Лисы по ночам не плачут

— Прекрасный выдался денёк. Не так ли? — девушка отпила чай из простенькой чашки и поставила её на стол, а когда все трое уселись вряд напротив неё, она всё же одарила их своим вниманием. Её взгляд был ясен и по-своему свиреп, а дуги бровей приподнялись словно в удивлении, но в то же время свелись злостью. На её плоском лицо играла смесь разных эмоций, но в общей картине казалось, что девушка сильно разгневана и хотела разорвать кому-нибудь глотку. Ко всему, она действительно была одета в чёрное мужское кимоно, не отличающееся красотой. Хлопковая ткань, точно настиранная недавно, до сих пор источала слабый аромат мыла да запах сандаловых благовоний и всё на этом — от девушки не пахло ягодами и фруктами, как обычно пахло ото всех девушек среднего класса. Итану незнакомка показалась больно уж странной, она нисколько не вписывалась в его представления о девушках. Ёшимицу и Хидэ молча взяли по чашке и тоже отпили, словно не было в этом ничего такого. Только, если Ёшимицу никак не проявлял радости от встречи и в общем-то выглядел обычно, то Хидэ еле сдерживался, чтобы не завопить и не броситься к девушке с крепкими объятиями. — Спокойно добрались? — вновь подала голос девушка, вдруг столкнувшись взглядом с Итаном. — Какой необычный цвет. Ты, должно быть, тот юноша, что прибыл из дальних краёв? Итан весь собрался, восприняв слова девушки, как скрытую угрозу. Её по-глупому широкие глаза, словно у деревенской дурочки, точно скрывали плохие намерения. Она ему не понравилась сразу, так ещё и обратилась к Итану так, будто была в глубоко преклонном возрасте, хотя самой на вид не больше двадцати. — Откуда ты знаешь? — недоброжелательно ответил Итан. — Дай-ка мне свою руку, юноша, — девушка ничуть не напугалась колючего настроя парня. Итан недоверчиво посмотрел на её раскрытую ладонь с тонкими пальцами, украшенными разнообразием колец. Он сначала хотел проигнорировать девушку, но не встретив беспокойства ни в Хидэ, ни в Ёшимицу, всё же протянул свою руку в ответ. — Как интересно, — произнесла девушка, обхватив ладонь Итана полностью. Пальцы незнакомки были холодными, однако очень мягкими, куча металлических и плетёных браслетов позванивали от каждого её движения, и кольца холодили разгорячённую кожу. Девушка разглядывала узор на ладони Итана, задумчиво сведя брови к переносице. Она прикусила губу, что не ушло от глаз Итана, заставив его занервничать. — Какое несправедливое прошлое, — искренне опечаленно сказала шаманка. — Тебя ждёт большое испытание, которое решит твою дальнейшую судьбу. Сделаешь неверный выбор — заставишь страдать себя и любимых, а если найдёшь правильный, то конец встретишь достойно. Ещё вижу статную девушку на твоём пути, но женой она твоей не станет и детей от тебя не понесёт, — огорошила Итана незнакомка. Что всё это значило? Парень выдернул руку, тут же спрятав её под столом. Какой ещё выбор? Какая девушка? Ему бы понять, кто эта девушка. Лицо незнакомки вдруг перекосилось в неясной эмоции, а сразу после она и Хидэ расхохотались во весь голос, озадачив Итана ещё больше. Ёшимицу же продолжил наслаждаться чаем, будто не слышал истерического смеха с двух сторон. — Что смешного? — потеряно возмутился Итан. — Ты видел? Видел, как он испугался? — некультурно громко прокричала девушка, обращаясь к Хидэ. — Да-да, — подтвердил он, заливаясь искренним смехом вместе с шаманкой. — Большое испытание, — как в бреду повторил Хидэ, уже чуть ли не лёжа на столу. — А я, я аха-ха, круто выглядела? — Очень! Я даже сначала поверил, что ты изменилась! Когда два недоразумения отсмеялись, чуть не надорвав животы, обстановка стала менее напряжённой, но не для Итана, который уже хотел выбежать из-за стола да спрятаться где подальше. Он только возмущённо глотал воздух, никак не сумея придумать ругательство. — Не воспринимай всерьёз, — Хидэ махнул рукой, а сам в заключительный раз хохотнул. — Это неправда. — Почему это? — возразила девушка. — Это твоя судьба, юноша. Запомни моя слова очень и очень хорошо, да не забывай. — Шина, перестань, а то он сейчас разозлится, — Хидэ видел смятение на лице Итана, который точно был недоволен насмешками в свою сторону и тем, что какая-то незнакомка наговорила ему чепухи. — Итан, не слушай её. Мы просто дурачимся. — Что за несносное дитя. Я правду говорю, — Шина обиженно надулась и стала выглядеть ещё более угрожающе и к тому же достаточно комично. Похоже девушка родилась с таким свирепым лицом. — Не хочешь — не верь. Шаманка непринужденно хмыкнула и обратилась к Ёшимицу: — Поговорим наедине? — Да. Позже я зайду к тебе, а пока мне надо накормить парней, — лис отпил ещё немного чая и поставил полупустую чашку на стол. — Пойдёшь с нами? Шаманка отрицательно качнула головой. — У меня ещё вечерняя служба. Отдохните пока с дороги, а потом все вместе приходите, я угощу вас жареными каштанами. На последней фразе глаза у лиса на мгновение загорелись восторгом, и он довольно прищурился. Шина всегда знала, как угодить Ёшимицу. — Хорошо. Тогда жди нас часам к восьми. Попрощавшись с Шиной, Ёшимицу встал из-за стола, после него Хидэ и только потом уже Итан, напоследок смерив шаманку осуждающим взглядом. Они вслед за лисом обошли беседку стороной и отправились вниз по узким каменным ступеням, конец которых скрывался глубоко в лесу. После короткой встречи настроение у Хидэ было как никогда хорошее. Один только запах хвои и освежающего северного тумана кружил ему голову, а уж когда до его носа добрался родной запах сандала и кедра, то Хидэ готов был пуститься в пляс. Так пах его дом: лесом, благовониями и Ёшимицу. Дом, милый дом, в котором он не был почти шесть лет, появился на горизонте, спрятанный ветвями деревьев. Скромная минка, что ничуть не соответствовало предпочтениям Ёшимицу, по-прежнему стояла, будто не тронутая временем. Дорога к дому была всё-так же протоптана и ничуть не поросла сорняками, словно их прихода ждали. Но, единственный человек, который мог без разрешения прийти к Ёшимицу и Хидэ — это Шина. Неужели она знала, что они сегодня вернутся, или присматривала всё это время за домом? Сердце Хидэ наполнилось большей радостью, ведь Шина их не забывала, и уж тем более не поверила его словам о том, что он не вернётся. Возможно она уже тогда ждала дня, когда Хидэ вновь явится, но уже вместе с Ёшимицу. Шина была удивительной девушкой, которая всегда знала всё наперёд, но никогда никому не рассказывала о своих знаниях. Хидэ даже не удержал смешок, чем навлёк на себя косые взгляды двух спутников. Наверно, тогда, в сердцах обещая не вернуться, в глазах Шины он выглядел очень глупо. Когда Ёшимицу отворил дверь перед парнями, Хидэ первым влетел внутрь, восторженно осматриваясь. Родные стены, полы и вещи, о которых он давным-давно позабыл. Увидев оставленные пустые чашки на столе, он вспомнил, как они с Шиной пили чай перед его уходом, тогда они виделись в последний раз. А вот уже чуть правее Хидэ встретила до боли знакомая катана, оставшаяся без присмотра на все эти годы. Она принадлежала Ёшимицу, но после его ухода, Хидэ не смог к ней даже прикоснуться и оставил лежать там же, где лис её бросил. Весь дом был усыпан мелочами, глядя на которые, воспоминания прошлого вырывались из глубокого забытия. От каких-то становилось приятно и радостно, но по большей части тоскливо. Дом будто застыл в те времена, когда Хидэ не знал, что ему делать и куда пойти. Это смятение и боль в разбросанных от злости вещах вновь окунули его в прошлое. Глубоко вдохнув, Хидэ тут же закашлялся, размахивая облака пыли перед собой. Шина точно уж не стала бы здесь прибираться, да и Хидэ не хотел бы, чтобы она вмешивалась в этот скромный мирок. Не сложно было представить, какой слой пыли и паутины образовался за всё время. Вдруг Хидэ встал, как вкопанный, преградив путь идущим позади. Ёшимицу точно не понравится этот беспорядок, что он учинил, пока жил один. И тут, как тут лис недовольно проговорил: — Что тут произошло? Здесь кто-то жил в моё отсутствие? Почему такой беспорядок? Хидэ сразу занервничал и резко выпалил в точности, как шесть лет назад, когда Ёшимицу уходил на весь день, а по возвращении заставал беспорядок в доме: — Я всё уберу! — А ты тут причём? — похоже лис не догадался, кто виновник бардака. — Ты, наверно, устал, поэтому не хочу утруждать тебя уборкой, — одновременно и соврал и сказал правду Хидэ. Не мог же он вот так, глядя в глаза лису, признаться, что с его отходом перестал следить за чистотой. — Вместе уберёмся, — неоднозначно сказал Ёшимицу, оставив сандалии на пороге и проходя вглубь дома. Перед его глазами всё не унимаясь мельтешил Хидэ, то и дело, что перегораживая ему весь обзор. Он делал это, как бы незаметно или случайно, почти сталкиваясь с Ёшимицу. И тут до лиса начали доходить пока ещё смутные догадки. — Ты что-то прячешь от меня? — спросил лис, остановившись и сложив руки на груди. Хидэ тоже остановился, отведя взгляд. На пороге стоял Итан, не решаясь проходить внутрь, он только осматривался с неясными эмоциями, видимо не ожидав, что его предположения настолько сильно не сойдутся с реальностью. А ведь то была правда. Когда вслух произносишь «Наследник», то мысли, волей-неволей, да приходят к большому ухоженному дому, как минимум с одной служанкой. На деле же минка, в которой жил «наследник» была обычным крестьянским домом, состоящим из главного помещения с ирори в центре и двумя небольшими комнатами. В доме не было абсолютно никаких дорогих украшений, стены пустовали, а отделка и вовсе была самой простенькой и никак не указала на статус жильцов. Только татами, который никогда не встретишь в подобных домах, устилал пол, и это, несомненно, было самой дорогой вещью в доме. — С чего ты взял? — Хидэ вернул взгляд к Ёшимицу, напустив на себя уверенности. — Тогда уйди с дороги. — Ты обещал нас покормить. Дома нет еды. Может, сходим на рынок? — Хидэ стоял на своём, не сдвинувшись. — Дай мне пройти, — отчеканил лис каждое слово. — Я очень голодный. — Что ж, чем быстрее ты меня пропустишь, тем быстрее мы сходим на рынок, — Ёшимицу самодовольно хмыкнул, добившись полной растерянности парня. Против такого тяжёлого ультиматума, даже Хидэ не смог пойти и потому пришлось сделать шаг в сторону, а уже следом тихонько попятиться к Итану, ища защиты. Ёшимицу, опустив руки, прошёл дальше, заглянув сначала в первую комнату. Дверь в неё была приоткрыта, чего на самом деле практически никогда не было — эта комната принадлежала Ёшимицу. Всё лежало на своих местах, а точнее пара свечей, небольшая тумбочка у стены, да трёхэтажный бамбуковый стеллаж с книгами. Поняв, что это точно не то, что Хидэ боялся ему показать, лис вышел, закрыв за собой дверь. Проходя к следующей комнате, он уже увидел, как оба парня ютились на пороге, а точнее это Хидэ чуть ли не залез на Итана. Отодвинув бумажную дверь и только мельком заглянув вовнутрь, Ёшимицу тут же с громким треском её закрыл. То была комната Хидэ. Сделав глубокий вдох, чтобы не накричать и не устыдить Хидэ в присутствии посторонних, Ёшимицу с многоговорящим выражением лица вернулся к парням, обуваясь. — Чтобы, когда я вернулся, дом блестел от чистоты, — сурово заключил лис и выскользнул на улицу. Хидэ крупно вздрогнул от второго хлопка сёдзи и повторил за Ёщимицу ранее — крупно вздохнул. Когда он уходил шесть лет назад, он не допустил ни единой мысли, что вернётся вместе с Ёшимицу, хоть и уходил, чтобы отыскать его. Конечно же, в его комнате царил необъятный беспорядок, который он навёл в безумстве от отчаяния. — Что в той комнате? — Итан значительно расслабился, когда Ёшимицу оставил их одних. — Эротические книжки? — он поиграл бровями за что получил по плечу. — Нет! — Хидэ вдруг весь покраснел и отскочил от Итана на добрый метр, чуть не запнувшись о порог. — А чего же ты так реагируешь? — ехидная улыбка спустя много дней всё же вновь тронула губы Итана. — Мне то уж можно рассказать. — Да нет там ничего такого, — насупился Хидэ. — Просто он не любит, когда грязно. Улыбка Итана на мгновение пропала, стоило упомянуть Ёшимицу, однако вскоре снова натянулась, но уже менее искренняя. — Не верю, что ты мог так набардачить, чтобы он не смог этого стерпеть, — они прожили вместе около трёх лет, и за это время Итан ни разу не замечал грязи на стороне Хидэ. Он всегда был крайне чистоплотным, иногда даже ругался на Итана за нежелание прибраться на своей части комнаты. — В те года у меня в голове творилось невесть что, — заключил Хидэ и быстрее Итана промелькнул в свою комнату. Он сразу же наткнулся на полный хаос, устроенный им самим же. По углам валялась одежда и книги, некоторые из которых были разорваны на несколько частей, а у окна лежал, выцветший от лучей солнца, перекрученный футон. Хидэ пинком отправил в полёт до ближайшей стены подушку, лежавшую на пороге. Кажется, за несколько месяцев до того, как он принял решение уйти, его накрыла ужасная бессонница. А вот о том, что помогло с ней справиться, Хидэ даже не вспомнил, пока не расправил бедный испорченный футон. Липкий стыд тут же овладел им, оплёл змеёй и пустил опасный яд. С футона упала однотонная чёрная юката, давно выветревшаяся от запаха носителя. Хидэ поскорее поднял юкату и закинул её в шкаф, а следом в комнату вошёл Итан. Хоть они и были очень близки и могли доверить друг другу свои страшные тайны, да что уж тайны, они могли доверить друг другу свою жизнь, Хидэ очень не хотел бы, чтобы хоть одна живая душа знала об этом сраме. Итан сделал вид, будто не заметил резко запахнувшегося шкафа, но интерес всё равно так и рвался наружу. Комната Хидэ не отличалась чем-то необычным. На одной из стен красовалось небольшое окно, а под ним письменный столик с какими-то прописями и раскрытой книгой. Итан подошёл к столу и подцепил лист, исписанный черными чернилами. Странные формой завитки и закорючки складывались в какой-то текст, разобрать который оказалось Итану не под силу. Он покрутил перед собой этой листок, то переворачивая, то сам наклоняя голову, но смысл текста так и не стал ему понятен. Тогда он перевернул лист и вдруг замер. На другой стороне этими же чернилами была нарисована огромная лиса, гордо восседающая на неизвестном холме. Детальность рисунка не могла не поразить своей красотой, чего не скажешь о каракулях позади. Тот, кто это нарисовал уж точно постарался намного больше, чем при письме. Итан провёл большим пальцем по давно засохшим чернилам. — Не знал, что ты умеешь рисовать, — сказал он. — А? — Хидэ складывал футон и собирал все постельные принадлежности, желая позже выбить на улице. Он заметил в руках Итана какую-то бумажку и подошёл к нему, чтобы посмотреть, что там было нарисовано. — Ты об этом. Раньше мне нравилось рисовать, а потом как-то интерес пропал, времени никак не было, да и вдохновения. Хидэ пожал плечами и вернулся к своему занятию, оставив Итана и дальше разглядывать всё подряд. Он не стал ему мешать, хоть и чувствовал лёгкий дискомфорт, потому что хотел, чтобы Итан поскорее освоился и чувствовал себя, как дома. Но самого Итана, кажется, особо ничего не интересовало, поэтому он положил рисунок обратно на стол и присел у стены, наблюдая за прибирающимся Хидэ. Когда все вещи в доме были уложены по своим местам, как и положено, Ёшимицу всё ещё не вернулся. Хидэ невольно начал переживать, не случилось ли что-то по дороге, но очень старался себя успокоить. Они ведь вернулись домой, а значит тут Ёшимицу в безопасности. По крайней мере у Шины глаза везде, и если бы что-то плохое произошло, то она скорее всего уже бы примчала сюда с новостью. Хидэ подошёл к скучающему Итану, разглядывающему новые пейзажи за окном. Он тихонько напевал знакомую мелодию, постукивая ногтем по столу. — Научи меня искусству печати, — Хидэ присел рядом, опершись спиной о стену. Итан отвлёкся от своих раздумий и замолчал на несколько секунд, продолжая смотреть в окно. Во владениях северного клана Итан был впервые, хотя на самом деле, до недавних пор, он вообще нигде не был, кроме южной стороны. Оказалось, что земли здесь малость, да отличались от тех, где он вырос: лес, но не такой, как у святой Марии или Звериной чащи. В этих деревьях таилась неведомая сила, энергия которой струёй лилась по всему стволу и выходила в небо через макушку. Земля несомненно была плодородна и богата такой же энергией, но её не усеяли ни одной из съедобных культурных и, можно сказать, она совсем пустовала без дела. Может, виной тому выступал храм неподалёку или какие-либо другие порядки, запрещающие трогать эту землю. Хидэ, подумав, что Итан его не расслышал, повторил: — Ты научишь меня поддерживать печать? — Не хочу, — Итан повернулся к опешившему Хидэ. — Почему? — Неужели ты действительно не видишь? — в глазах Итана плескалась усталость, и только сейчас Хидэ заметил, как тот поменялся за последние дни. Яд ногицунэ тёк в крови Хидэ, но с виду казалось, будто Итан перенял все симптомы себе. Его кожа совсем потускнела, хотя обычно она была налита юношеской свежестью и блеском. Его взгляд потяжелел, будто после суток беспрерывной высадки риса под палящим солнцем без еды и воды. Лукавая улыбка и безобидные шуточки стали столь редки, что, казалось, в последний раз Хидэ видел это сочетание в училище. С Итаном будто что-то происходило, но тот ни в какую не решался заговорить об этом, а Хидэ не хотел допытывать. — Ладно, я тебя научу, — Итан выпрямился и, заметив, обеспокоенный взгляд, занервничал. — Что-то не так? — Ты очень плохо выглядишь, — всё же озвучил своё беспокойство Хидэ. Итан усмехнулся: — Ну спасибо, друг. — Я не в этом плане. Тебя что-то беспокоит? Или, может, болит? Твой бок точно зажил? Итан замер, не ожидав, что Хидэ может задаться такими вопросами. С появлением Ёшимицу они с каждым днём всё меньше и меньше разговаривали друг с другом. Даже несмотря на то, что Хидэ учтиво его предупредил и извинился за своё поведение, Итану в душе было также обидно. Он не мог ничего сделать с этим чувством, хоть и пытался подавить его каждый раз. — Нет, всё нормально. Просто устал с дороги, — Итан отвернулся, не стерпев этот масляный взгляд, словно его пытались уличить во лжи. — Давай делом лучше займёмся. Хидэ пришлось на этот раз согласиться и не продолжать расспрос. Может, Итан действительно устал, всё-таки они все не спали нормально с тех пор, как ушли из рёкана, да и питались, что под руку попадётся. Когда за окном ярко-розовое небо разбавилось синевой, Ёшимицу всё же вернулся домой с плетенной из бамбука корзиной, из которой аппетитно пахло жареной рыбой. Парни, отвлёкшись от своего занятия, вышли из комнаты оба обклеенные бумагой с заклинаниями и походили они на восставших из мёртвых. Их животы в унисон заурчали, оповещая, что больше времени ждать нет, а Ёшимицу пришлось от этого проигнорировать странный внешний вид парней, подумав, что бедняги совсем от голода обезумели. Выставив на стол целую тарелку рыбы с глянцевой корочкой, пожаренную в пряном масле, да по чашке риса на каждого и прочие закуски, Ёшимицу увидел две пары оголодалых глаз. Они смотрели на него, чего-то ожидая и не начинали есть. — Вам разрешение нужно? — лис выгнул бровь. — Я купил её в городе, она настоящая. Ёшимицу закатил глаза и сам потянулся палочками к одной из рыбин, отломив себе кусочек и засунув его в рот. И только после того, как парни убедились, что блюда были настоящими, наученные горьким опытом, они принялись за еду. — Ты ходил в деревню? — между прочим спросил Хидэ, закинув в рот аж полмиски риса. Итан одним ухом начал слушал их разговор, припоминая какую-то «деревню», о которой было как-то упомянуто мимоходом. — Нет, — лис отложил палочки, оставив их у своей пустой тарелки. — Не стоит затягивать с походом. Они все ждали тебя и скучали. Хватит с них. — Думаешь, они по тебе не скучали? — Ёшимицу подпер рукой щёку. — Не думаю, что также сильно, как по тебе. Всё-таки, я в их глазах всегда буду обычным человеческим мальчишкой. А ты для них намного больше, чем просто Ёшимицу, — Хидэ прервался, чтобы прожевать, а после продолжил: — Они тебя уважают, любят, ты для них всех, как старший брат. Конечно, они по тебе будут скучать больше. — Ты мне льстишь, — Ёшимицу стянул с края стола хлопковую салфетку и протянул её Хидэ. Последний с благодарностью принял её и промокнул масло на губах. — Поверь, если бы я хотел, то придумал бы что-то более неправдоподобное. Ёшимицу не ответил, не найдя слов. Только об одной мысли, что ему всё же придётся вернуться, волнительный узел собирался в животе, и начиналась лёгкая тошнота. С тех пор, как большей половины деревни не стало, находиться там для Ёшимицу стало в крайнюю тягость. Ему казалось, все ёкаи и духи смотрели на него с осуждением и затаённой обидой, ведь многих их друзей в ту ночь не стало. Лис понимал, что не мог спасти всех, только, если бы не знал заранее о грядущем, но совесть не отступала от него ни на шаг, кусочек за кусочком поедая его изнутри. К тому же, он без вести пропал на целых шесть лет, оставив деревню без присмотра. Наверно, в деревне его встретят, если ни с камнями и палками, то с неприязнью точно. — Сходим завтра проведать Тору и Нору, — неоднозначно сказал лис, когда все тарелки опустели. — Хорошо, — Хидэ согласился, хоть и не стал спрашивать, имел ли ввиду лис, что они сходят в деревню или действительно проведают только демониц Тору и Нору. Только Хидэ собрал грязную посуду и хотел отправиться помыть её, как послышалось три стука по двери, а следом та бесцеремонно отъехала. Шина громко всех поприветствовала и, не спрашивая разрешения, прошла внутрь, неряшливо скинув свою обувь. У неё в руках был большой кулёк из свёрнутого листа бамбука, от которого тянулся сладковато-ореховый шлейф каштанов. — Решила, чего вам тащиться до меня, и пришла сама, — она развернула кулёк на столе, и каштаны друг с друга посыпались в разные стороны. — Вот негодник, — сказала она, поймав в воздухе каштан, чуть не перекатившийся за края стола. Итан и так особо не подавал голоса, а с приходом девушки не проронил ни вздоха, недоверчиво поглядывая в её сторону, а та в свою очередь делала вид, будто не замечала этого, странно хихикая. Как её назвал Хидэ, Шина, Итану тоже особо не импонировала, одним своим неряшливым и чудаковатым видом наводя на него жуть. Но он не думал, что шаманка действительно могла причинить кому-либо вред. Её внешний вид ничуть не олицетворял весёлого тона и излишнюю задорность, а некоторые выражения, и вовсе были крайне неожиданными. Одним словом — «противоречие». Итану понадобилось от силы десять минут в беседке и пара минут её пребывания здесь, чтобы понять это. — Спасибо. Не стоило идти сюда, — Ёшимицу и сегодня почти не притронулся к еде, но, когда девушка разложила свой гостинец на столе, он взял сразу два каштана и закинул в рот. На мгновение его лицо озарила восторженная улыбка, которую он сразу же прикрыл ладонью. — Рэйчик, ты чего там встал? Ну-ка поди сюда, — Шина подозвала его рукой. — Потом посуду вымоешь. Садись, садись, — она похлопала возле себя, а когда Хидэ оставил посуду на краю стола и сел рядом, она вдруг схватила его за щёку, ущипнув, словно маленького ребёнка. — Ай! — тут же взвизгнул Хидэ. — Прекрати! — Ты только погляди, как вырос, поганец, — Шина взялась за вторую щеку другой рукой, растягивая обе в сторону и довольно высоким голосом продолжила: — Где же пухлые щёчки? Голодал, наверно, всё это время, бедняжка. Ну, ты кушай каштанчики, да побольше. А ты не съешь всё, — она внезапно повернулась, будто спиной увидев, как лис сцапал ещё три каштана. Итан несдержанно усмехнулся, а следом прикрыл рот кулаком. Шаманка, услышав это, отпустила щёки и сама же рассмеялась, увидев Хидэ, напоминающего до безобразия раскрашенную гейшу, у которого от покрасневших щёк кожа казалась ещё белее. — Хватит смеяться! — Хидэ принялся старательно растирать болящие щёки. — Ёшимицу, скажи ей, чтоб она прекратила. Когда Хидэ увидел лиса, то почувствовал себя преданным, ведь тот тоже хихикал, прикрывшись рукавом. — Вы! — растеряно возмутился Хидэ, не найдя поддержки ни в одном из присутствующих людей. — Чёрт с вами. Хотите, смейтесь, как дураки. — Хорошо-хорошо, извини, Рэйчик, — Шина прильнула к его руке, обняв. — Можно же мне немного позабавиться? Я же скучала по тебе. Ушёл, ничего не сказав, бросил меня тут одну, а мне, может, грустно было всё это время, — она покачала головой, цокая. — Вообще-то, я тебя предупреждал, что уйду. Просто ты меня не послушала и даже посмеялась. Поэтому, это не моя вина, что тебе было грустно, — обиженно сказал Хидэ. — Вот же поганец, — Шина отлипла от него, возмутившись, но не злобно. — Ёшимицу, ты посмотри на него. Вырос и препирается со старшими. Это кто тебя такому научил? Ну-ка, отведи меня к нему, я этому человеку такую взбучку устрою. Итан снова состроил лицо на грани брезгливости и непонимания, благо он сейчас был не главным объектом обсуждений, и никто не увидел этого. Почему эта девушка говорила так, будто ей перевалило за пятьдесят? Итан на этот раз внимательнее осмотрел девушку, но на её коже не пролегло ни одной морщинки, на голове ни одного седого волоска, а лицо по-прежнему пылало жизненной энергией, всё указывало на то, что Шина сама была не старше Хидэ. Если же и старше, то не более, чем на два года, тогда к чему так принижать его по возрасту? Итану не нравились люди, для которых каждый час разницы в возрасте становился причиной для насмешек. — Никто меня не учил, — пробурчал Хидэ, расслабившись, когда все смешки стихли. Шина промолчала, но оценивающего взгляда не отвела. Они даже минуты не просидели в тишине, как шаманка снова принялась говорить: — Подрос ты, конечно, знатно. По-моему, на голову выше стал с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Ёшимицу небось локти кусает от зависти, — она перевела глумливый взгляд на лиса, который выгнул одну бровь, как бы говоря: «Да ты что?». — Ой, не смотри на меня так, — Шина спряталась за спиной Хидэ. — Правда вырос? Мне кажется, ничего не поменялось. — Поменялось, уж я то вижу со стороны. Раньше ты доставал макушкой Ёшимицу до уровня глаз, а теперь наоборот. И хорошо на том, расти дальше. Вот, покушай каштанчиков и сил набирайся, — Шина отодвинула от Ёшимицу лист с каштанами. Лис машинально потянулся за уплывающими от него каштанами, но быстро одернул себя. От принесённого Шиной кулька осталось меньше половины, хотя с её прихода прошло не так много времени, а кроме Ёшимицу никто до сих пор так и не успел испробовать гостинец. — Не хочу, — Хидэ давно прознал о любви Ёшимицу к каштанам и потому придвинул их обратно к нему, сделав вид, будто только от одного их вида, его начинало воротить. — Даже ради приличия ни одного не съешь? — Шина надула губы и похлопала глазами, вырвав у Ёшимицу из рук каштан, почти добравшийся до его рта. — А ну-ка, не расстраивай Шину. Скажи «А». Хидэ тяжело вздохнул, точь в точь, как делал это Ёшимицу всякий случай. А лис, когда не почувствовал вкуса пряных специй с нежнейшим ореховым оттенком, вдруг стукнул ладонью по столу и повторил за Хидэ. — Отстать от него. Не видишь, что ему не нравится? — сказал Ёшимицу. — А ты не встревай, старый ворчун, — после этих слов оба парня поменялись в лице, сделавшись и удивлёнными и в какой-то степени напуганными, но Ёшимицу будто совсем не придал значения тому, как шаманка его назвала. — Я Рэйчика шесть лет не видела. Можно мне с ним хоть немного поболтать? — Меня ты тоже шесть лет не видела, — скучающие ответил лис, закинув в рот другой каштан. — Столько б ещё не видела. Ты — это ты, а Рэй — это Рэй, — шаманка повернулась к Ёшимицу спиной и попыталась снова угостить Хидэ каштаном, но тот ни в какую не соглашался. — Не хочу, — он повернул голову и каштан мазнул по щеке, оставив масляный развод. Итан же никак не мог оторваться от них, чувствуя неловкость от ненужности своего присутствия. Он словно вторгся на ужин к чужой семье, которой до нему не было дела. Хоть ни Ёшимицу, ни Шина Итану не понравились, Хидэ выглядел довольно счастливым, находясь в их кругу. Он не злился и не обижался, когда Ёшимицу ругался на него, и он не стеснялся странного поведения Шины, когда та сюсюкалась с ним как с пятилетним. Хидэ любил их, и, возможно, действительно считал семьёй, чего не скажешь про Итана. После того, как Шине удалось впихнуть в Хидэ несчастный каштан, они продолжили говорить между собой о том, о сём. Пошли разговоры о произошедшем за последние годы, воспоминания о прошлом и свои шуточки, которые понимали только Шина, Ёшимицу и Хидэ. Итан же чувствовал себя настолько лишним, что просто не мог сидеть на месте и спустя не меньше часа сказал: — Я пойду, подышу свежим воздухом, — спешно поднялся из-за стола и вышел на улицу, набрав в лёгкие побольше воздуха. Не думая о том, куда ему идти и как не потеряться, Итан просто пошёл туда, куда глаза глядят, не оборачиваясь. На сердце всё становилось тяжелее с каждым шагом, будто он привязал его к минке, а с уходом нити затягивались туже. Но почему? Почему внезапно стало так тяжело? Он должен радоваться за Хидэ, потому что у него есть семья, с которой он смог вновь воссоединиться. Итан побежал, то ли пытаясь убежать от вернувшихся мыслей, то ли от желания уйти как можно дальше и поскорее, чтобы не вспоминать. Семья у Хидэ, чьи родителей давно мертвы. Итан был искренне рад за него, но сердцу соврать невозможно. При живых родителях у Итана был только Хидэ, которого он мог хотя бы малую долю назвать семьей. Итан остановился только у какого-то мутного озера, поросшего зеленью. Он сел на берегу, уткнувшись лбом в колени. Итан тоже хотел, чтобы его ждали дома, которого у него нет; хотел, чтобы заключали в тёплые родные объятья; хотел, чтобы несерьезно ворчали на него; хотел, чтобы также пытались накормить; хотел, чтобы его было кому утешить и приободрить. Он хотел всего этого, но хотеть не значит получить. — Итан? — сзади раздался голос, напугав Итана до чёртиков, и уже следом около него опустился Хидэ. — Ты так внезапно ушёл. Тебе стало скучно? — Д-да, — заикнулся Итан, разволновавшись, что Хидэ мог увидеть его, на миг проступившую, слабость. — Зачем ты пошёл за мной? — Да делать мне там нечего. Шина только строит из себя соскучившуюся, она всегда так себя ведёт, как цыганка на базаре — прилипла и не отстаёт. Сама то, скорее всего, в гармонии и радости жила, избавившись от нас с Ёшимицу. Так что, лучше уж она надоедает ему, а я с тобой посижу, — он закинул руку на плечо Итана, прижав к себе. — Вот с тобой то я могу хоть вечность провести, дружище. Сидишь себе спокойно, думаешь о чём-то, только раньше шутки шутил, а сейчас перестал. Итан, пожелав отстраниться, в итоге не предпринял ни одну попытку, оставшись сидеть. Когда он уходил, то совсем не слышал, чтобы за ним кто-то пошёл следом, слишком сильно погрузившись в свои чувства. — Неправда, — всё же ответил Итан спустя долгое молчание. — Возвращайся, я же вижу, что ты хочешь. — Тогда протри глаза, потому что сейчас я хочу посидеть с тобой, а не с этими двумя предателями, — Хидэ отодвинулся и оперся руками о траву, вытянув ноги вперёд. Озеро, у которого остановился Итан, было ему до боли знакомым. Сколько всего у него приключилось: плохого и хорошего. Оно впитало в себя все человеческие и нечеловеческие эмоции, слова, действия. Хидэ сам стал участником нескольких драматичных моментов, а иногда только тихонько наблюдал, случайно проходя мимо. Кажется, в человеческом миру его даже прозвали как-то по-своему кричаще и слагали всякие легенды о магических свойствах его воды. Но на неделе же оно не обладало никакой магией, ни вода, ни земля, на которой расположилось озеро. Хидэ и монетки в него кидал и молился ему, но ответа никогда не получал, потому что озеро это совершенно обычное, красивое, но обычное. — Тогда сиди, — тихо ответил Итан, подобрав колени к груди. Они молча слушали звуки ночной природы, не думая ни о чём. Неприятный комок обиды рассеялся сам собой от тёплых слов Хидэ, даже если те были сказаны не всерьёз. Но Итан понимал, что не сможет долго сдерживать эту бурю и вот так легко усмирять парой ласковых слов.

***

— Ушёл, — огорчённо заключила Шина сразу, как Хидэ шустро выскочил за дверь вслед за Итаном. — Вот же несносное дитя. — Хватит ругать его. Сама же и разбаловала, — Ёшимицу наконец-то пересилил себя и отодвинул лист бамбука, когда на нём осталась всего пара каштанов. — Чего это ты его защищаешь? — шаманка села напротив Ёшимицу, скучающе подперев щёку рукой. — Не защищаю, но и ему уже не восемь. К тому же он пришёл с другом, а ты с ним сюсюкаешься, как с маленьким. Вот и сбежал. — Ой, ты то много понимаешь? — шаманка театрально вздохнула, словно Ёшимицу сказал что-то сверх возмутительное. — Впредь веди себя сдержаннее, хотя бы при посторонних. Это тебе всё равно, что все считают тебя сумасшедшей оборванкой, а он ещё совсем юный, для него важно выглядеть в чужих глазах подобающе, — добившись вымученного «ладно», лис улыбнулся. — Как ты? — А? С чего это ты интересуешься? — Шина почти легла на небольшой стол и снизу наверх смотрела на Ёшимицу. — Почему бы и нет? Всё-таки, даже для тебя срок прошёл не маленький с нашей последней встречи. — Возможно, но, честно, время пролетело незаметно. Столько дел с вашим уходом появилось. Одному помоги, другому помоги, там уследи, а ещё и свои обязанности выполнять надо. В общем, замаялась я. Сбросили на мою старую спину всё, бессовестные, — свободной рукой она похлопала по холке, намекая на ужасную усталость за всё время. — Впрочем, я знала, что это ненадолго. Ты ведь вернулся, потому что что-то произошло? Улыбка продержалась совсем недолго и после слов шаманки выпрямилась в ровную линию, как и спина лиса, позволившего себе до этого сидеть расслабленно. Шина, заметив сменившийся настрой, села и сложила руки на коленях, приготовившись внимательно слушать. — Я укусил Рэя около двух недель назад. Сейчас на мне печать одного заклинателя по имени Юмаке и несколько талисманов. Мы постарались остановить процесс насколько смогли, но, сама понимаешь, вечно сдерживать проклятье у нас не получится. Мне нужно, чтобы он выжил. Любой ценой, — от последних слов Шина напряглась от скрытого подтекста, о котором она догадалась сразу. — Так вот почему его духовная энергия стала походить на твою. Я подумала, что что-то напутала и вы уже… — она многозначно замолчала, не зная, стоило ли озвучивать своё предположение до конца. — Не продолжай, — Ёшимицу выставил перед собой ладонь, избавив шаманку от лишних раздумий. Существовало не так много причин, почему духовная энергия двух людей могла стать похожей. — Как это произошло? — еле заметная грусть прозвучала в её голосе, а черты лица будто отобразили гнев. — Я не помню почти ничего из того, что со мной происходило все эти годы. А когда я пришёл в себя, то метка уже была на нём. — Как жалко, — Шина немного подумала и понизила голос. — Ты же знаешь, что есть только один способ известный мне? Должно быть, ты и сам о нём слышал? — Ёшимицу кивнул, и шаманка дополнила: — А Рэй знает о нём? — Нет. Я пока не говорил. Ему это точно не понравится, а с его характером он нам не позволит этого сделать. — Тоже верно. Ты уверен, что хочешь поступить так с ним? Он же никогда тебе этого не простит, — она вдруг представила, как к ней в дом врывается Рэй вне себя от ужаса и злости, и сыплет на неё обвинения. Да уж, она бы не хотела видеть его таким. — Не простит, но зато будет жить. А уж я…мне уже будет всё равно ненавидит ли он меня, — эти слова дались ему тяжело и прозвучали намного тише остальных. — В конце концов, я же не могу позволить ему умереть вместе со мной. И, если нет другого выхода, то пора закончить начатое. Шаманка понимающе кивнула, прочувствовав изменившуюся атмосферу в комнате. На них обоих будто свалился неподъёмный груз от осознания, что в скором времени они станут врагами в глазах Рэя, даже если помыслы их благородны. Ёшимицу ничуть не тосковал о своей скорой кончине, потому что был готов к ней уже много лет, и Шина тоже ни капли не огорчилась этим. Но, что Ёшимицу, что Шина обожали Рэя и крайне беспокойно воспринимали то, как он отреагирует на это, тем более, если узнает, что сам должен этому посодействовать. — Проведи с ним побольше времени напоследок. Он очень скучал, когда ты ушёл, — через невыносимо долгие и тяжёлые минуты молчания сказала шаманка. — Хорошо. В свою очередь я хочу попросить тебя, чтобы ты была рядом, когда это произойдёт. Мне будет спокойнее, если ты будешь наблюдать за ритуалом, да и Рэю понадобиться поддержка. — Само собой.