Лисы по ночам не плачут

— Чего уставился, будто на призрака? — в своей наглой и высокомерной манере сказала хранительница, усевшись так, чтобы никто, решивший зайти в умывальню, её не увидел. Хидэ аж подавился слюной от неожиданности. Во-первых, ёкай, и неважно злой или добрый, стоял в умывальне училища, чего он никогда в жизни не видел. А во-вторых, это был не просто ёкай, а сама хранительница, с которой он этой ночью поругался, а теперь она пришла, может, помириться? И было это до такой степени странно, что Хидэ невольно захотел выйти и зайти обратно. Хранительница выглядела здесь лишней и какой-то аляповатой, словно золотая брошь на изношенной одежде служанки. — Что Вы тут делаете? — Не буду скрывать, человек, я была неправа, не обдумав твои слова, как следует, — кошка высоко задрала нос. Было видно, с каким трудом ей давались эти слова, ведь признать свою неправоту не каждый сможет, тем более столь самолюбивые, как она. — Но извиняться я не буду. Не пристало ёкаю падать в ноги охотнику. Хидэ сложил руки на груди. — И чего же Вы тогда хотите? Хранительница фыркнула и сощурила глаза, надеясь испепелить человека взглядом, но такими способностями она не обладала, а потому демонстративно отвернулась и заговорила: — Лису нужна помощь. Он пока что неплохо контролирует проклятье для такого срока, но придёт день, когда оно его поглотит, и тогда уже его ничто не остановит, кроме клинка. Хидэ усмехнулся. Получается, хранительница проанализировала ситуацию, поняла, что не сможет покрывать лиса вечно, и решила спихнуть его на чужие плечи? Умно. — С чего Вы решили, что я ему помогу, а не убью, как мне и велено долгом? — А с того, что ещё до того, как ты поднялся на мою гору, я почуяла на тебе его метку. Мой хороший, будь уверен, она убьёт тебя быстрее, чем лис сдастся проклятью. Поэтому для твоего же блага будет выгоднее помочь лису найти способ излечиться. — Будет проще его убить вместе с демоном и дело с концом. — Для тебя нет, — хранительница отошла от своего места, обойдя Хидэ по кругу, а затем запрыгнула на умывальник. — Чем дольше по тебе течёт яд, тем крепче завязывает узел, напрямую объединяющий тебя с демоном. Думаешь, почему ты никогда не видел людей, заражённых проклятьем ногицунэ? Потому что неопытные охотники, как ты, убивают её, а за ней погибают и заражённые. Хидэ сглотнул, почувствовав холод по всему телу, хотя ещё несколько минут назад помирал от жары. — Я могу обратиться к господину Юмаке. Он точно знает что делать, — уже неуверенно ответил Хидэ. Хранительница в свою же очередь совсем уж нагло расселась, наконец-то почувствовав некую власть над человеком. — Ты этого не сделаешь. — С чего Вы взяли? — Знаешь ли, я не всегда была хранительницей Цукуёми. Я была обычным духом, любящим найти себе забаву среди людей. Но из города меня прогнали, а чуть позже мой дом сожгли вместе с драгоценной душой единственного, кто был добр к каждому, кто нуждался в крове и еде. С того дня появилась байка о людском ребёнке, поселившимся в лисьей норе, — кошка хитро прищурилась, а её хвост, будто отдельная разумная часть, изгибался в неизвестном танце. Хидэ ошарашенно замер. Действительно, в своё время он наделал шуму и негодования в деревне. Многие ёкаи тайком пробирались в минку Ёшимицу, чтобы своими глазами убедиться в правдивости слухов. Не сказать, что ёкаи были очень рады такому подношению, учитывая события ночи, в которую Хидэ там появился. Все потеряли своих близких, друзей или соседей. А, когда слухи подтвердились, некоторые ёкаи вовсе приходили за местью, но Ёшимицу никогда не позволял случиться задуманному. Он всегда его защищал. — Я не помню вас, — Хидэ собрался с мыслями. Нельзя верить каждому слову хранительницы, даже если она звучала убедительно. — Мне и не надо, чтобы ты помнил меня. Можешь мне не верить, но если уж я поверила в тебя, то и ты, будь добр, не сомневайся в моих словах. Я хочу, чтобы лис встретил достойный конец. Помоги ему, — хранительница, сказав свои последние слова, резко поднялась и ловко выпрыгнула в открытую дверь на улицу. Хидэ рефлекторно вытянул руки, желая поймать хранительницу, ведь она так ничего толком и не объяснила, но та буквально испарилась, стоило лучам солнца прикоснуться к чёрной шерсти. В следующую секунду дверь с противоположной стороны резко распахнулась с грохотом, и в проёме показался знакомый силуэт. — Ты с кем тут разговаривал? — Итан вопросительно выгнул бровь, рассматривая то, как Хидэ держался только на носочках с вытянутыми руками. Хидэ неловко опустился, поправив кимоно. — Ни с кем. Итан неодобрительно хмыкнул, аж в воздухе чувствуя частички лжи. Ну, он же не глухой. В неловкой тишине они оба умылись, а после того, как Итан пошёл на утреннюю тренировку, Хидэ забежал в комнату, дабы заменить кимоно и завязать по-человечески растрёпанные волосы. На секунду он обратил внимание на повязку, но развязывать не стал, не желая лишний раз портить себе и так не особо хорошее настроение. На тренировочном поле его уже ждали Итан и учитель Даичи, который, завидев второго ученика, недовольно сложил руки на груди. — Думаешь, раз Господин Юмаке уехал, то можно не приходить вовремя? — раздался грозный голос. Хидэ не стал ничего отвечать, зная, что учитель сможет найти управу на любую отговорку, а потому смиренно побежал свои двадцать штрафных кругов вокруг училища. Итан смотрел на него с сожалением, не представляя, какой труд прилагает Хидэ. Но попросить о благосклонности он не мог — Даичи не из тех, кто гордился своей добротой. Хидэ останавливался за училищем буквально на несколько секунд, чтобы дать передохнуть ноге, а затем сразу же бежал, моля всех кого только можно о быстрой кончине наказания. И вот, когда семь потов сошли с Хидэ, а горло кололо от жажды, последний двадцатый круг был позади, однако и тут Даичи не дал ему передохнуть, впихнув катану в ослабевшие руки. Он напал сразу же, даже не предупредив, из-за чего Хидэ пропустил первый удар деревянной палки, принимая на предплечье. Даичи не щадил — бил со всей силы, да так, что плечо онемело на какое-то время. Второй удар совершил уже Хидэ, ловко уворачиваясь от летящей в левый бок палки. Однако катана так и не достала учителя, со свистом пролетая над головой. Даичи отбросил палку, а затем совсем неожиданно пнул Хидэ по коленям. Учитель продолжал уворачиваться от атак, теперь используя рукопашные приёмы, пока не подобрал свою палку и одним резким ударом не выбил катану из рук Хидэ. Вскоре ученик повержено упал на землю, тяжело дыша с деревянным концом у горла. Обычно тренировки давались Хидэ с лёгкостью. Он даже был в десятке лучших учеников, но сегодня совсем не тот день. Сегодня в голове слишком много хранительницы, Ёшимицу и желания поскорее закончить этот день, избавиться ото всех человеческих глаз и скрыться в тёмном лесу в поисках. — Надеюсь, после завтрака вы не будете драться, как девчонка, — Даичи убрал палку от горла ученика и несильно ткнул того в бок, без слов говоря, чтобы тот поднимался. Итан, наблюдавший за откровенным избиением, а не тренировкой, хотел вмешаться ещё с началом, но понимал — сделает хуже, либо не добьётся ничего. Даичи никогда не любил Хидэ, но вот так поиздеваться над ним, видя, как ученик с трудном двигается — было чистым скотством. Оставалось только надеяться, что после завтрака Хидэ сможет хотя бы продолжить тренировку, а потом уже и отыграться. — Ты в порядке? — спросил Итан, помогая подняться. — Да, — Хидэ не стал говорить о том, что чувствовал себя отвратительно, как телом, так и духом. Уже давно его никто так не колотил и тем более не побеждал. Паршиво. После завтрака дышать стало немного проще и вторая половина тренировки прошла куда более успешно, а уже после обеда, когда Хидэ сменил повязку и выпил немного травяного отвара, бодрость понемногу начала приходить. Ближе к вечеру Даичи отправил двух учеников в ближайший посёлок. Во время обеда в училище пожаловали два гостя — брат с сестрой. Они рассказали, что в их доме поселился какой-то злой дух, крадущий вещи, еду и кур, и попросили их помочь. Даичи сначала хотел пойти сам, но в последний момент, как ни кстати, передумал, решив отправить учеников, чтобы те набирались опыту. Хидэ такой расклад не понравился, потому что на вечер он запланировал уже совсем другое, а расследование, выслеживание и поимка духа, если такой есть, займёт неизвестно сколько времени. Но не согласиться было нельзя, а потому выбора у него не оставалось и пришлось собрать небольшую выходную сумку, закинуть её на плечо и с недовольным видом выдвинуться в путь. Брат с сестрой ушли сразу же после обеда, напоследок подробно объяснив, как добраться до посёлка и до их дома. Радовало, что их хотя бы не пришлось сопровождать обратно, потому что можно было как следует выругаться без посторонних ушей. — Не убежит он от тебя. Закончим с их духом и пойдём искать твоего лиса, — заверил Итан. — Кто сказал «мы»? — Хидэ вздёрнул брови, посмотрев на друга. — Ну уж нет, дружище, я тебя ночью больше одного никуда не пущу. Кто знает, что ты принесёшь в следующий раз, — Итан бросил быстрый взгляд на ногу Хидэ. — Ты мне не мамочка. И тем более я сам дал себя укусить, поэтому мне не нужна твоя защита, — язвительно сказал Хидэ. — Оттого и дурак, — без какого либо упрёка или обиды промямлил Итан, а через несколько секунд добавил. — Так безопаснее. Я не хочу тебя потерять из-за твоей чрезмерной самонадеянности и упрямства. Хидэ не ответил. С одной стороны Ёшимицу никому не хотелось показывать, он был для него маленькой жемчужиной, которую хотелось спрятать от всего мира в самом укромном местечке и охранять от чужих голодных взглядов, но с другой стороны, неизвестно в какой фазе Хидэ его встретит, и уже тогда помощь Итана могла пригодиться. — Чёрт с тобой, пойдём вместе, если ты так этого хочешь. Они молча шли в посёлок, каждый думая о своём. И это, пожалуй, было самым лучшим раскладом из всех. Итан ничего больше не спрашивал о ногицунэ и не пытался завести о нём диалог, а Хидэ это только радовало. Но в то же время тишина и тяготила. Ёшимицу то и дело всплывал в голове самым страшным образом — безрассудным, совершенно забывшимся зверем. Хидэ боялся, что даже минута промедления будет стоить ему жизни Ёшимицу. Он боялся не успеть. Спустя около получаса они всё же вышли на сухую протоптанную тропинку. Как им и говорили, вдали показалась деревянная табличка с указателями. Прямо — посёлок, влево — влюблённое озеро. — Нам с тобой налево, — Итан. — Иди ты, — Хидэ несильно толкнул его и пошёл по прямой дороге. Вскоре показались очертания совсем небольших соломенных домов и расхаживающих каждый по своему делу людей. Далёкая от города местность кипела рабочей жизнью, присущей только ей, несмотря на оранжевый закат на горизонте. Пока ещё холод окончательно не одержал власть над дневным зноем, люди старались как можно быстрее доделать свои дела и поскорее вернуться в дом на горячий ужин в кругу семьи. Каждый прохожий засматривался на незнакомцев, хотя, не скажешь, что они очень уж сильно выделялись, только если катаны на их поясе бросались в глаза. И, когда маленькая девочка, отвлёкшись на них, споткнулась о камень и упала, Хидэ попытался прикрыть катану краем хаори, но её кончик всё равно выглядывал из-под одежды. — Похоже здесь не часто бывают люди с оружием, — шепнул Хидэ. — Лучше прикрой. Итан ничего не ответил, отстранёно отведя взгляд, но катану тоже спрятал. Только вот отсутствие оружия мало чем помогло.       У нужного дома их встретили Мика и Миса — брат и сестра, приходившие в обед. Миса приветливо помахала, подзывая к себе. — Как добрались? — спросила она. — Устали, наверно, с дороги. Проходите скорее в дом, на улице уже холодно. — Спасибо, — весьма приветливо ответил Итан, первый проходя в дом под укоризненным взглядом Хидэ и Мики. — Простите, что пришлось идти под вечер в эту глушь, но наша больная мать стала бояться оставаться дома одна, а нам с братом нужно работать, — Миса провела всех парней на маленькую кухоньку, где в подтверждение её слов сидела совсем костлявая старуха. Жуткие впалые глаза посмотрели на пришедших, и иссушенный старостью рот приоткрылся, издавая звук, отдалённо похожий на приветствие. Старушка грузно подняла руку, похлопав подле себя. Миса лёгкой походкой подошла к матери, наклонившись. Они о чём-то перешёптывались между собой, периодически девушка кивала и поглядывала на парней, а затем снова наклонялась к уху матери. Итан стоял, скованный необычными ощущениями, пока наблюдал за Мисой. Её крестьянская одежда слепила чистотой, аккуратно собранные шелковистые волосы едва покачивались от движений головы, а добрая улыбка на её фарфоровом личике сама притягивала к себе взгляд. Она будто сияла изнутри, так тепло и ярко. На неё хотелось смотреть, ею хотелось любоваться и наслаждаться каждым её движением и словом. Мика же в упор смотрел на Итана, повернувшись вполоборота. Он совершенно не моргал. Было в его взгляде что-то нечистое, возможно, ревность к младшей сестре? Хидэ заметил, как его челюсть плотно сжалась, а за ней напряглось и тело. Хидэ решил отвлечься, подумав, что семейка эта какая-то уж больно странная. Поблизости не ощущалось никакой тёмной энергии, да и присутствия духов тоже. Но всё же, как только Хидэ вошёл в дом, его посетило какое-то странное чувство, будто он попал в пузырь без кислорода. Дышать было трудно, воздух казался более плотным, чем обычно, а голова немного кружилась. Может, благовония? И вправду, на низком кухонном столе стоял горшочек с пятью палочками благовоний. Ровные полоски дыма поднимались к потолку, будь их воля, они бы поднялись к самим звёздам. Но как Хидэ не заметил его раньше? Так продолжалось до тех пор, пока мать не кивнула в последний раз, и Миса не вернулась к парням. — Простите, что так долго. Мама сказала, что в обед, когда мы уходили, опять пропала курица и несколько деревянных ложек, — Миса отчего-то очень уж близко подошла к Итану. — Но, полагаю, нам беспокоиться не о чём, ведь теперь нас есть кому защитить, — на последней фразе девушка положила руку на предплечье парня, оглаживая. Мика на такое действие сжал кулаки, а затем резким движением смахнул девичью руку, пройдя между Мисой и Итаном. Хидэ фыркнул, а Итан, словно собака, получившая кнут после пряника, опечалено вздохнул, но уже в следующую секунду уверенно сказал: — Можете положиться на нас. — Ищите духа и убирайтесь, — сердито рявкнул Мика. Итан и Хидэ, как две капли воды, свели брови к переносице от такого враждебного тона, из-за чего обоим захотелось мигом уйти. Им здесь не рады, но работа есть работа. — Не могли бы вы мне показать курятник? — обратился Хидэ к Мике. — Может, там есть какие-то следы духов. Парень молча направился из дому, и Хидэ побежал за ним, чтобы успеть, быстро попросив Итана осмотреть дом. На улице дышать стало легче, даже головокружение прошло, стоило вечерней прохладе обернуть Хидэ в свои объятия. Мика выглядел всё также недовольным, даже немного агрессивным, хотя при первой встрече показался весьма славным и дружелюбным парнем. Но что же случилось за несколько часов? Или же он хотел казаться таким грозным в присутствии больной матери, чтобы та верила, что её дочь всегда будет под защитой старшего брата. В таком случае, когда они остались наедине, почему бы не снять свою притворную маску и снова не стать самим собой? Что-то здесь Хидэ не нравилось, определённо точно не нравилось. — У тебя что-то случилось? — Хидэ вошёл в курятник, сразу же почувствовав щекочущий поток энергии, исходящий где-то в глубине. — С чего ты взял? — Мика остался стоять у входа. — Ты какой-то, эмм, — Хидэ на секунду призадумался, чтобы подобрать менее обидное выражение. — Мрачный. Мика не ответил, а Хидэ не стал дальше донимать его вопросами, сосредоточившись на слабом потоке энергии. Похоже, в курятнике действительно был какой-то не сильный ёкай, но насчёт дома Хидэ сомневался. Могло ли это значить, что здесь орудовала два ёкая, или же из дома выносил вещи человек? Сейчас это и предстояло узнать. В курятнике было подозрительно тихо, ни одного писка и даже шороха, но причину Хидэ разглядеть не мог. Только редкие полоски лунного света, просачивающиеся через щели в деревянной постройке, освещали мрак. Этого света не хватало. Хидэ присел в углу, откуда исходила наиболее различимая энергия. Он протянул руки, и, кажется, на одно мгновение кого-то увидел, как единственный более-менее хороший источник света пропал — дверь в курятник закрылась. — А не надо было пялиться на мою сестру, — взревел Мика совсем не юношеским голосом, и в давящей темноте послышался лязг металла, проскользнувший опасно близко к лицу Хидэ.

***

— Могу я осмотреть дом? — спросил Итан. — Конечно, — ответила Миса. — А как я могу к вам обращаться? — Служба, конечно, не располагает к знакомствам с клиентами, но можешь называть меня Итаном, — он заулыбался от уха до уха, внимательно рассматривая глубокую черноту глаз Мисы. — Приятно познакомиться, — девушка улыбнулась ему в ответ, поправляя выпавшую прядь за ухо. — Где чаще всего происходят пропажи? — В комнате мамы, — не согласовывая, Миса направилась в покои, а Итан последовал за ней. — Она говорит, что у неё пропадают вещи. То заколка, то лента для волос, даже зеркальце пропало. Как видишь, она уже совсем старая стала, плохо слышит, видит и почти не ходит. Думаю, она сама забывает, куда кладёт свои вещи. Ну, а куры, скорее всего лиса или другой лесной зверь крадёт. Они шли по длинному коридору, постепенно уходя от освещённой свечами кухни. Внутри дом казался просторней, чем снаружи, особенно такой длинный коридор, который с виду ну никак не мог уместиться в доме. А в конце коридора горел один жёлтый огонёк — андон. — Можно задать нескромный вопрос? — Итан наконец поравнялся с Мисой. — Да, — на её щеках отчего-то появился румянец, который еле различался в темноте. — Почему ваша мама так стара, если вам с братом точно не больше восемнадцати? Миса молчала до тех пор, пока они не вошли в скромную комнату старушки, а затем повернулась к Итану лицом и сказала: — Неприлично задавать такие вопросы едва знакомой девушке, — голос её звучал так спокойно, совсем не злобно и не обиженно. Итан даже не почувствовал смущения от того, что его осадили за вопрос. Миса прошла вперёд и скромно встала у окна. Одну сторону её лица обдавала желтизна свечи, а другую серебряный свет луны. Создавался невообразимый контраст холода и тепла, который завлекал, манил. Миса предстала пред беззащитным Итаном истинным воплощением красоты, не описываемой ни в одном учении. В её глазах хотелось тонуть, а о голосе сочинить балладу. И губы…пухлые, розовые губы… Итан отвернулся, чтобы не соблазняться сказать что-то, что может напугать девушку. Но, куда бы он не посмотрел, в каждом образе, он видел кукольное личико Мисы. — А можно и мне задать нескромный вопрос? — Задавай. — Ваши волосы, Итан, почему они такого цвета? — в спаленке послышался шорох и тихие короткие шажки. Миниатюрная рука коснулась высокого рыжего хвоста, а затем опустилась вдоль. — Великолепные. — Я выходец другой страны, Миса, — прошептал пленённый прикосновением Итан. — И какая же страна лишилась столь симпатичного человека? — она прильнула всем телом к спине Итана, обнимая поперек груди. Под сомкнутыми ладонями птицей в клетке забилось сердце, собираясь пробить прутья из костей. — Неприлично задавать такие вопросы едва знакомым мужчинам, — Итан развернулся в объятиях. Казалось, мир сузился до них двоих, оставляя только что-то крохотное и невероятно хрупкое между. Новая вселенная, в которой есть место только Итану и Мисе, тихому дыханию и бабочкам в животе, ведь Миса — цветок, распустившийся в израненной душе. Рядом с ней все тревоги и невзгоды казались не такими важными. Ничего, кроме этой благоухающей розы, не имело смысла. Натянутая тетива самообладания лопнула. Итан наклонился, прикасаясь губами к желанным губам. Они оказались ещё мягче, чем на вид. Они были горячими и даже немного сладкими, будто их обладательница наелась лесных ягод. Итан не настаивал, лишь трепетно взял лицо девушки в обе руки и целовал снова и снова, не в силах насытиться. Миса ему охотно отвечала, протянув руки на широкую талию. Через долгие поцелуи, между которыми не было времени подышать, она сделала небольшой шаг назад, за пояс потянув Итана за собой. Итан хотел было отстраниться, чтобы возразить, но Миса ему не дала сделать даже вдох. Она вела его за собой к футону, трогая подтянутую спину где придётся, да сжимая кимоно, будто в попытках его удержать. Так и не дойдя до назначенного места, её пальцы скользнули ниже, развязывая пояс. И только ощутив тепло рук Мисы на животе, Итан замычал в поцелуе и остановил её, сжав запястья. Но девушка словно бы не замечала, на носочках подтянулась и не позволила ему уйти от поцелуя. Прикусив губу Мисы, Итан всё же смог выиграть себе секунду передышки. — Постой, не надо, — со сбитым дыханием сказал Итан, не ожидавший, что женские руки могут скрывать в себе столько силы. — Почему? Красивый Господин счёл меня недостойной? — с толикой обиды сказала Миса, но уже следом потянулась за поцелуем. — Если тебе не по нраву моё лицо, внизу всё также тепло и влажно. Она перехватила руку Итана, намереваясь опустить ниже по своему телу, но тот замер, не позволив этого сделать. И после сказанных вульгарных слов, Итан начал осознавать, какую ошибку он совершил, позволив магии себя одурить. Он опустил взгляд, а Миса наоборот подняла на него, вдруг так широко растянув уголки губ. — Или ты оказался весьма смышлёным? Однако, внезапный грохот в доме и громкое ругательства не дали Итану ответить. Вскоре в дверном проёме появился потрёпанный Хидэ, держа перед собой катану. — Чёртов Итан, — он усмехнулся, видя всё ещё затуманенные глаза друга. — Покажись, блохастая! Кончик лезвия устремился на Мису, и тут же из-за её спины выросло шесть чёрных хвостов, с силой оттолкнувшие Итана от себя. Миса зашипела и встала на четвереньки. И вот сейчас-то вся её сущность наконец-то показалась.