Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

      Ещё в резиденции Гусу Лань, во время подготовки к совету кланов, Лань Хуань ощущал себя неуютно. И дело было вовсе не в том, что Цзинь Гуаньшань решил созвать внеочередной совет всего через несколько месяцев после охоты на горе Байфэн и наверняка планировал вновь попытаться заполучить Стигийскую Тигриную Печать, просто… У Лань Сичэня было дурное предчувствие, а потому перед тем, как покинуть орден, он несколько часов просидел подле постели Вэй Ина, осторожно сжимая его ладонь в своей и нашёптывая ласковые слова ему на ухо. Супруг по-прежнему не приходил в себя, и Вэнь Цин не решалась давать ложные обещания относительно того, когда он наконец очнётся. Она лишь спокойно отметила, что организму требовалось время на реабилитацию после потери подпитки в виде тёмной энергии и исцеление от многочисленных недолеченных в прошлом травм. Увы, из-за отсутствия золотого ядра Вэй Ин восстанавливался очень медленно. Слишком медленно. И именно для того, чтобы этот процесс проходил максимально безболезненно и безопасно для него, целительница погрузила юношу в многодневный сон.        «Ничего… Скоро он снова будет улыбаться как раньше, и на один из следующих советов кланов мы отправимся уже вместе. Даже лучше, что сейчас А-Ин не столкнётся с очередной волной чужого осуждения и недоверия», — размышлял Лань Сичэнь, сидя в зале для приёмов в Башне Золотого Карпа и наблюдая за другими главами орденов, которые позволяли себе перешептываться и сплетничать, пока Цзинь Гуаншань зачитывал свою вступительную речь. И в ней не было бы ровным счетом ничего интересного, если бы в конце Верховный заклинатель не обратился к своей излюбленной теме. Остановив наигранно взволнованный взгляд на Цзян Ваньине, Верховный заклинатель с притворным беспокойством проговорил: — Глава Цзян, от чего же Вэй Усянь не явился сюда сегодня? Прежде он позволял себе отсутствие меча, теперь же и вовсе перестал уважать праведных заклинателей? — вкрадчиво поинтересовался он, а в глубине его глаз отражалось мрачное удовлетворение. Казалось бы, простой вопрос, но среди собравшихся заклинателей тут же возник переполох, отовсюду слышались шепотки и обсуждения. — Наверняка он творит очередную мерзость, издеваясь над мёртвыми! — запальчиво выкрикнул глава какого-то мелкого клана. — Мне неведомо, чем занят Вэй Усянь, — недовольно процедил Цзян Ваньинь, сжав руки в кулаки и бросив хмурый взгляд на Первого Нефрита. Цзыдянь на пальце Цзян Чэна слабо заискрился, выдавая раздражение хозяина. — Почему вы не следите за своими адептами? — тут же возмутился глава клана Молин Су. Один вид этого человека заставил Лань Сичэня едва заметно поморщиться. Он мог бы промолчать и ещё немного понаблюдать за представлением, оценивая степень внушаемости Цзян Ваньиня, но… Первый Нефрит хорошо сознавал, что пора наконец встать на защиту возлюбленного и поставить на место зарвавшихся глупцов, ведомых корыстью Верховного заклинателя. — Достопочтенные главы орденов! — начал Лань Сичэнь, поднявшись. Его жест мгновенно привлек всеобщее внимание, ведь прежде он никогда не вступал в подобные перепалки. — Глава Цзян не знает, где сейчас Вэй Усянь лишь из-за того, что молодой господин Вэй уже несколько месяцев не принадлежит ордену Юньмэн Цзян, потому что покинул его, — спокойно сообщил он, подметив как хищно улыбнулся Цзинь Гуаньшань, почуяв добычу. — Значит, он смеет ставить себя выше родного ордена? — усмехнулся Верховный заклинатель. — В таком случае можем ли мы быть уверены, что он не захочет использовать свои изобретения против других? — вкрадчиво поинтересовался он, очевидно, с целью посеять семена сомнения у присутствующих и вызвать смуту в рядах заклинателей. — Глава Цзинь, я ещё не закончил говорить, а вы уже делаете какие-либо выводы? — мягко улыбнулся Лань Хуань, хотя всё его существо требовало высказать этому напыщенному сластолюбцу, что именно он о нём думал. Увы, в данном случае честность была недоступна, приходилось прятаться за вежливостью и притворной мягкостью. — Ещё во время прошлого совета кланов Гусу Лань и Юньмэн Цзян заключили брачный союз. Вэй Усянь официально вошёл в орден Гусу Лань, — продолжил говорить Лань Сичэнь, наслаждаясь всеобщим шоком. Ох уж эти выражения лиц! Какая забавная гамма эмоций застыла на них! Растерянность, замешательство, испуг, смятение… Вэй Ин непременно рассмеялся бы, если бы присутствовал здесь. — Тёмный заклинатель вошёл в самый праведный орден? — удивленно воскликнул глава клана Молин Су, с недоумением глядя на Первого Нефрита, будто хотел проверить, не ослышался ли. — Какая же заклинательница из Гусу Лань согласилась связаться с этим… нечестивцем? — изумился глава Яо. — Как вы допустили подобное, глава Лань? — выкрикнул кто-то другой. Отовсюду сыпались многочисленные вопросы. Скучные, бессмысленные, а порой и вовсе неприличные. Лань Сичэнь предпочёл молча наблюдать, сохраняя на лице вежливую улыбку и следя за реакцией присутствующих. Особенно забавно выглядели глава Цзинь и глава Цзян. Первый с трудом сдерживал недовольство и растерянность, второй сжимал зубы и готов был вот-вот взорваться от злости. Правда, непонятно, что послужило её причиной… То ли тот факт, что Вэй Усянь вновь стал главной темой для обсуждения, то ли спокойствие самого Лань Хуаня. — Перед вступлением в орден Вэй Усянь отказался от всех тёмных практик и передал свои артефакты на хранение Старейшинам Гусу Лань, — продолжил свою речь Лань Сичэнь, когда окружающие выдохлись и наконец замолчали. — Сейчас все они, включая Стигийскую Тигриную Печать, надёжно запечатаны и не представляют какой-либо угрозы для достопочтенных заклинателей. Надеюсь, репутация Гусу Лань не позволяет вам сомневаться в том, что более никто не сможет воспользоваться тёмными артефактами, — это был не вопрос, а твёрдое заявление. И пусть его тон и казался мягким, но говорил Лань Хуань уверено, невозмутимо. И на сей раз не давал себя прервать или сбить с мысли. — Что же касается вашего желания знать, кто связал себя узами брака с Вэй Усянем… — Лань Сичэнь сделал короткую паузу, вынуждая окружающих замереть и прислушаться. — Он вошёл в орден в качестве моего супруга. И снова в зале разразилась буря. Подобное заявление просто не могло никого оставить равнодушным. Казалось, все заголосили разом: — Глава Лань и Вэй Усянь обрезанные рукава! Подумать только! — Этот Вэй Усянь сумел заморочить голову даже одному из Нефритов! — Как такое могло произойти? — Теперь и Гусу Лань пойдёт по кривой дорожке! — Вэй Усянь же ненавидел адептов Гусу Лань и их правила! — Да он просто хочет разрушить орден изнутри! — А глава Цзян и рад избавиться от такой проблемы! — Прошу вас не забываться, достопочтенные, и внимательнее выбирать слова, — прервал обсуждения холодный голос Лань Сичэня, который порядком подустал слушать чужие бредни. — Оскорбляя моего супруга, вы наносите оскорбление всему ордену Гусу Лань, что может быть расценено как акт враждебности, — невозмутимо сообщил он. Лёгкое незавуалированное предупреждение мгновенно успокоило большинство глав мелких кланов. — Раз глава Лань считает, что Вэй Усянь более не представляет угрозы… — начал было Цзинь Гуанъяо, но Первый Нефрит впервые отступился от правил вежливости и прервал названного брата. — Разве Вэй Усянь был замечен в каких-либо злодеяниях? Да, он использовал тёмный путь во время войны и, прошу заметить, лишь благодаря его методам нам удалось настолько быстро победить орден Цишань Вэнь. Но имеет ли смысл говорить об этом сейчас? — отрезал он, не давая присутствующим вернуться к неприятной теме. — Глава Цзян, скажите, была ли хоть одна жалоба на молодого господина Вэя после войны? Совершил ли он хоть один дурной поступок, за который его можно осудить? — Нет, — покачал головой Цзян Ваньинь. Он явно ощущал сильный дискомфорт из-за происходящего. Ещё бы! Обычно он молча соглашался с любыми обвинениями и не пытался дать отпор заклинателям с более высоким статусом. Просто терпел чужие пересуды, опасаясь за собственную репутацию. «Кажется, он и не представлял раньше, что А-Ина можно защищать… Горделивый глупец…» — мысленно фыркнул Лань Сичэнь, вслух же спокойно произнёс: — Ни у кого в Гусу Лань также нет претензий к моему супругу, а потому смею заверить, все ваши опасения абсолютно беспочвенны. Соответственно, дальнейшая дискуссия не имеет никакого смысла, если у кого-то из присутствующих самого нет дурных намерений по отношению к Вэй Усяню, — подытожил он, бросив короткий взгляд на растерянного главу Цзинь, спешно ищущего новые способы заполучить вожделенную Стигийскую Тигриную Печать. — Почему же никто не слышал об этой свадьбе, глава Лань? — наконец справился с эмоциями Цзинь Гуаншань, видимо, попытавшись поймать Первого Нефрита на лжи. — Разве никто? — недоверчиво покачал головой Лань Сичэнь. — О ней знает каждый адепт Гусу Лань. И заклинатели из Юньмэн Цзян, — невозмутимо заметил он, одарив присутствующих своей обычной мягкой улыбкой, которая не достигала глаз. — Однако правила нашего ордена не позволяют устраивать пышные торжества или говорить о других за спиной, поэтому мы не посчитали нужным уведомить кого-то постороннего о наших внутренних делах, — отрезал Лань Сичэнь. Изобразив лёгкую задумчивость, он вдруг посмотрел прямо на Цзинь Гуанъяо, с которым не поддерживал связь после того, как раскрыл его предательство. Сейчас было бы так просто посеять раздор между бывшим другом и его отцом, просто упомянув, что Мэн Яо знал о помолвке, но… Раз уж тот решил оставить это в секрете от Верховного заклинателя, Лань Хуань также счёл нужным промолчать. Однако ему на выручку пришёл Не Минцзюэ. Верный и надёжный Не Минцзюэ, которому Лань Сичэнь рассказывал, что женился, но и словом не обмолвился о личности «невесты». И всё же глава Не без тени сомнения встал и произнёс: — Глава Лань также поделился новостями и со мной, — его звучный голос быстро привлёк к себе всеобщее внимание. — Но я не могу взять в толк, по какому праву вы смеете обсуждать чужую жизнь, не имеющую к вам никакого отношения? — его рука инстинктивно легла на саблю, будто он готов был без раздумий снести голову любому, кто стал бы трепать языком. Практически все заклинатели тут же поспешили замолчать и опустить взгляды. Лань Сичэнь невольно улыбнулся. Если бы не необходимость защитить и отвадить от возлюбленного его недоброжелателей, он бы не стал участвовать в подобной скандальной сцене. Наверняка всё обсуждаемое сегодня повлечёт за собой немало пересудов, споров и, возможно, проблем. Однако следовало раз и навсегда закрыть рты всем недовольным. А потому Лань Хуань вновь взял слово: — В данный момент мой супруг и Лань Ванцзи находятся на Ночной Охоте и помогают людям, — его спокойный голос вновь привлек к себе всеобщее внимание. — Вы знаете, мой брат небольшой любитель крупных мероприятий и избегает их. Означает ли это, что он тоже плетёт интриги против других? Нет. Он выбрал помогать людям делом, а не словом. И Вэй Усянь предпочёл присоединиться к нему, — ложь, смешанная с правдой, легко срывалась с губ Первого Нефрита. Пусть лгать запрещено, но… его должность не подразумевала честность. Иначе бы орден давно развалился. — И раз уж речь зашла о Ночных Охотах… — последовала короткая пауза, чтобы присутствующие могли обдумать услышанное. — Поскольку Вэй Усянь теперь часть ордена Гусу Лань, то и все его изобретения принадлежат ордену. Насколько мне известно, в кланах Цзинь, Молин Су и Яо любят пользоваться его флагами, привлекающими нечисть, во время охот… А потому предлагаю обсудить размер налога, который следует платить всякому, кто пожелает использовать труды моего супруга… В зале воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь треском Цзыдяня. Похоже, юный глава Цзян начинал понимать, что, заключив тот брачный договор, потерял намного больше, чем получил… Лань Хуань, между тем, был более чем доволен сложившейся ситуацией. Ему вновь удалось убить разом нескольких зайцев: защитить возлюбленного, выторговать дополнительные привилегии для ордена и существенно пополнить его казну, а также указать несмышлёному Цзян Ваньиню, что решения следует принимать, слушая разум и сердце, а не гордость…        Когда первый день совета завершился и участники разошлись по своим покоям, Лань Сичэнь уединился с Не Минцзюэ в выделенных последнему комнатах, чтобы обсудить события прошедшего дня. Они частенько так проводили подобные вечера, чтобы успокоиться после общения с теми, кого при других обстоятельствах они бы предпочли не видеть и не слышать. — Не думал, что той самой «прекрасной невестой, укравшей твоё сердце», окажется Вэй Усянь, — хохотнул Не Минцзюэ, практически дословно процитировав письмо друга, в котором тот рассказывал о своей помолвке. Налив себе вина, он залпом осушил чашу. — Ты бы не одобрил, — пожал плечами Лань Сичэнь, неспешно заваривая себе чай. Сегодня он нарушил достаточно правил, и не желал добавлять к объёмному списку ещё и пункт о распитии алкоголя, который он не жаловал и пил лишь при необходимости. — Пусть мне и глубоко противны его методы, — задумчиво проговорил Не Минцзюэ, заново наполнив свою чашу, — но прежде Вэй Усянь не был замечен в каких-либо преступлениях, — хмыкнул он. — И раз он делает тебя счастливым, то не вижу ни единой причины для осуждения, — закончил глава Не, улыбнувшись другу. — Я рад, — тепло улыбнулся Лань Сичэнь, ощущая внутренний покой и благодарность за поддержку. — Тогда пью за твою свадьбу! — заявил Не Минцзюэ, подняв чашу. Улыбка Первого Нефрита стала шире. Они ещё некоторое время сидели вдвоём, охотно обсуждая произошедшее на совете. Без внимания не остались и старики из ордена Вэнь вместе с Вэнь Цин и Вэнь Нином. Из-за ажиотажа, вызванного брачным союзом Лань Сичэня и Вэй Усяня, судьба остатков Вэнь никого толком не заинтересовала, но Не Минцзюэ просил друга быть осторожнее и не спешить принимать тех людей в орден, пока не улягутся текущие страсти.        Беседа двух названных братьев завершилась лишь к исходу часа Собаки. Тепло попрощавшись с другом, Лань Сичэнь покинул его и направился в собственные покои, у входа в которые внезапно столкнулся с главой Цзян. Цзян Ваньинь выглядел взволнованным и ходил туда-сюда перед дверьми. — Чем обязан, глава Цзян? — негромко позвал Лань Сичэнь, недоумённо глянув на нежданного гостя. — За последние месяцы я не получил ни одной вести от Вэй Усяня. Ни единого письма! — хмуро проговорил Цзян Ваньинь. — А теперь он позволяет вам использовать его изобретения, даже не предупредив меня? — Я передам моему супругу ваше беспокойство, — спокойно кивнул Первый Нефрит, который в действительности не собирался упоминать об этой встрече или рассказывать Вэй Ину о том, что тот когда-то состоял в ордене Юньмэн Цзян. — Что же до его изобретений… — Они должны были достаться нашему ордену! — раздражённо проговорил Цзян Чэн, и Цзыдянь на его пальце заискрился. И заявил он это с таким видом, будто собственноручно не отослал все вещи Вэй Усяня из Пристани Лотоса сразу после заключения помолвки. Лань Сичэнь окинул Цзян Ваньиня холодным взглядом. С тех пор, как он осознал, насколько в действительности ценен Вэй Усянь, насколько тот желанен и любим, Лань Сичэнь всё чаще реагировал подобным образом на любое неуважение в сторону супруга. И если люди в его ордене вскоре смогут по достоинству оценить сокровище, попавшее к ним, то глава Цзян до сих пор не осознал всю степень собственной глупости. — Разве вы хоть раз попытались защитить собственного брата? — сухо спросил он, отринув вежливость и доброжелательность. Его лицо застыло, став такой же холодной маской, как и у Лань Ванцзи. — Или, быть может, заботились о нём, когда он в этом нуждался? Вы отказались от него при первой же возможности. Так прекратите думать, что он вам ещё что-то должен, — Лань Сичэнь равнодушно прошёл мимо раздраженного Цзян Чэна к дверям своих покоев. Открыв дверь, он остановился на пороге. — Поумерьте свой гнев и перестаньте наконец считать моего мужа своей вещью, — бросил он через плечо и закрыл дверь перед чужим лицом.