Nikurashii Kare [Utsukushii Kare 2] | Ужасный

      На следующей неделе состоялся мини-переезд. Директор и остальные причастные тоже считали, что Анне нельзя оставаться одной в отеле, и когда им предложили убежище в доме принца политических кругов, все тут же ухватились за этот вариант, согласившись, что там можно не волноваться о прессе.       — У Киёй-куна молодой человек не только красивый, но и из такой выдающейся семьи, — все удивлялся директор.       Киёй не стал говорить, что сам об этом не подозревал. С другой стороны, действительно: мама Хиры в тот единственный раз, когда он ее видел, показалась ему красивой и элегантной, да и самого Хиру, несмотря на все его странности, ни у кого язык бы не повернулся назвать вульгарным.       — Здравствуйте, проходите, мы вас ждали. Гостевая комната и комната на втором этаже открыты, — с теплой улыбкой поприветствовала их двоюродная сестра Хиры.       Непривычно нервничая — все-таки встреча с родственниками собственного парня — Киёй поклонился ей с вежливой улыбкой, как приличный молодой человек.       — Здравствуйте, я Киёй Со. Спасибо, что согласились приютить нас.       — Я Нахо, двоюродная сестра Казу-куна. Пожалуйста, чувствуй себя как дома.       Говорила она радушно и без преувеличенного восхищения, какое бывает у многих при виде звезд.       — А это мой сын Томоя, — продолжила Нахо. — Томоя, поздоровайся.       — Здравствуйте, меня зовут Ооидзуми Томоя, — сказал тот с коротким поклоном. — Я хожу в группу «Колосок» детского сада Святого Габриэля, мне пять лет.       Детей Киёй не любил, но этот был воспитанный, да еще и чем-то походил на Хиру. Ну, родственники все-таки. В общем, насчет этого ребенка он не против.       — Здравствуй, я Киёй Со. Поживу у вас немного.       Но Томоя, продолжая улыбаться, осторожно отошел за стоящего напротив Хиру.       — Ты что? — спросил тот. — Киёй-кун же мой друг.       — Мне страшно… — И он вцепился в штанину Хиры, а с лица Киёй сползла улыбка, которую он до сих пор тщательно поддерживал.       Ну вот, а он-то расстарался, изображал тут типичного ведущего детских передач ради родных любимого человека… Но когда Томоя еще больше отшатнулся от нахмуренного Киёй, а Хира как бы невзначай спрятал его за собой, это возмутило еще больше. Нет, все-таки не любит он детей. По возможности лучше рядом с ними не находиться.       Тем временем подъехали Анна с остальными.       — Ямагата, руководитель агентства, здравствуйте. Огромное вам спасибо, что пришли на помощь.       Он вместе с менеджером Анны склонился перед Нахо. А пока взрослые знакомились и раскланивались, Киёй глазами просигналил Анне немое «привет». Она ответила кивком.       Хира сегодня был не в его красивой версии и, чтобы не показываться на глаза директору и остальным, перед их приходом спрятался в дальней комнате.       — Не волнуйтесь, пожалуйста, я за всем прослежу, — сказала Нахо директору, а потом улыбнулась Анне. — Тяжело вам пришлось. У меня чай заварен, проходите.       Ее голос и улыбка словно обнимали.       — Б-большое спасибо. Я вам очень…       Анна вдруг задохнулась на полуслове, а Нахо подошла, обняла ее за поникшие плечи и, поглаживая по голове, голосом старшей сестры повторяла: «Все будет хорошо». Стоявший у них в ногах Томоя легонько потянул Анну за платье.       — Тетя, не плачь. У нас печенье вкусное есть, мама сама пекла.       Анна утерла слезы и присела, чтобы быть с ним лицом к лицу.       — Спасибо. Меня Анна зовут. Давай дружить, хорошо?       Томоя смущенно покраснел при виде ее улыбки и блестящих от слез глаз. Вот паршивец! И эта разница в его отношении к Киёй и к Анне бесила в два раза больше всего остального вместе взятого.       Когда директор с менеджером Анны уехали, ее вещи отнесли в гостевую комнату на первом этаже, а Хира с Киёй заняли пустующую на втором. Разместившись, они собрались в гостиной пить чай с печеньем Нахо.       — Казу-кун, вы все меня, на самом деле, так выручили, что приехали. Няня для Томои сорвалась в последний момент.       Как пояснила Нахо, вопрос о разводе у них все еще обсуждался, а пока ей надо было появляться на событиях местной предвыборной кампании в качестве жены. И найти человека, который бы в это время сидел с ребенком.       — Это только на неделю, ты уж выручи, пожалуйста. А со следующей уже заступит няня.       — Да, не волнуйся. Я за ним присмотрю, — ответил ей Хира.       Киёй не был уверен, что тот может сладить с детьми, но, видимо, все-таки родственники — это другое дело. Томоя вон сразу уселся Хире на колени, а Хира листал ему объемную книжку-раскладушку.       — Если вы не возражаете, я тоже могу помогать с Томоей-куном, — смущаясь, предложила Анна.       — А вы не против? — спросила Нахо.       — Совсем нет. Томоя-кун очень милый, и у меня какое-то время не будет работы.       — Тогда я, наверное, не буду отказываться.       Анна кивнула. Даже не любящий женщин Киёй видел, насколько Нахо приятный человек — она не давила сочувствием и не пыталась подбодрить с притворным оптимизмом. Приехать сюда определенно было правильным решением.       Обычно он бы ни за что не хотел жить под одной крышей с женщинами и детьми, но нельзя же было оставлять Анну одну на попечение кого-то незнакомого. Хира вызывался переехать на это время сюда один, но Киёй возразил, что больной псих в дополнение к незнакомому дому Анне мало чем поможет.       И хотя он совсем не смягчил слова, Хира просто кивнул, пробормотав: «Да, тоже верно». Киёй поражался тому, как тот спокойно принимал себя. Но здесь крылась и опасность: раз Хиру в себе такое устраивает, значит проблемы так и будут тянуться и вечно преследовать их отношения.       — Киёй-кун, Хира-кун, большое вам спасибо, правда.       Слова Анны выдернули его из размышлений. Нахо как раз ушла на кухню сделать еще чай. Томоя захотел ей помочь, и поэтому в гостиной сейчас остались только они втроем.       — Нахо-сан такой сердечный человек. От одного разговора с ней сразу стало легче.       Анна действительно выглядела уже далеко не такой напряженной, и Киёй кивнул ей с «ну вот и хорошо».       — А в том отеле я бы в одиночестве с ума сошла, — добавила она.       — С Кирией так и не удалось связаться?       Вместо ответа она только горько улыбнулась, а потом повернулась к Хире:       — Хира-кун, спасибо, что попросил Нахо-сан мне помочь.       — А... да нет, я просто… ну что вы… — Хира от волнения не знал, куда деть глаза и руки.       — Киёй-куну так повезло, что у него такой прекрасный и надежный парень. Я тебе завидую.       — А? С чего бы? — недоуменно спросил Киёй. Хира же сегодня был в своей обычной стремной версии.       — Думаешь, так много людей попросили бы у родственников помощи с настолько проблемной женщиной? Когда ты мне рассказал об этом варианте, я еще подумала, что за человек мог такое устроить.       — Не обманывайся. Обычно он жуткий больной псих.       Судя по удивленному возгласу, Анна явно не ожидала, что Киёй будет грубить, да еще прямо в лицо.       — А, не волнуйтесь. Он такое с самой школы говорит, — успокоил ее сам Хира, который еще и почему-то улыбался при этом.       — В-вот как? Какие у вас доверительные отношения, — немного опешила она.       — Я же говорю: «больной», — припечатал Киёй.       Но что-то не складывалось. Сегодня Хира вел себя практически как обычный человек. Да, немного странновато, но он тем не менее успокоил Анну, и Нахо тоже поблагодарил по-нормальному. Так почему?       Тот Хира, заявлявший, что не возьмется предсказывать, что чувствует Киёй, тот, который не извинился за смену планов и спокойно учесал на работу, оставив расстроенного Киёй... — тот Хира со всеми остальными вел себя как обычный человек.       Если так подумать, это ведь у него давно такое. С мамой Хира говорил просто и без излишних вежливостей, как обычный сын. И когда они выпивали с клубом фотографии, он, пусть временами и бормотал под нос, нормально поддерживал беседу. Иногда даже улыбался.       — Почему? — невольно вырвалось у Киёй. Хира посмотрел на него с немым вопросом.       — Что?       — Почему ты со мной ведешь себя не так, как с остальными?       — Так ведь, Киёй, ты особенный.       Киёй чуть не выкрикнул ему в ответ: «Да сейчас-то с какой стати?». Захотелось взвыть, что не нужно ему такое особенное отношение. Что оно только тяготит, и пусть Хира просто его любит как нормальный человек. Но если Хира станет нормальным, будет ли тогда Киёй так же тянуть к нему? Чем дольше он об этом думал, тем большие глубины перед ним открывались.       «Неужели мне нравится, что он такой больной?»       На руках тут же выступили мурашки. Все, хватит. Он хочет любить обычного парня, который любил бы его в ответ. А не проводить жизнь в тщетных попытках установить контакт с источником загадочных радиоволн.       — Везет вам. Как жаль, что я не смогла стать особенной для Кирии-куна, — вздохнула, глядя на них, Анна.       — В смысле «не смогла»? Вы что, расстались?       Она помотала головой.       — Дело не в этом. Я не могу доставить директору еще больше проблем. То агентство на него давит, чтобы я дала пресс-конференцию с извинениями. И я слышала, что они каналам разослали заявление, что если в каких-то передачах используются их артисты, то наших там быть не должно. У тебя, Киёй-кун, тоже ведь из-за этого не одна работа сорвалась.       — Я не думаю, что ответственность за это лежит на тебе.       До скандала он участвовал в каких-то проектах только как довесок к Анне, да и в текущей дораме тоже. В школе у него самого ведь было то же самое: пока все идет хорошо, другие его использовали, а стоило чему-то пойти не так, тут же отвернулись. От таких людей его тошнило, и это было не просто высокопарной фигурой речи.       — В случае актеров, — продолжил он, — каждый сам несет ответственность за то, что не стал таким мастером, которого хотят взять на роль во что бы то ни стало.       — Но я все равно виновата...       — Слушай, ты, хватит уже выдумывать отговорки.       — Отговорки? — переспросила Анна.       — Если в отношениях с Кирией хочешь сдаться, сдавайся, потому что сама так решила. А всякие «не могу доставлять проблем директору и остальным» и прочая жертвенность — это просто красивые отговорки. С ними сейчас проще, зато потом будешь жалеть во много раз больше, разве нет? Тем более мне тоже не хочется однажды услышать, что «я стала такой из-за Киёй-куна».       Анна нахмурилась.       — Ты, Киёй-кун, вообще спуску не даешь. Да еще семпаю говоришь всякие «слушай, ты».       — За это прошу прощения, семпай. У меня принцип, что если говорить неприятные вещи, то не за спиной у человека, а ему в лицо.       Анна горько скривилась, но все-таки согласно опустила голову.       — Прости… И ты прав. Я тоже понимаю. Если так сдаться и публично принести извинения, все станет ложью. У меня ком в горле, стоит только представить. Но в такой ситуации по-другому уже никак.       Плечи Анны едва заметно дрожали — она точно старалась не заплакать. Глядя сейчас на ее впавшие глаза и щеки, становилось понятно, что долго она так не выдержит. Киёй тут же почувствовал злость на Кирию. Уж любимую женщину-то хотя бы сам давай оберегай!       — Именно в такой ситуации как раз и нельзя все бросать, разве нет? — прошептал в повисшей тяжелой тишине Хира. — Даже если все будут против, даже если окажешься в грязном водостоке, пока внутри тебя сияет одна звезда, ты можешь жить. Только когда она потухнет, все будет по-настоящему кончено. Лично я собираюсь защищать ее до самой смерти.       Хотя говорил он будничным тоном, несгибаемая сила самих слов поражала. Киёй на пару с Анной молча смотрели на него во все глаза.       — А, э… Я, это… простите, что влез! — спохватился Хира, но Анна покачала головой.       — И кто твоя сияющая звезда, Хира-кун?       — Киёй.       Только же сидел тут и чуть не заикался, а на этот вопрос ответил сразу и без раздумий.       — Пока есть Киёй, мне все равно, даже если от меня отвернется весь мир. А! Т-то есть я не в смысле, что пока он рядом, а просто пока Киёй есть где-то в мире, все остальное неважно. Конечно, я и рядом находиться буду счастлив, но даже если нет, это не значит, что Киёй вообще нет на Земле.       Он сбивчиво бормотал, но в самом мнении был непреклонен.       «Вот больной...»       Но внутри у Киёй всё разгоралось от радости, что его любили до сумасшествия.       Пока он брал себя в руки, из кухни донеслось: «Казу-ку-ун, помоги, пожалуйста», и Хира тут же сбежал туда. А в комнате снова воцарилось странное молчание. Что бы такого сделать? А то неловко как-то.       — Вот это у тебя парень, — чуть улыбнулась Анна. — Теперь понимаю, о чем ты говорил. Он и правда больной.       Вот-вот. Но все-таки нет, даже у Хиры есть хорошие стороны. Только если скажешь, то спросят какие именно, а говорить не хотелось. Точнее, словами Киёй бы и не выразил. Он один может понять, чем хорош Хира, и...       — Я так завидую, — вздохнула Анна.       — А?       — Хочется, чтобы Кирия-кун тоже так обо мне думал.       — Как больной псих?       — Как тот, кто так любит, что прямо мной болеет. — Глаза у Анны еще блестели от слез, но голос вдруг изменился: — Знаешь, как у меня слова Хиры-куна отозвались? Про пока внутри сияет одна звезда. Вот он точно, что бы ни случилось, продолжит тебя любить и никогда от этих чувств не откажется.       — Он из тех, кто после расставания превращаются в сталкеров, — предупредил Киёй.       — Не пугай, — ответила Анна с улыбкой. — Я решила, что тоже, пока мы с Кирией-куном не встретимся и не поговорим как следует, не стану отказываться. И публичных извинений приносить не буду. Попробую попросить директора, чтобы он еще немного продержался. Хотя ему это, конечно, добавит проблем.       — Ты ему до сих пор сколько денег приносила? Пусть в этот раз уж он ради тебя потерпит.       — Ну да, если так подумать, то как-то легче становится. — Анна улыбнулась и откусила печеньку. — О, а вкусно. Давно мне уже еда вкусной не казалась.       Она, прикрыв глаза захрустела печеньем. До сих пор не верилось, что из убитого состояния ее вытащил и придал смелости не кто-то, а Хира. У Киёй это вызывало странные чувства, но тут его размышления прервал звонок в дверь. Он слышал, как Нахо пошла открывать и как она с кем-то удивленно здоровается.       — Казу-ку-ун, тут твои мама с папой пришли.       Киёй чуть не поперхнулся чаем.              Спустя десять минут в гостиной повисло напряженное молчание.       — Киёй-кун, да? Спасибо, что заботишься о нашем Казунари.       — Ну что вы...       Выпрямленный Киёй склонил голову перед отцом Хиры. Его мама, с которой они однажды уже встречались, сидела на диване рядом с мужем.       — Я хотел еще раньше познакомиться, — продолжал отец, — но Казунари почему-то нам запретил. Только родители же всегда переживают: как их ребенок живет, где, с кем… А тут мы услышали от Нахо, что вы какое-то время побудете здесь, и подумали, что это хорошая возможность увидеться.       После переезда на квартиру Киёй сперва напрягался, что родители Хиры могут нагрянуть с визитом, но время шло, от них не было ни слуху ни духу, и он выдохнул. Ясно, значит, это Хира им не давал.       «Киёй, не волнуйся. Вопрос с моими родителями тебя вообще не касается. Тебе в жизни не придется с ними встречаться».       Ранящие слова под маской заботы. Киёй тогда кипел от злости, но вот встреча случилась, и он не знал, куда себя деть. Мало того, что им, как гей-паре, надо тщательно подбирать слова, так его самого еще подозревают в издевательствах над Хирой.       — Киёй-кун, Казунари не доставляет тебе проблем? — как бы невзначай начал выспрашивать отец.       Да постоянно что-нибудь. Но ответил он, конечно, не так.       — Совсем нет. Готовит, убирает и стирает он просто прекрасно.       Пусть и больной.       Но, хотя Киёй его нахвалил, мама Хиры изменилась в лице.       — Н-надо же. Казу-кун, а дома ты ведь ничего такого не делал, — сказала она с вымученной улыбкой.       Киёй тут же с содроганием осознал свой просчет: они точно подумали, что Хира у него живет как прислуга. Блин, надо лучше продумывать ответы.       — Но когда мальчики живут вместе, они наверняка не за всем в доме успевают следить. Давайте я где-нибудь раз в месяц буду приходить к вам на уборку и приготовить чего-нибудь, хорошо?       Не-не-не, давайте без этого. С такими визитами проблем не оберешься. И мысленно Киёй вообще был в шоке, что она до сих пор так опекает сына, который, на минуточку, уже на втором курсе универа и...       — Я уже студент, хватит меня так опекать, пожалуйста, — ответил ей Хира со всей серьезностью.       — Но ты нас даже в гости ни разу не позвал. Мы из-за этого только еще больше волнуемся, — с не меньшей серьезностью сказала ему мама.       Киёй снова напрягся, но тут...       — Я же не один живу. Киёй будет неудобно, поэтому давайте без гостей.       Хира не переставал удивлять — теперь вот продавливает свое, как обычный сын. Все-таки когда надо, он не подводит.       — Но Казу-кун...       — Мам, вам с папой совершенно не о чем волноваться. Когда я жил дома, то совсем ничего не умел и не хотел учиться, зато теперь столько всего могу. И по дому, и с подработкой. Раньше я думал, что из-за логоневроза точно не пройду собеседование и, честно говоря, очень боялся поисков работы в следующем году. Но Киёй дал мне нужный толчок. Это все благодаря ему. Мама, я сейчас устроился на конфетную фабрику и раскладываю там орешки на пирожные, представляешь? Работа простая, но для меня она огромное достижение.       Ничего себе! Киёй впервые слышал, чтобы Хира произносил такую длинную речь без единой запинки. И просто было так приятно слышать, что для Хиры их отношения — это и в социальном плане хорошая вещь.       — Казу-кун...       — Казунари...       Родители смотрели на Хиру с потрясенными лицами, на которых постепенно проступала радость.       — Казу-кун, прошло всего ничего, а ты так вырос!       — Киёй-кун, спасибо! — говорил папа Хиры. — Я впервые слышу от Казунари такие оптимистичные слова. А ты же сам со школы работаешь в шоу-бизнесе, верно? Видимо, благодаря этому и стал самостоятельным, а твой пример так хорошо повлиял на Казунари.       — Да нет, что вы...       Киёй тут же надел маску образцового отличника, который старается быть скромным. Для больного психа Хиры это был просто чудесный поворот событий. Все подозрения в издевательствах тут же оказались забыты, а акции Киёй Со стремительно росли вверх.       — Я от сферы развлечений далек, но слышал от подчиненных, что Киёй-кун считается одним из очень перспективных молодых талантов. И что у твой дорамы, которая сейчас идет, очень хорошие отзывы.       — Спасибо. Там многое — заслуга старших актеров и съемочной группы, а не мо...       — Да, Киёй просто невероятный, — ворвался в их разговор Хира, подрывая ему тщательно разыгрываемый образ хорошего мальчика.       Повернувшись, Киёй увидел в его глазах пугающий огонек. Бли-ин. Прошлый опыт подсказывал, что в такие моменты Хира обязательно выдает что-нибудь кошмарное. Вот и сейчас его тут же начало нести:       — Киёй был совершенно особенным еще со школы...       И дальше он, заикаясь от восторга, затянул свою шарманку про повелевающего всем классом высочайшего короля, сверкающую в небе звезду и произведение искусства, к которому нельзя прикасаться.       — ...для кого-то вроде меня жить под одной крышей с таким, как Киёй, это величайшее счастье. Поэтому я, возможно, уже нахожусь в зоне, где и умереть не удивительно. Но говорят же, что самый большой сыновний грех — это умереть вперед родителей, поэтому я прикладываю усилия, чтобы прожить подольше.       На этой ноте на сцене театра «Хира» наконец-то опустился занавес, а в гостиной воцарилась полная отчаяния тишина.       Родители Хиры явно не знали что сказать, и не потому, что не находили слов, а потому, что слов было слишком много. Хотя подозрения в издевательствах развеялись, теперь на их лицах проступало новое опасение:       «Кажется, наш сын гей...»       Читавшему это прямо по глазам Киёй хотелось схватиться за голову. Каминг-аут же вещь тонкая, а не вот такая вот катастрофа при знакомстве, как у них сейчас.       Он оглядел комнату в поисках того, кто мог бы прийти им на помощь. Томоя чинно читал объемную книжку, а Нахо гладила его по голове и выглядела расслабленно. Вот что значит жена политика: и сохраняет спокойствие, и не суется под пули. Оставалась только Анна. Киёй посмотрел на нее умоляющим взглядом, напоминавшим, что с нее должок, Анна в ответ скривилась, но все же решительно нарушила молчание:       — Слушай, Хира-кун...       Тот повернулся к ней с вопросительным выражением лица.       — Мне еще раньше подумалось: а мы с тобой точно нигде не встречались?       — С этим больным, серьезно? — на автомате вылетело у Киёй. И тут он вспомнил про родителей Хиры.       Украдкой взглянув в их сторону, он увидел каменные лица. Кошмар. Улегшиеся было подозрения в издевательствах снова вернулись, а теперь к ним добавились еще и сомнения в ориентации, и родители явно не знали, что и думать.       — Где бы это могло быть?.. — продолжила Анна приветливым тоном, пытаясь развеять неловкую атмосферу. — Точно не просто в жизни, значит, на работе.       — А... наверное, летом на съемке для журнала, — пробормотал Хира.       Куда только делся только что восторженно тараторящий фанат?       — Это какие съемки? — уточнила Анна.       — Там вечером пошел сильный ливень. На берегу залива...       — Ливень?.. А, так это, наверное, фотосессия для «MaryМэри»? Но как ты там оказался?       — Он ассистент у Ногучи-сана, — пояснил Киёй.       Анна ответила громким удивленным возгласом и извинилась, что не вспомнила раньше. А потом еще более пораженно добавила, как в жизни не ожидала, что новым очень перспективным ассистентом, слухи о котором ей дошли от знакомого, пытавшегося прорваться в профессиональные фотографы, оказался именно Хира.       — Какие слухи? — спросил Киёй.       — Что это первый ассистент, которого Ногучи-сан к себе позвал. То есть дело не в том, что он слишком требовательный, наоборот — Ногучи-сан как будто бы никому просящему не отказывает. Но в этот раз он сам не поленился пригласить на работу, так что в индустрии это произвело маленькую сенсацию.       — То есть Ногучи-сан разглядел в Хире талант? — уточнил Киёй.       — Ну а какая еще может быть причина?       Все это время они говорили между собой, но тут их прервала склонившаяся к ним мама Хиры:       — Подождите. Казу-кун, так ты работаешь ассистентом у профессионального фотографа?       — А? Ага, — отозвался Хира.       — А не пирожные делаешь на фабрике?       — У меня две работы.       — А как зовут человека, который взял тебя в ученики?       — Ногучи Хироми-сан.       — Дорогой, — повернулась она к мужу.       Тот молниеносно достал смартфон и забил имя в гугле, а когда на них вывалилась гора статей про Ногучи, изумленно обменивались всякими «ничего себе» и «да это известный человек».       — Не зря мы Казунари в детстве фотокамеру купили, — довольно подытожил его отец.       — Казу-кун, так ты, значит, станешь профессиональным фотографом?       Хира весь сжался от такого восторга родителей и принялся отнекиваться:       — А? Н-не надо на меня возлагать такие огромные надежды. Я просто ассистент и...       Но тут Киёй как бы невзначай пнул его в ногу, чтобы молчал.       — Раз Ногучи-сан сам тебя позвал, значит, ты подаешь большие надежды. Выучись у него всему и раскрой свой талант. И параллельно обзаведись связями, чтобы в будущем работать на себя.       Ухватившись за подвернувшийся шанс, Киёй старательно расписывал перспективы Хиры, чтобы развеять все подозрения в ориентации и издевательствах.       — Да, Хира-кун, — подхватила Анна. — Станешь профессионалом и когда-нибудь, может, и меня для фотобука снимешь.       — А, простите, но я уже решил, что для портретов буду снимать только Киёй, — обрубил все их попытки на корню Хира, и в гостиной опять воцарилась тишина.