Лисы по ночам не плачут

Прошло уже неизвестно сколько дней с тех пор, как Хидэ и Ёшимицу заперли в темнице. Никто не сообщал им ни время, ни сменившейся даты. Еда, которую приносили, была однотипна — рис с овощами, да стакан воды. Спасибо на том, что не голодом морили, но от пресных овощей уже воротило. Они по текстуре походили больше на липких слизняков, чем на настоящие тушёные овощи. Да и рис был недоваренным и каждый раз хрустел на зубах. Дух Хидэ становился слабее с каждым часом, проведенным взаперти. Здесь было тихо, сыро, темно и неудобно. Высота камеры не позволяла ему разогнуться в полный рост и потому приходилось либо сидеть, либо лежать, либо сильно горбиться. Мышцы дубели, они нуждались в тренировке и в горячем источнике, а лучше в свободе. Щенок в мешке, который медленно утопал в просачивающейся воде, — вот так Хидэ себя ощущал. Ёшимицу с ним больше не разговаривал, только с Юмаке, приходившим иногда. Да и диалоги их все состояли из: «Зачем вы пришли на территорию святой Марии?», и: «Я не знаю». После этих небольших допросов Юмаке всегда уходил, не обмолвившись и словом с учеником. Хотел ли он таким способом наказать его или выпытать заветную тайну, которой вовсе не существовало? За что их вообще судят? За то, что они пытаются жить свою жизнь в этом злом мире? Хидэ обессилено перевернулся на бок. Губы иссохли и покрылись мелкими трещинками, которые болели не меньше души. Грубая щетина пробиралась через кожу, чесалась и кололась, она настолько раздражала, что её хотелось вырвать руками, лишь бы избавиться. Даже сон не помогал расслабиться полностью. Он выходил слишком поверхностным, а даже если удавалось заснуть покрепче, Хидэ мучили кошмары, и вскоре он всё равно просыпался разбитый, раздражённый и уставший. Взгляд вперился в беззаботно дремлющего Ёшимицу. Он выглядел таким расслабленным и спокойным, аж стало завидно. Лис вообще много спал, больше чем обычно. Раньше Хидэ часто замечал, что Ёшимицу вовсе не ложился, и так могло продолжаться несколько дней. Сейчас же он приходил в себя только на несколько минут и только тогда, когда Юмаке посещал его. Почти не ел, примерно через раз. А когда всё же принимал еду, то съедал не больше половины и снова засыпал. Что же такое происходило с его организмом? И почему он никогда не делился с Хидэ тем, что лежало у него на душе? Ведь, если бы они поговорили раньше, возможно, не случилось бы этих шести лет скитаний. Дверь привычно скрипнула, оповещая о посетителе. Хидэ даже голову не поднял, только закатил глаза, чтобы скорее встретиться с плетёнными дзори. Юмаке прошел вдоль камер, а затем отчего-то остановился напротив Хидэ. Он постоял, почесал бороду и присел на корточки. — Господин лис спит? Хидэ слабо кивнул, чувствуя как щека неприятно обтерлась о камень. — Может, теперь вы хотите мне что-то рассказать? — на лице Юмаке вдруг проскользнуло сочувствие. — Когда нас отсюда выпустят? — сипло задал поперечный вопрос Хидэ. — Когда вы оба сознаетесь, — Юмаке кончиком пальца постучал по решетке. Гнев с новой силой взорвался внутри Хидэ. Он резко сел, вцепившись в прутья. Голова мигом заболела из-за поднявшегося давления. Кровь стучала в ушах, и столько непристойной ругани хотелось вывалить на наставника. — В чём нам сознаться? — сквозь зубы процедил Хидэ, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злость. — Мы ничего не сделали. Ни лис. Ни я. Вы держите нас здесь зря, никакой новой информации вы не узнаете. Юмаке усмехнулся, впервые увидев ученика в подобном несдержанном образе. Хоть Хидэ и пытался это скрыть, его голос скакал на тон выше через каждое слово. — Как же вы ничего не сделали? Вы, юноша, скрыли от меня такую важную информацию. А лис убил бедную бабушку, — Юмаке внимательно посмотрел на изменившегося Хидэ. — Разве вы не знали? Демон питался её жизненными силами, пока те окончательно не иссякли. И та мумия, которую вы видели, была не иллюзия. Иллюзия в том, что вы и её бедный сын думали, что она жива. — Это сделал не Ёшимицу, — прошептал Хидэ. — Конечно, теоретически это был не он, а демон, живущий в нём. Но ответственность за жизнь старушки всё равно несёт Ёшимицу. Кому, как не ему знать всё о собственном проклятье и о том, что демон следует первозданным желаниям носителя. Может, Ёшимицу не желал причинять кому-то вред, но что-то его всё же привело к людям. Хидэ молчал, не находя слов, чтобы возразить. Юмаке сказал всё верно. Ёшимицу, пускай не своими руками, но всё же убил старушку, одним действием подкормив демона и окончательно погубив свою репутацию перед Юмаке. — Ты ведь знаешь, что на тебе его метка? — вдруг сменил тему наставник. — Даже знаю, что со мной будет, если не остановить проклятье. — А знаешь ли ты, что от проклятья ногицунэ нельзя избавиться? Хидэ кивнул. — Я запечатал на время демона внутри. Сейчас он крепко спит и не может проснуться без посторонней помощи. Пока печать активна, ты в безопасности. Вопрос в том, надолго ли это? Ты хороший парень и усердный ученик, мне тебя искренне жаль, но ты должен понимать, что осталось тебе недолго. — Выход есть всегда. Юмаке грустно улыбнулся, поднимаясь. — Не глупи, — напоследок сказал наставник и ушёл. Хидэ ещё какое-то время смотрел на деревянную дверь, отделяющую его от желанной свободы, а затем уселся у ближайшей стены. Юмаке был добр к нему, хотя, по правде говоря, Хидэ действительно поступил опрометчиво и нарушил устав. Нельзя было на него злиться за то, что он исполнял свою работу. Будь Хидэ на его месте, вероятнее всего поступил бы также. И всё же, даже эти размышления, не уменьшали те злостные чувства от того, что происходило именно с ним и Ёшимицу, которому и так не легко. Прислонившись затылком к холодному камню, Хидэ попытался заснуть. Нет смысла в реальности, в которой он ничего не мог изменить. Сон пришёл довольно быстро, и даже более-менее крепкий, хотя снов Хидэ так и не увидел. Перед тем, как он заснул, его всего охватило необычайное спокойствие, снимающее оковы тревоги. И в голове поселилась мысль о том, что совсем скоро всё закончится и наконец-то наладится. Были ли это последствия прошедшего разговора, или организм решил бороться с проблемами другим способом? Ёшимицу закусил губу и сглотнул плотный ком горечи. Как же было тяжело. От всего. И сейчас, когда последние силы ушли, чтобы успокоить Хидэ и подарить ему спокойный сон, не признаться в этом самому себе уже не получилось. Было больно от собственной беспомощности и неспособности вновь убежать с позором, запрятавшись в укромном месте. Когда-то Ёшимицу был опорой для многих, не только для ёкаев. Теперь же он безвольная субстанция, которую Хидэ хотел слепить в нечто похожее на прежнего лиса. Но, каким бы он не был смышлёным, Ёщимицу не смог бы ему объяснить, почему у него этого никогда не получится. Он слишком много оступался в этой жизни и больше не заслуживал ничего. Ни доброты Хидэ, ни его рвения помочь, ни оберегающей его хранительницы, ни даже Юмаке, что не убил его при первой же встрече. Почему весь его план пошёл под откос? Он должен был уже разлагаться где-то под сухой землёй, один, никому не нужный. Но по итогу Ёшимицу лежал тут в тепле, с едой и Хидэ неподалёку. Да, в не самой лучшей обстановке, но живой. Почему? Может, это и есть то самое наказание от богини Инари? Жить в страданиях и ненависти. Возможно, смерть была бы слишком простым наказанием, и только потому он всё ещё дышал. Ёшимицу посмотрел на Хидэ с замиранием сердца. Как же он повзрослел с последней встречи. Совсем не узнать. Заметно раздался в плечах и в росте, от юношеской припухлости ничего не осталось, и теперь он выглядел по-настоящему взрослым мужчиной. Так соответствовал своему благородному титулу и, наверняка, стал бы хорошим наследником и мужем. Как же Ёшимицу его не хватало. Он так сильно привык к этому, вечно следующему по пятам хвостику, что смириться с его отсутствием было самым непростым. Ёшимицу скучал, но и ненавидел одновременно. За что же так жестоко с ним поступать? Возвращать к тому, с потерей кого он только смирился. — Рэй, это ты эгоист, а не я, — прошептал Ёшимицу, разглядывая парня. — Я не просил меня спасать. Лучше бы о себе заботился, бестолочь. Замолчав, Ёшимицу не смог отвернуться, вдруг осознав, что на мгновение увидел в Хидэ совсем другого, а, может, всего лишь хотел, чтобы это было так. Но, слегка мотнув головой, наваждение тут же пропало, и лис заставил себя закрыть глаза. Тело ломило от жара. Оно ещё не привыкло к отсутствию злокачественной энергии и только проходило этот путь. По правде сказать, держаться в человеческой форме становилось только сложнее. Было бы проще, будь он в своём настоящем обличии, но, очевидно, здесь возведены свои барьеры, не позволяющие этого сделать. Единственное, что у него получилось — это с горем пополам установить совсем слабый поток с сознанием Хидэ, и то по большей части парня сморила банальная усталость. Ёшимицу с трудом сел, потирая болящие щиколотки — раны, оставленные цепями, никак не хотели заживать, благо их сняли сразу, как наложили на Ёшимицу печать. Юмаке, несмотря на свой статус, был учтив и вежлив. Он не боялся заходить к лису в клетку, его не пугали даже выпущенные когти и злостный оскал. Удивительный человек. Пара хвостов легли между ступеней, окутывая. Дзори и таби куда-то подевались, и, судя по сбитым пальцам и огрубевшей коже, уже давно. Ёшимицу обхватил другую часть хвостов, прижимая к груди. Было так жарко и холодно одновременно. Мех хвостов лип к вспотевшим руками и груди. Так неприятно и грязно. С каких пор он перестал заботится о себе и позволил шерсти забиться колтунами? Нет, скорее, когда он вообще в последний раз приходил в себя? Кажется, это было так давно. Последние несколько лет прошли, будто в кошмарном сне. Даже если попытаться вспомнить, все обрывки воспоминаний плыли в тумане, ничего не разглядеть. Только совсем редкие были более-менее чёткими, но в их подлинности Ёшимицу сильно сомневался. Было страшно от самого себя. Он задремал, прислушиваясь к чужому сопению. Так беспокойно ему не было уже давно. Ёшимицу ворочался, не находя умиротворения. Во сне являлись неприятные образы его самого же, только сдавшегося проклятью и потерявшего контроль над самим собой. Он был безвольной куклой, за ниточки которой дёргал демон, повелевая причинять зло всем на пути. Чем больше лис сопротивляться, тем больше нити впивались в его кожу, доставляя неимоверную боль и если так продолжится, то его порубит на кусочки. Из кошмарного сна Ёшимицу вывели прикосновения. Лис пугливо встрепенулся, сразу же встречаясь лицом к лицу с незнакомцем. — Живой, — безэмоционально подтвердил Итан. Парень переместился к ногам Ёшимицу, поддевая кандалы связкой ключей. Они податливо распахнулись, являя покрасневшую лодыжку. Лис озадаченно следил за человеком, а затем посмотрел на Хидэ, который всё ещё спал. — Кто ты? — настороженно спросил лис, готовый защищаться в любой момент. — Твоя молитва, услышанная богами, — саркастично выдал Итан. — Чего расселся? Поднимайся. Ёшимицу этот человек не понравился сразу, как тот открыл рот. Невежа, чьи родители не побеспокоились о воспитании собственного чада. Но вопреки всему, Ёшимицу выполнил приказ, чувствуя, что ругаться не время. Итан, не посмотрев на лиса, вышел из клетки и направился к противоположной, также отворив её. Он сел подле друга, подмечая то, каким он выглядел уставшим и даже немного больным. Посеревшая от недостатка солнечного цвета кожа, глубокие синяки под глазами, мокрый лоб и жирные волосы. Итану стало так его жалко. Что же тут с ним делали? После того, как ногицунэ оттолкнула его, он отключился буквально на долю минуты из-за выброса магии. А когда пришёл в себя и побежал на помощь Хидэ, то не нашёл его, зато увидел мумию и плачущего около неё Мику, но тот с ним не заговорил. На улице Итана уже ждали Даичи и несколько охранников, оставшихся в училище. Даичи сразу же выразил своё разочарование в том, что они с Хидэ не справились. Но как два молодых парня могли справиться с одним из сильнейших ёкаев без помощи старших? Итан так и не встретился с Хидэ, даже в училище. А через несколько часов, после того, как ворон добрался до адресата, внезапно вернулся Юмаке, огорошив всех своим приездом. Первым делом он позвал к себе Итана, чтобы расспросить о подробностях, и ученик рассказал только то, что сам видел, но не более. На вопросы о том, где Хидэ и ногицунэ, ему никто не отвечал, лишь говорили, что для его же безопасности не стоит с ними пересекаться. Такое Итану не понравилось. Интерес и азарт сделали своё дело, и уже на следующий день он выяснил, что обоих держали в темнице училища. Выкрасть ключи и пробраться в темницу оказалось самым простым. Училищу давно пора поменять охранника-пьяницу на более компетентного человека. — Эй, просыпайся, — Итан потряс Хидэ за предплечье. — Мы уходим. Хидэ сонно увёл плечо и захотел отвернуться от помехи, но Итан схватил его за грудки и хорошенько тряхнул. Это помогло — Хидэ крупно вздрогнул, а затем втянул голову в шею, пытаясь понять, кто и что от него хотел. Когда же взгляд, наконец, сфокусировался, Хидэ очень удивился, на секунду подумав, что видел сон во сне. — Отлично. Пошли, — Итан подхватил друга под локоть, помогая подняться. — Что ты тут делаешь? — спросил Хидэ, оглядываясь по сторонам. Он ожидал увидеть охранников, пришедшего по его душу Юмаке или хотя бы Даичи, но не Итана. — Что-что, вас спасаю. — Стой, — Хидэ упёрся в стену. — Если мы уйдём, будет только хуже. — Будет хуже, если ты здесь останешься. Юмаке не поможет тебе с проклятьем, Хидэ. Он и сам не знает, как его снять, а я не хочу, чтобы ты помер тут. — Если нас поймают, ты тоже окажешься здесь. Итан ничего не ответил, отвернувшись. Хидэ понял по этому молчанию, что Итан уже всё для себя решил, а значит никаким словом вразумить его уже не получится. — Тогда не помри раньше меня, дружище. Теперь предстояло самое страшное — встретиться лицом к лицу с Ёшимицу. Но, когда перед Хидэ образовался скромный силуэт лиса, страх сам собой испарился. Он хотел было что-то сказать, но все подходящие слова растерялись. Хидэ протянул руку и умоляюще на него посмотрел. Лис пристально вглядывался в человеческую ладонь, в голове взвешивал все за и против. Он не хотел покидать темницу и выбираться на волю, потому что ему там не место. Но…по-человечески тёплая рука, что звала за собой, так манила к себе, и это странное чувство было до боли знакомо. Можно ведь совсем ненадолго хотя бы напоследок ощутить хоть какую-то наполненность в душе? Ёшимицу сглотнул вязкую слюну. Только до того, пока Хидэ не будет в безопасности. Ёшимицу нерешительно вложил свою руку в чужую, и её тут же крепко сжали. Так спокойно и, кажется, уже не так одиноко. Лис поймал на себе одобрительный взгляд и второй осуждающий. Что ж, стоило немного потерпеть, всё равно это ненадолго. Итан выглянул первый, убедившись, что охранник крепко спит, он помахал остальным. Ночной ветерок со слабым запахом дождя, пробирающийся сквозь щели, заставили в груди у Хидэ трепетать. Он набрал целые лёгкие воздуха, не в силах отказать себе в этом. Вот же как получается, ежедневно он не замечал эту сладость, но стоило её лишиться, как она стала самой драгоценной. Хидэ покрепче перехватил руку Ёшимицу, страшась, что лис, выбравшись на свободу, решит ускользнуть. В этот раз он не позволит ему убежать. Хидэ уже взял его за руку и теперь отпустит только тогда, когда всё будет хорошо. Ёшимицу же старался не думать ни о чём, позволив себе забыться всего на какое-то время. Он восхищался тем, как босые ступни огибали крупные камни, как ветер ласкал разгорячённую жаром кожу и то, как Хидэ сжимал его руку. Давно забытые ощущения, которые совсем стёрлись из его воспоминаний. Это походило больше на детскую сказку, которую заботливые мамы рассказывают детям, чем на реальность. — Идите за мной. Не отставайте, иначе больше шанса не представится. А ты, — он обратился к лису. — Спрячь свои хвосты и уши. Ёшимицу спокойно пожал плечами и выдал: — К вашему сожалению, не могу. — Это ещё почему? — возмутился Итан, недовольно нахмурившись. — Полагаю, ваш уважаемый Юмаке наложил на меня заклинание, чтобы легко узнать, если сбегу. — Чёрт. Итан осмотрелся, ища хоть что-то, что сможет прикрыть хвосты и уши. Всё-таки, если они попадутся на глаза охране, лиса узнают сразу же и далеко убежать точно не получится. На ум ничего не приходило. Шляпой уши прикрыть можно, но что делать с хвостами? — Вот, — Хидэ стянул с себя хаори и накинул на макушку Ёшимицу. — Завяжи рукава под подбородком, чтобы не упала, а хвосты заправь под подол и желательно, как можно сильнее прижми к себе. Ёшимицу слабо улыбнулся, избегая зрительного контакта. Как-то даже неловко стало, что его так активно пытались сберечь. Ради чего же? Разве они не понимали, что просто так им не сбежать из одного из самых важных училищ? Что ж, придётся подыграть. Ёшимицу завязал плотный узел и прижал хвосты к спине. Они всё-также топорщились сквозь ткань, но в темноте это было не так заметно. — Пошли, — серьёзно сказал Итан, осмотрев Хидэ и Ёшимицу напоследок. Итан шёл немного впереди, негласно став капитаном в их побеге. Они по очереди вышли, попадая в хлипкую подсобную комнатку — самое неприметное место для темниц. Темницами училище пользовалось крайне редко, а точнее на памяти Итана всего пару раз и то не долго. В основном это было пристанище опасных ёкаев, на примере которых Юмаке показывал, как с ними справиться. Но такие к ним почти не забредали, а завести ёкая по его воле в святую Марию было не так-то просто. Вот и выходило, что это место почти всегда пустовало. — Куда мы пойдём? — Хидэ выглянул за дверь, убедившись в том, что за ней никого нет. Как-то подозрительно всё это. — Сначала уйдём, как можно дальше, а потом не знаю. Итан подумал о том же о чём и Хидэ. Чтобы выйти из подсобной комнаты, нужно пройти небольшой коридор, столовую и только потом с заднего выхода можно попасть во двор. Но ни в коридоре, ни в столовой, ни на заднем дворе никто не повстречался им на пути. Грудь сдавила тревога, и разум во всё горло кричал о подозрительности. Не может быть такого, чтобы темницы, в которых держался ногицунэ, дополнительно никем не охранялись. Да даже повара нигде не было видно. На чёрном небе сверкали звёзды, ни одной тучки, хотя сезон дождей давно начался. Из кромки леса доносилось громкое пение цикад и журчание воды где-то с юго-запада. По-особому спокойная ночь. Тогда почему же челюсть сжималась от нехорошего предчувствия? Они выбрались во двор и шли гуськом по окраине дома. Итан постоянно оглядывался и не переставал хмуриться, нервно настукивая мелодию по рукояти катаны. — Почему тут так пусто? — полушёпотом спросил Хидэ и вытянул шею, чтобы посмотреть, что происходит за углом, но и там тоже никого не было. — Не знаю, — Итану стало не по себе от своего же ответа. Что ждёт их в лесу? Ловушка? Откуда ждать стрелы в спину? А чутьё подсказывало, что стрелок уже натянул тетиву. Итан утёр каплю пота, стекающую по виску. Нужно идти на юг, там Звериная чаща начинается раньше. Нужно только успеть дойти до её окраины быстрее, чем стрела сорвётся с лука, и побег точно получится. — Вы сможете бежать? — Да, — Хидэ покрепче перехватил руку Ёшимицу, чтобы ненароком не отпустить. — Отлично, тогда не останавливайтесь. Итан прибавил в скорости, а затем сорвался на бег. Лес встретил их звенящим молчанием, казалось, что они провалились через портал, ведущий в другой мир. Даже их собственное дыхание да шаги разносились куда громче, чем обычная лесная жизнь. Природа затихла, чего-то испугавшись. Итан вёл их по чаще, стараясь обходить все протоптанные тропинки. Ветви деревьев охотно расступались перед ним, и ни одна не посмела их остановить. Рыжие волосы подобно яркому факелу во тьме развивались и мчались так, что не догнать. Может, дух леса прочувствовал пылкость желания Итана и решил не препятствовать, боясь обжечься? Даже, если так, это было только на руку. Итан в нескольких метрах увидел ту самую грань между святой Марией и Звериной чащей. Деревья стали гуще раза в два, и вода — особый источник этого места, отчётливо оседала на лёгких. Оставалось рукой подать, как стрела всё же сорвалась. — Стойте! — закричал Ёшимицу, резко упершись пятками в землю и потянув со всей силы Хидэ на себя. Никто не успел и глазом моргнуть, как самая настоящая стрела со свистом пронеслась совсем близко и с характерным звуком вонзилась в бок Итана.