Лисы по ночам не плачут

Когда Хидэ поднялся на гору, дождь немного стих, сжалившись над человеком, что так упорно шёл к своей цели. Он украдкой глубоко дышал, будто боялся быть замеченным кем-то. Укус в конец разболелся и неприятно обжигал ногу изнутри. Прикоснувшись к нему, Хидэ поднёс пальцы к глазам и поджал губы, увидев собственную кровь. Обтерев её об хаори, он огляделся, но ничего похожего на лисью нору не увидел. Зажмурив глаза, чтобы мысли не разбегались кто куда, Хидэ попытался сосредоточиться на воспоминаниях. Ни никуда не годная шляпа, ни промокшая одежда, ни вновь кровоточащее бедро, ничего больше не отвлекало его. На горе Цукуёми рос одинокий гинкго, под которым был возведён небольшой алтарь, а возле него высилась статуя кошки, вздёрнутым хвостом отгоняющая всякого с нечистыми помыслами. У хлипких ступенек, уложенных кем-то, кто видимо и вознёс алтарь, висела табличка с названием горы и предупреждением о скользкой дорожке. Хидэ и Итан бывали здесь единожды, в такую же ночную вылазку. Но что же здесь могло измениться за это время? Хидэ открыл глаза, ещё раз осмотрелся и заметил у ствола дерева подозрительную горку листьев. Странно. На эту гору уже давно никто не приходил молиться, и никто не мог смести их в одну кучу. Положив руку на катану, Хидэ подошёл к листьям и присел. Лёгким движением он подвинул добрую часть, и листья, державшиеся только друг за друга, рассыпались в разные стороны. Убедившись, что из-под них ничего не собирается выскочить, Хидэ уже двумя руками сгрёб остатки, а когда ему открылась прячущаяся нора, он тихо усмехнулся. Живущий в ней зверек никогда бы не смог так аккуратно заложить вход. Неужели дух этой горы хочет спрятать кого-то в своих владениях? Хидэ закатал рукава. В его тёмную макушку проникла очень навязчивая и сомнительная идея. В ней столько риска и никакой выгоды, если доводы окажутся неверными. Впрочем, даже если они будут верными, лезть в нору к зверю — очень плохая идея. Но сожаление о несделанном будет преследовать его до конца жизни, а посему лучше рискнуть и разочароваться, чем ничего не предпринять. Стоило Хидэ лишь кончиками пальцев ощутить влажную землю, и ветер задул с новой силой, как будто до этого только набирал в лёгкие воздух, чтобы сейчас обрушить всю мощь на юнца. Соломенная шляпа слетела с макушки и понеслась по ветряному лоскуту в неизвестном направлении. Хидэ лишь махнул руками в попытках её поймать, но та исчезла из виду. Дерево жалобно закряхтело, раскачиваясь, и, казалось, даже кошка-охранница предупреждающе мяукнула где-то в темноте. Неужели у Цукуёми и вправду был дух, скрывающий какую-то тайну? Хидэ поднялся, поняв, что просто так ему не сделать задуманного. Он повернулся ни то к алтарю, ни то к кошке, ни то к самому дереву, даже не зная, к кому именно обратиться. — Простите за вторжение. Меня зовут Хидэ. Я ученик уважаемого господина Юмакэ из Небесной Марии, — Хидэ метнул глазами по сторонам, надеясь увидеть какие-то изменения. — Я ищу одного очень дорогого мне лиса, — он снова оглянулся, но всё оставалось по-прежнему неподвижным, даже ветер прекратился в ту же секунду, как унёс чужую шляпу. — Не со злыми намерениями. — Все вы так говорите, людишки, — незнакомый приятный голос застал Хидэ врасплох. Он крупно вздрогнул и повернулся к его источнику. В ночной тишине такой нежный и в то же время осуждающий голос казался галлюцинацией, вызванной долгой прогулкой под дождём. Хидэ старался держать себя под контролем, но знал, что присутствующий, кто бы то ни был, уже услышал забившуюся трель человеческого сердца. Он глядел на неподвижную статую кошки, готовясь, что та вдруг резко скинет свою каменную клетку и бросится на него, выпустив острые лезвия коготков. Около минуты он обменивался недоверчивыми взглядами со статуей, а затем привычно потянулся к катане, но вместо того, чтобы её достать, он отвязал её с пояса и отбросил на добрый метр. — Я не вру. — Я знаю, — опять тот же голос дал о себе знать. Теперь-то Хидэ точно убедился, что доносился он откуда-то из-за статуи, вот только непонятно, прятался ли кто-то за ней или же сидел внутри. — Чья это нора? — прямо спросил Хидэ. — А наглости тебе не занимать, человек, — игривый смешок раздался ветром, выпустив несколько прядей волос из тугого пучка. Хвост статуи дёрнулся и серая краска, будто под струёй воды, сползла с тельца. Шерсть кошки, такая мягкая и шелковистая на вид, заструилась на ветру. Кошка растянулась дугой, выставляя передние лапы, затем зевнула от души и села, пристально смотря на человека. Хидэ же в свою очередь ничуть не удивился. Не просто так в таком месте стояла статуя, да ещё и настолько живая, какую ни один мастер не сотворит. Парень согнулся в приветственном поклоне, но кошке будто было совсем всё равно на него, словно она показала свой истинный облик только для того, чтобы потянуть затёкшие мышцы. — Разве вас не пугает нахождение столь сильного существа рядом? — Шерсть дыбом встаёт, когда слышу, что он просыпается. — Тогда зачем же вы его прячете? — Знаешь ли, человек, это вы, люди, бежите или избавляетесь от тех, кого боитесь. Мы же, ёкаи, уважаем и почитаем, — кошка оттолкнулась задними лапами и медленной грациозной походкой побрела к ногам человека. — Но он уже давно не просто ёкай, — Хидэ захотелось присесть на корточки, чтобы быть на одном уровне с духом. И всё же он сдержал этот порыв, дабы случайно не оскорбить её чувства. — Вер-р-рно, — протяжно промурчала она и, её глаза превратились в две узенькие щёлки. — Лис не принимает гостей. Тебе лучше уйти, — кошка тряхнула кисточкой хвоста, развернулась и побрела к своему законному месту. Сразу после её слов поднялся ветер. Он подгонял человека уйти, но тот упрямо стоял, не желая так быстро сдаваться. Хидэ ждал эту встречу целых шесть лет, и, когда до неё оставалось рукой подать, вот так уйти при первом же отказе, не сделав последний рывок, — это было бы слишком уж глупо. Где-то там, в запутанных сетях корней, возможно, мирно спал его пропавший Ёшимицу. Семечко надежды и радости, отравленное страхом, потихоньку прорастало в душе Хидэ. Что, если он ошибался, и нора принадлежала обычной лисице, а кошка, явно скучающая на своём посту, просто решила немного развлечься? — Прошу, скажите мне одну вещь, — Хидэ испугался собственного настойчивого тона. Слова сами собой вырвались из его рта, не успев даже обрести логический конец. Дух заинтересованно развернулся, гадая, чего же там такого успел придумать человек, что посмел перечить хранителю в его же владениях. Её хвост выгнулся чуть ли не в знаке вопроса, отображая интерес хозяйки. — Вы правда хотите, чтобы лис сгнил в своей норе, оставшись без помощи? Вы так поступаете с теми, кого уважаете? — он перегнул палку, определённо перегнул. Тому свидетельство выгнувшаяся спина с острыми иглами шерсти и внезапно оскалившиеся зубы. — Пошёл вон, человечишка, — сухим шелестом прошипела кошка. Ветер настойчиво задёргал за одежды, и несколько листьев врезались в лицо. Не стоило ему этого говорить. Теперь Цукуёми ни за что не пустит его на свою территорию, даже подняться не позволит. Кошка шикнула, грозясь взобраться по человеку как по тросу и расцарапать ему лицо, если тот сию же секунду не сгинет с её глаз. Хидэ не стал более испытывать терпение духа, зная, насколько они упрямы. И раз уж у него вышло настолько сильно разозлить одного, то лучше не пытаться извиниться прямо сейчас, а иначе злость станет только сильнее. Хидэ смерил кошку взглядом раненного животного, подхватил катану и пошёл прочь. Спускаться с горы получалось намного проще, чем подниматься. Возможно, хранительница этому поспособствовала, а, возможно, Хидэ поскорее хотелось остаться наедине с самим собой, чтобы хорошенько въехать лбом в стену. Вернулся Хидэ только под рассвет, уставше завалившись на футон. Уткнувшись лицом в подушку, он полежал так какое-то время, ловя мушек перед глазами, а затем повернул голову в сторону соседа. Итан безмятежно спал, отвернувшись к стене. Его волосы огненной рекой распластались по всей постели, они путались между мягких тканей, завивались в невиданные петли, а некоторые пряди лежали на полу. Хидэ всегда завидовал волосам Итана. Такой красивый благородный цвет не часто встретишь в здешних краях, а их мягкости и покладистости могла позавидовать любая девушка. Итан промямлил что-то невнятное, почувствовав взгляд на себе. Хидэ хмыкнул и мысленно поблагодарил его за то, что тот, хоть иногда и вытворяет глупости, но всё же не закрывать окно додумался. — Где ты был? — тихо донеслось с другой стороны комнаты. — Не твоё дело, — с наигранной обидой ответил Хидэ. На Итана нельзя было долго обижаться, да и вину он умел быстро заглаживать. Тем более именно благодаря ему получилось выйти на след одного ногикицунэ, но Итану пока что знать об этом не обязательно. — Под ночь уходишь, не сказав ни слова, возвращаешься под утро и весь день ходишь с кислой миной, будто мышцы на лице заклинило, аж врезать хочется, — Итан развернулся и сел в постели, а взгляд его был таким сердитым, что даже наставник так никогда бы не посмотрел. — Может ещё попросишь, чтобы нас расселили, и начнёшь общаться с вонючим Сэтору? Хидэ уставился на разозлившегося друга, чуть ли не открыв рот, а затем вдруг так счастливо рассмеялся, за что в следующую секунду чуть не получил подушкой. — Эй! — Хидэ поймал подушку в сантиметре от собственного лица. Он попытался сесть, чтобы как следует замахнуться в ответ, но укус вспыхнул огненным полумесяцем, заставив его болезненно скривиться и выронить подушку на пол. Итан сразу же изменился в лице. От злости не осталось и следа, а на смену пришло беспокойство. Когда боль немного отступила, Хидэ исподлобья посмотрел на друга в надежде, что тот ничего не заметил или хотя бы сделал вид, но Итан в упор смотрел на просочившееся тёмно-бордовое пятно. Хидэ попытался прикрыть его подушкой и неловко почесал затылок. — Дай посмотреть, — Итан на коленях подполз поближе к другу и протянул руку к пятну. — Нет, — Хидэ быстро отполз на добрый метр. — Не будь ребёнком, покажи, — Итан схватил его за лодыжку и потянул на себя, да так, что Хидэ стукнулся затылком об пол. — Совсем уже тут от скуки свихнулся? Хидэ отбивался как мог, но Итан был хитрее, и вскоре его проворные руки достигли своей цели, развязав пояс хакамы. Итан задрал кимоно, из-под которого выглянул кровавый отпечаток ряда зубов. Выглядело это поистине ужасно. Из небольших дырочек сочилась кровь, а их контур оплетала жуткая чёрная дымка. Итан аккуратно подул на укус, чем заставил Хидэ возмущённо выдохнуть. — Кто тебя укусил? — Не важно, — Хидэ смущённо отвернулся, боясь даже смотреть на собственную рану. Итан неодобрительно помотал головой, а затем, еле касаясь, провёл пальцами по укусу. Он растёр горячую кровь между указательным и большим, прослеживая за реакцией чёрного дыма. Хидэ пристыл, превратился в такую же каменную статую, не в силах хотя бы моргнуть. Итан выглядел так пугающе и зловеще, рассматривая чужую кровь на своих пальцах, чуть ли не облизываясь, с аппетитом представляя, какая она на вкус. — Смотришь как заяц на волка, — Итан усмехнулся, обтерев кровь о хакаму. — А ты как волк на зайца, — Хидэ отмер, слегка оттолкнув друга от себя. — Я принесу бинты, и ты мне расскажешь, чья это работа. Итан быстро поднялся и очень тихо ушёл. Хидэ потрясённо проследил за ним. Что это вообще было? Задрав подол кимоно так, чтобы укус было видно, Хидэ и сам всмотрелся в него. Плотный ком подступил к горлу, и захотелось отвернуться, лишь бы не видеть этой неприятной картины. Чёрный дым выходил прямиком из каждой дырочки и перемешивался с кровью. Ещё вечером такого не было. — Что это? — случайно вырвался вопрос. Итан так и застал Хидэ, в ужасе рассматривающего укус. Он бесшумно сел подле него, окунул хлопковую тряпку в тёплую воду, после чего аккуратно провёл ей по воспалённой коже. Хидэ болезненно зашипел, вцепившись в чужое плечо. — Отвар полыни, — Итан поджал губы и ещё пару раз провёл тканью, оттирая запёкшиеся корочки. — Это точно не обычное животное, судя по дыму. Злые духи сюда не суются, что означает: либо ты каким-то чудесным образом ушёл слишком далеко всего за пару часов, либо встретил кого-то очень уж безрассудного. Учитывая, какое большое расстояние до Звериной чащи, ты бы не успел дойти туда пешком, поэтому я полагаю, на территории гость. Только вот меня мучает вопрос, почему ты не спешишь мне об этом рассказать и всё ещё не забил тревогу, чтобы наставник поскорее возвращался. Существо, которое без толики страха накинулось на охотника должно быть очень глупо, либо же очень сильно, но во втором случае ты бы живым не остался. Впрочем, будь оно так глупо, его бы растерзали на куски другие представители духов, почувствовав слабую энергию. У меня есть ещё один вариант. Хочешь его услышать? — Хидэ помотал головой, но Итан всё равно продолжил. — Я знаю о твоих способностях, а посему полагаю, что ты сам позволил себя укусить, вероятно, не подозревая о последствиях метки ногицунэ. Хидэ удивлённо хлопал глазами, сведя брови к переносице. Итану понадобилось от силы пятнадцать минут, чтобы полностью понять всю картину произошедшего. Хидэ, конечно, всегда знал, что он отличался умом и теоретическими знаниями, нежели физическими показателями, но уж такого ожидать никак не мог. Итан покрепче перетянул бинт и только сейчас посмотрел на друга, по его лицу определяя, что до части правды всё же смог докопаться. — Я знаком с ядом ногицунэ. Одну девочку в моей деревне утащила к себе ногицунэ, а когда её нашли, она вся сочилась таким же чёрным дымом. До сих пор помню этот зловонный запах. Её так и не спасли. Когда ногицунэ вернулась в свою обитель и не нашла девочку, она выследила её по метке. Нам повезло, охотники были неподалёку и жертв не стало больше, — Итан отсел на свой футон. — Может, всё же объяснишь, что в наших краях забыла ногицунэ и почему ты позволил ей укусить себя? Хидэ посмотрел в окно. Где-то вдалеке виднелась верхушка Цукуёми, даже отсюда Хидэ будто видел этот презрительный взгляд хранительницы, но на деле же понимал, что это очередная игра его воображения и что, возможно, он видел даже не Цукуёми вовсе. Где-то там, совсем далеко, пряталась его самая большая проблема, о которой стоило бы рассказать, но с чего же начать? — Он не опасен, и я сам способен с этим справиться. Это всё, что тебе стоит знать, — Хидэ постарался выдавить из себя холодный тон, хоть это и получилось довольно жалким завыванием обиженной собаки. — Когда учитель вернётся, он почувствует в тебе её яд, и ты уже не сможешь ему сказать, что ногицунэ не опасна. Хидэ потупил взглядом. И правда. Если Итан смог понять, чей это укус всего раз взглянув на него, то наставник даже не глядя, определит, что один конкретный ученик помечен ногицунэ. И тогда уже не получится отвертеться обычным «Отстань» или «Я сам разберусь». Хидэ зарылся пятерней в волосы, взъерошил самую макушку и с отчаянным стоном завалился на подушку. Всё менялось в его жизни слишком резко и неожиданно. К лучшему это или к худшему — только предстояло узнать. По его спине блуждали назойливые утренние лучики, а из окна доносились совсем тихие переговоры птиц между собой. Уже наступило утро, но сна ни в одном глазу, хоть голова и казалось такой тяжёлой от усталости и слишком большого объёма информации. Организм был измотан и требовал отдыха. Итан похлопал его по спине. — Ладно, поспи немного. Поговорим, как проснёшься. Хидэ уснул достаточно быстро, сморённый усталостью и успокоившейся болью. Итан же до самого подъёма следил за ним и за его самочувствием, раздумывая над собственными догадками. Проклятье ногицунэ с годами поглощало разум кицунэ, но инстинкт самосохранения был у каждого, даже у лишившегося рассудка. Да и демон, что очерняет душу божественной лисы, вполне осознанный и самостоятельный. Тогда что ногицунэ забыла во владениях Юмаке, если каждый ёкай, вне зависимости от значимости и размера, знал, что лучше в этих землях не водиться. Если ногицунэ собиралась напасть, то демон, сидящий в ней, вероятно, либо слишком силён и потому надеялся на свою победу, либо как раз и рассчитывал на отъезд главного охотника. Во всяком случае, нахождение ногицунэ рядом — это никогда не к добру. Хидэ удалось поспать несколько часов, пока не забарабанил в тайко учитель Даичи, оставшийся за главного. Один из самых неприятных звуков на планете, только ни тогда, когда он звал на завтрак, обед или ужин. Когда Хидэ разлепил глаза, ему тут же показалось, что солнце слишком яркое для такого тяжёлого дня, отчего захотелось завалиться обратно на бок и проспать до обеда. Но он всё равно встал, иначе свои желания пришлось бы отрабатывать до ночи или же остаться без ужина, а ни того, ни другого не хотелось. Итана в комнате не оказалось, только аккуратно свёрнутое одеяло и подушка сверху. Хидэ хмыкнул, сложил свою постель и вышел. В коридоре было непривычно тихо. Когда училище заполнено сотней учеников, по утрам, да и в течение дня, тихо никогда не бывало. Только во время общей медитации училище будто застывало во времени, и даже ни одна пчела не тревожила покой жужжанием. На улице почему-то никого не было, даже учителя Даичи, хотя он всегда до последнего ждёт у тайко каждого ученика. Слишком сильно палящее для осени солнце да желание от него спрятаться в тени, даже рыжую макушку Итана нигде не было видно. Завернув в сторону умывален, Хидэ заметил, как нечто маленькое и чёрное мелькнуло за умывальник. Насторожившись, он подошёл ближе и нагнулся, чтобы рассмотреть нарушителя. И какого же было его удивление, когда он увидел саму хранительницу.