Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

      Юноша из весеннего дома… Окинув наглеца чуть более внимательным взглядом, Вэй Усянь невольно согласился с Лань Ванцзи. Уж слишком нежным и холёным показался возмутитель спокойствия, а лёгкая жеманность, развязанное поведение и дорогие одеяния не оставляли места для сомнений. Как и небольшой браслет с колокольчиками на правом запястье, издающий лёгкий мелодичный звон при каждом взмахе руки. Хватило и взгляда, чтобы понять род деятельности паренька. Непонятно только, по какой причине тот находился вне заведения, в котором работал. То ли сбежал, то ли владелец не сильно беспокоился о своём «цветке». Впрочем, Вэй Усянь мало что знал про весенние дома, а потому не представлял, насколько свободно могли передвигаться его работники. — Хуань-гэ? — Вэй Ин вопросительно посмотрел на стушевавшегося Лань Сичэня, выбитого из равновесия внезапной встречей. — Что ты здесь делаешь, Сяо Цзю? — наконец справился с собой и нахмурился Лань Хуань, невольно отступив на шаг назад, словно хотел спрятаться за мужем и братом. И те с готовностью встали рядом. — Услышал, что ты в городе, А-Хуань, — невинно улыбнулся Сяо Цзю, ничуть не смутившись из-за присутствия свидетелей во время их разговора. — И решил пригласить тебя к себе, ведь ты давненько не… — Хуань-гэ давно заключил брачный союз! — резко прервал весеннего юношу Вэй Усянь, не дав тому закончить порочное предложение. — А ты смеешь зазывать его предаться разврату при других адептах ордена Гусу Лань? — раздражённо процедил он, ощутив острую потребность отогнать собеседника подальше от мужа. Желательно на другой конец Поднебесной. В идеале навсегда. — Как называется твой весенний дом, мальчик? Подадим твоим хозяевам жалобу, раз ты забыл, что такое благопристойное поведение и анонимность, — заявил он, осознав, что до боли сжал руки в кулаки. Пришлось приложить усилие, чтобы разжать их, и мысленно сосчитать до полусотни, чтобы успокоиться. — Или в вашем весеннем доме принято публично раскрывать имена своих гостей и приставать к ним прилюдно? — он не собирался всерьёз никому вредить, но не мог не припугнуть наглеца, чтобы тот поскорее отстал от них. — А-Хуань, почему он говорит за тебя? — сконфуженно спросил Сяо Цзю, растеряно глядя на Лань Сичэня и предпочтя проигнорировать напряжённые взгляды Лань Ванцзи и Вэй Усяня. — Потому что это мой супруг, — спокойно ответил Лань Сичэнь, справившись с эмоциями и встав ещё ближе к Вэй Ину. — Сяо Цзю, о чём ты думал? — вздохнул он и слегка покачал головой. — Ты, правда, полагал, что я пойду с тобой на глазах у младшего брата и любимого мужа? Или кого бы то ни было ещё? «То есть, не будь здесь нас, он бы пошёл?», — мысленно хмыкнул Вэй Усянь, не в силах понять, на что рассчитывал юноша из весеннего дома. Совершить подобную вопиющую дерзость… Он наверняка серьёзно тронулся умом. Сяо Цзю растерянно хлопал глазами и теребил край правого рукава, из-за чего колокольчики слегка звенели. Очевидно, он не ожидал ни подобной холодности, ни отказа. — А-Хуань… Я же почти зачах без твоего внимания! — обиженно воскликнул он. Скользнув взглядом по Вэй Усяню, Сяо Цзю скривился. — Так это и есть тот, чье имя повергает людей в ужас? — хмуро поинтересовался он. — Вот этот?! Да он же не достоин… — юноша резко замолчал, не в силах раскрыть рот. — Довольно! — холодно прервал разговор Лань Ванцзи, для надежности закрыв чужой рот заклинанием молчания. — Брат, Вэй Ин, возвращайтесь домой, — попросил он, отдав им лёгкий поклон. — А ты, Ванцзи? — удивился Лань Сичэнь. — Подам жалобу его хозяевам, — сухо отозвался Лань Чжань и, выступив вперёд, обратился к Сяо Цзю. — Идём. Бросив последний тоскливый взгляд на главу Лань, Сяо Цзю низко опустил голову, и повёл Лань Ванцзи в нужном направлении. Не верилось, что тот действительно собирался ступить на порог увеселительного заведения. Вэй Ин бы с удовольствием взглянул на эту сцену и реакцию окружающих, но… не сегодня. Глядя вслед удаляющемуся мужу, Вэй Усянь невольно вздохнул и перевёл хмурый взгляд на старшего супруга. — Пойдём домой, — тихо попросил юноша, не желая продолжать сцену посреди улицы из-за возможных свидетелей. А ещё он устал. Слишком сильно устал из-за долгой прогулки и обилия новых людей вокруг. И уж, тем более, его утомило появление бесстыдного мальчишки. И у Вэй Ина не было никакой уверенности в том, что ему хватило бы сил преодолеть путь к резиденции Гусу Лань самостоятельно. — Давай полетим, А-Ин? — предложил Лань Сичэнь, быстро согласившись с его просьбой. — Мой меч выдержит двоих. Вэй Усянь кивнул, не раздумывая. На улице уже стемнело и похолодало. Да и сама перспектива испытать чувство полёта казалась очень привлекательной. Было очень интересно, каково это. Лань Сичэнь поставил его на меч перед собой и крепко обнял, прижав супруга к своей груди. Вэй Ин доверчиво накрыл ладони Лань Сичэня, скрещенные у него на талии. Увы, насладиться полётом у него так и не получилось. И не только из-за усталости, но и из-за темноты, которая не давала толком ничего рассмотреть, а сосредоточиться на огнях внизу и разглядеть хоть что-нибудь не получалось: меч двигался слишком быстро. Поэтому к моменту приземления перед воротами Гусу Лань, Вэй Усянь просто дремал, удерживаемый крепкими руками мужа. «В следующий раз нужно попросить, чтобы меня прокатили на мече днём…», — сделал мысленную пометку Вэй Усянь, принимая руку Лань Сичэня, чтобы спуститься. Близилось время отбоя, благодаря чему на пути к дому им практически никто не повстречался: лишь несколько адептов направлялись в сторону общежития для старших учеников. Наконец переступив порог собственного дома, Вэй Усянь ощутил себя немного взбодрившимся: вечерний холод не только окрасил его щёки ярким румянцем, но и отогнал сон. А это означало, что он был в силах обсудить случившееся. — Значит, благородный глава ордена Гусу Лань посещает весенние дома? — хмыкнул Вэй Ин, сняв утеплённый плащ и передав его супругу, который аккуратно повесил его на ширму, и сам скинул верхнюю накидку следом. — Разве правилами ордена это разрешено? — поинтересовался юноша, сев за столик. Разжег огонь, принялся подготавливать чайные принадлежности… Вэй Усянь стремился занять руки и скрыть собственную нервозность. — Насколько я помню, нет. — А-Ин, — вздохнул Лань Сичэнь, присев рядом. Он привычно потянулся, чтобы обнять мужа, но, заметив его хмурый взгляд, отстранился. — Это… сложно объяснить… — тихо проговорил Лань Хуань, старательно подбирая слова. — Ты всё же попробуй, — пожал плечами Вэй Усянь, начав неторопливо заваривать чай. Ему действительно было интересно узнать, как так получилось, что его супруг, которому из-за высокого положения в обществе надлежало тщательно следить за своей репутацией, позволял себе подобное непотребство. Ещё интереснее было услышать, когда Лань Сичэнь и Сяо Цзю встречались в последний раз. «Неужели они виделись даже после того, как мы… пока я… Хуань-гэ мог так поступить? — Вэй Ин даже в мыслях не желал озвучивать свои догадки. И причина заключалась вовсе не в бесстыдстве, ведь ежедневные любовные утехи отучили его краснеть при размышлениях на подобные темы. Однако… ему было неприятно из-за самого факта: его Хуань-гэ удовлетворял свои физические потребности с кем-то другим. — Дело в том, что он был недостаточно серьёзен в наших отношениях? Или я оказался недостаточно хорош? Зато теперь ясно, почему он столь закалён в любовных схватках…». — Пожалуй, придётся начать с самого начала, — вздохнул Лань Сичэнь и всё же рискнул притянуть возлюбленного в объятия. Когда тот не стал вырываться, глава Лань едва заметно расслабился. — После смерти матушки, мы с Ванцзи частенько чувствовали себя одинокими. Из-за нашего положения в ордене нам не удавалось подружиться с другими детьми. А в случае с братом прочие дети ещё и боялись его из-за холодного лица, — рассказывал Лань Сичэнь, склонившись к уху мужа. — Неужели у вас совсем не было друзей? — удивился Вэй Усянь, инстинктивно ближе прижимаясь к теплому телу мужа. В руках он сжимал горячую пиалу с чаем. — У меня было несколько приятелей, погибших на войне, у брата никого, — печально отозвался Лань Сичэнь. — Нам было проще строить хорошие отношения с ровесниками из других орденов, чем с собственными адептами. В Гусу Лань всё же слишком много правил, — с тоской проговорил он. — И я всегда знал, что меня ждёт политический брак с девушкой из хорошей семьи, которую я, возможно, даже не увижу до свадьбы. И Ванцзи ожидала схожая судьба — политический брачный союз на благо ордена. Вэй Ин невольно хмыкнул, оценив «политический брак на благо ордена», который заключили оба брата. Уж он-то определённо не подходил под описание «девушки из хорошей семьи», и не мог подарить ордену Гусу Лань ни почёта, ни денег, ни связей, ни даже наследников… — А потом на обучение приехал юноша с солнечной улыбкой, не признающий правила, — продолжил рассказ Лань Сичэнь, легко коснувшись губами виска супруга. — Яркий, красивый, талантливый… Самый лучший… — И кто же это мог быть? — смущённо улыбнулся Вэй Усянь, ощутив, как запылали щёки. Его до сих пор вгоняли в краску ласковые слова от супругов. Гораздо сильнее, чем всё, чем они втроём занимались на супружеском ложе. — Разумеется, мой А-Ин, — улыбнулся Лань Сичэнь и снова невесомо его поцеловал, скользнув губами по щеке. Проигнорировав возмущённый писк супруга, он продолжил свой рассказ. — И я не мог отвести от того прекрасного юноши взгляд, даже подготовил первое брачное письмо, — признался он, осторожно отобрал у собеседника пиалу с чаем и сделав небольшой глоток. — Однако, зная, что и Ванцзи отдал тебе свое сердце, я сжёг письмо и всё ждал, когда же брат откроет тебе свои чувства. Ждал, и ни на что не надеялся… — негромко говорил глава Лань, сильнее сжав в объятиях супруга. — Однажды я встретил на улице в Цайи Сяо Цзю, который… напомнил мне тебя. И я не смог противиться искушению обладать тобой хотя бы так, представляя на его месте тебя, А Ин… — Хуань-гэ, — слабо улыбнулся Вэй Усянь, опасаясь озвучивать мучавший его вопрос. — А ты… — Ни разу не посещал Сяо Цзю с тех пор, как ты стал моим супругом, — честно признался Лань Сичэнь. — Зачем мне подобие, когда в моих руках бесценный оригинал? — с улыбкой заметил он, погладив мужа по груди. — Хуань-гэ! — воскликнул Вэй Усянь. Неловко отставив опустевшую пиалу на столик, он развернулся в чужих руках и заглянул мужу в глаза, ища там ответ на все свои страхи и опасения. — И ты… никогда не.? — Нет, — усмехнулся Лань Сичэнь. — Я бы и на Сяо Цзю не взглянул, если бы его улыбка не была похожа на твою… У Вэй Ина не было никаких причин не верить Лань Сичэню или сомневаться в его словах. Пусть тот и пренебрегал многими правилами собственного ордена, глава Лань всегда был честен, ласков и заботлив по отношению к супругу, даже защищал его от Лань Чжаня, когда тот перегибал палку. Услышанные объяснения его вполне удовлетворили, ведь они соответствовали более ранним рассказам братьев про их отношения до вступления в брачный союз. И даже если прежде Лань Сичэнь предпочитал скрывать свою порочную связь с юношей из весеннего дома… Что ж, Вэй Усянь мог принять это. На месте мужа, Вэй Ин и сам бы не стал ни с кем делиться чем-то подобным, чтобы не расстроить дорогих ему людей. И он был бы рад не знать, что где-то по улицам Цайи ходил какой-то Сяо Цзю, который смел касаться его супруга и делить с ним ложе… — Теперь ты только мой, — довольно улыбнулся Вэй Усянь. — И если я узнаю, что ты посещаешь весенние дома, то попрошу у Вэнь Цин снадобье, отбивающее плотское желание, и подмешаю его тебе в чай, — пообещал он, слегка ущипнув супруга за бок. Чтобы добавить веса своей угрозе. — Брат не посмеет оскорбить Вэй Ина подобным образом, — спокойно заметил Лань Ванцзи, вернувшись одновременно со звоном колокола, который сообщал об отбое. Неспешно сняв плащ, он задумчиво глянул на брата с мужем, будто оценивая степень напряжения между ними. Поняв, что буря миновала, он заметно расслабился. — А ты, Лань Чжань? — губы Вэй Усяня растянулись в игривой улыбке. — Ты же сегодня как раз был в весеннем доме… — Вэй Ин! — возмутился Лань Ванцзи, его уши ожидаемо заалели. — Не… зашёл, — стушевался он. — Кажется, вам обоим сегодня придётся показать всю глубину своих чувств, — рассмеялся Вэй Усянь, поманив к себе Лань Чжаня. — Не сомневайся, мы будем очень стараться, А-Ин, — пообещал Лань Сичэнь и накрыл его губы своими…        Дни плавно потекли своим чередом. Практически каждое утро в их семье начиналось одинаково: братья Лань просыпались со звоном утреннего колокола, приводили себя в надлежащий вид, а после будили супруга и помогали ему собраться. Лань Ванцзи ежедневно повязывал Вэй Усяню лобную ленту, а Лань Сичэнь завязывал на нём пояс. Затем они втроём завтракали и делились планами на грядущий день. После трапезы Лань Сичэнь отправлялся заниматься делами ордена, Лань Ванцзи обучал детей каллиграфии, а старших учеников владению мечом, Вэй Усянь же в компании Вэнь Нина давал адептам уроки по стрельбе из лука. По возвращении от семьи Вэнь был проведён очередной совет клана, на котором Лань Цижэнь благодушно согласился с предложением старшего племянника, а потому уже на следующий же день Вэй Ину доверили обучение и старших адептов. И вплоть до часа Лошади тот занимался с учениками разных возрастов, оттачивая их навыки владению луком и давая ценные наставления. После занятий Вэй Усянь всегда посещал Вэнь Цин, которая наконец закончила поить его гадкими отварами. Со временем целительница стала ограничиваться лишь короткими осмотрами и почти перестала ворчать о состоянии здоровья своего подопечного. Лишь изредка она давала ему лекарства для улучшения сердечного ритма или укрепляющие микстуры, которые на вкус стали намного приятнее. От Вэнь Цин Вэй Усянь направлялся прямо в ханьши, где теперь проходили семейные обеды. Там его неизменно встречали Лань Сичэнь и Лань Ванцзи, рядом с которыми даже пресная еда казалась невероятно вкусной, а улыбки не покидали лиц супругов. Даже Лань Чжань едва заметно улыбался и краснел всякий раз, стоило кому-то уличить его в этом. Порой к ним присоединялся дядюшка, и в такие дни трапезы проходили в тишине и спокойствии, потому что никто не хотел выслушивать нотации о нарушении правил из-за разговоров во время еды. Да и улыбки в такие дни становились более сдержанными, а любые вольности вроде прикосновений или лёгких поддразнивающих поцелуев и вовсе исключались. Незачем было лишний раз раздражать и провоцировать Лань Цижэня. После обеда Вэй Усянь отправлялся гулять по территории ордена вместе с Вэнь Нином или уходил в библиотеку. Там Вэй Ин продолжал изучать книги, переданные ему Лань Цижэнем — он перестал делать это дома, помня о том, что запрещено забирать из библиотеки несколько книг разом. К тому же, в библиотеке частенько можно было повстречать Старейшину Фэна, к которому он обращался с вопросами, если не до конца понимал что-то из прочитанного. Да и говорить со стариком ему нравилось: Старейшина Фэн являлся очень опытным заклинателем, который за свою долгую жизнь прочёл огромное количество книг и многое повидал, испытал на практике. Про ту же медитацию он рассказывал намного интереснее и познавательнее, чем было написано в самом трактате по медитации, написанным каким-то занудным старцем из Гусу Лань несколько столетий назад. — Старейшина Фэн, вы так здорово всё объясняете! — однажды заметил юноша. — Почему же вы не ведёте уроки у адептов ордена? — с неподдельным интересом спросил он. К такому наставнику Вэй Ин бы с удовольствием ходил на занятия. — Мне гораздо ближе книги, чем беседы с живыми людьми, — пожал плечами главный библиотекарь Гусу Лань. — Да и не каждый ученик отличается подобной любознательностью как вы, Лань-фужэнь… — Вы мне льстите, — рассмеялся Вэй Усянь, за что тут же получил легкий удар свитком по лбу, ведь Старейшина Фэн не любил, когда кто-то нарушал правило о тишине в его владениях. А по вечерам супруги ужинали втроём, делились впечатлениями о прошедшем дне и наслаждались обществом друг друга. Вэй Ин каждый вечер слушал успокаивающие мелодии, которые позволяли ему спать без кошмаров, но нисколько не мешали предаваться страсти на супружеском ложе. В редкие дни привычный распорядок нарушался, когда Лань Ванцзи отправляли на Ночные Охоты одного или в качестве сопровождающего для учеников. Уже не в качестве наказания и не на несколько дней: обычно он отсутствовал не более одной ночи, но по возвращении уже не позволял себе тех же вольностей, что и в прошлый раз.        Иногда Вэнь Нин оказывался занят, и тогда в качестве сопровождающего для своего супруга Лань Сичэнь назначал Лань Вэймина, с которым Вэй Усянь успел познакомиться, когда помогал главе ордена в ханьши. Пусть Вэнь Нин и являлся отличным компаньоном, с которым Вэй Усяню было легко и комфортно, с Лань Вэймином оказалось по-настоящему весело. Он, ни капли не стесняясь, рассказывал весёлые истории со времён своего обучения. Громко смеялся. Беззастенчиво сплетничал о других адептах. — Ты прирождённый Лань или вступил в орден через брачный союз? — прямо спросил Вэй Ин, понаблюдав за спутником некоторое время. Почему-то ему казалось, что такой человек не мог родиться в столь строгом и консервативном ордене. «Разве подобное поведение не вытравливается из адептов в процессе воспитания и обучения?», — размышлял Вэй Усянь, прикидывая, встречал ли он в ордене хоть кого-то похожего на нового приятеля. — Меня часто спрашивают об этом, Лань-фужэнь, — беззастенчиво рассмеялся Лань Вэймин. — Но нет, я родился и вырос в Гусу Лань. — И ты хочешь сказать, что мы никогда не нарушали правила вместе, когда я тут учился? — недоверчиво поинтересовался Вэй Усянь. Ему казалось, что они бы быстро сошлись и проводили много времени вместе, если бы не разница в положении и не обязанности каждого из них. — Когда ты здесь учился, тебе было всего пятнадцать, а я уже завершил обучение, — пожал плечами Лань Вэймин. — В ту пору я постоянно отсутствовал на Ночных Охотах или сбегал к своей ненаглядной в Цайи, поэтому нам не довелось познакомиться в то время, Лань-фужэнь, — объяснил он. — Ты не выглядишь старым, — фыркнул Вэй Ин, задумчиво разглядывая широко улыбающегося собеседника. — Мне всего тридцать! — шутливо возмутился Лань Вэймин. — Так я и говорю, старый, — с наигранной невозмутимостью проговорил Вэй Усянь. — Как тебе не стыдно, Лань-фужэнь! — покачал головой Лань Вэймин, не сдержав очередной смешок. — От бесстыдника слышу! — засмеялся Вэй Усянь, поддавшись весёлому настроению собеседника. От Лань Вэймина он получил немало новой информации про адептов и Старейшин, но, главное, он услышал немало интересного про своих супругов. Как оказалось, перед двумя Нефритами Гусу Лань адепты собственного ордена едва ли не преклонялись, считая их идеальными образцами заклинателей: красивыми, умными, талантливыми… Вэй Усянь тихо хмыкнул, не став разбивать чужие иллюзии. Уж он-то, как никто другой, знал, насколько часто братья Лань нарушали правила или интерпретировали их так, как им было удобнее. Юноше нравилось думать, что это был их маленький семейный секрет. Только для троих. — Признаться, все очень удивились, когда узнали про ваш брачный союз, — неожиданно заявил Лань Вэймин, когда они сидели перед водопадом. В тот день разговор сам собой зашёл про самые необычные браки в ордене. — В самом деле? — со скептической усмешкой уточнил Вэй Усянь. Конечно же, он хорошо понимал, насколько странным и неправильным такой союз мог казаться со стороны. И если Лань Ванцзи бы ещё могли простить брак с другим мужчиной, то от главы ордена ожидали совершенно иного. — Ещё бы! — согласился Лань Вэймин, не постеснявшись собственной откровенности. — Но главное, что глава Лань и Ханьгуан-цзюнь счастливы. И если они нашли своё счастье в тебе, Лань-фужэнь, то это замечательно. Вэй Ин не нашёлся с ответом, закрыв лицо руками, чтобы спрятать свои заалевшие щеки. К счастью, Лань Вэймин быстро разрядил обстановку, начав рассказывать очередную историю из жизни собственного сына…        Прошло ещё несколько недель, прежде чем Лань Сичэнь сам предложил Вэй Усяню и Лань Ванцзи отправиться в Цайи, чтобы посмотреть город и прогуляться по рынку. Вэй Ин радовался выпавшей возможности оказаться за пределами ордена, ведь с наступлением зимы тренировки на открытом воздухе значительно сократили, из-за чего у юноши оказалось немало свободных минут. И это удручало, потому что Вэй Усяню совсем не нравилось скучать в одиночестве и безвылазно сидеть в их доме. Поэтому он проводил освободившееся время в ханьши Лань Сичэня: растирал для него тушь, делал записи, помогал проверять отчеты и прошения адептов, а также знакомился с посетителями и наблюдал за ними. И всё-таки его не могла не радовать возможность ненадолго сменить обстановку и покинуть резиденцию Гусу Лань — однообразные пейзажи и безвкусная еда слегка утомили Вэй Усяня. Хотелось небольшого разнообразия. На сей раз у супругов оказалось достаточно времени, чтобы основательно осмотреть городок, посетить несколько лавок и рынок. К тому же, братья Лань пообещали заглянуть в известнейшую местную таверну, что особенно сильно воодушевляло его. Вкусная еда вообще всегда доставляла ему особенно сильное удовольствие… Дабы сэкономить силы и драгоценные минуты прогулки, братья Лань решили лететь в Цайи на мечах. Теперь уже Лань Ванцзи взял Вэй Усяня к себе на меч. И когда вокруг ярко светило солнце, не было и намека на усталость или недомогание, юноша наконец осознал всю прелесть полёта. Это было так здорово! Ветер бил в лицо и развевал его волосы. Сильные руки супруга крепко держали его за талию, не давая испугаться или начать переживать. А внизу под ними раскинулся великолепный горный пейзаж, плавно перетекавший в бамбуковый лес и в город… От увиденного невольно перехватывало дыхание, Усянь восторженно смотрел вниз, наслаждаясь ощущениями. «Так вот… как это! — наконец осознал он, ощущая внутри смесь радости и горечи. Быть может, ему не стоило знать и понимать, что же он потерял. Так было проще… — И я тоже мог летать, когда у меня ещё было золотое ядро? Это чувство свободы! Восхитительно! Хотелось бы, чтобы оно не покидало меня…». Вскоре они приземлились у ворот города, и Лань Ванцзи помог ему спуститься. — Вэй Ин? — обеспокоено спросил супруг, заметив его легкую дрожь. — Всё хорошо, Лань Чжань, не переживай, — натянуто улыбнулся Вэй Усянь. Он не хотел признаваться в своих чувствах и мыслях, которые в нём вызвал полёт. Ни к чему было заставлять других переживать о том, что никто из них не в силах изменить. Золотого ядра уже нет. Его не вернуть. Не получить вновь волшебным образом. Так к чему беспокоить супругов? У них и без этого хватало забот. — Чем бы ты хотел заняться сначала, А-Ин? — уточнил Лань Сичэнь, когда они вошли в Цайи. Он обещал исполнить сегодня любое пожелание мужа, а потому доверил ему планирование дня и маршрута, пообещав не спорить и не сопротивляться. — Пойдёмте на рынок! — предложил Вэй Ин, желая посмотреть сосредоточие жизни любого города. Да и наверняка там можно было найти немало всего вкусного и интересного. Супруги согласились, и неспешно повели Вэй Усяня в сторону рынка. По пути их часто останавливали: простые люди приветствовали заклинателей, некоторые благодарили Ванцзи за недавно оказанную помощь, другие лишь молча кланялись и улыбались. Многие девушки, стоило им завидеть красивых молодых людей, начинали восторженно перешептываться. — Ох, не устаю любоваться на молодых господ Лань! Их красота подобна небожителям… — улыбалась одна из юных дев, стоящая в окружении подружек. — Как жаль, что Цзэу-цзюнь женился несколько месяцев назад! Такой завидный жених был! — с грустью вздыхала другая хорошенькая дева, одетая весьма дорого и изысканно. — Так он женился на мужчине! — улыбнулась первая дева. — Ой, а разве с молодыми господами сейчас не Лань-фужэнь? — тихо спросила третья, бросив любопытный взгляд в сторону супругов. Вэй Усянь, невольно подслушавший часть чужого разговора, невольно улыбнулся. Наблюдая за людьми вокруг он понимал, что жители Цайи очень любили адептов из Гусу Лань. И теперь он получил наглядное подтверждение слов Лань Вэймина о том, что окружающие не уставали восхищаться двумя Нефритами Гусу Лань. «И они оба выбрали меня, — думал он. — Оба… Интересно, почему именно меня, а не кого-то другого? Чем я так их привлек, что они не устают демонстрировать мне свою любовь и заботу?». Эти вопросы давно не давали ему покоя, ведь Вэй Ин мог ориентироваться исключительно на рассказы братьев Лань об их прошлых отношениях. Ему за прошедшие месяцы так и не удалось вспомнить о себе хоть что-то, да он уже и не надеялся. На рынке Вэй Усянь с интересом переходил от одного лотка торговцев к другому, рассматривая товар. Особо заинтересовавшие его вещицы он показывал супругам, что-то шутливо комментировал или выпрашивал купить ему сладости. Однако границ разумного он не переходил, не требуя от своих спутников больших бессмысленных трат. Вэй Ину хватало и их внимания, сосредоточенного на нём одном, и он просто искренне наслаждался их прогулкой и проведённым вместе временем. Каково же было его удивление, когда после того, как они расположились на обед в уединенной комнате самой известной таверны Цайи, мужья по очереди вручили ему подарки: Лань Сичэнь изящный серебряный браслет с чёрными камушками и новый гребень из антрацитово-чёрного нефрита, а Лань Ванцзи аккуратную серебряную шпильку с маленьким кроликом. Во время прогулки Вэй Ин лишь мимолётно указал на эти вещицы, сказав, что они красивые, но не более того. — Не стоило! — смущенно улыбнулся Вэй Усянь, приняв подарки. — Я же не… — когда он обращал внимание супругов на эти товары, он ни в коем случае не ожидал, что те купят их. — Вэй Ина нужно баловать подарками, — невозмутимо сообщил Лань Ванцзи, вероятно процитировав старшего брата. — Всё верно, нам только в радость сделать тебе что-то приятное, А-Ин, — охотно согласился Лань Сичэнь. — Вы! — юноша не нашёл слов и быстро взялся за пряный суп, который им принесли, чтобы скрыть смущение и неловкость. Глава Лань негромко рассмеялся, прикрыв лицо рукавом. Похоже, его искренне забавляла реакция мужа. Лань Ванцзи чуть заметно нахмурился. — Вэй Ин не должен себя принижать, — строго заметил он, недовольный подобной реакцией. — Ванцзи прав, — согласился Лань Сичэнь, подкладывая мужу на тарелку кусочки мяса, красные от специй. — Разговоры за едой запрещены! — буркнул Вэй Усянь, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. — Мы не в Гусу Лань, — парировал Лань Чжань, который, очевидно находил какое-то свое извращённое удовольствие в нарушении мелких правил ордена. Впрочем, до конца трапезы он больше не произнёс ни слова. А когда супруги закончили обед и спокойно пили чай, в их комнату неожиданно ворвался нежданный гость. — Опять он? — вздохнул Вэй Усянь, недовольно глядя на замершего на пороге Сяо Цзю.