Фуга

— П-… простите?… — Агуст попытался справиться с внезапным спазмом в горле.       Доктор нахмурился: — Разве вы не поэтому здесь? Вы ведь… вдруг поняли, что забыли часть своей жизни, я прав? — Я… а-а… — парень не знал с чего ему начать, он окончательно растерялся. — Так, давайте лучше поговорим в более комфортной атмосфере. Присаживайтесь, — Ким Намджун указал на одно из двух больших кресел, что стояли напротив друг друга. — Вы собираетесь присутствовать при разговоре? — обратился он уже к Тэхену и Чонгуку. — Да, если можно, — наконец прочистил горло Агуст. — Им нужно знать то же, что и мне. — Хорошо. Моральная поддержка близких не повредит, — доктор кивнул в сторону кушетки у стены.       Парни быстро расселись по своим местам. Ким Намджун захватил какую-то папку со стола и, разложив ее на коленях, начал перелистывать.       Агуст осмотрелся. Небольшая комната выглядела достаточно просторной за счет минимального интерьера. Кроме обустроенного места для сессий с врачом, в кабинете находились лишь письменный стол и узкий шкафчик, на котором каждый ящичек был обозначен буквами в алфавитном порядке. На широком подоконнике цвели ухоженные растения. — Вы… Вы спросили про то, как меня зовут… Как вы узнали? — не сдержался парень после продолжительной паузы. — Как вы поняли, что я всё забыл? — На самом деле я просто сделал предположение, исходя из того анамнеза, который мне удалось собрать за то время, что вы наблюдались у меня, — Ким Намджун оторвал взгляд от бумаг. — Расскажите мне, что происходило с вами за последний год? Каким образом вам удалось вернуться сюда? — Не… понимаю, — Агуст яростно соображал, чтобы вникнуть в происходящее. — Вы о чем?       Доктор вздохнул: — Так… хорошо. Давайте начнем с более легких вопросов. Вы помните тот период, когда посещали наши сеансы? — Нет. Я ничего о себе не помню. Вообще-то, я помню только последнюю неделю, — Агуст чувствовал раздражающее чувство дежавю от повтора той малой информации о себе, которую он буквально вчера рассказывал Тэхену.       Доктор кивнул, доставая ручку из нагрудного кармана пиджака и делая какую-то пометку в блокноте, что лежал рядом. — То есть неделю назад вы вдруг обнаружили себя в незнакомом месте и не помнили, как там оказались? — Да… Верно… — Агуст всё ещё не до конца вник в суть вопросов.       Ким Намджун сейчас говорил так, будто абсолютно точно знал, что с ним происходит. Но откуда? Как он это понял? — Вы говорите, что помните только несколько последних дней, — доктор перелистнул еще несколько страниц в папке. — У вас большой временной провал в памяти? Я имею в виду, вы будто бы потеряли от нескольких месяцев до целого года? — Нет. Я ничего не помню. Вообще, — Агуст вздохнул. — В субботу я проснулся с сотрясением мозга. Поэтому, видимо, у меня и случилась амнезия.       Ким Намджун явно напрягся от этих слов: — То есть вы не помните о себе абсолютно ничего? — Именно, — ответил Агуст. — Послушайте… Вы явно знаете о моем состоянии больше, чем я. Расскажите, а то я в полном непонимании. Я последние дни только и делаю, что играю в детектива. Только расследую я свою жизнь. Я обнаружил себя в Тэгу, позже выяснил, что вся моя жизнь ненастоящая. Я пошел дальше, узнал, что год назад жил здесь — в Сеуле. Нашел Тэхена, он мне рассказал, что у меня и раньше были проблемы с памятью. А еще эти сны… — Подождите-подождите! — остановил поток речи Ким Намджун. — Вы обнаружили, что какое-то время жили не своей жизнью? — Можно и так сказать. У меня было другое имя, даже были документы, но мы выяснили, что они поддельные. — И сколько вы жили под вымышленной личностью? — Чуть больше года. Судя по всему… я сменил имя сразу же, как исчез. Но я не понимаю, почему я это сделал. Поэтому я здесь. Мне рассказали, что я сбежал именно после одного из ваших сеансов гипноза. Что тогда случилось?       Доктор всё не отвечал. Агуст видел, как тот пытается сложить воедино всё, что он ему рассказал, поэтому не решился снова вмешиваться и торопить психиатра.  — Вы сказали, что у вас было сотрясение мозга? — уточнил Ким Намджун, проигнорировав вопрос. — Да. Выяснилось, что меня сильно избили. А это всё как-то связано?       Доктор ещё немного помедлил. — Вы ведь знаете, что со мной, верно? — Агуст нервно задергал ногой.       Ким Намджун снова нахмурился. По его сосредоточенному лицу читалось, что он наконец всё понял, но обдумывает, как это преподнести. — Думаю, теперь я точно знаю, что с вами происходит, — наконец произнес тот. — Конечно, нам придется ещё много времени потратить, чтобы восстановить некоторые фрагменты вашей жизни. Но уверен, сейчас я обладаю достаточным количеством информации, чтобы поставить верный диагноз.       Агуст задержал дыхание.        Доктор закрыл историю болезни и подсел ближе, на самый край кресла: — Я уверен, что у вас диссоциативная фуга. — Диссоц-… что? — не понял Агуст. — Диссоциативная фуга, — повторил доктор. — Это очень редкое психическое расстройство. Если кратко, то это болезнь, которая развивается на фоне неблагоприятных событий — стресса, трагедий, происходящих в жизни человека. Она характеризуется амнезией и внезапным переездом больного в незнакомое место. Он полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени, но при этом сохраняет память на универсальную информацию.       Агуста пробил озноб: — Подождите, то есть я… — Когда вы пришли ко мне в первый раз, вы рассказали, что вас тревожат сны с участием человека, которого вы не помните, хотя подсознание кричит о том, что вы должны его знать. В тот момент я не в полной мере осознавал всю серьезность вашей болезни. Я предположил, что у вас диссоциативная амнезия, то есть от стресса или какого-то травмирующего происшествия вы утратили память об этом событии, потому что ваш мозг включил защитный механизм, оберегающий от сильных негативных эмоций. Но когда вы вдруг исчезли, я более внимательно изучил свои записи и сделал предположение, что сильно ошибся в своих выводах.       Агуст оглянулся на ошарашенных друзей: — Я всё ещё не понимаю… Вы хотите сказать, что год назад я внезапно исчез, переехав в другой город, потому что у меня был стресс и активировалась эта… болезнь? Поэтому я всё забыл и выдумал себе новую личность? — Отчасти, — Ким Намджун сложил руки в замок. — На самом деле… я подозреваю, что личность писателя Агуста Ди — тоже плод вашей фантазии.       Парень побледнел: — То есть как? — Видите ли… — доктор стал ещё серьезнее. — Приступ фуги бывает не единичным. В тяжелых случаях больной может впадать в нее множество раз за жизнь. Чаще всего такие фуги достаточно кратковременны и длятся от нескольких часов до нескольких дней. Но бывают случаи, когда они длятся несколько месяцев или даже несколько лет.       Агуст не мог поверить в то, что только что услышал. Это звучало, как полнейший бред.  — То есть… Погодите. Вы говорите, что не только личность Глосса, которым я был последний год, но и личность Агуста Ди — не настоящие?  — Именно так. — Но тогда… это означает, что я на самом деле кто-то… — парень никак не мог правильно сформулировать мысль от шока. — Кто-то ещё?… Значит, никто из здесь присутствующий понятия не имеет, кто я такой на самом деле? — Думаю, так и есть, — кивнул Ким Намджун. — А психическая травма… Вы сказали, что в фугу впадают из-за стресса. Тогда получается, что что-то произошло не с Агустом Ди, а с настоящим мной? И именно какая-то возможная трагедия и послужила причиной появления личности писателя? — Да, всё верно, — кивнул доктор. — Но вы же не можете знать наверняка, что в прошлом со мной случилось что-то ужасное? — Исследуя это расстройство, нужно идти от обратного. В вашем случае следствие обосновывает причину. Если есть фуга, значит она появилась не просто так.       Это было уже слишком для Агуста. Он невольно сжался в попытке отгородиться от происходящего безумия.       «Этого просто не может быть!… Всё это какой-то бред!… Такого не бывает! Не существует такой хитровыебанной болезни!» — Понимаю, — начал было доктор. — Такую информацию сложно сразу принять и… — Что вас натолкнуло на мысль, что Агуст Ди — тоже моя выдумка? — перебил его тот. — Многое на это указывает. Мы с вами долго разговаривали на наших встречах. И вы рассказали, что переехали в Сеул не так давно, друзей из прошлого у вас нет, родственников тоже. Вы будто резко всё бросили и перебрались сюда. Знакомая ситуация?       Агуст задумался: — То есть когда я с вами познакомился… — Вы, скорее всего, были в одной из своих фуг.       «Это ведь сразу всё обьясняет! В обоих случаях странные, нетипичные имена, абсолютно разные личности, новые города… жизни будто каждый раз с чистого листа…» — твердила рациональная часть сознания. — «И так уже два раза. Только одно остается неизменным — сны. И это уже неоспоримый факт!»       По телу забегали мурашки, руки снова сковал лед.       «Нет, подождите-ка…» — Но… — парень стал снова заламывать пальцы. — Но если болезнь проявилась именно от сильного стресса, тогда почему я сменил личность с Агуста Ди на Глосса? Я же уже был в этой вашей фуге, зачем создавать ещё одну дополнительную личность? — Агуст всё никак не мог разложить события в своей голове по полочкам. — Как вы уже сами знаете, мы проводили с вами сеансы гипноза, — начал объяснять психиатр. — И вы начали понемногу вспоминать фрагменты вашей реальной биографии.       У Агуста всё похолодело внутри, когда он понял, к чему клонит доктор. — Ваш случай можно назвать редчайшим, — произнес Ким Намджун. — Я бы сделал предположение, что вы склонны впадать в новую фугу каждый раз при полном восстановлении памяти. Но пока это только теория, основанная лишь на единичном случае, произошедшим с вами год назад. — Так, давайте заново всё проговорим… — решил уточнить Агуст. — Выходит, что-то случилось со мной ещё до того, как я выдумал личность Агуста Ди, так? — Верно. — Хорошо… Произошла какая-то трагедия, и я придумал себе новую личность — личность писателя. Но позже меня стали преследовать сны-воспоминания. Я обратился к вам и, благодаря гипнозу, всё вспомнил. После этого я снова выдумал себе новую личность, так как?… —  В прошлый раз вы были не подготовлены к тому, чтобы вспомнить все травмирующие события, — ответил Ким Намджун. — Это стало моей главной ошибкой. Думаю, на последнем сеансе вы вышли из состояния фуги, но ваше травмированное сознание не смогло смириться с тем, что вы вспомнили. Поэтому вы и впали в новую фугу. Ваш мозг снова защитил вас от негативных воспоминаний. — Мой мозг меня защитил? — не понял Агуст.       «Нет! Эта болезнь всё объясняет, но ничего не доказывает! Если этот Ким Намджун и раньше ошибался, то может ошибаться и сейчас. Всё рассказанное им — просто сюр какой-то! Такого не бывает!» — Да. Порой, когда мы не можем пережить какую-то трагедию, наш мозг ставит блок на определенные воспоминания, чтобы сберечь нашу психику. — Но… тогда почему сейчас я?…  — Думаю, тут вмешался случай. А именно — избиение и последующее сотрясение. Произошла полная утрата памяти, после которой ваше сознание не создало вам очередную личность. Вы забыли абсолютно всё, что и стало причиной, почему вы начали подозревать что-то неладное и стали искать ответы на вопросы о себе. Обычно, человек в фуге не замечает никаких, так сказать, «несостыковок» в своей новой жизни. — Но у меня были сны о том неизвестном парне, — парировал Агуст. — Это-то и сбило меня с толку, когда я в первый раз пытался поставить вам диагноз, — в голосе Ким Намджуна послышалось легкое саморазочарование. — Ваш случай нетипичный. — В каком смысле? — Вы помнили образ этого человека и осознавали, что не можете вспомнить, кто это такой. Обычно в состоянии фуги такое не происходит.       «Предположения, предположения! Господи, и это лучший врач из тех, что Тэхен смог найти?»       Агуст в раздражении прокусил губу: — Расскажите мне об этом расстройстве поподробнее, — он понимал, что слишком торопит события, понимал, что не доверяет этому человеку, но также осознавал, что больше не мог ждать ни секунды. В голове царил полный хаос. Ему нужны были ответы, даже если они и казались просто безумными. — Хорошо, — согласился доктор. — Постараюсь как можно точнее объяснить всю суть этого расстройства, — он поправил галстук, чтобы дать себе несколько секунд собраться с мыслями. — Начну с самого начала. Диссоциативная фуга представляет из себя внезапную амнезию, появляющуюся под воздействием сильного стресса или серьезной психической травмы. Пациент с такой патологией забывает абсолютно все о своей жизни. При этом сохраняются знания о культуре, истории и т.д. Пациент легко воспринимает и запоминает новую информацию, но совсем ничего не помнит о своем прошлом. Он создает для себя новый мир и живет в нем. Больной будто теряет возможность ощущать себя прежнего. Он уезжает далеко от места проживания, рассказывает о себе, как о совершенно другом человеке, чей вымышленный образ сложился в его подсознании. Самое печальное, что никаких внешних проявлений заболевание не имеет, и понять, что с человеком что-то не так, практически невозможно. Именно поэтому я и не смог сразу поставить вам правильный диагноз. В большинстве случаев он ставится задним числом, когда пациент всё вспоминает. — Но тем не менее вы поняли это раньше, чем я к вам пришел, — возразил Агуст, решив докопаться, если потребуется, до каждого отдельного слова, но сразу же замолчал, потому что та немногочисленная еда, что он запихнул в себя ещё с утра, уже просилась наружу. Тошнота усиливалась, в кабинете вдруг резко стало душно. — Ваше внезапное исчезновение дало мне подсказку. К тому же в состоянии гипноза вы вспоминали будто бы несколько разных историй своей жизни, которые просто не могли сосуществовать вместе. По крайней мере, мне так показалось. Я множество раз прослушивал записи с наших сеансов, но осознал смысл ваших слов лишь спустя какое-то время. — Стойте! У вас есть записи этих сеансов? — чуть не подскочил с места Агуст.       «Это же может дать мне столько подсказок! Дело сразу продвинется далеко вперед! Эти записи помогут мне узнать новую информацию о себе!» — Конечно, это обязательное условие при проведении подобных процедур, — кивнул доктор. — А можно мне будет их прослушать?       Ким Намджун задумался: — Это не самая лучшая идея. Думаю, восстанавливать вашу память следует постепенно, в щадящем режиме, чтобы всё не закончилось так же, как в прошлый раз.       «Проклятье!»       Агуста по новой захлестнули раздражение и гнев. Он злился, сам не понимая на что или кого.       «Теперь ещё нужно будет выпытывать у него информацию!» — Подождите! — вдруг осознал он. — Вы сказали, что я вспомнил несколько историй своей жизни? — Да, я так предположил, исходя из того, что вы мне тогда рассказали, — терпеливо отвечал психиатр. — Но, опять же, это моя личная интерпретация. Я бы не хотел путать вас ещё сильнее.       Но Агуста было уже не остановить: — Тогда получается, если я, будучи Агустом Ди, рассказывал две разные истории своей жизни, то выходит… — Что до этого у тебя была, как минимум, ещё одна вымышленная личность… — договорил шокированный Чонгук.       Теперь Агуста уже потряхивало. Снаружи это было незаметно, но внутри каждая его клеточка будто бы начала вибрировать. В животе с отвратительным щекотанием расправляли крылья бабочки.       «Этого просто не может быть!… Это всё выдумки сумасшедшего…»       «Почему?…»       «Господи, пусть этот кошмар прекратится!…» — Не могу этого подтвердить или опровергнуть, — произнес Ким Намджун. — Потому что это бы означало, что я скачу из одной личности в другую уже очень и очень давно… — парень стиснул зубы и попытался успокоиться, но сердце в груди колотилось так громко, что его стук отдавал в ушах. — Что же такого со мной могло произойти?… — он произнес вопрос в пустоту с глупой надеждой, что кто-то сможет ему дать ответ, который его устроит. — Тот парень… из моего сна… Я почему-то уверен, что если у меня и была психологическая травма, то она была связана именно с ним… — Учитывая, что вы помните лишь этого человека, вероятно, он был очень вам дорог, — отозвался доктор. — Следовательно, можно предположить, что он и является центром вашей трагедии. Но опять же, пока воспоминания к вам не вернутся, подобные предположения остаются лишь предположениями. — Во снах он каждый раз пытается мне что-то сказать, но не может до меня докричаться, — поделился сокровенным Агуст. — Это, скорее, ваше подсознание пытается вам что-то сказать, — пояснил Ким Намджун. — Именно поэтому я и сказал, что ваш случай нетипичный. Бывает, что в памяти больного, находящегося в фуге, всплывают обрывочные воспоминания, но они воспринимаются уже не как часть собственной жизни, а как нечто, не имеющее к этому человеку никакого отношения, например, как сцену из киноленты. Но в большинстве случаев человек всё же полностью забывает свое прошлое. Выход же из фуги чаще всего происходит неожиданно. Больной вдруг понимает, что находится в неизвестном месте, среди незнакомых людей, и даже не может осознать, какой отрезок времени он провел в подобном состоянии. Обычно человеку не удается вспомнить, что происходило с ним во время приступа, зато он четко помнит многие моменты до стрессовой ситуации, с которой началась амнезия. — Именно поэтому у меня за эти дни не случилось ни одного триггера и внезапных вспышек воспоминаний? — предположил Агуст. — Ну… кроме снов. — Если бы воспоминания и начали к вам постепенно возвращаться, то это, скорее всего, были бы воспоминания о вашей настоящей личности. Но на это нужно время. Всё происходит постепенно. — То есть, как ни старайся, я не вспомню последний год своей жизни, который провел в фуге? — напрягся парень. — Не вспомню, как был у вас? Не вспомню, как написал целую книгу? — Не обязательно. Следует подобрать подходящее лечение. Различные виды терапии могут помочь восстановить бóльшую часть воспоминаний, — успокоил его Ким Намджун. — Но это, конечно, всё индивидуально. Я не могу гарантировать, что вам удастся это сделать.  — Ясно, — парень пытался справиться с дрожью в голосе. — Что ещё мне следует знать об этой болезни? — Специалисты считают, что данное диссоциативное расстройство является подсознательным стремлением пациента убежать, спрятаться от страданий. Именно поэтому оно и называется «фугой». С латинского это переводится, как «бегство». Часто у больного остается брошенной семья, которая считает родственника пропавшим без вести. В большинстве случаев заболевание проявляется утром, после пробуждения. Человек, ничего не сообщая родным и близким, собирает вещи, забирает деньги, покупает билет и уезжает. Члены семьи обычно не успевают заметить странности в поведении больного, для них он просто уходит из дома и бесследно пропадает. В процессе поездки и после прибытия на новое место человек ведет себя адекватно, поэтому окружающих ничего не настораживает.  — Вы часто говорите «в большинстве случаев», — заметил Агуст. — А бывают случаи, когда человек с этой болезнью ведет себя как-то не так? — Разумеется, — подтвердил доктор. — Иногда человек впадает в фугу в моменте, сразу же после травмирующих событий. Думаю, это с вами и произошло после нашего последнего сеанса. Вы ведь пропали в тот же вечер.       «Если представить, что всё, что сказал этот человек, правда… Тогда какой же чертовски тяжелой степени психическую травму я получил, что как только вспомнил об этом, сразу же захотел снова забыться в вымышленной реальности?…»       У Агуста начала кружиться голова. Стены небольшого кабинета будто стали сдвигаться, пытаясь раздавить его. По оконному стеклу стали барабанить, набирая амплитуду, капли зарождающегося дождя. — При длительном течении патологии, как, очевидно, у вас, больной обычно находит новую работу, даже заводит семью и детей. Живет практически полноценной жизнью. — Даже так… — Агуст уже устал удивляться тому, что слышал. Он отвечал скорее на автомате, лишь для того, чтобы поддерживать разговор.       Когда он только постучался в дверь этого кабинета, ему казалось, что он готов услышать все, что угодно. Готов к тому, чтобы узнать правду. Но теперь понимал, насколько сильно ошибался в своих возможностях. — Наш мозг полон загадок, — согласился доктор. — В настоящее время, имея самые передовые технологии, мы до сих пор не изучили его в полной мере. — Просто не верится…       Ким Намджун продолжил: — При формировании новой личности у больных сильно отличается уровень детализации. Одни люди в состоянии фуги создают отдельные главы новой биографии, вторые бессознательно придумывают объемную историю с мельчайшими подробностями. Порой болезнь выявляется совершенно случайно, при попытке больного взять заем в банке, или в иных обстоятельствах, когда проводится проверка документов. В вашем случае вы каким-то образом обошли эти достаточно обычные жизненные ситуации. — Интересно, можно ли назвать это везением? — Агуст услышал горькую усмешку в собственном голосе, и даже для него самого это прозвучало слишком неуместно. Но он не смог себя остановить. Что-то будто передвинулось в мозгу. Возможно, это включился защитный механизм, который пытался убедить его в том, что не всё так плохо. Да вот только сработал он сейчас с большим опозданием.       Психиатр, по видимому, тоже так подумал, поэтому не стал акцентировать на его высказывании должного внимания. — Некоторые люди в состоянии фуги могут достаточно долго и успешно находиться в обществе. Основной симптом диссоциативной фуги — внезапность приступа. При этом его завершение происходит также неожиданно. Но у больных с длительным течением болезни переход от одной личности к другой чаще всего происходит постепенно. Сначала появляется необъяснимая тревожность и беспокойство, чувство потери чего-то важного. Затем уже восстанавливаются воспоминания. Личность, созданная в период фуги, стирается, и возвращается прежняя информация о себе. На финальном этапе могут появиться необоснованные страхи, понизиться эмоциональный фон. — Именно это с тобой и происходило в последние месяцы перед исчезновением! — вырвалось у Тэхена, который всё это время лишь слушал, затаив дыхание. — Скорее всего, — согласился Ким Намджун. — Думаю, вы бы и сами в скором времени всё вспомнили, но гипноз дал дополнительный толчок. — Какой уже смысл в этих деталях? — проговорил раздраженно Агуст. — Я сразу же впал в другую фугу. Мое сознание не хочет, чтобы я вспомнил.       «Почему же со мной всё это произошло?… Что такого могло случиться?…»       Ему стало совсем неуютно здесь находиться. Тревога, постепенно нарастающая с каждым новым откровением бывшего лечащего врача, теперь переросла в какую-то панику.       «Может быть, всему этому есть какое-то другое объяснение?» — попытался успокоить себя он.       Агуст старался убедить себя, что не верит ни единому слову, но понимал, что уже не может. Рассказанное Ким Намджуном действительно стало последним пазлом в головоломке. Слова доктора объяснили каждое его бессмысленное на первый взгляд действие за последний год. И как бы ему ни хотелось, он не мог ничего противопоставить этому медицинскому заключению. — Ну… — протянул доктор. — Основной причиной диссоциативной фуги специалисты называют активацию механизма, отвечающего за защиту психики в условиях стресса. Человек не видит иного варианта разрешения проблемы, кроме бегства, что и провоцирует развитие отклонения. Видимо, вы подсознательно сами не хотите помнить о произошедшей с вами или, может быть, вашими близкими трагедии. В любом случае причина развития патологии скрывается в тяжелом внутреннем конфликте, при котором человеку не удается принять происходящие события, и он пытается любым способом избежать нахождения в травмирующей обстановке. Также риск появления фуги увеличивается при наличии фобий, злоупотреблении спиртными напитками, сильной тревожности…       Агуст слушал и понимал, что с него хватит. Ему стало дурно. Внезапно захотелось уйти, выйти подышать на свежий воздух, побыть одному, чтобы всё осознать. Нахождение здесь с каждой секундой превращалось в искусную пытку. — Я… — снова прервал врача он. — Можно нам прерваться? — Вам плохо? — насторожился тот. — Нет… не знаю… — Агуст поднялся с места. — Всё так сразу навалилось… Я на минутку…       Он ринулся к двери, вываливаясь в пустой коридор. Дальше всё случилось будто вне его контроля. Когда он снова вынырнул из глубин собственного разума, то уже нервно шарился по карманам на ступеньках клиники. Найдя сигареты и зажигалку, он прикурил подрагивающими руками.       На улице лил дождь. Темные тучи закрыли собой небо, не давая проскочить через них ни единому лучику света. Единственным сухим местом, до которого не добралась непогода, было крытое крыльцо здания. — Хен! — в дверях показался взволнованный и слегка запыхавшийся Чонгук. — Что случилось? Ты в порядке? — В порядке?! — у Агуста начиналась настоящая истерика. — Какой здесь, нахуй, порядок??? Я только что узнал, что я, оказывается, чертов псих, который живет в своих фантазиях! — Хен, послушай… Ты не один, тебе все здесь хотят помочь. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся, — младший попытался подойти ближе и взять вышедшего из себя друга за руку, но тот вырвался, делая несколько шагов назад и оказываясь под льющими стеной каплями дождя. — Я… я больше не могу это слушать… — по щекам Агуста покатились слезы.  — Хен, зайди обратно! Ты же простудишься! — заволновался Чон.       Вместо ответа тот лишь сильнее подставил лицо ливню: — Ничего не будет хорошо, Чонгук! Ты хоть представляешь масштаб всего этого пиздеца??? Да я даже поверить не могу, что такая болезнь действительно существует! Хочешь сказать, что мне помогут? Как??? Что, по-твоему, лучше — скакать по выдуманным личностям, преследуемым фантомом человека, которого ты не помнишь? Или всё вспомнить? Если эта чертова фуга действительно со мной происходит, то не просто так! Я уж точно заполучил эту хрень не из-за просроченной арендной платы, не из-за увольнения с работы или ещё какой-нибудь незначительной хуеты!!! Это явно то, что действительно не хочется помнить! И если я не справился с этим раньше, то с чего ты взял, что я справлюсь сейчас??? — Хен… — Этот кошмар будто длится вечность, а я даже не помню этого!…       Агуст чувствовал, что что-то надломилось у него внутри. Он ощущал себя вымотанным. От прежнего стремления найти ответы не осталось и следа. — Нельзя бегать вечно, хен… — Чонгук вдруг снова оказался рядом, забирая из подрагивающих пальцев старшего тлеющий окурок, чтобы тот не обжегся. Агуст видел, как быстро намокают чужие волосы. Младший притянул его к себе, крепко обнимая. — Хен, если будет нужно, я разделю с тобой всю твою боль. Я не позволю тебе остаться один на один со своими проблемами. Я буду рядом, чтобы ни случилось.       Агуст уткнулся лбом в чужие ключицы, тихо рыдая и больше не думая сопротивляться. Руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, вцепились в футболку младшего, до боли царапая кожу спины. Но Чонгук не обратил на это никакого внимания, лишь сильнее обнял в ответ.       Они так и стояли под проливным дождем, прижавшись друг к другу, пока Агуст давал волю своим накопившимся эмоциям. Футболка в районе груди Чона уже полностью пропиталась его слезами, но никто бы этого не понял, ведь они оба были уже насквозь мокрыми. И всё это время младший даже не думал его отпускать. Он гладил полностью разбитого горем парня по спине, не произнося больше ни слова, давая другу шанс высвободить накопившиеся чувства — страх, шок, растерянность, гнев… Всё это копилось в нем с самого первого дня, но тот не давал им взять над собой контроль, но сейчас… он достиг своего лимита прочности.  — Я устал… — наконец проговорил Агуст и сам не узнал собственный голос, хриплый и еле слышимый. — Знаю, — Чонгук чуть отстранился, заглядывая в покрасневшие глаза. — Хен, нужно вернуться. Заберем вещи и поедем к Тэхену домой. Не обязательно сегодня узнавать обо всех нюансах твоей ситуации. — Хорошо… — Агуст отпустил футболку младшего. — Ты… извини… я… — Не надо, хен… — прервал тот. — Не извиняйся за такое. Пойдем. Нужно просохнуть и согреться. — Ты иди. Я следом… — Агуст рвано вздохнул, как только Чонгук выпустил его из своих объятий. — Только немного приду в себя.       Они снова поднялись на сухие ступеньки. — Доктор Ким сказал, что тебя нельзя оставлять одного, чтобы избежать очередного внезапного исчезновения, — аккуратно, будто бы ожидая бурную реакцию, произнес Чон.       Старший поморщился, но ему больше не хотелось срываться на друга. Тот сейчас выглядел продрогшим и взъерошенным, как большой птенец. — Ладно, хорошо. Пошли.       Они вернулись в кабинет на третьем этаже. — Вы как? — взволнованно спросил Тэхен, оглядывая вымокших до нитки парней с головы до ног. — Всё в порядке, — Агуст был не в состоянии даже скрыть свое опухшее розовое лицо. — Просто не каждый день тебе рассказывают подобное. — Вы хорошо спите? — поинтересовался доктор. — Ну, не считая тех снов, думаю, что сплю достаточно хорошо, — парень не решился снова усесться в то же кресло, с него ещё капала вода. — Тогда я выпишу вам легкое успокоительное. Посмотрим, как ваш организм на них отреагирует. А потом уже дополним курс лечения, — Ким Намджун пересел за стол и достал из бокового ящика бланк для рецептов. — Принимайте по одной таблетке за два часа до сна, — он быстро заполнял нужные данные в предварительно оставленных пустых строчках, затем поставил в нижнем углу бумаги печать. — Хорошо, — Агуст взял в руки протянутый рецепт. — Давайте на сегодня закончим. Вам следует отдохнуть и обдумать всё, что вы сегодня узнали. Настоятельно советую вам снова возобновить наши сеансы психотерапии. Не переживайте, никакого гипноза. По крайней мере, пока что. Начнем с простых бесед, проговорим то, что вас больше всего беспокоит, — доктор поднялся из-за стола. — Также я бы вам рекомендовал заняться арт-терапией. На первый взгляд занятие достаточно бесполезное, но подобная практика хорошо снимает нервное напряжение. Можете рисовать. Если не нравится рисование, замените на игру на музыкальных инструментах. Медитируйте. Ведите дневник, записывайте свои личные мысли… В общем, делайте то, что вас расслабляет. — Я постараюсь, — неуверенно отозвался Агуст. — У меня как раз, начиная с этой недели, освободится время по четвергам в вечернее время. Я вас запишу? — Да, конечно, — вклинился вперед Агуста Тэхен. — Делайте то, что нужно. Я возьму все расходы на себя. — Ты чего? — шепнул в шоке старший. — Не надо! — Если так хочешь, то сможешь отплатить мне, когда полностью поправишься. А пока что просто не думай ни о чем, — отозвался писатель. — Небольшое напутствие, — остановил уже развернувшего к выходу парня Ким Намджун. — Старайтесь избегать любых стрессовых ситуаций по возможности. Это предупреждение… — доктор обратился напрямую к Чонгуку и Тэхену. — …по большей части относится к вам. Следует создать максимально комфортную атмосферу вокруг вашего друга. То, что я рассказал вам сегодня, уже создало достаточно стрессовую ситуацию. Поэтому следующие дни следует пребывать в полном покое. — Разумеется, — согласился Чонгук. — Где вы сейчас проживаете? — снова обратился к Агусту психиатр. — У меня, — отозвался Тэхен. — Хорошо, — Ким Намджун удовлетворительно кивнул. — Оставаться одному в таких обстоятельствах крайне не рекомендуется. — Да, мы сделаем всё, что нужно, — уверенно произнес Тэхен. — Спасибо, доктор Ким.       Друзья наконец покинули кабинет.

* * * * *

— Заедем в ресторан поужинать? Или закажем еду на дом? — поинтересовался Тэхен, проезжая через центр города.       На этот раз он, наученный горьким опытом, не стал пускать Чонгука за руль. Да тот и не особо рвался. Младший не отходил от Агуста ни на шаг, поэтому уселся вместе с ним на задние сидения. — Он уснул, — тихо произнес Чон.       Тэхен оглянулся назад и увидел, как Чонгук накрывает своей курткой спящего друга. Это была единственная сухая вещь Чона, которую он тогда оставил в кабинете. — Понял. Тогда доставка.