулей… А после… — девушка замолчала, подбирая слова. — Глава Лань… То, что я вам скажу, тайна, о которой мы с А-Нином поклялись молчать, но… раз вы его жених… — путано проговорила Вэнь Цин. — Не знаю, слышали вы или нет… Рассказ целительницы поразил Лань Сичэня до глубины души. Да, до него доходили вести, что после сожжения Пристани Лотоса Цзян Ваньинь повредил золотое ядро, однако… Увидев его на поле боя, счел подобные рассказы далёкими от истины слухами: тот казался намного сильнее, чем прежде. А оказалось, что тот действительно потерял своё золотое ядро… которое ему вскоре подарил Вэй Усянь, навсегда расставшись с возможностью быть праведным заклинателем… Благодаря истории Вэнь Цин многое стало очевидным: тёмная энергия, отсутствие меча, синяки под глазами и странные движения… резкие слова, частые перемены в настроении и неискренняя улыбка… Вэй Усянь действительно достиг невозможного. Он готов был сломать собственную жизнь, чтобы расплатиться с орденом Цзян за то, что когда-то давно Цзян Фэнмянь спас его. И, судя по поведению Цзян Ваньиня и тому, как легко он согласился отдать названного брата в другой орден, тот даже не подозревал о чужой жертве. Наивный идиот… — Молодой господин Вэй действительно многое задолжал вам, — покачал головой Лань Сичэнь, силясь осмыслить услышанное и разработать план дальнейших действий. Продумать его на ходу, с учётом всех новых обстоятельств, оказалось не так-то просто. Но и позволить целительнице встретиться с его женихом он не мог. Только не теперь, когда её требование могло представлять для Вэй Усяня угрозу. — О чём же вы желаете его попросить? — Орден Ланьлин Цзинь взял в плен моего брата и всю нашу семью… Я желаю освободить их, — твёрдо заявила Вэнь Цин. «О чём она только думала, посмев разыскивать Вэй Усяня? — мысленно сокрушался Лань Сичэнь, анализируя услышанное и спешно ища решение, которое могло бы удовлетворить всех. — Ей ведь прекрасно известно, что благородство и стремление помогать другим не позволят ему оставить кого-то в беде. Даже если бы не долг жизни, он бы всё равно кинулся спасать оставшихся Вэней, и… это привело бы к концу. Цзян Ваньинь вряд ли оказал бы ему поддержку, переживая из-за собственного статуса. Да и сам Вэй Усянь наверняка не стал бы объясняться ни с кем, а совершил бы очередной импульсивный поступок, из-за которого его бы окончательно объявили отступником. Дева Вэнь так легко готова разрушить чужую жизнь ради спасения родственников. Разве она не понимает, что Вэй Усянь не может толком ничего дать ей и её людям? Он не в том положении, но…». — Что ж, хорошо, — кивнул Лань Сичэнь, наконец придя к согласию с самим собой. Сейчас ему ничего не стоило убить Вэнь Цин и сделать вид, что он не встречал её в городе. Девушку бы никто не хватился, а если бы кто-то и узнал о её гибели… то вряд ли бы расстроился. Однако помощь ей могла бы здорово поспособствовать Лань Сичэню в налаживании отношений с возлюбленным. Да и хорошие целители Гусу Лань бы точно не помешали. А общественное мнение… Что ж, он найдёт способ оправдаться и выставить себя в положительном свете… Позже.   Однако, намного важнее было не допустить встречу целительницы и его жениха, поскольку она могла обернуться катастрофой.