Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

       До возвращения Лань Сичэня с совета кланов Вэй Усянь твёрдо запретил Лань Ванцзи и Вэнь Цин обсуждать его золотое ядро и любые исследования на данную тему. Он и сам не желал знать никакие подробности: боялся получить ложную надежду или узнать что-то, что могло серьёзно повлиять на его судьбу. Вэй Усяня всё в его нынешней жизни устраивало, и он не хотел что-либо менять. Особенно ценой чужих жертв. И неважно, кто готов был пойти на столь грандиозную жертву ради него: кто-то посторонний или близкий, для него всё едино. Хотя… нет, подобный «подарок» от кого-то близкого ему было бы намного труднее принять. И пусть Лань Ванцзи настаивал на повторном обсуждении после окончания совета кланов, к разговору они так и не вернулись, потому что Лань Сичэнь прибыл в резиденцию вместе с главой Не и его младшим братом. Вэй Усянь совсем не ожидал гостей и надеялся провести время наедине с мужем, по которому сильно тосковал все дни вынужденной разлуки. А теперь ему пришлось в компании Вэнь Нина следить за приготовлениями к встрече небольшой делегации из ордена Цинхэ Не. «Ладно, в этот раз я хотя бы представляю, чего ожидать, — тяжело вздыхал Вэй Ин, пока вокруг суетились слуги, занятые подготовкой гостевых покоев. — И всё же Хуань-гэ следовало предупредить нас заранее. Неужели этот Не Минцзюэ склонен к опрометчивым поступкам и сумасбродству, раз уже второй раз является, не предупредив за несколько дней до прибытия, как того требуют правила вежливости? Наверное, давняя близкая дружба двух глав орденов позволяет им презреть любые условности и быть искренними друг с другом вне зависимости от политической обстановки вокруг…», — именно так искренне полагал Вэй Усянь, анализируя всю информацию об отношениях Лань Сичэня и Не Минцзюэ, которой он располагал. Большую часть сведений Вэй Ин получил от самого Лань Сичэня, и совсем не подвергал услышанное сомнениям, потому что привык доверять супругу. Тот не давал повода в себе усомниться. И даже случай с юношей из цветочного дома не разрушил доверие между Вэй Ином и Лань Хуанем, ведь последний раз тот посещал весенний дом Сяо Цзю задолго до заключения их брачного союза. Да и ситуация с условиями брачного договора не рассорила их: Вэй Усянь прекрасно понимал, что рано или поздно муж всё равно бы завёл наложницу или даже вторую жену, чтобы орден мог получить законного наследника, чьё право на власть в последствии никто бы не посмел оспорить. Именно благодаря старшему супругу, Вэй Ин знал, что когда-то учился в Гусу Лань вместе с младшим братом главы Не, Не Хуайсаном. Лань Чжань оказался, как и всегда, немногословен и лишь подтвердил, что они втроём учились вместе, поэтому основную информацию пришлось выяснять у Лань Хуаня. Судя по рассказам Лань Сичэня, Не Хуайсан никогда не блистал знаниями или навыками владения сабли, из-за чего Не Минцзюэ часто его ругал. Даже в тот короткий визит незадолго до совета кланов, Вэй Усянь слышал, как глава Не бранился на родственника. Однако одно дело слушать чужую ругань о незнакомом человеке, и совсем другое знать, что прежде вы общались. Странное чувство. Особенно с учётом того, что Вэй Ин совсем не понимал, чего ожидать от встречи с Не Хуайсаном. Он испытывал странную смесь любопытства и настороженности. «Впрочем, вряд ли мы были так уж близки, если он ни разу не связывался со мной, — здраво рассудил Вэй Усянь, обдумав все полученные сведения и текущую ситуацию. — Даже если когда-то мы неплохо проводили время вместе, хорошими друзьями не стали… Он ведь не мог не знать, где я нахожусь, раз его старший брат и мой муж тесно общаются на протяжении многих лет. Значит, если бы захотел, написал бы мне или приехал…». К моменту появления гостей Вэй Ин уже успокоился и, взяв пример с Лань Чжаня, старался сохранять невозмутимость. Он лишь приветливо улыбался супругу и братьям Не, когда провожал их в сторону выделенных покоев. — Хорошенько отдохните с дороги, любые дела вы сможете обсудить позже, — его голос звучал мягко, но строгий взгляд был обращён к Лань Сичэню. — Конечно, Лань-фужэнь, конечно! — легко согласился Не Минцзюэ и чуть ли не силком повёл младшего брата, с интересом оглядывающегося по сторонам, в дом. — У тебя дурное настроение, А-Ин? — осторожно поинтересовался Лань Сичэнь, пока они вдвоём возвращались в свой уютный домик. Он не пытался начать ссору или спровоцировать конфликт, лишь желал разобраться в ситуации и понять, как утешить возлюбленного. — Да! — недовольно буркнул Вэй Усянь. Он искренне полагал, что всё более чем очевидно. — В чем же причина? — продолжил аккуратный расспрос Лань Сичэнь и ласково взял мужа за руку. Тот свою ладонь не отнял, что было воспринято как хороший знак. — В том, что сейчас мой драгоценный супруг должен нежиться со мной в постели, а не уделять внимание гостям! — проворчал юноша и ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до дома. Там уже всё было приготовлено для омовения. — Виноват, — подтвердил Лань Сичэнь, подстроившись под чужой темп и не отпустив руку мужа. — Но Хуайсан так отчаянно упрашивал дагэ отпустить его в Гусу, чтобы повидаться с тобой, что Минцзюэ не смог ему отказать. — Хм… — задумчиво протянул Вэй Усянь, не в силах понять столь сильное желание кого-то постороннего увидеться с ним. Особенно если до этого тот не предпринимал никаких попыток встретиться. — У нас же есть время до ужина, да? — на всякий случай уточнил он. — Да, — согласился Лань Сичэнь, хитро улыбнувшись. — Так не будем терять времени! — бодро заявил Вэй Усянь, втолкнув супруга в комнату для омовений и начав торопливо его раздевать. — Я тоже очень скучал, А-Ин, — рассмеялся Лань Сичэнь, активно помогая себя обнажать. Следуя безмолвным указаниям мужа, он покорно забрался в бочку, наполненную горячей водой. Слуги, как и всегда, выполнили все приказы быстро и незаметно. — Во время моего отсутствия ничего не случилось? — Всё хорошо, — покачал головой Вэй Усянь, взяв мыльный корень и начав неторопливо смывать дорожную пыль и усталость с тела супруга. — Тебе не о чем переживать… — У тебя и Ванцзи тоже всё в порядке? — не до конца удовлетворённый полученным ответом, всё же уточнил Лань Сичэнь, подставляясь под нежные прикосновения. — Разве могло быть иначе? — пожал плечами Вэй Ин. Он не задумывался о прошлых обидах, а в последние месяцы Лань Чжань вёл себя очень заботливо, ни разу не позволил себе грубость, а потому юноша ни капли не переживал, когда остался наедине с мужем. Они прекрасно провели время наедине. Пусть мало разговаривали, зато в обществе друг друга им было уютно и спокойно. — Тебе не о чем волноваться. — Что ж… Раз ты так считаешь… — задумчиво проговорил Лань Сичэнь, поймав руку супруга, поглаживающую его грудь. Плавно потянув её ниже, Лань Сичэнь заставил возлюбленного коснуться своего янского корня. — Хуань-гэ, я уж было решил, что ты вовсе и не тосковал по мне, — засмеялся Вэй Ин, начав неторопливо ласкать чужую плоть, недвусмысленно отреагировавшую на подобную близость. — Даже мысли об этом против правил, А-Ин! — возразил Лань Сичэнь, с тихом стоном толкнувшись в ласкающую ладонь. — Не припоминаю такого правила, — весело улыбнулся Вэй Усянь. — Хуань-гэ, врать запрещено! — Правила? Какие правила? Мы же дома! — проворчал Лань Сичэнь и притянул мужа к себе для поцелуя.        Разнеженный после страстных ласк супруга Вэй Усянь пребывал в отличном настроении. И уже совсем не ворчал из-за нежданных гостей. И даже не бурчал из-за отсутствия Лань Ванцзи, который находился в гостях у дядюшки Мо и бабушки Шу. За ужином Вэй Усянь с удовольствием беседовал с братьями Не, однако у него не было никакой возможности остаться наедине с Не Хуайсаном. Да он и не стремился, потому как совсем не знал, о чем мог поговорить со старым приятелем. О чём они рассуждали прежде? Как проводили время вдвоём? Чем занимались? Что их связывало? Вэй Ин не помнил, а потому не спешил проявлять инициативу. Да и сам Не Хуайсан не выказывал никакого желания пообщаться приватно… После ужина супруги вернулись домой, чтобы насладиться обществом друг друга.        Однако кое-что не давало Вэй Усяню покоя. Перед ужином Не Хуайсан исполнил «Песнь очищения сердца» для старшего брата, которой его обучили в Гусу Лань. И был в этой мелодии один смущающий отрывок… Вэй Усянь не раз слышал её в идеальном исполнении супругов, а потому легко заметил и отлично запомнил отличия между правильной версией мелодии и той, что сыграл Не Хуайсан, чем и поспешил поделиться с мужьями тем же вечером, попросив их обратить на это внимание в следующий раз… Братья Не остались в резиденции Гусу Лань ещё на несколько дней, но Вэй Усянь с ними практически не встречался: у него хватало забот и обязанностей в ордене, а потому ему было не до праздных разговоров. И пусть они ежедневно встречались во время вечерних трапез, дальше вежливых светских обсуждений их разговоры не заходили. Лишь напоследок, когда братья Не и их свита готовились покинуть орден, Не Хуайсан задал Вэй Усяню всего один вопрос: — Как тебе теперь живётся, Вэй-сюн? Ты счастлив? — Более чем, — с широкой улыбкой кивнул Вэй Ин. И на этом они расстались.        Спустя пару недель Вэй Усянь в сопровождении братьев Лань направился на рынок в Цайи. Они прибыли в город в Час Лошади, а потому в их распоряжении было достаточно времени для того, чтобы подобрать подарок для А-Юаня, который они собирались вручить во время обеда с семейством Вэнь. — Что бы выбрать? — задумчиво пробормотал Вэй Ин, неспешно перебирая в уме возможные варианты. Он больше не обращал внимания на восторженные шепотки людей. Однако глубоко внутри него зрело опасение, что Сяо Цзю мог в очередной раз попытаться испортить их прогулку своим появлением. «Надеюсь, прошлого раза ему хватило, и он не потревожит нас вновь, — мелькнула короткая мысль, пока супруги задумчиво бродили мимо лотков торговцев на рынке. — А к выбору подарка следует подойти аккуратнее. Нельзя дарить что-то слишком дорогое или ценное, иначе наши намерения могут неверно истолковать…». — О чём ты задумался, А-Ин? — ласково поинтересовался Лань Сичэнь, придерживая его под локоть. — Обо всём понемногу, — честно ответил Вэй Усянь. У него не получалось сосредоточиться на чем-то одном: слишком многое требовало его внимания, ведь не так-то просто было быть хорошим супругом для главы ордена. Лань Ванцзи шёл чуть позади. И вопреки его холодной отстранённости, демонстрируемой окружающим, Вэй Усянь прекрасно понимал, как тяжело его мужу не иметь возможности хоть как-то коснуться его при чужаках. Неудивительно, что он был ещё более молчаливым, чем обычно. А его обжигающий взгляд отчётливо ощущался на коже. Он одновременно смущал и будоражил. — Во время прошлой встречи А-Юань восхищался нашими мечами, — мягко напомнил Лань Сичэнь. — Может, стоит подарить ему деревянный меч? — предложил он. — Отличная идея, Хуань-гэ! — с энтузиазмом закивал Вэй Ин и широко улыбнулся. — А как насчёт флейты или чего-то подобного? — Для его возраста ещё рановато, — задумчиво покачал головой Лань Сичэнь, прикинув, что четырёхлетнему ребёнку вряд ли придётся по вкусу подобный подарок. — Хм… — протянул Вэй Ин. Ему очень хотелось порадовать мальчика, но он не знал как. И совсем не помнил, что сам любил в том же возрасте. На своих учеников он ориентироваться не мог, ведь те были значительно старше. Для детей даже пара лет разницы оказывалась весьма существенной. — Сладости, — подсказал Лань Ванцзи, когда супруги проходили мимо лавки, где продавались различные лакомства. — Помнится, в детстве ты очень любил танхулу, брат, — улыбнулся Лань Сичэнь, явно довольный подсказкой родственника. — Но никогда в этом не признавался… — Вздор! — смущённо возразил Лань Ванцзи и отвернулся от входа в лавку, но Вэй Усянь успел заметить полный сожаления взгляд, с которым тот заглянул в открытые двери. — Неужели маленький Лань Чжань не хотел, чтобы кто-то знал, что он сладкоежка? — лукаво улыбнулся Вэй Усянь, легко потянув мужа за рукав, тем самым, заставив его повернуться обратно. — Нет, — отрезал Лань Ванцзи, осторожно высвободив свой рукав из чужой хватки. Лишние пересуды им были ни к чему. А официальному супругу главы ордена не следовало столь фривольно касаться других людей. Даже близких родственников. — Это бы ничего не изменило. — Дядя не позволял нам есть что-то, что не входило в основное меню Гусу Лань, — с лёгким вздохом пояснил Лань Сичэнь. — Лишь несколько раз во время визитов к матушке, она угощала нас танхулу, — на его губах промелькнула грустная улыбка. — А после её смерти никто уже не баловал нас. — А где же она доставала танхулу? — удивился Вэй Ин, припомнив всё, что знал о жизни госпожи Лань. Та не имела возможности покинуть свой уединённый дом. Да и другие адепты ордена не горели желанием с ней общаться, считали её преступницей и ужасным человеком. Так откуда же брались сладости? — Ей помогала бабушка Шу, — объяснил Лань Ванцзи, справившись с внутренним волнением из-за воспоминаний. Его лицо вновь стало бесстрастным, и даже взгляд не выдавал истинных эмоций. Нет, для стороннего наблюдателя тот и прежде выглядел спокойным, но Вэй Усянь приметил всё: как слабо дёрнулся уголок губ мужа, как тот слегка закусил их изнутри, как он опустил взгляд. Мелочи, которые он постепенно считывал всё лучше. И пусть до Лань Сичэня юноше было ещё далеко, но он искренне старался. — Что ж, как насчёт купить что-нибудь вкусненькое для А-Юаня, а заодно и самим вспомнить детство? — с улыбкой предложил Вэй Усянь. — Лань Чжань, я выберу тебе самую вкусную танхулу! — с энтузиазмом пообещал он, искренне желая сделать супругу что-нибудь приятное. — Вэй Ин! — невольно воскликнул Лань Ванцзи, и его уши тут же окрасил смущённый румянец. — А мне? — тут же возмутился Лань Сичэнь, но по его улыбке было понятно, что он скорее забавлялся, чем пил уксус. — И тебе, Хуань-гэ! — охотно согласился Вэй Ин и потянул обоих супругов в лавку. Покинули они её нескоро: Вэй Усянь долго и вдумчиво пробовал всё, что предлагал торговец. С восторгом комментировал каждую сладость, а особенно понравившиеся настойчиво предлагал братьям Лань, подначивая, что они не в Гусу Лань, следовательно, можно и полакомиться. И мужья покорно с ним соглашались, не в силах отказать нежной улыбке. Неудивительно, что им пришлось купить угощения не только для А-Юаня, но и для их небольшого домашнего тайника. С подарками для А-Юаня супруги угадали: тот был счастлив получить и детский деревянный меч, и сладости, которыми принялся щедро угощать всех родственников. Даже обычно серьёзная Вэнь Цин улыбалась, принимая лакомство от мальчика. С каждым новым посещением семьи Вэнь неумолимо теплела атмосфера между стариками и Вэй Усянем с братьями Лань. И это ощущалось по-настоящему здорово! Будто они стали частью этой доброй и отзывчивой семьи. Пусть Вэй Ин привык к жизни в Гусу Лань, но за пределами семейного гнёздышка редко ощущал подобное единение с кем-то, ведь в ордене с тремя тысячами правил было не принято устраивать большие семейные празднества, открыто веселиться или наслаждаться едой. «Эх, не хватает у нас в Гусу обычного домашнего уюта… Всё такое холодное и величественное!», — размышлял Вэй Усянь, когда они в тот день возвращались в резиденцию ордена. — Я хочу предложить Вэнь Цин взять А-Юаня на обучение, когда он немного подрастёт, — неожиданно заявил Лань Сичэнь. — Мгм, у него есть потенциал, — согласился Лань Ванцзи, который всякий раз с удовольствием брал ребёнка на руки и терпеливо отвечал на любые его вопросы. — Не думаю, что у неё найдутся причины для отказа, — пожал плечами Вэй Усянь. Он тоже не раз размышлял о подобном, когда решался вопрос с наследником ордена. — А-Юаню будет полезно общаться с ровесниками, а в Гусу детей достаточно… — с улыбкой заметил он. — Уверен, А-Юань быстро сойдётся с кем-то вроде сына Лань Вэймина. — Боюсь, что Лань Цзинъи быстро сделает из него хулигана, — рассмеялся Лань Сичэнь. — Они ещё дети, им можно веселиться и хулиганить! — со смехом напомнил Вэй Ин.        Беременность Ло Цинъян проходила очень хорошо, а потому все Старейшины ордена пребывали в благодушном настроении. И Вэй Ин посчитал, что это идеальное время для пересмотра правил ордена. Получив одобрение от обоих супругов, он ещё раз перепроверил все свои записи и комментарии, добавил новые пометки и… дождался ближайшего совета Старейшин. Наверное, стоило предварительно заручиться чьей-то поддержкой: склонить на свою сторону Старейшину Фэна или сначала поговорить с дядюшкой Мо и бабушкой Шу. Да хотя бы с Лань Цижэнем! Хотя… последний, будучи ярым приверженцем правил, точно бы отказал в помощи. А то и вовсе заявил бы, что правил слишком мало и нужно добавить ещё несколько десятков (или даже сотен) новых. Именно поэтому переосмысление правил Вэй Ином оказалось полнейшей неожиданностью для всех кроме братьев Лань. С любимыми супругами он поделился каждой мыслью относительно установленных порядков, спросил их совета и уточнил их мнение относительно своих изысканий. И внёс корректировки в соответствии с их пожеланиями: Вэй Усянь терпеливо выслушал все их комментарии, что-то исправил, что-то дополнил, что-то убрал. В итоге, у них получился красивый удобоваримый сборник правил, которому не удалось бы привести в ужас посторонних. Относительно адептов ордена такой уверенности не было, ведь изменения выглядели весьма радикальными. — Да как тебе такое только в голову пришло?! — искренне возмутился Лань Цижэнь, когда узнал тему обсуждения на совете. Он-то наверняка счёл подобное кощунством. — Погоди, пусть А-Сянь расскажет всё подробно! — потребовала Старейшина Шу, которая всегда снисходительно относилась к любым новшествам. По крайней мере, всякий раз она внимательно выслушивала чужие идеи и предложения, анализировала их, а после делала выводы, которые без стеснения озвучивала в присутствии других Старейшин. Тем же самым занимался её супруг, дядюшка Мо. Несмотря на почтенный возраст, оба оказались открыты ко всему новому и рассуждали здраво, не опираясь на многочисленные правила и устои. «Хорошо, что сейчас Старейшин всего тринадцать, и большинство из них лояльны в отношении нашего брачного союза. Да и приятны в общении…», — мелькнула короткая мысль, пока Вэй Усянь подробно излагал свою идею. Для этого совета Старейшин он специально сделал копию своих заметок и комментариев к прежней версии правил для каждого из присутствующих, а так же вручил всем по экземпляру своей версии правил. Он трудился над новым сборником достаточно долго, чтобы сохранить строгость и нравственность ордена Гусу Лань, но в то же время вдохнуть в него жизнь и избавить от бессмысленных запретов. И потому ни капли не сомневался в конечном результате. — Что ж… Я нахожу идеи Лань-фужэнь в достаточной степени разумными, — заметил Старейшина Фэн спустя несколько дней, на следующем собрании. — Да, он хорошо всё расписал, — согласился Старейшина Шэнь, достав свиток с собственными размышлениями, основанными на прочитанном. — Кое-что нужно доработать и дополнить, но, в целом, результат хороший. — И принесёт немало пользы Гусу Лань, — благосклонно кивнула Старейшина Шу. — Как ни прискорбно, но я вынужден согласиться, — тяжело вздохнул Лань Цижэнь, поглаживая собственную бородку. «Ох! Если даже дядюшка согласился, то я, без сомнения, прав», — не без гордости подумал Вэй Усянь, с трудом сдержав самодовольную улыбку. — Старейшина Шэнь, уточните, что именно вы хотите дополнить? — поинтересовался Лань Сичэнь. — Ничего особенного, — покачал головой Старейшина Шэнь. — Стоит лишь добавить пару правил о поведении адептов вне ордена. — Каких именно? — спросил Вэй Ин. Он был приятно удивлён подобной поддержке, ведь ожидал куда больше сопротивления. Особенно со стороны Лань Цижэня. И пусть ранее юноша не раз обсудил всё с супругами, не так-то легко было избавиться от зёрен сомнения, укоренившихся в нём. Только вот, откуда они взялись, он понять так и не смог. Вероятно, ответ крылся в прошлом Вэй Усяня, которое он не помнил. — Необходим запрет на обсуждение любых событий, происходящих внутри ордена, за его пределами, — пояснил Старейшина Шэнь. — Чем меньше о нас знают чужаки, тем безопаснее. — Это разумно, — подтвердила Старейшина Юэ. И Вэй Усянь не мог с ней не согласиться. Он невольно упустил этот момент из виду, но подобное правило действительно было полезным. Например, оно ограждало посторонних от знания об их тройственном союзе, который бы оказался не понят и не принят.        На протяжении следующего месяца совет Старейшин собирался дважды в неделю, чтобы обсудить изменения в правилах. Иногда Старейшины долго спорили относительно важности тех или иных моментов. Порой обсуждали актуальность запретов. В редких случаях разбирали прежние правила. После бурных споров, размышлений и многочисленных изысканий был составлен новый сборник правил ордена Гусу Лань. И насчитывал он ровно две сотни правил. Больше, чем планировал Вэй Ин, однако намного меньше, чем прежде. Двести против трёх с лишним тысяч! Несопоставимое количество. Небо и Земля. День и Ночь. Вэй Ин не ожидал, что всё окажется настолько легко, но, видимо, и сами Старейшины устали от многочисленных бессмысленных правил, которые никто толком не соблюдал. Пожалуй, это уже была огромная победа, которая не только обеспечивала спокойствие и комфорт для братьев Лань и Вэй Усяня, но и для прочих юных адептов. И теперь не стоило волноваться за будущее наследника и его воспитание. Отныне тот мог вырасти в человеческих условиях, иметь настоящее детство, а не ту жуткую клетку из запретов и ограничений, о которой Вэй Ину как-то рассказали его супруги, описывая своё детство.        Шли дни, сменялись недели, пролетали месяцы… Приближался день рождения наследника, определённый Вэнь Цин. Казалось, весь орден замер в трепетном ожидании: адепты всех возрастов постоянно обсуждали пол будущего ребёнка и имя, которое ему могли бы дать, готовили подарки для дитя и его родителей. Вэй Усянь стал проводить больше времени в компании Вэнь Цин и Ло Цинъян, ведь именно ему в качестве фужэнь полагалось удостовериться в физическом и душевном состоянии наложницы. Его неизменно сопровождал Вэнь Нин. Он не только передавал поручения Вэй Усяня слугам, но и выступал в качестве отличного собеседника. И даже заикание не было помехой в их общении. — Глава Лань уже в-выбрал имя? — поинтересовался Вэнь Нин, когда они вдвоём пили чай в беседке у павильона целителей. Вэнь Цин в этот момент осматривала Мянь-Мянь внутри павильона, и юноши не хотели им мешать. Да и самим смущаться не хотелось. Всё-таки некоторые виды и обсуждения были не для их глаз и ушей. — Да, но не признаётся какое! — проворчал Вэй Ин, подлив себе ещё чаю. При этом он не выглядел недовольным или расстроенным. — П-почему? — удивился Вэнь Нин, с непониманием глядя на собеседника. — Хуань-гэ сказал, что это будет сюрприз, — вздохнул Вэй Усянь, порядком подуставший от того, что все окружающие, не получив ответа от главы Лань или побоявшись спросить его напрямую, обращались к нему. — С-секрет? — растерянно переспросил Вэнь Нин. — Ага, — подтвердил Усянь. — Возможно, он не хочет раскрывать выбранное имя раньше срока, чтобы не навлечь несчастье, — предположил он, ведь уже неоднократно пытался выведать имя наследника. Однако Лань Сичэнь стойко держался: даже самые грязные и неприличные методы вроде заигрываний после супружеской близости на него не действовали. И это при том, что обычно удовлетворённый Лань Хуань соглашался на любые просьбы мужа. Особенно если те самые просьбы нежно нашёптывались ему на ушко. В этом они с братом были похожи. — В-возможно, это к л-лучшему, — пожал плечами Вэнь Нин, быстро оглянувшись на павильон. Девушек всё ещё не было видно. — Я думал, у нас в семье нет секретов, — рассмеялся Вэй Ин. В какой-то мере его эта ситуация искренне забавляла. — Я вот Хуань-гэ всё-всё рассказываю! — заявил он. — И Лань Чжаню! — Вы выглядите с-счастливым рядом с-с н-ними, — заметил Вэнь Нин, мягко улыбнувшись. — И стану ещё счастливее, когда наконец возьму ребёнка Хуань-гэ на руки! — Вэй Усянь изобразил, как прижимал бы к себе младенца, чем вызвал смех собеседника. — Кстати, о прибавлении в семье… Недавно мы с супругами обсуждали А-Юаня, — неожиданно произнёс он. — О ч-чем вы, Лань-фужэнь? — осторожно уточнил Вэнь Нин, ощутимо напрягшись. — Хочу объявить его своим сыном, — прямо заявил Вэй Ин. — Это не даст ему право стать главой Гусу Лань когда-либо в будущем, но зато он сможет обучаться здесь, развить золотое ядро и стать прекрасным заклинателем… Сам посуди, вряд ли в Цайи он сможет завести много друзей-сверстников. В отличие от Гусу Лань, — его голос звучал спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь из-за волнения. За прошедшее с момента пробуждения время Вэй Ин редко реагировал столь остро на какие-либо происшествия с посторонними. А к чужакам относились все, кроме его супругов. Даже близкие друзья и приятели. Он и сам не до конца понимал, почему беспрекословно верил братьям Лань, предпочтя списать всё на свои тёплые чувства к ним. А теперь вот… разволновался из-за маленького мальчика, которому желал лучшей жизни. — Лань-фужэнь, это… В-возможно? — неразборчиво пробормотал Вэнь Нин. — Конечно, — кивнул Вэй Усянь, краем глаза отметив нескольких учениц, входящих в Павильон Целителей. Их лица казались смутно знакомыми, но он не мог припомнить их имена. Впрочем, он вообще слишком часто путался в именах людей, а потому предпочитал использовать нейтральные обращения, если не было возможности прибегнуть к помощи супругов, Вэнь Нина или Лань Вэймина. — Если вы согласитесь, он не просто официально станет моим сыном, но и получит фамилию Лань. Такому предложению было трудно отказать: родители А-Юаня погибли практически сразу после его рождения, а фамилия Вэнь не сулила ничего хорошего в будущем. Отказ от защиты, статуса, образования и помощи, которые предлагал Вэй Усянь, стал бы огромной глупостью. И всё же Вэнь Нин сбивчиво произнёс: — Н-нам н-нужно обсудить это внутри с-с-семьи, — последнее слово далось ему особенно тяжело. Вэй Ин тепло улыбнулся приятелю. Он давно привык к манере речи своего помощника, а потому хорошо её понимал и не перебивал. — Разумеется, — с готовностью кивнул Вэй Усянь. Он отлично понимал, что подобные решения не принимались в одиночку. И всё же он пребывал в твёрдой уверенности в том, что семья Вэнь даст своё согласие.