Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

       В ханьши главы Гусу Лань царила напряженная тишина. Лань Сичэнь аккуратно заваривал жасминовый чай, сосредоточенно размышляя о текущих делах, которые требовали от него немедленного внимания. После возвращения с совета кланов и охоты на горе Байфэн Лань Ванцзи смотрел на него раненым зверем, но молчал. Вэнь Цин и её семья остановились в одном из поместий ордена на окраине Цайи и терпеливо ждали от него вестей. Вэй Усянь был временно спрятан в старом домике их матери вместе с парой кувшинов Улыбки Императора. Два отличных места, куда никто из адептов Гусу Лань не стал бы заглядывать без лишней надобности. Требовалось срочно завершить все приготовления к поспешной свадьбе, а после ввести Вэнь Цин с её младшим братом в орден, дабы они на законных основаниях могли позаботиться о здоровье тёмного заклинателя. Лань Сичэнь выбрал именно их не только из-за широко известных талантов Вэнь Цин в медицине, но и из-за отсутствия доверия к нынешнему главе лекарей. Под давлением Старейшин тот легко мог бы навредить его жениху. С тех легко сталось бы «предотвратить угрозу» из-за страха перед силой тёмного заклинателя. И никакие аргументы или доказательства невиновности Вэй Усяня не смогли бы подействовать на тех, кто слишком сильно погряз в правилах и был не в состоянии разглядеть за ними реальную ситуацию и здравый смысл. Впрочем, о проблеме Старейшин, отчего-то решивших, что раз новый глава ордена очень молод, то ему можно пытаться навязывать собственное мнение, он мог позаботиться и позднее. После свадьбы. «Прежде всего, нужно уладить основные вопросы с брачным союзом…» – думал Лань Хуань, удручённо сознавая, что решить все важные нюансы с Цзян Ваньинем оказалось намного проще, чем сделать то же самое в собственном ордене. Тем более, в вопросе брака с Вэй Усянем ему не приходилось надеяться на поддержку со стороны брата или дяди. Первый по-прежнему ощущал себя преданным, а второй всегда относился к тёмному заклинателю слишком предвзято, чтобы по-настоящему увидеть его. И всё же Лань Сичэнь знал, что у него имелись и другие союзники в собственном ордене. Союзники, к которым безоговорочно прислушивались абсолютно все. И их визит не заставил себя долго ждать: глава ордена невольно улыбнулся двум вошедшим Старейшинам. – А-Хуань! – разом воскликнули сухенькие старичок и старушка. Им обоим перевалило за полторы сотни лет, но, они достигли очень высокого уровня совершенствования, из-за чего прекрасно выглядели для своего возраста. – Дядюшка Мо, бабушка Шу, – тепло улыбнулся им Лань Сичэнь, почтительно склонив голову и жестом пригласив присесть. Супруги заботились о нём и Лань Ванзци с самого детства, когда у дяди из-за необходимости взять на себя обязанности старшего брата не хватало времени на собственных племянников, а потому глава ордена небезосновательно рассчитывал на помощь тех, кто пользовался наибольшим авторитетом среди Старейшин. – Мы получили твоё послание, А-Хуань, – начала разговор Старейшина Шу, принимая от Лань Сичэня пиалу с чаем. – И крайне озабочены твоим поспешным решением, — заметила она, с наслаждением вдохнув аромат напитка. – Ты всегда смотрел на молодого господина Вэя, А-Хуань, но отчего же ты столь внезапно решил взять его в супруги? – поинтересовался Старейшина Мо, подняв со стола собственную пиалу с чаем. – Есть какая-то весомая причина? Лань Сичэнь нисколько не удивился проницательности Старейшин. Те прожили на свете достаточно долго, чтобы научиться смотреть в самую суть вещей. А ещё они слишком хорошо знали обоих Нефритов Гусу Лань, а потому читали их подобно раскрытому свитку. И его очень радовало, что подобной способностью обладали именно те, кто всегда желал обоим братьям добра и сквозь пальцы смотрели на мелкие нарушения правил. – Война закончилась, и для большинства заклинателей уже нет надобности в техниках и навыках молодого господина Вэя, – вздохнул Лань Сичэнь, с тоской разглядывая чай в своей нетронутой пиале. – Вэй Усяня боятся из-за его силы, ему завидуют из-за артефактов, которые он создал… – глава ордена немного помолчал, собираясь с мыслями. – Я боюсь, как бы его не попытались оболгать, обвинив в чужих преступлениях, или убить… Цзинь Гуаньшань мечтает заполучить его Тигриную Печать Преисподней и не погнушается любых методов для достижения цели. И если он получит столь мощный артефакт, неизвестно, что он сотворит… – Да, этот старый распутник пойдёт на всё ради получения власти, – согласилась Старейшина Шу. Из её уст слово «старый» применительно к главе Цзинь звучало смешно, но никто из присутствующих не испытывал веселья. – Мы не можем допустить подобное. – Видимо, кто-то уже пытался навредить мальчику? – предположил Старейшина Мо, поглаживая свою седую бороду. Он, как и всегда, зрил в корень. – И теперь ты желаешь защитить его с помощью вашего брачного союза? – Да, – кивнул Лань Сичэнь, смущённо улыбнувшись. Говорить о собственных чувствах с теми, кто заботился о нём с ранних лет, было тяжело. Гораздо легче оказалось объявить о своих планах тем, чьё мнение не играло для него такой важной роли. – А-Чжань из-за этого расстроен настолько сильно? – поинтересовалась Старейшина Шу. – Да, мы… разошлись во мнениях, – со вздохом кивнул Лань Сичэнь. – Я предлагал ему поговорить с молодым господином Вэем и открыться, но… вы же знаете, каков Ванцзи, – он невольно помассировал виски руками, чтобы избавиться от лёгкой головной боли. В течение последних нескольких дней ему было тяжело общаться с младшим братом. Впервые в жизни. Однако причина их размолвки вряд ли об этом подозревала – молодой господин Вэй всегда превращался в слепца, когда дело касалось чувств других людей. – А-Чжань не решится на столь важный шаг, пока не станет слишком поздно, – покачала головой Старейшина Шу. – Цижэнь вбил в его голову слишком много правил, которые не дают мальчику спокойно жить… - вздохнула она. – Дядюшка Мо, бабушка Шу, – Лань Сичэнь наконец поднял твёрдый взгляд на собеседников. Он больше не сомневался в собственных желаниях и готов был их отстаивать до конца. – Я прошу у вас благословение и одобрение нашего союза с Вэй Усянем. Прежде я не смел и мечтать о нём, но теперь, когда мы всё уладили с главой Цзян… – Ох, А-Хуань! – хохотнул Старейшина Мо. Именно он отвечал за согласование брачных союзов в ордене и внесение записей в домовую книгу. И в его власти было официально задокументировать их брак ещё до самой церемонии, без согласования с другими Старейшинами. Стоило ему внести запись в домовую книгу, и уже никто не посмел бы воспротивиться этому союзу. – Если бы сердце адепта клана Лань не было способно любить лишь раз, мы бы постарались тебя отговорить, – тяжело вздохнула Старейшина Шу, постукивая кончиками пальцев по столу. – Но если мы откажем, ты же наверняка пойдёшь по стопам своего отца… – Нет! – порывисто возразил Лань Сичэнь, нахмурившись. Он понимал, что не стоило перебивать старших, рискуя выказать неуважение, но сравнения с отцом всегда являлись для них с братом крайне болезненной темой. Никто из них не желал повторять судьбу Цинхэн-Цзюня. – Я обещал позаботиться о молодом господине Вэе. И не собираюсь запирать его в уединении до конца жизни! – Что ты планируешь сделать? – уточнил Старейшина Мо, задумчиво переглянувшись с женой. За долгие десятилетия брака они научились понимать друг друга без слов, буквально с полувзгляда. Лань Хуань всегда с восхищением наблюдал за их отношениями. И Лань Сичэнь подробно изложил Старейшинам свой план: рассказал, какой видел их семейную жизнь, какое место в ордене отводил молодому супругу и последним выжившим из ордена Вэнь… Он даже поделился тем, кого из Старейшин собирался изгнать с их постов для укрепления собственной власти в ордене… Глава Лань знал, что мог поделиться с дядюшкой и бабушкой любыми своими мыслями и планами, не опасаясь осуждения или раскрытия его тайн. Даже с ближайшими родственниками Лань Сичэнь опасался чересчур откровенничать, боясь натолкнуться на глухую стену осуждения. Вот и теперь со своей просьбой он обратился именно к этим людям, а не к брату с дядей. – Что ж… В твоих словах есть смысл, – подвела итог Старейшина Шу, выслушав все объяснения главы. Она бросила короткий взгляд на мужа и мягко улыбнулась ему. – Мы поддержим тебя, – благодушно кивнул Старейшина Мо и улыбнулся жене в ответ, после чего достал из мешочка цянькунь домовую книгу. – Не позволю! – грозно воскликнул Лань Цижэнь, бесцеремонно ворвавшись в помещение. Он выбрал настолько подходящий момент, чтобы появиться, будто прежде подслушивал за дверью. Следом за ним в ханьши поспешно вошёл Лань Ванцзи. «Значит, не придумал ничего другого, чтобы меня остановить, поэтому рассказал о моей свадьбе дяде?», – нахмурился Лань Сичэнь, приготовившись выслушивать гневную речь. Нужно было лишь немного потерпеть. – Глупый мальчишка! – Лань Цижэнь тяжело дышал, напряженно глядя на племянника. Видимо, он нарушил одно из правил ордена и практически бежал до ханьши, что делало беспочвенным предположение о том, что он подслушивал, и тем самым нарушил иное правило. – Как тебе в голову пришло связать свою судьбу с тёмным заклинателем?! Этот дурной и порочный человек заморочил тебе голову? Старейшина Мо с громким стуком поставил свою пиалу на стол, прерывая чужой гневный монолог. – Успокойся, Цижэнь, – сухо произнёс он, нисколько не изменившись в лице из-за внезапного появления ещё двух человек. – Сядь, выпей чаю и спокойно поговори с нами, как благородный господин, а не подверженный эмоциям мальчишка. – Да как! – вновь вспыхнул дядя, всплеснув руками, но под строгими взглядами двух Старейшин всё же сел, видимо, вспомнив, сколько правил успел нарушить за последние несколько минут. – И ты, А-Чжань, иди к нам, – спокойно позвала Старейшина Шу, и Лань Ванцзи послушно сел рядом с ней, нервно сжав руки в кулаки и опустив взгляд в пол. Его уши пылали, выдавая смущение и испытываемое чувство вины. – Прежде, чем судить, тебе стоило бы выслушать А-Хуаня, как это сделали мы, и поразмыслить над его словами, – невозмутимо заметил Старейшина Мо. – Да о чём тут думать?! – раздраженно возразил Лань Цижэнь. – Как можно заключить брак с тёмным заклинателем?! Лань Сичэнь, стойко игнорируя громкие крики дяди, достал дополнительные пиалы и разлил родственникам остатки чая. Многие годы он учился игнорировать гнев дяди, и лишь из-за этого смог сохранить лицо сейчас, оставшись невозмутимым. – Позвольте вам напомнить, что Вэй Усянь – не просто тёмный заклинатель, а герой войны, благодаря которому мы одержали победу с меньшими потерями, чем могли бы, – холодно произнёс глава Лань и, заметив, что дядя собирался что-то сказать, поднял руку, призывая к молчанию. Не зря же в ордене имелось правило, запрещающее прерывать речь главы. – И пусть война закончилась, Вэй Усянь уже не может вернуться на праведный путь, потому что у него нет золотого ядра. Лань Сичэнь не видел смысла скрывать правду теперь, когда от неё зависело его счастливое будущее. Их будущее. Да и не стоило волноваться, что информация выйдет за пределы ханьши, ведь сплетни были запрещены. И даже если бы подобного запрета не существовало, никто из присутствующих не стал бы обсуждать столь деликатный вопрос с кем-то ещё. – Нет золотого ядра? – шокировано переспросил Лань Ванцзи, очевидно припоминая все те случаи, когда он в ультимативной форме требовал от Вэй Ина вернуться на путь меча, даже не подозревая, как сильно того ранили эти требования. – Но… как? Вэнь Чжулю? – Нет, – вздохнул Лань Сичэнь, вспомнив детали рассказа Вэнь Цин. – Вэнь Чжулю сжёг золотое ядро наследника Цзян, – сообщил он без тени сожаления. Да, для любого заклинателя немыслимо потерять ядро, но теперь-то глава Цзян пребывал в добром здравии. В отличие от своего названного брата. И это раздражало. – Вэй Усянь, не без помощи мастерства Вэнь Цин, отдал своё золотое ядро Цзян Ваньиню, из-за чего не смог защититься от Вэнь Чао, когда тот поймал его и сбросил на Луаньцзан. – Отдать своё золотое ядро… немыслимо, – поразился Лань Цижэнь, невольно коснувшись рукой нижнего даньтяня. Лань Чжань неосознанно повторил жест дяди, раздумывая над услышанным. Новости не укладывались у него в голове. Ведь как можно было поверить не просто в возможность пересадки золотого ядра от одного человека к другому, но и в то, что кто-то согласился добровольно отдать самое ценное, что имелось у любого заклинателя, свою суть? – Вэй Усянь пожертвовал своим будущим ради ордена Юньмэн Цзян, – после короткой паузы продолжил говорить Лань Сичэнь, внимательно вглядываясь в лица брата и дяди, с удовлетворением заметив застывшее на них смятение. Старейшинам он уже рассказывал эту историю, а потому те не выглядели удивлёнными или взволнованными. – Но даже в такой ситуации его живой ум не позволил ему сдаться. Вэй Усянь находчив и талантлив, он прекрасно разбирается в талисманах… – Если он такое сокровище, то почему глава Цзян согласился на ваш брачный союз? – хмыкнул Лань Цижэнь, всё-таки, не сдержавшись, и прервав главу ордена. – Цзян Ваньинь не знает о том, чьё золотое ядро находится в его теле, – пожал плечами Лань Сичэнь. – Молодой господин Вэй пожелал скрыть свой благородный поступок от шиди. – Цижэнь, не беспокойся о репутации Гусу Лань, – негромко заговорила Старейшина Шу. – А-Хуань продумал всё в достаточной степени, чтобы наш орден укрепил свои позиции за счет его союза с Вэй Усянем. – Вэй Ин – мой! – запротестовал Лань Ванцзи, не готовый так просто смириться с поступком старшего брата. – Он сорвал мою ленту. Дважды. – А-Чжань, почему же ты ничего не сказал Вэй Усяню? – прямо спросил Старейшина Мо. – Почему ничего не возразил, когда твой брат сговаривался с главой Цзян? – старик хорошо понимал, что Второй Нефрит просто испугался силы собственных чувств, переживал за свою репутацию и не мог в полной мере принять использование тёмного пути. В отличие от Первого Нефрита, который, даже не зная о золотом ядре, был готов поддержать возлюбленного. Лань Ванцзи промолчал, пристыжено опустив взгляд. – Предположим, я отступлюсь, – тихо проговорил Лань Сичэнь. Его слова тут же привлекли внимание всех присутствующих. – Какую жизнь ты предложишь молодому господину Вэю? – поинтересовался он, заранее зная ответ. – Спрячешь его ото всех в домике нашей матери? Посадишь в клетку и будешь смотреть, как он будет постепенно угасать, пока совсем не потеряет волю к жизни? – холодно спрашивал он, глядя младшему брату прямо в глаза. И по боли, отразившейся в его янтарных глазах, понял, что оказался абсолютно прав. Именно так Лань Чжань и представлял себе их «счастливую» семейную жизнь. – Брат, Цзян Ваньинь никогда бы не согласился отдать своего шисюна тебе, — заметил он, наконец озвучив то, о чём не решался сказать давно. Хотя это было очевидно. — Почему? – угрюмо поинтересовался Второй Нефрит. – Разве ты никогда не замечал, как глава Цзян относится к тебе? С какой затаённой ненавистью смотрит? Как кривит лицо, когда думает, что другие его не видят? – прямо поинтересовался Лань Сичэнь. Он давно приметил необоснованно плохое отношение главы Цзян к своему младшему брату. Впрочем, в глазах Сичэня Цзян Ваньинь едва ли не с первой встречи выглядел далёким от ума и здравого смысла мальчишкой. – Чертово проклятье клана Лань… – вздохнул Лань Цижэнь, вспомнив собственного старшего брата и госпожу Лань, одинокую и несчастную, умершую от тоски в маленьком доме посреди поля горечавок. – Я не допущу повторения ошибок прошлого. – Не отдам Вэй Ина! – продолжил спорить Лань Ванцзи, упрямо не желая отказываться от возлюбленного. Даже после всех услышанных нотаций. Не имея четкого плана и возможностей его реализации, он не желал признавать, что Лань Сичэнь мог позаботиться о Вэй Усяне намного лучше, чем он сам. – Что ж… Если ни один из мальчиков не желает отступать, – задумчиво пробормотала Старейшина Шу, но в воцарившейся в помещении тишине, её слышал каждый. – Не обсудить ли нам тройственный союз и его условия?