А люди любят...

1935 Я стараюсь никого не обижать и быть хорошим. –Мужчина. – я проснулся. Электричка очень убаюкивала своей лёгкой тряской. Я даже не заметил, как уснул, облокотившись лбом о стекло. – А? Да? – я растерянно обернулся к кондуктору. Это была полноватая женщина средних лет. Её губы были щедро намазаны помадой. Над губой мушка. Ну что за глупая мода? Мушка ещё ладно, но эти огромные яркие губы! Аж в глазах от них рябит. «Даже за глаза человека не оскорблю» – Му-жчи-на – громче крикнула кондуктор. – Да я, я. – Жен-щи-на высокомерно и осуждающе посмотрела на мои волосы. Они были довольно длинные, слегка ниже плечей. Волосы были собраны в неловкий высокий хвост. Там и тут висели длинные пряди. На самом деле я не отращиваю волосы. Просто, когда я ослеп, то не мог постричься. Мише не давал. Когда зрение вернулось, волосы были так же ниже плечей. И мне это даже понравилось. Я долго не мог выбрать между короткой стрижкой и длинными волосами. В итоге решил. Каждые три года стригу волосы. Получается, что, когда волосы уже становятся слишком длинные, я их отстригаю. Удобно. Девушка закатила глаза, а потом едко ответила: – Что-то не похоже – о Господи, дай мне терпения! Это уже четвертый Московский житель, который сравнивает меня с особой женского пола. Специалистка паспортного контроля, которая встречала меня в Московском аэропорту, никак не хотела меня пропускать. В паспорте она видела молодого мужчину с короткой стрижкой и без очков. Тогда было очень трудно доказать, что это я, но всё же получилось. Слава Богу! Один мужчина средних лет обозвал меня бабой, когда я уходил от пункта контроля паспортов, надеясь увидеть во мне хоть каплю раскаяния. Это ещё ладно. Один молодой человек лет семнадцати-восемнадцати стал обзывать меня доской, а потом пытаться флиртовать. Унизил дважды! Спокойно, Саша, спокойно. «даже мнение чужое уважаю предположим» Чего ты ещё ожидал от города, который нетак давно обкорнал свои шикарные волосы и теперь очень этим гордится? Эх, Московский. Я до сих пор не могу смириться с тем, что ты сделал со своим шикарным каре. Убожество! Другого литературного слова, чтобы описать это у меня не находится. Миша и сам очень изменился. И эти изменения меня очень пугают. Я просто не могу на него смотреть. Миша стал очень нервным, вспыльчивым, занятым и уставшим. Вернувшееся звание столицы не пошло на пользу. В какие-то периоды, когда Московский разозлен, лучше вообще ему на глаза не появляться. А то не знаешь, что он может в порыве гнева с тобой сделать. К счастью эти приступы (назовем так) случаются очень редко, но всё же случаются и это страшно. Я вообще стал побаиваться Мишу. Повторяю: он очень изменился. Стрижка стала последний каплей. В тот день, когда я узнал о его поступке, как раз и был приступ. Я не стал уходить. Всё закончилось скандалом, даже до рукоприкладства дошло. Тогда Миша впервые, как следует ударил меня. И всё же первый удар был за мной. Самому противно, но этим фактом я горжусь. А что? Хоть и воспитанный, но я тоже мужчина. И когда дорогих мне людей оскорбляют удар может пойти и в челюсть даже любимого. Ну ладно. Это была пощёчина. И всё же... Лучше, закроем эту тему. После всего этого мы довольно долго не общались с Мишей. Больше полугода. Я даже новый год справлял с соседкой по коммуналке Анной. Анна очень хорошая девушка. Ей около двадцати. Такая самостоятельная и аккуратная. Прямо хозяюшка. А такая добрая и щедрая! Всегда угостит меня какой-нибудь своей утварью. Ещё она меня учит готовить. Оказывается это очень интересно! Аня с самого начала была в курсе того, что я город. Из-за этого никаких романтических отношений мы не строили. Да и у неё был молодой человек. А мне она зачем? Я тоже в отношениях. «только я никого не люблю» По поводу Ани и был скандал с Мишей. Тот стал не с того ни с сего меня ревновать к ней. Обозвал Аню шлю... женщиной лёгкого поведения и меня тоже хорошими словами наградил. Опять я об этом. В общем после этого я жутко обиделся на Московского. Хоть злость спала ещё до нового года, упрямство и гордость брала верх. Я никак не мог позвонить Мише первым. Так и вышло. В середине апреля Миша позвонил мне, приглашая к себе на открытие метро. Я ещё колебался, но поехал. «А люди любят» И вот я здесь сижу и тычусь в холодное стекло электрички. Отчаянная любовь к Мише держала меня, чтобы не пожалеть о поездке. И всё же я преувеличиваю. Миша очень изменился, но это тоже мой Московский. Весь этот негатив льется только из-за нашей последней ссоры. Я буду счастлив снова увидеть Мишу. – Мужчина! Мужчина! – да что же ей надо? Опять заснул? –Да! Абсолютно верно! Я - мужчина. Вы - женщина. – контролёр встала руки в боки и направила на меня убийственный взгляд, но вспомнив свои права, присмирела. –Не хамите даме! – «дама» наигранно запищала, пытаясь сделать из себя хрупкую и нежную девушку. – Билетик ваш где? – тут же поменяв тембр голоса, произнесла она грубо, по бабьи. Ах да! Билет. Где же он? Я стал проверять все карманы. Да куда он запропостился? Если пассажир едит без билета, то его нужно выгнать из электрички. Это контролёр хорошо знала. По её торжественному виду казалось, что женщине теперь это будет сниться в самых лучших снах. Я подал билет. На моём лице была колкая ухмылка. Мол, не в этот раз! Победная улыбка быстро слетела с лица. Место она уступила злому разочарованию. Женщина стала внимательно осматривать билет. Мол, вдруг тут подвох. Но его не оказалось. Контролёр кинула мне билет, и уходя бросила: – Хорошего дня. – по голосу казалось, что женщина сказала что-то вроде «чтоб ты сдох». Московский стал часто так разговаривать. Мой взгляд снова устремился в окно. Тёмный тоннель. Изредка мелькают лампочки. Моя остановка следующая. Сердце замирает в предвкушении. Хочется поскорее увидеть своего любимого, прижаться к нему, забыть обиду. Электричка останавливается. В метро полно людей. Все куда-то торопятся, бегут. Тут и старики и дети. Сказал бы «и бедные и богатые», но не могу. Здесь столица СССР. Тут «все равны». Моё внимание привлек букет с бардовыми розами, где-то в середине столпотворения. Какая красота! Аккуратно выхожу из электрички. Букет движется в мою сторону. Вместе с ним из толпы выныривает блондин с небесными глазами. Эти глаза я никогда не спутаю. Они особенные. Их цвет чисто-голубой. Это небо. Это небо и точка. Таких глаз больше ни у кого нет. «они стоят с букетами в метро, как будто ждали свидания целый год – Сашенька, не пропадай больше. Я люблю тебя. Ни разу больше руки не подниму на тебя. Клянусь Советскими союзом. . – я слегка смутился. – Перестань, пожалуйста. Я тоже тебя люблю, но нас же могут услышать. - лицо Московского блеснуло заговорческой ухмылкой. Он медленно притянул меня к себе, взяв за запястья. Это прикосновение было нежным, но разожгло во мне пожар эмоций. Глаза всё также насмешливо и игриво смотрели мне в душу. Догадавшись что будет дальше, я попробовал отстраниться. Поздно. Губы Московского молнеиносно накрыли мои, затягивая в глубокий и нежный поцелуй. Я не в силах бороться ответил. Осознание того, что у меня длинные волосы оканчательно успокоили. Пусть смотрят. Вокруг шли слишком занятые люди, чтобы обратить на нас внимание. Их не занимала парочка, которая прильнув друг к другу так публично проявляют нежность и любовь. Нас тоже это не особо беспокоило... «Вы думали люди не любят? Не угадали. Люди любят, да ещё как!