Лисы по ночам не плачут

— Может, стоит попробовать пойти в обратную сторону? — спросил Хидэ и попытался разглядеть хоть что-то в этом чёртовом тумане, но дальше вытянутой руки всё расплывалось. — Нет. Если пойдём обратно, то скорее всего уйдём ещё глубже, — лис задумчиво прикусил нижнюю губу. Если им не пойти и не вперёд, и не назад, что лучше предпринять? Не по деревьям же им прыгать, хотя идея была бы славной. Ёшимицу, почувствовав металлический привкус во рту, цыкнул и облизнул губу. — Оно, скорее всего, как раз и пытается добиться, чтобы мы пошли обратно, — Ёщимицу какое-то время подумал, а затем вдруг сел на сырую землю около того самого дерева, послужившего ориентиром. — Будем ждать до утра, — он сложил хвосты на коленях, а сверху уместил руки, спрятав замёрзшие пальцы в меху. Да уж, день выдался нелёгким и, казалось, бесконечным. Голова была неимоверно тяжёлой, будто в неё забили опилок, а теперь заставили пользоваться по назначению. До ужаса хотелось прилечь отдохнуть в тихом, тёмном месте, да подумать над всем как следует. Какие планы теперь на ближайшее будущее, если смерть пришлось отложить на потом? Что делать с Хидэ и чем ему помочь? Стоит ли возвращаться в свою деревню после столь долгого отсутствия, примут ли его ёкаи, и как отреагирует Шина? И помимо желания отдохнуть, Ёшимицу каждым миллиметром ощущал грязь на теле. Местами кожу стянуло от сухости, где-то она даже треснула и покрылась неприятной корочкой, волосы сбились колтуном, который с великой надеждой получится расчесать только с маслом, а когти были забиты всем, чем только можно было отыскать на улице. Да и банально — от него пахло далеко не розами. Как же он мечтал искупаться в горячем источнике, а затем завалиться спать на целые сутки. — А Итан? Мы не можем оставить его там одного! Он даже толком не убежит, если кто-то нападёт, — возмутился Хидэ, не собираясь садиться. — И что ты предлагаешь? Бегать по кругу, пока не выдохнемся? Что ж, можешь начинать, мне силы дороже, — спокойно ответил лис. — Ёшимицу, он там один. К утру его уже кто-нибудь сожрёт. — А я что ли виноват, что он там один? — Ёшимицу недовольно нахмурился, зло посмотрев на Хидэ. — Кто его там оставил без задней мысли? — А что мне ещё оставалось делать, если ты убежал? — Хидэ развёл руками и немного наклонил голову в бок. — Ты мог его разбудить, как минимум, и предупредить, что уходишь. И не надо мне сейчас высказывать своё недовольство. Я в этой ситуации ничего сделать не могу. Но если ты знаешь, как выбраться отсюда, то, прошу, покажи мне дорогу. А если же нет, то сядь и молчи, — Ёшимицу отвернулся и закрыл глаза, чтобы отгородиться от парня. Как же на него всё давило! Проклятье, измотавшее его до не весь какого состояния, печать, которая может разойтись в любую минуту, ловушка ёкая, а сверху ко всему недовольный Хидэ. Хидэ выпятил грудь, чтобы продолжить своё возмущение, но затем передумал, не желая ссориться. Всё-таки Ёшимицу прав — если ни вперёд, ни назад нельзя, то остаётся не двигаться с места. Хидэ сел рядом, скопировав позу лиса. Он следил за собственным дыханием, с каждым разом всё больше и больше привыкая к здешнему климату. Оказывается, если дышать размеренно, то организм принимал такие правила и рёбра переставали болеть от огромных, но пустых вдохов. Хидэ почувствовал себя неимоверно глупым по сравнению с Ёшимицу. Лис так быстро догадался до такого нехитрого приёма и помог ему, хотя мог сбежать. Хидэ так эгоистично поступал, проецируя свою усталость на нём. Хидэ прикоснулся ладонью к губам, вспоминая этот жест. — Он так и не проходит? — спросил Хидэ спустя минут двадцать молчания. Он сидел неподвижно, боясь спугнуть момент резким движением, и, не поворачивая головы, косился на Ёшимицу. Одно лисье ухо забавно повернулось к Хидэ и заставило его еле улыбнуться. — Кто? — Тот шрам на руке, — Хидэ опустил взгляд. Выглядывающее из-под меха левое запястье и кисть, тут же стыдливо спрятались поглубже. Но он, даже не всматриваясь, отчётливо помнил обожжённую кожу. Она в том месте расплавилась и потекла, застыв нелицеприятным образом. Хотя Хидэ это даже нравилось. Он предпочитал думать, что хаотичный узор, напоминающий иней на льду озера, подарил для Ёшимицу сам бог зимы. — Нет, — холодно ответил лис. — Всё ещё болит? Спина начала затекать от того, как Хидэ пытался выпрямиться. Ёшимицу хоть и был на вид смертельно уставшим, но и то держал строгую осанку. Он уподобился неподвижной статуе, образ которой без малейших изъянов запечатлели на камне. Хидэ немного завидовал этому, но не со злобой. Лис всегда был такой — ходил с высоко поднятым подбородком и слегка осуждающим взглядом, смеялся, прикрыв рот рукавом, Ёшимицу даже ходил как-то аккуратно, словно не дотрагивался до земли вовсе, а зависал где-то в паре сантиметров от неё. Будь он человеком, то скорее всего принадлежал бы знатному роду, не то что Хидэ, сидящий хуже кривой ивы, громкий и не отличающийся аккуратностью. Ёшимицу раздражённо скривил лицо, но всё же ответил: — Нет. — Это хорошо, — Хидэ неловко отвернулся. Наверно, Ёшимицу не хотел об этом разговаривать, всё-таки шрам был получен болезненным способом, как плотью, так и духом. — Прости. Хидэ посидел какое-то время, раздумывая, о чем можно поговорить. Они давно не виделись и столько всего просилось на обсуждение, но Хидэ даже не знал, как грамотнее подобраться к диалогу. Что спросить, чтобы не ворошить прошлое? Что сказать, чтобы не думать о будущем? В такой отличный момент, когда они наконец-то остались одни, Ёшимицу не убегал, а опасность почти позади, пустоту хотелось заполнить словами. — Слушай, можешь больше не называть меня по имени? — Хидэ вдруг вспомнил, что даже не было времени заново представиться. Ёшимицу открыл глаза, поняв, что спокойствия ему не предоставят. Он повернулся на Хидэ, вздёрнув бровью. — Почему? — Не хочу, чтобы кто-то узнал про меня, — Хидэ, заметив движение сбоку, тоже повернулся. — Думаешь, на свете больше нет парней по имени Рэй? — Ёшимицу впервые смог рассмотреть Хидэ вблизи. Ещё в плену он заметил, как сильно Хидэ изменился, но даже так, Ёщимицу не мог поверить, что из какого-то неловкого зелёного юнца, Рэй стал таким. Длинный порез под глазом, которого раньше не было и много мелких шрамов по всему лицу — разве не признак человека, который много раз побывал в бою? Тот самый Рэй, которого помнил Ёшимицу, хоть и владел мечом, но всегда предпочитал более мирный способ уладить конфликт. Рэй из прошлого боялся перечить взрослым, в силу воспитания и статуса, он был всегда таким тихим и славным мальчиком. Даже когда его родители умерли, он просто рыдал, спрятавшись ото всех, но никогда не убегал, а к Ёшимицу относился, как к уважаемому наставнику. Сейчас же и эта черта в нём плавно перекочевала в какую-то резкость, которая не могла не нравится Ёшимицу. Возможно, Хидэ просто вырос и перестал бояться всего и всех? — Или фамилия у тебя теперь тоже другая? — Я не называю фамилию. Просто представляюсь, как Хидэ. — И в училище даже не спрашивали откуда ты родом? У Юмаке то глаз намётан, он, наверно, догадался. — Я сказал, что родом из деревни неподалёку от города, и никто не спрашивал больше ничего. Только Итан, видимо, догадывается о вранье. У него всегда такое чутьё острое, хотя, мне кажется, даже не в этом дело, — Хидэ подумал о том, каково там Итану. Проснулся ли уже, обругал ли за то, что оставили или отправился на их поиски. На это Хидэ надеялся меньше всего, всё-таки Итан травмирован и вряд ли сможет сражаться, да и в случае опасности далеко не убежит. — Итан вообще очень умный. Такое чувство, будто он знает всё на свете, никогда не сделает глупость, прежде не подумав. Он мне тебя чем-то напоминает, только без ушей и хвостов. Ёшимицу слушал внимательно. Ему было искренне интересно узнать, как жил Хидэ после его ухода, с кем общался, как проводил дни, чему новому научился, но это совсем не то, что можно было обсуждать в такой напряжённой обстановке. Он бы с удовольствием продолжил этот диалог потом за чашкой свежего чая или сакэ, угощаясь каштанами. — У тебя очень хороший друг, Рэй, я рад за тебя, — Ёшимицу заставил себя улыбнуться, а потом положил руку на плечо Хидэ, пару раз хлопнув по нему. — Всё с ним будет хорошо. Хидэ кивнул, пробормотал слова благодарности. Ёшимицу так добр с ним, хоть Хидэ делал буквально всё противоположное желанному лису, спорил, не давал уйти и таскался за ним. Прошлый Ёщимицу давно бы шикнул на него, возможно наказал бы молчанием за такое поведение или ушёл бы туда, где даже Шина его не найдет, чтобы побыть одному. Как же тяжело пришлось Ёшимицу с этим проклятием. Хидэ даже не мог представить, какого это жить в вечном страхе без причины, постепенно теряя своё «Я». Ёшимицу очень силён, Хидэ знал это всегда. — Я скучал по тебе, — вдруг выпалил Хидэ так резко и быстро, что этот неразборчивый звук сошёл бы за жужжание пчелы. — Рэй, — Ёшимицу медленно провёл рукой по чужому предплечью, а затем легонько стукнул. — Только не реви. И правда глаза заслезились, как по щелчку пальцев, но Хидэ держался. Он почувствовал прилив жара к лицу и уже знал, что покраснел до ушей. Хидэ отвернулся к более тёмной части леса, чтобы спрятать своё смущение. Ну серьезно! Какого чёрта эти глупые слёзы решили пойти именно сейчас. — Я не плачу! — Ой, а я не помню, какой ты плакса? Чуть что, сразу бежал к Шине, она то тебя всегда жалела, — улыбка на лице Ёшимицу стала шире и естественней. Песня для души во так поиздеваться над Хидэ. — Небось всё детство думал, что попал в логово злого лиса изверга. — Вообще-то, думал, — хохотнул Хидэ, почувствовав, как напряжение беседы начало ослабляться. — Зато сейчас вон, — Ёшимицу затих, не договорив предложение. Его уши синхронно метнулись в одну сторону, а хвосты настороженно повыскальзывали из-под его пальцев. Лис приподнялся и вытянул шею, чтобы увидеть того, кто нарушил тишину, но туман услужливо прятал это существо. — Уходим. Ёшимицу взял Хидэ за руку и подскочил с места, утягивая парня за собой. — Что случилось? — Хидэ сразу же осёкся за такой глупый вопрос. Если Ёшимицу сказал уходить, значит, что-то услышал. — Что там? — Не знаю, но слышу кого-то, — Ёшимицу ещё раз попытался всмотреться в туман и выругался про себя. Он мог поклясться, что видел, как сотни чьих-то мелких глаз сверкнули во тьме и становились всё ближе и ближе. — Идём, скорее. Я не выдержу ещё одного боя. Он судорожно затоптался на месте, подталкивая Хидэ вперёд. Они бросились наугад, не раздумывая, куда приведёт дорога. Их главной задачей стала не выбраться из этого туманного лабиринта, а оторваться от непонятно кого. Ёшимицу бежал немного впереди, крепко сжимая руку Хидэ, чтобы тот ненароком не потерялся. Разъединиться здесь — стало бы фатальной ошибкой. Это существо находилось в своих владениях, можно сказать, у себя дома. Оно точно нашло бы способ загнать их в угол, будь они по одиночке. Кто знает, увидятся ли они снова, если отойдут друг от друга хоть на метр. Хидэ старался успевать за Ёшимицу, но у него не удавалось также ловко маневрировать между деревьями. Ветки врезались в лицо и норовили запутаться в волосах, чтобы остановить беглецов. Корни под ногами будто стали заковыристее и мокрее. Хидэ боялся случайно выйти из потока и оступиться. Нога уже несколько раз неудачно соскользнула, и как только они доберутся до безопасного места, тело точно даст об этом знать. Но пока что он бежал изо всех сил, ориентируясь только на Ёшимицу, который, кажется, сам не понимал, куда бежал. — Я вижу дом впереди! — воскликнул Ёшимицу. — Надеюсь, там есть, где разойтись. Он с новой силой потянул Хидэ за собой, теперь стремясь только к этой цели. Возможно, заброшенный дом не самое хорошее убежище против огромного монстра, но уж ненадолго Ёшимицу сможет создать какую-нибудь иллюзию. Этого бы хватило, чтобы немного отдышаться и убежать на достаточное расстояние. Единственно, Ёшимицу не понимал на что ему рассчитывать, ведь самого ёкая он так и не увидел, только глаза. Могло показаться, будто ему привиделось, но то, что за ними гнались — он не сомневался. Эта сильная энергия, от которой в носу начинало зудеть, появилась сразу же, как только существо подобралась достаточно близко, чтобы лис его услышал. Если бы Ёшимицу был слаб ещё больше, чем сейчас, то они бы давно стали покойниками. Ёкай очень умело смог скрыть своё присутствие, да и передвигался он крайне тихо. Как будто полз по земле, но с невообразимой скоростью. Хидэ чувствовал, как силы его иссякают. Воздуха снова перестало хватать — особенность в дыхании сразу же забылась. Хидэ только лишь надеялся успеть добежать до дома быстрее, чем он весь синий свалится без дыхания. Но путь будто совсем не сокращался. Дом по-прежнему оставался простейшим наброском среди леса. — Тяжело, — Хидэ крупно вдохнул, и лёгкие тут же ужалило. — Дышать. Ладони вспотели от волнения, и Ёшимицу постарался сцепить их ещё крепче, впиваясь когтями в руку Хидэ. Он и сам чувствовал, как перед глазами начало расплываться единственное их спасение. Останавливаться было нельзя, ёкай почти их догнал. Непонятный шум за спиной стал громче, а вместе с ним появился неразличимый ни то шёпот, ни то шипение. Да что же за существо там такое? До дома оставалось не так много, однако, чем различимее становились его очертания, тем больше Ёшимицу понимал, что с ним что-то не так. Дом точно будто двигался назад. Два их шага вперёд — у него один шаг назад. Это точно чья-то магия, возможно, даже этого ёкая, но в это верилось слабо. Может, дело было в самом лисе? — Беги к дому. Я догоню, — Ёшимицу изо всех сил подтянул Хидэ и вытолкнул его вперёд себя, расцепив руки. Он тут же обернулся лисом, останавливаясь. Вся его шерсть встала дыбом и обнажился злобный оскал, но Ёшимицу не собирался вступать в драку. Он только лишь хотел посмотреть на того, кто за ними гнался, чтобы определить, как избавиться от погони. — Стой! — Хидэ пробежал пару метров, чтобы не упасть и обернулся, но Ёшимицу уже успел затеряться в тумане. Хидэ в панике огляделся и сразу же столкнулся лицом к лицу с дверью дома, до которого секундой ранее бежать было не меньше километра. Не может быть! Выходит, дом не подпускал к себе именно Ёшимицу? Но почему? Хидэ задержал дыхание, когда его пошатнуло. Ноги подкосились, и он оперся о стену, чтобы не упасть. Отсчитав пять секунд, которые показались вечными от желания побежать на помощь поскорее, Хидэ понемногу начал дышать. Грудь потихоньку наполнялась жизнью и цвет лица приобрёл более живой оттенок. Он смотрел по сторонам, ища Ёшимицу во всех тенях и заковырках тумана. Вот только ни звуков борьбы, ни чьих-либо очертаний он не видел. Ёшимицу утробно зарычал, перенеся вес на задние лапы, надеясь хоть немного отпугнуть ёкая. Но следом понял, как выглядел жалко по сравнению с величественной змеёй, гордо смотрящей на него сверху вниз. Ёшимицу пришлось задрать голову, чтобы увидеть всё её тело, достигающее верхушек деревьев. Она замерла, будто хотела, чтобы лис увидел её всю и осознал, кто стоит перед ним, проглатывая собственную никчёмность. Змея медленно моргала своими глазами, хаотично разбросанными по всему толстому телу. Когда же она насладилась обескураженным видом лиса, то низко зашипела и раскрыла бездонную пасть, откуда показались два заточенных клыка. С них прыснула жидкость и только дурак не догадался бы об опасности яда. Ёшимицу старался не думать о том, как сильно пожалел, что решил остановиться. Ему с такой громадиной в этом состоянии не справиться. Он даже сомневался, подействует ли хоть капля иллюзии на змеюку. Чтобы одурманить такую, нужно немало концентрации, которой и в помине не было. Ёшимицу снова зарычал, чем послужил призывом к первой атаке. Змея вытянулась и резко ударилась головой. Ёшимицу чудом успел отпрыгнуть от смертоносных клыков. Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что Хидэ прошёл через заклинание, и ринулся к деревьям. Змея же, медленно вынула клыки из земли и разочарованно прошипела, а затем поползла вдогонку лису. Она умело скользила между деревьями, не зацепив ни одну ветку склизкой тушей, и при том что-то нашёптывала на своём родном языке, но Ёшимицу этого было не понять. Он только больше раздражался от надоедливого звука, как от цикад по ночам. Гадюка не давала и секунды подумать, шипением разбивая все зародыши мыслей. Что ему делать и куда бежать? Вступать в бой совсем не вариант, он выдохнется спустя несколько минут, а то и раньше, но и бежать ему оставалось только к дому, где его ждал Хидэ. Дом вроде бы не далеко, но Ёшимицу сразу почувствовал какие-то невидимые силы, тянущие его назад. Возможно, сбежавший из училища охотник возвёл барьер, когда останавливался на ночь, либо же дом раньше принадлежал какому-то не особо сильному заклинателю. Ёшимицу перепрыгнул канаву, а затем, не думая, резко повернул направо, проскакивая между двух близко поставленных деревьев. Змея, как он и думал, оказалась не глупой, — зная, что не пролезет, обогнула узкий проём, а после снова попыталась заглотить лиса целиком. Ёшимицу кое-как успевал уворачиваться от ударов, было крайне сложно уследить за её перемещением и каждой атакой. Если не считать шипение, сбивающее с толку, то она двигалась почти бесшумно, и потому все резкие выпады становились неожиданностью. Ёшимицу перепрыгивал от одного дерева к другому, в надежде на то, что змея когда-нибудь запутается и упустит его из виду, но та была проворна и внимательна, не позволяя лису отойти дальше, чем на пару метров. Ёшимицу начал чувствовать тяжесть во всём теле, лапы уже не так бодро несли его дальше, — у предыдущего дерева он зацепился о колючий куст, и острый венок сковал переднюю лапу. Ёшимицу старался на неё не наступать, но выходило это примерно один раз на пять шагов. Шипы впивались глубоко и при каждом движении с удовольствием сжимали лапу сильнее, желая добраться до кости. Змея же в отличии от него даже не замедлилась, а, как будто наоборот, нарастила темп, сокращая перерывы между атаками. Сколько же зверюга пребывала в покое и голоде, что так отчаянно пыталась его достать? А ведь, если она его сожрет, то самой себе же хуже сделает. Она то возможно даже не подозревает, что проклятье будет сопротивляться до последнего, пока изнутри не выест себе путь к свободе. В голове на секунду появилась картина, где он вылезает весь в слизи и остатках перевариваемой еды прямо из брюха змеи под наблюдением угасающих от поражения мелких глаз. Крупная дрожь охватила всё тело. Может, Ёшимицу и не умрёт от яда, но побывать в желудке у змеи очень уж не хотелось. Змея массивным хвостом ударила перед Ёшимицу, преграждая путь, а затем попыталась вцепиться в него. Лис перепрыгнул хвост и сразу же оступился — задняя лапа сначала раздалась болью, а затем онемела. Ёшимицу упал, кувырком прокатившись по твёрдым корням. — Чёрт, — выругался он, когда попытался подняться, но у него не получилось опереться на лапу. Ёшимицу перевоплотился и сразу же припал к земле, перекатившись на другую сторону от прилетевших клыков, а затем снова обратно. Клыки успели зацепиться за кимоно, да вот только не смогли остановить его носителя. Ткань охотно разошлась, будто волна огибающая камень, а затем снова слилась воедино, когда клыки остались позади. Ёшимицу победно усмехнулся, подскакивая. Отлично, как он и думал, в человеческом теле он сможет бежать дальше, правда не так ловко и не так быстро. Но ему это было и не нужно, чтобы оторваться от змеи, если теория о барьере окажется верна. Пока змея пыталась снова и снова вгрызться в Ёшимицу, он, петляя, стремился к дому. Всё получалось так, как и ожидалось — следовало ему снова направиться к дому, как барьер начал сопротивляться. Ноги стали тяжелее передвигаться, а всё внутри противилось неприятным ощущениям, но, тем не менее, барьер не останавливал его полностью, а лишь пытался задержать. Что не скажешь о змее. Примерно через километр она стала значительно медленнее, и, если раньше дышала Ёшимицу в спину, то теперь отставала. Барьер сдерживал на все сто только её, а значит, к дому подобраться она всё равно не сможет, как бы не хотела. А вот Ёшимицу, хоть и ползком, но барьер преодолеет. Змея возмущённо зашипела, когда поняла, насколько лис вырвался вперёд. Она вдруг напрягалась, изо всех сил потянувшись вперёд. Её длинный язык вывалился и словно острый меч попытался напоследок ужалить Ёшимицу. Плечо не сильно кольнуло, но не более, и язык снова спрятался во рту, а змея остановилась. Она в очередной раз что-то прошипела, разозлёно стукнув концом хвоста о землю. Ёшимицу почувствовал, как под ногами затряслось и чуть было не упал от неожиданности. Он, притормозив, оглянулся на змею и показал язык. Она то уж точно не ожидала, что её долгожданный ужин окажется умнее и проворнее вдвое. Сбавив темп, Ёшимицу продолжил быстро идти. Сердце понемногу успокаивалось от пережитого стресса, а в ушах затихало змеиное шипение. Он спокойно восстановил дыхание, а когда завидел Хидэ, то приветливо помахал, но тот, кажется, его не увидел. Ох, эта бестолочь выглядела так взволнованно, что не могло не смешить. Разве Ёшимицу позволил бы себя сожрать какой-то склизкой твари? Не в этой жизни! Вскоре, когда идти стало совсем в тягость, Ёшимицу перешёл на медленный шаг. Тело сдавливало со всех сторон будто под высоким давлением, а рука висела вдоль тела, безвольно болтаясь из стороны в сторону. Колючки вошли слишком глубоко, и судя по всему, пустили по венам какой-то не особо сильный яд, от чего рука совсем онемела. Да уж, стоило бы достать их поскорее, пока яд не перешёл на всё тело. Ёшимицу тяжело вздохнул, сгорбившись. Осталось ещё немного. Через минут пятнадцать его уже затошнило, — желудок будто сжался в десятки раз. Но пройдя ещё немного, сдавливающие его оковы разлетелись на мелкие осколки. Во всём теле стало так легко и свободно, что на секунду показалось, будто Ёшимицу провалился в тёплые объятия солнца. Но то всего лишь свидетельство концу барьера. Хидэ удивился, внезапно высадившемуся из тумана Ёшимицу. Он обеспокоенно его окликнул и подбежал, осматривая с ног до головы. — Ты в порядке? — Хидэ схватил лиса за плечи, разглядывая. Уши стояли торчком, кимоно даже не задетое, хвосты игриво покачивались, а руки и ноги крепко держались на своих местах. — Да, — Ёшимицу дёрнул плечом, чтобы его перестали так сжимать, а затем потянулся левой рукой к правой. Он нащупал онемевшую и похолодевшую руку, обхватил и выставил вперёд, словно чужую. От локтя к запястью проходила тонкая лоза с шипами, сдавившая кожу до такой степени, что рука напоминала перемотанный бечевкой мешок. — Помоги снять эту отраву. Хидэ вытаращился на эту «отраву», как выразился Ёшимицу, не понимая, почему лис так спокоен. Это же яд. — Это как вообще произошло? Тебе больно? — Хидэ аккуратно взял руку Ёшимицу за ладонь, чтобы не задеть шипы. — Я её не чувствую, — лис отбил тянущиеся к колючкам пальцы. — Не трогай. Тебя парализует сразу. Лучше подержи руку, пока я снимаю. Хидэ кивнул, принявшись аккуратно массировать ладонь Ёщимицу большими пальцами. Лис подцепил когтем лозу и попытался отодвинуть, но та в отместку сжалась ещё сильнее, и из-под шипов просочилась кровь по всему предплечью. — Вот зараза, — Ёшимицу не стал пытаться поддеть лозу второй раз, побоявшись остаться без руки. Он раздражённо цыкнул и щёлкнул пальцами. Лоза резко заискрилась, задымилась и вспыхнула необычно ярко-красным пламенем. Хидэ не успел даже толком моргнуть, как лоза превратилась в пепел и осыпалась, высвободив руку из капкана. Он осторожно отпустил Ёшимицу, подумывая, что рука ещё какое-то время будет бездвижна, но та в свою очередь моментально налилась краской, а вскоре зашевелились пальцы, сжимаясь и разжимаясь. Хидэ настороженно посмотрел на Ёшимицу, но ничего спрашивать не стал. Что же за монстр сидел в его теле, раз за какое-то мгновение он смог подавить действие яда, которое могло парализовать человека всего от одного прикосновения. И вот снова Хидэ мимолётно отвлёкся, а все ранки от лозы на предплечье Ёшимицу уже затянулись, оставляя после себя только кровоподтёки. Резко все переживания, касаемые безопасности лиса стали такими мелочными и бессмысленными. — Почему оно ушло? — Хидэ решил не смущать лиса излишней внимательностью к своей персоне, поэтому отвернувшись, медленно побрёл к дому. — А, тут барьер от духов. Возможно, дом принадлежал какому-то шаману или беглец из вашего училища оставался там на ночь. Хотя кто знает, может, он не ушёл оттуда, — Ёшимицу пожал плечами, поровнявшись с Хидэ. — В смысле барьер от духов? — Помнишь, мы бежали к дому, а он будто отдалялся? А когда я тебя вытолкнул, то ты без проблем прошёл барьер. — Понятно, — Хидэ кивнул сам себе несколько раз, вспоминая, как резко очутился подле дома. Так вот что это было. — Постой, а почему тогда ты его прошёл? Разве барьер не достаточно силён, чтобы сдержать того ёкая? Хидэ выдал самую близкую к его пониманию теорию, но тем не менее Ёшимицу посмотрел на него так разочарованно, что стало как-то не по себе. Но ведь, он не сказал ничего такого глупого. Ёшимицу так и не ответил, запутав его ещё больше. Хидэ задумался, дотронувшись пальцем до нижней губы. Он поковырял засохшие корочки, пару раз шикнул, когда сковырнул слишком сильно, а когда они подошли к двери дома, осознание вдруг пришло в его светлую голову. Барьер был слишком слаб и потому не смог остановить более сильную энергию. Даже в голове это звучало как-то абсурдно. Чтобы Ёшимицу был сильнее того, кто буквально подчинил себе Звериную чащу; сильнее того, кто запер их в клетке из тумана и заставил ходить по кругу; сильнее того, кем пугали учеников святой Марии; сильнее того, от которого тело покрывалось гусиной кожей, даже не видя его. Хидэ стало немного стыдно за ранее приведённую догадку и любопытно, на что на самом деле способен Ёшимицу. — Дошло, бестолочь? — Ёшимицу остановился у двери и сложил руки на груди. Хидэ скромно кивнул и дотронулся до размягчённой влагой ручки. Он дёрнул сначала на себя, потом от себя, но дверь не захотела поддаваться его потугам. Тогда, предположив, что дверная рама покосилась от влаги и старости, Хидэ как следует приложился плечом к двери. Дом неприветливо заворчал, всё дерево захрустело, и возможно внутри треснули несколько отсыревших досок, но дверь продолжила стоять. Хидэ ударил плечом ещё раз, а затем ещё и на четвёртый раз, когда он собрал все силы, чтобы с концом сбить эту дверь, пронёсся протяжный скрип, после которого Хидэ неожиданно ввалился внутрь, вскрикивая и падая на что-то мягкое.