Лисы по ночам не плачут

Что-то в Хидэ оборвалось, когда Итан мучительно промычал, а затем обернулся и одними губами попросил бежать дальше. В голове, как заведённая, крутилась только одна мысль: «Вот бы вернуться назад всего на пару секунд». Нужно то всего ничего, и тогда этого могло не произойти. — Итан! Ёшимицу держал его крепко, настолько, что одежда трещала от натиска когтей. Хидэ приложил немало усилий, чтобы освободиться от захвата. Он подбежал к Итану и подхватил его со спины, не позволив ему упасть. Кончик пальца случайно задел стержень стрелы, и Хидэ тут же его отдёрнул. Через страх, он пересилил себя и посмотрел вниз, ужаснувшись тёмно-бордовому пятну, растущему с каждой секундой. Внутри всё сжалось и закололо. — Уходите. Итан попытался оттолкнуть Хидэ локтём, но тот перехватил его крепче, силком заводя за дерево. Ёшимицу подобрался следом, разглядывая закорючки ветвей, из которых прилетела стрела. Он беспомощно мотал головой то туда, то сюда, но совершенно ничего не видел. Кто стрелял, откуда и зачем — деревья скрыли от него эту правду, встав на сторону училища. Хидэ разместил Итана у корней, присаживаясь рядом на корточки. — Я не смогу с вами идти, — Итан попытался вразумить друга, но Хидэ продолжал держать его под руку. — Ты меня слышишь? Уходите! — вскрикнул Итан. — Да иди ты, знаешь куда, чёртов Итан, — раздражённо зашипел Хидэ. Он левой рукой нащупал основание катаны Итана, ловко вытянув то из ножен. Итан попытался ухватить своё оружие за ускользнувший кончик, а затем выровнялся по струнке из-за прострелившей боли. Он посмотрел на друга исподлобья. — Отдай. — Я знаю, у тебя есть нож. Тебе хватит, если кто-то решит тебя добить. — Это Юмаке, Хидэ. Тебе его и в бесчестном бою не победить. К тому же ты слишком вымотан. Дальше Хидэ слушать не стал. Выскочив из-за дерева, он сделал несколько уверенных шагов. Решимость переполнила его, как и злость на подлого труса, стреляющего исподтишка. Не видано, чтобы стрелы летали там, где учат чести! Его остановил выросший из ниоткуда Ёшимицу. Он раскинул руки в стороны и ничего не говорил. Они вполне могли бы посоревноваться в том, чей взгляд тяжелее и кто дольше его выдержит, если бы не обстановка. Ёшимицу считал чистой глупостью — вот так бросаться в лапы врагу с откровенно плохой подготовкой и тем более на эмоциях. Хидэ же знал, что лис и сам таким промышлял, а потому не смел его останавливать. — Отойди, — попросил Хидэ. — Тот парень не проживёт до утра, если ему не помочь. У Юмаке есть хорошие лекари, а там, куда ты идёшь — нет. Если ты сделаешь задуманное, то ему точно никто не поможет, — Ёшимицу опустил руки, полагая, что парень не сдвинется с места. — Нас не отпустят, если не разобраться с этим сейчас! Ты же видишь, что произошло! Он выстрелил в Итана! Этот трус сидит где-то там в кустах, и, скорее всего, не собирается выходить! А целился он именно в тебя! — Хидэ на эмоциях ткнул указательным пальцем лису в грудь. Раньше за такое Ёшимицу мог бы дать хороший подзатыльник, от которого начинало звенеть в ушах. Кажется, ваза, в которую капала злость все эти дни, начала трескаться и очень быстро. Хидэ сжал рукоять до побеления костяшек и не собирался отпускать, пока стрелявший человек и Юмаке не извинятся хотя бы перед ним. — Разве есть разница, в кого он целился, если в итоге стрелу пустят в тебя? Хидэ хмыкнул, выдавив из себя кривую ухмылку. — Ничего ты не понимаешь. Ёшимицу ошибался — Хидэ и его не стал слушать, обойдя стороной. Паника нарастала в животе неприятным комом. Надо что-то придумать, чтобы остановить его, ведь даже самый глупый знает — Юмаке простому ученику не победить. Ёшимицу и самому пришлось бы изрядно попотеть, чтобы одержать победу над ним. Всё-таки наставники в училищах не просто так становились наставниками. Это были хорошо обученные люди с богатым опытом на плечах, искусные воины и в какой-то степени экзорцисты, чей долг заключался в том, чтобы уберечь население страны от нападок злых ёкаев. — Я иду с тобой, — твёрдо отчеканил лис. — Нет, — Хидэ резко обернулся, и они неуклюже врезались друг в друга, но вскоре поспешили разойтись. Ёшимицу почесал болящий нос и промямлил что-то вроде «Да». — Ты не сможешь себя контролировать. Печать сломается, и тогда ты убьёшь не только Юмаке, но и меня, — Хидэ говорил вполне очевидные вещи, но у Ёшимицу были совершенно другие планы. — Ничего ты не понимаешь, — передразнил лис ранее брошенную фразу. Хидэ не стал спорить. Напоследок обернувшись на дерево, за которым прятался Итан, он пошёл прямо туда, откуда прилетела стрела. Он не собирался убивать Юмаке, хотя был уверен, что тот за этим стоял. Хидэ скорее даже надеялся не встретить его. Только достать одного труса, сломать ему лук и пару пальцев, чтобы в следующий раз даже желание не появилось взять лук в руки, да пригрозить не вмешиваться. Возможно, тогда Юмаке не станет им мешать? Ёшимицу шёл рядом, прислушивался к каждому шороху и писку. Где-то вдали, метров так через сто пятьдесят, отчётливо слышался размеренный хруст сухой листвы. Ёшимицу попытался прикинуть, кто бы это мог быть. Птица, присевшая поискать червей на земле? Нет, листья хоть и хрупкие, но не настолько, чтобы кто-то маленький смог их сломать. Может, зверёк? Возможно. Нечто не двигалось, только еле переминалось с одной стороны на другую. Вдруг среди однотипных шажков лис услышал треск. Стрела! Безо всяких сомнений этот искусственный звук произошёл, когда лучник наложил стрелу. Но спускать её он почему-то не спешил. — Я его слышу, — сообщил Ёшимицу. — Будь осторожен, он уже прицелился. Хидэ косо глянул на Ёшимицу, и тут же всплыли тёплые воспоминания об остром слухе лиса. Его большие уши всегда стояли торчком и забавно подёргивались, когда улавливали какой-то звук. Он буквально мог услышать то, как Хидэ ворочался в постели беспокойными ночами, и всегда приходил посидеть рядом. Это же была его большая проблема — водить тайны рядом с Ёшимицу было невозможно. Хидэ не позволил улыбке появиться на лице, хотя хотелось. Вот так вот снова быть рядом с Ёшимицу, когда надежда найти его уже начала угасать — это было сродни вернуться домой голодным и уставшим после долгой прогулки. Блаженное тепло поселилось в груди, и Хидэ надеялся, что теперь уже ничто его от туда не выселит. — Погоди, — Ёшимицу затормозил. — Он уходит. Идёт обратно к училищу. Хидэ остановился следом. Неужели их пытались заманить обратно таким нелепым способом? Как глупо. — Ты уверен? Может, тебе показалось? — Хочешь сказать, я вру? — лис вопросительно выгнул бровь. — Я не это сказал, — тяжело выдохнул Хидэ. А ведь, если так вспоминать, то Ёшимицу был той ещё занозой. Обычно спокойный и рассудительный лис никогда не отказывал себе в мелком споре или обидной шутке. Видимо, даже проклятью не суждено отнять лисьи повадки. — Возвращайся к Итану и помоги ему чем сможешь. Я его догоню один. Если уж он идёт в училище, то лучше я вернусь туда без тебя. Только лис открыл рот, чтобы возразить глупости Хидэ, как вторая стрела сорвалась с лука. Но была она не так удачлива, как её сестрёнка, и потому не достигла своей цели — острый наконечник воткнулся в землю между Ёшимицу и Хидэ. Лис тут же позабыл о споре и неверяще уставился на стрелу. Она не от первого лучника! Тот парень бежал к югу, а стрела эта с запада. Но он не слышал ни шагов, ни постороннего дыхания, ни даже того, как стрела рассекала воздух! Ёшимицу обратил внимание на совсем другое оперение. Предыдущую стрелу украшали стандартные серо-коричневые перья, у этой же самый кончик приобретал красноватый оттенок, да и вырезана она была из другого дерева. — Стрела Юмаке, — подтвердил догадки лиса Хидэ. Они примкнули друг к другу, встав спинами. Если уж Юмаке собрался нападать, то лучше опередить ход его мыслей и не позволить ударить незаметно. Хидэ поднял катану перед собой, и поблескивающий металл отразил на себе половинку посерьёзневшего лица. Ёшимицу же вступать в бой не собирался, но был готов защищать и прикрывать Хидэ. — Ты его слышишь? Ёшимицу отрицательно промычал. Три пушистых хвоста легли на бедро Хидэ, не сильно оплетая. Лис чувствовал страх парня, даже не оборачиваясь. То, как заметно усилилось его сердцебиение, и кожа, до которой он успел дотронуться, совсем уж разгорячилась. Неужели Ёшимицу недооценил силу противника, раз Хидэ настолько испугался? Во всяком случае, даже непобедимый Юмаке состоял из плоти и крови, а значит у него тоже было слабое место. Первый удар прилетел неожиданно — сверху. Ёшимицу кое-как успел оттолкнуть Хидэ теми же хвостами. Если бы не они, то их головы уже точно покатились вдоль заковыристых корней. Лис удачно вписался в дерево и успел быстро развернуться, сразу же уворачиваясь от второй внезапной атаки. Лезвие катаны нагло прорезано вековую кору, вывернулось и попыталось достичь Ёшимицу, но соориентировавшийся Хидэ уже кинулся на Юмаке. Мужчине хватило одного мгновения, чтобы переменить изначальный курс катаны и отбить удар ученика. — Я не хочу с вами драться! — Хидэ медленно пятился, чувствуя наступающее давление от наставника. — Тогда попрошу вас вернуться в училище. Я не могу позволить уйти двум опасным объектам из-под моей охраны. Юмаке сделал выпад, крупно замахиваясь, и Хидэ отпрыгнул назад. Он не решался нападать, только изворачивался, словно в танце, да танец этот был посмертным — ошибёшься и пиши пропало. Хидэ знал, что Юмаке не позволит им уйти. Такие были правила: всё, что попало в святую Марию, живым не уходило. А раз Хидэ с недавних пор и сам стал её пленником, это правило распространялось и на него. И хоть его глодало липкое чувство предательства, он не мог заставить себя ударить в ответ. Не сейчас, когда они не на тренировке. Их клинки скрестились, когда Хидэ попытался отразить удар. Они стояли слишком близко друг к другу, и оба не собирались уступать. Хидэ отчаянно смотрел в глаза Юмаке, пытаясь понять, действительно ли тот готов убить своего ученика. Глаза его были столь холодны, что Хидэ буквально покрылся мурашками. Неужели ему всё же придётся сражаться? Но как же он может напасть на человека, который подарил ему третью жизнь? Показал светлый путь, когда он утопал в собственной безнадёжности? От Юмаке не скрылась эта мимолетная заминка, и он резким движением увёл катану Хидэ в бок, а затем вывернул свою на сто восемьдесят, направив удар вверх. Резкое жжение обдало щёку, слишком близко к глазу. Хидэ еле успел отпрыгнуть, ещё чуть-чуть, и лезвие точно лишило бы его зрения. Капля крови скатилась по щеке к подбородку, а затем упала на ворот кимоно. В этот самый момент последний кусочек пазла встал на своё место. Хидэ перестал быть для Юмаке учеником с тех пор, как на нём появилась метка ногицунэ. Он убил бы его и Ёшимицу, потому что они угроза, от которой нет заклинания. В таком случае иного выхода нет. Хидэ выровнялся по стойке, вбирая в себя как можно больше воздуха. Руки не слушались от горечи и страха оплошать. Сейчас в этом клинке заточались целых три жизни, и если он проиграет, клинок сломается, забирая жизни вместе с собой. Нужно только успокоиться, забыть кто он такой, забыть с кем он дерётся, и тогда всё точно получится. В этот раз Хидэ не стал ждать. Как только хватка окрепла, он напал первый, более не щадя оппонента. Юмаке отражал все пришедшие удары, заметно ощущая изменившийся тон сражения. Но надолго он не собирался становиться принимающим. Мужчина ловко извернулся, нанося удар по плечу Хидэ. — Рэй, осторожно! Всего какие-то три буквы заставили Хидэ упустить важный удар. Юмаке рукоятью выбил катану из рук ученика, и та предательски упала под ноги. До того, как Хидэ понял, что произошло, мужчина успел пнуть оружие на достаточно большое расстояние. — Забываешь, чему я тебя учил? — Юмаке растянулся подобно ленивому коту и вот-вот собирался сверху воткнуть катану в Хидэ. — Отвлекаться во время боя как минимум некультурно. Хидэ отскочил вбок, спотыкаясь о собственные ноги. Он неуклюже полетел вперёд, потеряв равновесие, и когда всё же свалился, увидел очень уж грубый удар, к счастью пришедшийся на безобидную землю. Он точно мог стать решающим. Хидэ нервно сглотнул. Юмаке резко вынул катану и попытался полоснуть по ученику. Хидэ перекатился, но не совсем удачно. Лезвие рассекло кусок кимоно, пригвоздив носителя к месту. Хидэ растеряно задёргался, пытаясь разорвать ткань, но быстро понял — эта затея бесполезна. Он со всей силы пнул Юмаке в колено. Нечестно, зато эффективно — мужчина отшатнулся, и это позволило ему вытащить застрявший кусок ткани. Правда подняться он таки не успел, Юмаке, поняв, что бой обрёл нечестную окраску, как следует наступил на руку ученика. Хидэ зашипел сквозь зубы и вжался в землю всем телом. От боли в уголках глаз выступили слёзы. Казалось, что под давлением кости вот-вот треснут и рука превратится в месиво из крови и мяса. Юмаке внезапно убрал ногу, и, вынув катану из земли ловким движением, развернулся. Громкий металлический лязг раздался на весь лес, окончательно распугивая сонных птиц. — Это не ваше сражение, господин лис, — спокойно сказал Юмаке, подмечая разницу в силе. Лис держался увереннее и в каком-то роде нахальнее, будто поле боя — это его дом, а Юмаке всего лишь мелкий воришка, забредший обчистить чужие владения. Ёшимицу налегнул на переплетение катан, и Юмаке пришлось сдать назад, чтобы не упасть. — Может быть, — лис перекатил основание между пальцев, находя положение, в котором оружие будет лежать идеально. Юмаке оценивающе прошёлся взглядом по лису. Хитрый прищур дикого зверя в совокупности с оружием выглядели весьма устрашающе. В то же время прямая осанка без единого изъяна и надменность колыхающихся за спиной хвостов были изящны. Юмаке не сомневался — перед ним стоял один из самых опытных бойцов, встречавшихся ему за всю жизнь. И даже хрупкость телосложения, да мягкость лица ни за что не заставили бы его думать иначе. Юмаке всегда видел насквозь, какая сила могла скрываться в чужой плоти. Юмаке напал первым. Он сделал три быстрых шага, а на четвёртый пришёлся выпад. Ёшимицу ожидаемо уклонился, всего навсего отойдя назад. Такой незамысловатый, но действенный приём! В животе затрепетало от предвкушения большего. Это сражение обещало быть куда более интересным. Ёшимицу продолжал пропускать удары и отходить всё дальше и дальше. Он даже боле не замахнулся ни разу, только отразил пару настырных ударов. Юмаке понял эту тактику сразу. Лис игрался, ждал, когда человеческое тело выдохнется и не сможет продолжать бой. Тогда мужчина решил действовать иначе, сменив темп и скорость. В какой-то момент лис всё же ошибётся, и вот тогда, когда ему придётся срочно менять тактику, Юмаке то и возьмёт бой под свой контроль. И всё действительно шло по плану, пока лис неожиданно не взметнул свою катану в воздух. Он сделал внезапный разворот, поймав ту обратно. Буквально на долю секунды Юмаке позволил себе удивиться, как его предплечье тут же обожгло, и пришлось позволить оружию упасть, дабы не лишиться кисти. Быстро! Юмаке добро усмехнулся. У лиса таки получилось его одурачить! — Я начинаю понимать, откуда у Хидэ такой необычный стиль боя, — Юмаке ничуть не испугался, оставшись безоружным. Это маленькое поражение наоборот разогрело в нём азарт. — Этот приём. Впервые я попался на него, когда Хидэ пришёл к нам. Это ведь вы научили его? Ёшимицу не стал отвечать, жалея, что промахнулся. Юмаке был быстр и весьма умён, раз в последний момент понял чужой замысел. Этот приём безусловно хорош, но работает он исключительно на реакцию. — Сдавайтесь. Я хоть и слаб, но смогу сражаться намного дольше, чем вы думаете, — Ёшимицу никак не препятствовал Юмаке подобрать оружие. Мужчина громко хохотнул, снова принимая стойку. — Вы меня недооцениваете, уважаемый. Если вы так того пожелаете, мы будем сражаться до самого рассвета, — Юмаке направил катану на лиса, снова делая попытку его задеть. — Ваш человек выстрелил в друга Рэя. У него стрела в боку. — Да уж, до утра он не доживёт. Зачем же вы вернулись? Юмаке продолжал атаковать, а лис снова уворачиваться. Они продолжили играть в салочки, в которых охотник пытался достать лиса. — Разве всё идёт не так, как вы задумали? Юмаке вдруг ухмыльнулся и ловко повернул катану, подрезая часть кимоно Ёшимицу. Ткань податливо разошлась, отделяясь от целого, а затем, парящим на ветру листиком, немного поднялась в воздух и осыпалась на землю лисьей шерстью. — Верно, — завороженный таким зрелищем, ответил Юмаке. — Как же низко играть на чувствах тех, кому вы дали кров и взяли под свою опеку, — Ёшимицу, уловив взгляд человека, самодовольно усмехнулся. На самом деле лису не было никакого дела до друга Хидэ. Но сам факт того, как подло поступал всеми уважаемый господин, порождали в Ёшимицу противоречивые чувства. Одного его ученика подстрелили по приказу, и, нет, целились вовсе не в лиса. У лучника явно хватало опыта и знаний, чтобы понять, что лис услышит стрелу раньше всех. А второго ученика вынудили отправиться за лучником, заранее зная о его характере. Гениальный, однако немыслимо гнилой поступок. Будь только Ёшимицу не скован магией, он бы проучил этого человечишку, возомнившего себя не весь кем. — Вам ли судить? — Юмаке перекрутился вокруг своей оси, надеясь напугать противника, но лис ожидаемо и бровью не повёл. Ёшимицу сделал несколько крупных шагов назад, чтобы уйти от закрутившейся катаны. Юмаке так старался приблизиться и оставить хотя бы царапину, что даже не замечал, как постепенно уставал. Со стороны это, конечно, не заметно, но вот Ёшимицу, после этого вычурного удара, ощутил, как все последующие стали немного медленнее. У Юмаке, однако, была хорошая физическая подготовка, и при всём своём желании он смог бы гоняться за лисом около часу, но не более. Если уж не силой, то Ёшимицу возьмёт его коварством. Лис хитро прищурился, растянув улыбку. Вот и конец. Ёшимицу ложно шагнул влево, создавая иллюзию перехода, а затем вернулся обратно. Он расслабил пальцы и как следует кинул катану в другую сторону, когда мужчина уже наметил удар влево. Бесспорно, Юмаке продержался бы куда дольше, но не стоило забывать, что на поле боя был не только Ёшимицу. Кое-кто следил за всем сражением и выжидал идеальный момент, чтобы перенять инициативу. Хидэ протянул руки кверху и даже успел коснуться согревшейся рукояти, но катана так и пролетела мимо него. — Подбираться нужно тихо, — Юмаке надавил на катану, чтобы та закончила изначальный удар быстрее. Он переставил правую ногу, прокрутившись на левой, и со свистом провёл катану у ног лиса. Не ожидавший, что их план так так быстро раскусят, Хидэ даже не успел отойти или закрыться — Юмаке снизу вверх одним точным ударом полоснул прямо по нему. Острие прошло настолько гладко, что ткань на груди разошлась на два идеальных лоскута без единой торчащей ниточки. Края тут же обрамились проступившей кровью, и Хидэ испуганно шатнулся назад. Для Ёшимицу эти пара секунд замедлились до невозможности. Он словно вот так и застыл во времени — понявшим, что намеревался сделать Юмаке, но не успевающим ничего предпринять. Сердце не стучало совсем. Оно точно остановилось, и, кажется, не собиралось заводиться снова. В ушах моментально появился до боли знакомый звон, как если бы его резко переместили с громкого праздника на совершенно безлюдную поляну. Звенящая тишина — никак не иначе. Ёшимицу сделал шаг, но нога почему-то прошла сквозь землю, и в тот же момент всё тело прошибли короткие импульсы. Он плашмя упал на воду, но разве Ёшимицу какой-то глупец, решившийся прыгнуть с пирса, не умея плавать? За болью пришёл лютый холод. Вода успокаивала горящую кожу, но такими темпами он быстро получит обморожение, едва только сойдёт ожёг. Ёшимицу плавно опускался к иссиня чёрному дну, не в силах сопротивляться. Всё тело сошлось в судороге — организм пытался сохранить остаточное тепло. Грудь сдавило от холода и от нехваки воздуха. Ёшимицу тонул, но не мог даже попытаться всплыть. Что же будет, когда он всё же спустится ко дну? Может, исонадэ проплывёт мимо, и будет не прочь полакомиться свежим мясом? Или, как только Ёшимицу коснётся песка, появится онамадзу и решит накрыть собой, отбирая последнюю возможность всплыть? Что же скрывала эта пугающая неизвестность? Возможно, он так сильно замёрз и сошёл с ума, но почему-то стало так жизненно необходимо это узнать. Интерес перебивал первозданный страх. Ёшимицу не боялся задохнуться или замёрзнуть, он вообще не боялся смерти. Но почему же тело так сопротивлялось и пыталось подать ему сигнал о том, что ни в коем случае нельзя дотрагиваться дна? Руки и ноги сами собой задвигались, словно чужие. Они пытались заставить хозяина всплыть, вот только толку от этого не было, Ёшимицу по-прежнему продолжал опускаться ко дну. Чем темнее становились воды, тем больше кожу щипал холод. Интересно, расколется ли он на мелкие осколки в конце концов? Разнесут ли волны его частицы по всему морскому дну на корм рыбам? От этих мыслей и страх перестал быть таким существенным. От чего-то стало так спокойно. В чёрной глади дна что-то сверкнуло. Такой яркий нефритовый блеск! Ёшимицу точно не могло показаться. И словно в подтверждение, свечение повторилось, а затем опять и опять. Оно звало его, приглашало узнать о себе. Как же Ёшимицу мог этому сопротивляться? — Пожалуйста. Пронёсся такой неестественный звук, своим эхом вызывая мелкую вибрацию на воде. Разве под водой хоть одно существо может говорить? — Пожалуйста, — твердил неизвестный голос. Как нахально! Нельзя вот так вторгаться в покой и тревожить воды. Если морской бог Рюдзин разгневается, то не миновать всем беды. — Ёшимицу, прошу. «Чего же тебе неймётся?», — пронеслось в голове. Тело Ёшимицу вдруг замерло, перестав сопротивляться, и он закрыл глаза. Голос продолжал звать и звать, а вибрация становилась всё ощутимее. Так не пойдёт! Надо приструнить наглого негодника. Ёшимицу перевернулся, и перед ним открылось поистине прекрасное зрелище — небо, до которого захотелось достать рукой, да поймать одну звезду. Решено, сначала источник шума, затем звезда и манящее дно. Ёшимицу сделал пару пробных движений и понял, что чувствует себя легко. Он оттолкнулся ногами о невидимый барьер и поплыл наверх, рассматривая такой приятный вид. Вот и вода стала совсем прозрачной и почти даже тёплой, оставалось только найти силы всплыть. Что-то резко перехватило его поперёк талии и потянуло вниз обратно ко дну. Недоумевающий Ёшимицу обернулся и увидел серебряные лисьи хвосты, поднимающиеся откуда-то из глубин. Они тащили его с такой лёгкостью, явно преобладая в силе. Оно то и понятно, ведь вода не его среда обитания. Точно! Ёшимицу вдруг осенило. Как же он мог забыть самое главное? «Вода не его среда обитания». Почему же он до сих пор под водой, разве он не задохнётся, если задержится здесь ещё хотя бы на минуту? Ёшимицу попытался отцепить настойчивые хвосты. Нет, ему нужно туда, наверх, на сушу. Хвосты непослушно сжались сильнее, передавливая до боли органы. Ёшимицу забарахтался, не веря в собственную глупость мыслей. И с чего же он вдруг решил, что может оставаться здесь? Стало снова страшно. Если бы не голос оттуда сверху, то он бы точно не вспомнил ничего. Хвосты его не отпускали, и тогда Ёшимицу принялся плыть наверх вместе с ними, надеясь, что те побоятся суши. Хоть они и держали крепко, но сил у них не хватало, чтобы заглушить желание Ёшимицу всплыть. Вода снова показалось тёплой и глянец поверхности совсем стал хрупким. Ёшимицу потянулся рукой, а затем сделал последний рывок и всё же вдохнул необходимый воздух. — Прошу, — кто-то шептал в спину настолько близко, что Ёшимицу мог ощущать чужое дыхание на оголённой шее. Его собственные руки крепко сжимали, и было настолько тепло, что абсурдность ранних мыслей зашкаливала. Ёшимицу трясло от холода. Боги, как же он замёрз. Но когда взгляд сфокусировался, он наконец понял, что трясло его вовсе не от этого. Ёшимицу ослабил хватку на чужой шее и сзади послышался облегчённый вздох вместе со всхлипом. Хидэ уткнулся лбом лису в холку и по-прежнему продолжал крепко держать, будто боялся, что если отпустит, всё повторится снова. И это действительно было так. Ёшимицу отчего-то безразлично рассматривал бессознательного Юмаке. Он всё ещё живой, просто потерял сознания из-за передавленной сонной артерии. Лиса тревожил совсем не этот человек. Он потерял контроль, слишком сильно испугался, а может разозлился — не важно. Сам факт того, произошедшего означало, что печать сломалась. Нужно срочно уходить, пока он не накинулся на Хидэ, но встать оказалось не так просто. — Вот поэтому тебе следовало убить меня в ту ночь, — безнадёжно просипел Ёшимицу. — Ты смог вернуться сам, — Хидэ вжался сильнее. В крови бушевал адреналин, и видимо, ещё не скоро собирался растворяться. Душа изнывала от увиденного. Хидэ только зажмурился, а когда открыл глаза, то Ёшимицу уже вскарабкался по Юмаке. То зверство, с которым он вгрызся в чужое ухо, а затем проглотил словно самую сладкую заморскую сладость — навсегда останется в памяти. Всё произошло так быстро, и вот Юмаке уже лежал, придавленный весом, а Ёшимицу сжимал его шею. Тяжёлое дыхание обожгло кожу. Хидэ что-то неразборчиво прошептал, не решаясь отстраняться. — Ты там плачешь? — по затылку скатилась крупная горячая капля и упала за шиворот. — Прости. Ёшимицу не двигался, позволив Хидэ для начала совладать с эмоциями. Эти трепетные минуты слабости показались невероятно долгими, но прерывать их диалогами совершенно не хотелось. Хидэ увидел то, чего видеть не следовало и оставалось только гадать, что же его так потрясло. Ёшимицу легонько погладил его по руке, а после того, как Хидэ немного расслабился, поднялся. Он уловил затравленный взгляд мокрых глаз и помог ему встать. — Ты в порядке? — спросил Ёшимицу, потянувшись к изрезанному кимоно. Он еле касаясь провёл пальцами по длинному, но, к счастью, неглубокому порезу. Хидэ кивнул и ушёл от прикосновения, запахивая кимоно обратно. — Давай вернёмся поскорее, пока Юмаке не пришёл в себя.