Лисы по ночам не плачут

Итан в ужасе смотрел на трясущуюся дверь. С каждым толчком он вздрагивал. Если по ту сторону ломился огромный ёкай, то они с шаманом однозначно трупы. Итан не сможет сражаться, а шаман и подавно, кинет трав в зверя да и всё на этом. — Старик, — не сильно громко позвал Итан, не сводя глаз с двери. Ну нет, если вломится кровожадный ёкай, то он лучше натравит его на старика, а сам выпрыгнет в окно. — Старик! — на этот раз прокричал Итан. Шаман появился из ниоткуда, вырос подле циновки Итана с дубинкой в руках. Он пригрозил ей прям у лица Итана, и тот понял всё сразу, немного опустил голову, безмолвно извинившись за шум. Он пренебрежительно осмотрел старика со спины, сравнивая его комплекцию со своей и прикидывая, насколько ёкай отвлечётся на старика. Если зверь небольшой, но быстрый, то старика хватит минут на десять, а, если большой, то от двух до пяти. Хватит ли этого, чтобы исчезнуть и затеряться в лесу? Итан приподнялся, положив руку на ножны. Шаман же приложился ухом к двери, вслушиваясь в шумы по ту сторону. Он взял горсть сушёной полыни с ближней тумбочки и железно сжал в руке, немного растирая соцветия. И вот, в тот миг, когда всё затихло, он резко распахнул дверь, приготовившись бить первым. Однако вместо неизвестного зверя на него навалился человек, своим весом сбивая с ног. Хидэ толком не успел понять, что произошло, как получил в лицо кулаком, а сразу же после в живот да посильнее предыдущего. Внутренности скрутились от такого сильного удара, заставив Хидэ скрючиться и схватиться за живот, чуть ли не схаркивая кровь. — Погоди, погоди, старик, — различился взволнованный голос. Хидэ поднял голову, чуть ли не утыкаясь лицом в волосатую дряблую грудь. Он тут же отпрянул, всё ещё не понимая, кто на него навалился и за что ударил. Когда же он немного отодвинулся, то увидел незнакомца, уверенно восседающего на нём. Старик угрожающе замахнулся, неестественно выпучив глаза, а потом рыкнул, словно собака, у которой попытались отобрать косточку. — Всё слезай. Это мой друг, которого я ждал, — Итан подошёл к шаману и попытался отодвинуть за плечи. — Ага, разбежался. От него за километр несёт лисой. Лучше подай верёвку вон там в углу. Свяжем и выставим, пускай змей попирует, — старик положил одну руку на лицо Хидэ и пальцем уткнулся тому в губы, немного раздвигая. Клыки-то лиса точно не спрячет. Когда Хидэ, почувствовал во рту вкус гнилой картошки, растерянность тут же упорхнула, и он спихнул с себя старика, перенимая главенство в этой схватки. Не успевший среагировать, старик приложился головой о деревянный пол, а затем беспомощно оказался придавлен телом сверху. — Я сейчас тебя свяжу, старик, и выставлю голого из дому, — в наглом тоне сказал Хидэ. — Да что ты себе позволяешь, наглый паршивец?! — старик забрыкался под Хидэ, но чем больше он пытался высвободиться, тем сильнее руки и ноги перекручивались, причиняя боль. — То один накинулся, то второй. У вас там Юмаке совсем уже кукушкой поехал и начал учить, как на мирных жителей нападать? — Что? Да ты первый меня ударил! — Хидэ почувствовал прикосновение к плечу и обернулся, не сильно удивляясь рыжему парню позади. — А ты вообще что тут забыл? — Хидэ, слезай, а то он разозлится, — попросил Итан, и Хидэ нехотя встал со старика. Шаман, хоть и почувствовал снова приток крови к конечностям, но чувство униженности прогнать не смог. Он напоследок пнул Хидэ по щиколотке, а после, проигнорировав возмущённый взгляд, поднялся. Шаман, не стесняясь голого торса, совсем немного прикрываемого бородой, указал пальцем на распахнутую дверь. — Быстро выметайтесь оба. Не знаю, что с вами будет этой ночью, да и меня это не сильно интересует. Я не позволю находиться в моём доме этой нечисти, — он брезгливо посмотрел на Хидэ, а потом точно также на Итана. — И лису свою заберите с собой, иначе прокляну по седьмое колено, праправнуки ваши в ногах у меня валяться будут. Шаман позволил себе только краем глаза взглянуть на дверной проём, в котором, вопреки его догадкам, никого не оказалось. Он недоверчиво отвёл взгляд, и капля пота скатилась по виску. — Постой, старик, остынь. Куда мы пойдём ночью? Дай остаться до первых лучей солнца, и мы уйдём сразу же, ты даже проснуться не успеешь, — Итан за предплечье остановил уходящего шамана, но тот очень уж резко скинул его руку, встав в пол-оборота. — Ещё чего. Когда пришёл ты один, я смог согласиться, да даже, если бы твой друг оказался нормальным, то позволил. Но не когда он привёл зверьё к моему порогу. Убирайтесь отсюда. Сейчас же! — голос шамана прозвучал так громко и грозно, что надежда попросить старика о ночлеге в последний раз, показалась Итану до такой степени бредовой, что не существовало мысли глупее, чем эта. — Да к чёрту тебя. Пошли отсюда, — Итан поднял с пола ножны с катаной и раздражённо подтолкнул Хидэ к выходу. Как только они вышли, Итан злостно закрыл дверь с размаху. Пыль и мелкие щепки посыпались с крыши, и одна из них приземлилась ему на нос. Он смахнул её пальцем и вправил ножны обратно за пояс. Ну что за человек этот старик? Разве можно быть таким сварливым? — Где вы вообще были? — на эмоциях спросил Итан, обиженно пихая Хидэ в грудь. — Эй, полегче, — Хидэ не стал реагировать на агрессию Итана, понимая его чувства. — Я отошёл в туалет и заблудился, а Ёшимицу пошёл посмотреть где я, и мы попали в ловушку. — В капкан для кабана вместе угодили? — саркастично спросил Итан. Он обратил внимание на скромно стоящего на углу лиса, не желающего вклиниваться в их спор. Ёшимицу незаинтересованно пожал плечами, и от этого безобидного жеста на Итана нахлынула волна злости и какое-то новое непонятное чувство, которое и словом то не опишешь. Итан бы ушёл сейчас куда-то подальше, да покричал в пустоту, чтобы выместить пар, но вместо этого остался стоять на месте, крепко сжимая кулаки. — На нас напало какое-то существо. Мы убежали сюда, надеясь, задержать его, а в итоге оказалось, что вокруг дома возведён барьер от ёкаев, — оправдался Хидэ, хотя не очень-то хотелось. Итан ругался заслуженно, и Хидэ абсолютно понимал его эмоции, но желания развивать эту тему не было. Хидэ признавал, свою неправоту, оставив Итана одного, но, если бы он вернулся назад во времени, то всё равно поступил бы также. Он надеялся, что Итан быстро успокоится, и они не станут ссориться в силу вспыльчивости его характера. — Извини за это. Итан, будто прочитав мысли Хидэ и сжалившись над ним, принял более спокойный вид, неоднозначно вздохнув и махнув на друга рукой. — Не думаю, что шаман нас выгонит отсюда. Он выходить-то до рассвета побоится, — Итан прошёл мимо Хидэ, слегка задев его плечом. — Если тут действительно есть какое-то существо, то останемся до утра внутри барьера. Только на этот раз я спать не буду, а то снова свалите, а мне опять с этим старым пнём один на один оставаться. Итан присел на стопке отсыревших поленьев. Ткань хакамы сразу же впитала в себя влагу, но Итан принципиально не хотел вставать, чтобы не заводить новых диалогов. Он хоть и смирился с тем, что его бросили и ушли, принял извинения, но внутри всё ещё обижался на недалёкость Хидэ. Ёшимицу вновь перевоплотился лисом и свернулся в клубочек там же на углу, отдав предпочтение отдыху, нежели слежке за змеёй. Хидэ же растерянно посмотрел то на одного, то на другого, осознав, что ни в чей компании ему не было места. Он грустно отошёл к стене, облокотившись и возведя глаза к непроглядному небу, пронизываемому острыми верхушками деревьев. Теперь, когда опасность полностью отступила, Хидэ в полной мере прочувствовал холод, кусающий за кожу. Летнее кимоно по прибытии в город нужно будет срочно заменить на утеплённое, а то перспектива замёрзнуть насмерть была не такой уж привлекательной. Его мелко затрясло, и он непроизвольно весь сжался, а выдохнув крупный клубок пара, принялся рассматривать, как тот растворялся в воздухе. Как назло в голове не было ни единой мысли, чтобы скоротать время. Он словно находился в пустоши, где нет ни полов, ни потолков, ни стен, только тяжесть, давящая на него сверху и тихий звон. Когда спина окоченела и одубела от холода, а губы приобрели голубоватый оттенок, Хидэ всё-таки оторвался от неё. Итан проводил его молчаливым взглядом, и по его виду Хидэ понял, что тот замёрз не меньше. — Язык отсох сказать, чтобы костер развели? — упрекнул Хидэ. — Сам-то трясёшься, как рисовое тесто, — тихо буркнул Итан, шмыгая носом. Он тоже, если честно, продрог до костей и уже вот-вот собирался попросить развести костёр, но всё равно до последнего надеялся, что кто-то предложит первым. — Пойду ветки у дома посмотрю. Хидэ ему кивнул, а сам присел у лиса и тихо-тихо позвал, переживая, не спит ли Ёшимицу. Лис же лениво разлепил глаза, не поднимая головы. — Поможешь развести костёр? Ёшимицу медленно моргнул и отвернулся, спрятав морду в лапах. Хидэ воспринял этот жест за согласие и пошёл на помощь Итану. Они вместе насобирали небольшую стопку совсем небольших веток и вытащили более-менее сухое полено. Ёшимицу свою часть работы выполнил молча и снова отстранился ото всех. А парни, пытаясь скрыть радость от долгожданного тепла, расселись по обе стороны от костра и вытянули покрасневшие ладони к огню. Они не говорили друг с другом всю оставшуюся ночь, максимум изредка встречаясь глазами. Итан всё ещё обижался, хоть и понимал, что это уже бессмысленно. Но от чувств, какими бы они не были, просто так не откажешься. А Хидэ в свою очередь не хотел его напрягать. Когда первые лучи солнца начали поблёскивать, усердно пробираясь через толщи тумана, Итан разбросал тлеющий костёр и растолкал задремавшего собрата по несчастью. Хидэ, не догадываясь о том, что умудрился уснуть, пугливо вздрогнул и подскочил на месте. Он прижал руку к груди, уставившись на Итана, и его рот искривился, чтобы выдавить из себя какой-то звук. — Лис твой тоже спит, — опередил его Итан. Хидэ закрыл рот и робко кивнул. Он ещё пару секунд растерянно хлопал глазами, стоя напротив Итана, а потом всё же собрался и направился к лису. Ёшимицу, как лёг — свернувшись в небольшую пышечку и спрятав нос под хвостами — так и лежал, не сдвинувшись с места. — Ёшимицу, пора уходить, — почти не слышно сказал Хидэ, наклонившись к лисьему комку. Ёшимицу поморщился от потусторонних звуков, но сон таки растворился в утренних проблесках. Он высунул нос из укрытия, затем перевернулся на спину, растянувшись во всю длину и выставив пыльный живот на обозрение далёкому солнцу. Хидэ оцепенел от невообразимо непристойного желания почесать живот лиса. Шёрстка там казалась ещё более мягкой и нагретой теплом тела, словно песок на солнце летним днём. Рука, отключившись от целого организма, потянулась к заветному месту, но, к счастью или сожалению, не сумела дотронуться до желанного. Пальцы утонули в более жёстком меху на боку, слегка разочарованно огладив. И через пару секунд Хидэ отскочил, как ужаленный, испугавшись собственных мыслей. Он что, собирался почесать живот Ёшимицу? Да лис за такое руку бы отгрыз и повесил как кулон себе на шею, но тот вроде ничего не заметил. — Пошустрее, — поторопил Итан, нетерпеливо выстукивая пальцем только ему известную мелодию по предплечью. Хидэ неловко посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто не увидел его постыдных действий, а затем под недоумевающим взглядом лиса поднялся и ушёл к Итану. Невообразимо! Ещё бы чуть-чуть и в глазах Ёшимицу он навсегда бы прослыл бестактным дураком. Хидэ тяжело вздохнул, опустив голову. Солнце практически не было, даже оно предпочитало не забредать сюда лишний раз. Лучи старательно пытались проникнуть под купол тумана и рассеять вечный мрак, но в итоге всё равно вязли где-то на середине. И всё же ночная темнота постепенно разбавлялась, и небо приобретало серый оттенок. При небольшом то свете, ветки деревьев приняли свой привычный лик, взгляд, цепляющийся за спину, исчез, и лес уже не казался таким страшным. Но и с рассветом Звериная чаща больше располагать не стала. Зябкость по-прежнему блуждала по сырой земле и от неё уже ужасно хотелось избавиться да погреться на солнце как следует. Они все втроём выдвинулись уже через пару минут, ориентируясь на чутьё лиса. До протоптанной людьми тропы скорее всего ещё очень далеко, и оставалось только надеяться, успеть выйти из леса до заката, не то что найти какой-то ночлег. Однако сил у Итана и, в особенности, у Хидэ практически не было. Хидэ не ел вот уже сутки и заметно ощущал, как утомляемость взлетела до небес. Все его мысли сводились к еде и без разницы какой — лежавшая весь день на солнце булочка или свежий тунец в остром соусе, — без разницы, лишь бы желудок перестал вопить о голоде. Итан же всё слышал и чувствовал лёгкий стыд за перепавшую порцию подгоревшего риса, а он даже из училища не ухватил хоть горстку орешков. Делать было нечего. Вот уж когда они доберутся до какого-нибудь рёкана, то вдоволь наедятся горячей еды и отоспятся, как следует в мягких постелях, а потом и путь покажется легче лёгкого. По крайней мере Хидэ лелеял эту мысль, как собственное дитя, веря в неё всеми правдами и неправдами. Главное, чтобы с Ёшимицу всё было хорошо, пока они не придумают, как справиться со всем. Хидэ вдруг вспомнил о треснувшей печати и подумал, что надо было бы осмотреть её и, если получится, нанести новую, вот только такой силой в заклинаниях, как Юмаке, он не владел. Получится ли у него хоть немного залатать печать? Хидэ посмотрел на рядом идущего лиса, который безмолвно смотрел куда-то вдаль. Он потрепал его по макушке, чтобы привлечь к себе внимание, но лис, видимо, слишком глубоко ушел в свои мысли и никак не отреагировал. Что ж, тогда придётся отложить печать до рёкана, а там уж сделать всё разом. Печать надломилась только немного, поэтому дело пока что терпимое и подождёт день или два. — Как твой бок? — Хидэ вспомнил о травме Итана и, посомневавшись, стоит ли заговаривать с ним, всё же решил спросить. Итан по-прежнему выглядел обиженно. Он в очередной раз за последние сутки закатил глаза, громко и однозначно при этом цокнув. — Ты только сейчас решил поинтересоваться? — выдавил из себя Итан настолько ядовито, насколько смог, ему даже показалось, что кончик языка защипало от этой кислоты. Однако следом он постарался сгладить углы, почувствовав укор совести за резкость. — Та кошка что-то сделала, из-за чего он не болит. — Понятно, — Хидэ на какой-то время замолчал, продолжая рассматривать озорные переплетения корней под ногами. На сердце было так неприятно от недосказанности с Итаном, да и то, что он дулся на него, красок особо не прибавляло. Итан ведь так старался, а получил плевок, можно сказать, в лицо от лучшего друга. — Ты ещё обижаешься? Итан нервно хохотнул, поразившись сообразительностью Хидэ, и не стал отвечать. — Ещё раз прости. Это было неправильно, оставлять тебя там, — Хидэ расценил молчание Итана по-своему. — Давай всё обсудим, когда останемся наедине? Я думаю, нам есть, о чём поговорить. — О, ты умеешь думать? — Итан усмехнулся, спрятав за улыбкой интерес к предстоящей беседе. Хидэ неодобрительно покачал головой, толкнув друга в плечо. По тону он сразу понял, что Итан только прикидывался обиженным засранцем, а на деле уже начал остывать. Один-один, получается. Через несколько часов, когда единичные солнечные лучи ускользнули за грозовые тучи, Ёшимицу резко ускорился, оставив Итана и Хидэ позади. Они уж успели переглянуться и собрались броситься за ним, как через пару секунд послышался предсмертный тонкий писк, а вскоре из кустов явился лис с заячьей тушкой в зубах. Он небрежно бросил её под ноги Хидэ и носом подтолкнул ближе. Парни ещё раз неуверенно переглянулись, и Итан брезгливо помотал головой. — Спасибо, — Хидэ поднял зайца за лапу. — Приготовим, когда выйдем, всё равно дождь собирается. И вправду, после его слов несколько капель упали ему на макушку и щёку. Хидэ закинул зайца на плечо и под одобрительным взглядом лиса, продолжил путь. Холодная морось посыпалась с неба, но никто и не подумал останавливаться, ведь на горизонте заметно редели тяжёлые массивы деревьев, и, кажется, нескончаемая Звериная чаща наконец-то подходила к концу. Ещё через несколько километров дышать стало значительно легче — туманные оковы перестали давить на лёгкие. Хидэ даже почувствовал прилив бодрости и разряд тепла, прошедший по телу. А когда в его поле зрения появилась хорошая сухая тропинка, недалеко от которой стоял указатель, он чуть ли не запел от радости о заканчивающихся мучениях. Но вот что не давало покоя, за весь день им на пути не встретился ни один дух, даже животные будто разбегались от них кто куда, а птицы испуганно улетали. Неужели, проклятие ногицунэ обладало такой сильной энергией даже в запечатанном виде, раз низшие существа так на него реагировали? Впрочем, главное, они смогли выбраться без проблем, так ещё и с зайцем на руках. Когда кромка тёмных деревьев оказалась позади, Ёшимицу решил принять человеческий облик, чтобы не пугать случайных прохожих, если такие будут. Он с лёгкостью перевоплотился и поравнялся с Хидэ, сложив руки в рукавах. — В левой стороне источник, — оповестил Итан о прочитанном на табличке. — Можем остановиться там на ночь. — Я надеюсь, ты взял хоть немного денег? — спросил Хидэ, вспомнив, что, если поплавать в источнике им дадут бесплатно, то на ночлег без гроша не пустят. — На одну комнату должно хватить, — Итан похлопал по карманам, а когда услышал заветный звон, засунул руку почти по локоть, пошарился и вынул сжатый кулак. Он рассматривал грязные монеты на ладони, пересчитывая. Не много, но пару дней должны протянуть, если постараться. И то уже хорошо, ведь эти деньги у него хранились ещё со времен, когда он впервые оказался в училище. Кажется, он украл их у одного из охранников, сопровождающих в тот день Юмаке. Ох и знатно он тогда получил по рукам, зато вот сейчас деньги пригодились. На пороге небольшого двухэтажного дома, с огромной вывеской посередине: «Источник — залог долгой жизни», их встретила пожилая дама, ростом едва ли доходящая Хидэ до груди. Она приветливо поклонилась и попросила следовать за ней. Вопреки предполагаемому возрасту, она довольно резво носилась между коридорами так, что всем им втроём пришлось догонять её легким бегом. Старушка проводила их до самой дешёвой комнаты, выдала комплекты футонов и постельного белья, а затем уволокла за собой Итана, чтобы показать, где взять банные принадлежности.