Nikurashii Kare [Utsukushii Kare 2] | Ужасный

      По возвращении из университета его встретил вкусный запах томатного соуса. Заглянув в кухню, Киёй обнаружил там Анну, помешивающую что-то в кастрюльке.       — Я пришел.       — С возвращением. На ужин сегодня спагетти с фрикадельками и зеленый салат. Будешь?       Он кивнул и присел на стул, а Анна поставила греться воду для макарон.       — А где Хира и Нахо-сан с сыном?       — Хира-кун на втором этаже, а Томою Нахо-сан повела на занятия по английскому.       — Он же еще детсадовец, — удивился Киёй.       — А ты не заметил, что у них семья из высшего общества? Этот дом, например — такие традиционные дорого стоят. И родители Хиры-куна очень интеллигентные. Хотя в тот день, конечно, было тяжело.       На ее лице появилась странная улыбка, а Киёй скривился. Там было не то что тяжело, а просто кошмарно. Родители Хиры с этими подозрениями в его ориентации словно напоролись на мину там, где меньше всего ожидали. Но при этом они до самого конца старались этого не показывать и сохраняли вежливость.       Когда его мама при уходе сказала Киёй: «Он у нас нескладный, но надеюсь, что вы с ним продолжите дружить», — и поклонилась, он, несмотря на свою непоколебимость, почувствовал, что сейчас просто не выдержит. Семья у Хиры была, конечно, да-а...       — Хира-кун ради тебя и правда как будто жизни не пожалеет, — отметила тем временем Анна.       — По мне, лучше бы он разок чуть не умер и переродился после этого в нормального парня.       Киёй фыркнул, а Анна со смешком ответила ему: «Ну-ну».       — Лучше скажи, — перевел он тему, — ты правда со следующего месяца возвращаешься к работе?       — Ага. Начнутся съемки фильма у Савады-сана.       Со скандала миновал почти месяц, и его обсуждения потихоньку утихали. Конечно, самые ярые поклонницы Кирии еще упирались, но в основных фанатских кругах сходились на том, что если Анна с ним действительно встречается, тут уж ничего не поделаешь.       — Проблема в его агентстве, — вздохнула Анна.       Те, оказывается, считали, что им нанесли удар по репутации, когда задели их так долго взращиваемую, оберегаемую и наконец достигнувшую пика ведущую айдол-группу.       — Из вас двоих якобы задели парня, а не девушку? Позорище!       — Это не Кирия-кун говорит, ты уж его-то не вини. Тем более у агентства, возможно, есть повод для возмущения. Кирия-кун сказал их директору, что если они не примут наши отношения, то он уйдет из шоу-бизнеса.       Киёй вскинул на нее удивленный взгляд из-за такого внезапного поворота.       — После переезда сюда я успокоилась, и директор вернул мне телефон, — пояснила Анна. — Мы с Кирией-куном теперь можем переписываться. Он, похоже, каждый день говорит со своим директором.       — Погоди-погоди. Я тоже думаю, что агентство зря уперлось рогом, но заявлять, что если не сделают, как он хочет, то он уйдет, разве это профессионально? Тем более он же не сольный исполнитель, это всей группы касается.       — Это не только из-за скандала. Он и раньше думал об уходе.       Она рассказала, что, несмотря на образ айдола из суперпопулярной группы, на самом деле Кирия не ведет шикарную жизнь и сам он простой серьезный парень. В средней школе двоюродная сестра записала его на прослушивание, которое он неожиданно прошел, а потом чувство ответственности не дало ему все бросить, и так он достиг звездного статуса за счет прилежной работы.       — Знаешь, сколько он уже видел семпаев, у которых распались отношения или брак?       Его агентство продюсировало множество молодых айдолов, и поэтому строго ограничивало их личную жизнь. Это правило стало уже традицией, которую соблюдали поколения семпаев. Но когда в отношениях приходится постоянно прятаться от прессы, это сильно давит. И даже те, кто не хотел скрывать партнера, не могли жениться без одобрения агентства, поэтому девушки от них часто уходили, устав от такого положения вещей.       Самому Кирие в этом году исполнялось двадцать восемь. Если сейчас публично признать отношения с Анной и, постепенно стирая в мыслях фанатов образ бывшей девушки, добиться их одобрения, чтобы однажды пожениться, у агентства на все уйдет как минимум лет десять. Это уже вопрос, который влияет на всю оставшуюся жизнь. А Кирия, выросший в счастливой семье и любящий детей, не хотел даже представлять, что появление собственной семьи придется отложить до сорока.       — У них же в агентстве есть семпаи, которые и в районе сорока болтаются совсем одни.       — Ну да, с точки зрения здравого смысла такое никуда не годится, — протянул Киёй. — Если бы в обычной фирме ввели правило, что для улучшения показателей сотрудникам запрещается вступать в брак, это было бы нарушением прав человека. Но смотри: в то же время уходить из индустрии сейчас — это тоже решение, которое влияет на всю оставшуюся жизнь. А кем он работать будет? И что с вашими отношениями?       — Его семья держит виноградники, а он у них единственный сын, так что всегда может принять у отца семейное дело. А я думаю, что, если он уйдет, пойду за ним.       У Киёй невольно округлились глаза.       — В смысле?! Ты что, тоже закончишь карьеру?       — Я же рано потеряла родителей и потом до окончания средней школы была в детдоме. Даже в старшую поступить не смогла. А после выпуска начала сниматься и работала как проклятая, потому что знала, что мне вообще не на кого положиться и я должна как-то прокормить себя как актриса. Но теперь вижу, что это все пустое. Последние события показали, насколько хрупкое, на самом деле, все, что я создавала.       Благодаря тем, кто смотрел, просто чтобы гнобить, рейтинги дорамы резко подскочили вверх, но вот комментарии в сети после эфира были ужасные. «Страшная», «скорей бы сдохла», «гнать ее ссаными тряпками», «сучка», «все роли насосала».       — Ладно, я вас услышала. Я уйду, и чтобы вас больше тоже не видела, — продолжала Анна. — Но Кирию-куна не отпущу. Это не популярность, которую глазами не увидишь и руками не пощупаешь. Это настоящий человек, живой и теплый.       От ее пораженческого тона хотелось застонать, но Киёй не сдавался:       — Ну, я не буду, конечно, говорить «ты уж постарайся», но ты не думаешь, что только делаешь себе хуже, когда замещаешь нервяк по поводу работы любовью к мужчине? Ничего хорошего из этого не выйдет. Рабочие долги в итоге можно отдать только работой. Продержись. С таким талантом, как у тебя, я бы не ушел из профессии ни под каким соусом. И ты хочешь все это выбросить на помойку и стать простой женщиной?       — Я и есть простая женщина.       — В жизни. А на сцене и на экране гениальная актриса.       На этих словах Анна посмотрела на него с горькой улыбкой.       — Я никогда не думала о себе как о гениальной. И если так посмотреть, мне до простых людей далеко, раз жить обычной жизнью — и то не смогла. Честно говоря, я из этого чувства собственной неполноценности и брала силы. Ты все-таки не поймешь — у тебя была обычная счастливая жизнь с родителями.       — Я тоже, знаешь, не назову свое детство особенно счастливым.       С первых классов приходить в дом, где никого нет, слушать радостные голоса соседских семей, в одиночку доедая разогретый в микроволновке ужин. А потом смотреть, как всю родительское внимание отбирают себе брат с сестрой, пока компанию тебе составляет телевизор. Но сейчас он не хотел об этом говорить.       — Слушай, ты слишком чувствительная. Я согласен, что тебе было трудно с самого детства, но ты что, теперь и дальше каждый раз, когда возникнут проблемы, начнешь это вспоминать как удобную отговорку? Смотрите, какая я несчастная?       У Анны потемнели глаза. Кажется, он ударил по больному.       — Киёй-кун, с таким отношением у тебя ничего не выйдет, мне кажется.       — А?!       — Для актеров важна психологическая стойкость, но ты, Киёй-кун, слишком уж толстокожий и просто не понимаешь, каково приходится слабым людям. А как человек, не знающий, что такое раненые чувства, сможет их сыграть?       — Слушай, я тоже, бывает, расстраиваюсь. Только не люблю это показывать.       — Почему? — спросила Анна.       — Ну а кому хочется демонстрировать другим свое убожество?       — В этом и есть твоя проблема. Что, по-твоему, такое задача актера?       Вопрос шарахнул по мозгам, словно мяч от бейсболиста премьер-лиги.       «Ничего плохого сказать не могу, но и не зацепило». Причина, по которой драматурги не думали, что хотят на роль именно Киёй Со и никого другого. Анна раскрыла ему глаза на недостаток, которого он даже не замечал, и словно окатила ведром холодной воды.       При виде его окаменевшего лица она тут же смягчилась:       — Прости. Это было грубо.       — Не извиняйся, ты же неправды не сказала, — пожал плечами Киёй, пока внутри зажигались лампочки понимания.       Вот и сейчас его сильно потрясло, но он этого не показывал. Натянул панцирь из невозмутимости.       — Я есть не буду, — сказал он в итоге и поплелся в коридор, где тут же вздрогнул. — А ты что здесь торчишь? И давно?       — Не очень, — ответил ему сидящий, обнимая колени, на полу у двери кухни Хира.       Киёй почувствовал, как у него тут же запылали щеки, когда понял, что этот позорный разговор услышали.       — Ну и не подслушивай, — буркнул он. — Голос хоть бы подал.       — Прости. Я не смог вмешаться в битву богов.       Услышав этот со всех сторон больной ответ, Киёй скривился, но тут его прервал телефон. Звонил директор. Шлепнув сидящего Хиру по макушке, он ткнул в кнопку ответа.       — Киёй-кун, ты в доме сейчас? Анна с тобой? — тут же затараторил директор срывающимся голосом.       — Да, я здесь и Анна тут. Передать ей трубку?       — Не надо. Сейчас тебе нужно срочно вернуться к себе на квартиру.       — Что случилось?       — Потом расскажу! Уезжай немедленно!       Его злой приказ донесся даже до сидящего у ног Хиры, который удивленно поднял голову.              Снова просыпаться в их спальне на квартире было даже непривычно. Утром Киёй первым делом послал Хиру купить газет.       — Ну ничего себе...       Все таблоиды пестрели заголовками о тайных встречах Анны и Киёй.       «Новая тайная связь Анны! Звезда изменяет Кирии Кейске с Киёй Со?»       «Поматросила и бросила: один из главных айдолов страны диве уже не нужен»       «0% раскаяния. Отстраненная от работы шальная императрица никак не нагуляется»       На фотографии Анна на подземной парковке отеля махала рукой Киёй, который, в свою очередь, был в кепке и темных очках. Без косметики и в обычной одежде Анна выглядела очень призывно, а сам снимок убедительно выдавал себя за тайно сделанную фотографию парочки, прощающейся после бурной ночи.       — Хира, ничего такого не было. Это с того раза, когда я ездил ее проведать.       — Я понял. И даже если бы вы действительно тайно встречались, я это вытерплю.       «А вот не надо терпеть, — хотелось ответить Киёй. — Разозлись, как нормальный бойфренд».       Как же он все-таки может раздражать. Но сейчас не время вестись на больные психи Хиры.       Вчерашний звонок директора был как раз об этой новости. Уже ночью они с менеджером приехали на квартиру и рассказали о новой бомбе от таблоидов. А когда добавили, что работа Киёй пока приостанавливается, он не смог сдержать возмущения.       — Конечно, ты ни в чем не виноват, Киёй-кун. Но прошу. Потерпи, пожалуйста.       На этих словах директор ему поклонился, и после такого Киёй уже не смог спорить.       Потом они обсудили дальнейшие действия. Статьи с освещением скандала планировалось выпустить уже на следующий день, и эту тему наверняка обсудят и на утренних передачах и ток-шоу. Директор с менеджером сказали не смотреть телевизор и не лазить в интернет, чтобы сберечь психику. И если от какого-то знакомого журналиста придет письмо или звонок, не отвечать на них, какой бы близкий это ни был человек. Даже если он пообещает напечатать статью в защиту, не вестись и сохранять бдительность. И так далее, и тому подобное.       Но кому же не захочется посмотреть, если ему специально говорят «не смотри»?       — Хира, пульт.       — Да.       Не открываясь от газет, он щелкнул тут же принесенным Хирой пультом. Утренние шоу только начались, и там, ожидаемо, главной новостью была их якобы связь с Анной. Известный своими едкими высказываниями комментатор как раз говорил с саркастичной улыбкой:       — С прошлых слухов ведь сколько, месяц прошел? А она уже переключилась на другого мужчину. К тому же Киёй Со-кун еще и младше ее. Вот это раскованность, а? Мне бы так: все люди как люди, а я что хочу, то и делаю.       По студии разнесся смех, а с ним по радиоволнам расходился и далекий от реальности образ.       — Киёй Со-сан принадлежит к тому же агентству, что и Анна-сан, и снимался с ней в одной дораме, которая недавно закончилась с самыми высокими рейтингами этого сезона. Сейчас он в центре внимания как один из самых красивых молодых актеров.       Ведущая сопровождала все это пояснениями на маркерной доске, но вместо фотографий Анны и Киёй там были их нарисованные лица. Что за нищебродская передача, что даже на покупку права на показ фоток денег зажали? Да чтоб вас отменили в следующем сезоне!       Но больше всего выводило из себя, что, пока их с Анной полоскали вовсю, имя Кирии даже ни разу не прозвучало. Вместо него говорили «прошлое увлечение», «другой партнер» и тому подобное. Хитрые гады.       — Все прямо вокруг того агентства ходят на цыпочках, лишний раз заикнуться боятся.       Цокнув языком, Киёй открыл новости на смартфоне. Только начавшие утихать срачи про Анну вновь расцвели новым цветом, а его собственное имя, как и ожидалось, разожгло их еще больше.       «Даже на сучку вроде Анны польстился. Все-таки мужики они и есть мужики».       «Ну а что вы хотели? Это херовые актеры из третьесортного агентства, которым не место в шоу-бизнесе».       «Я так разочаровалась в Киёй-куне. Неужели нельзя было кого-нибудь поприличней выбрать, раз уж так?»       Киёй хмуро продолжал листать бесконечные оскорбления.       Кажется, он себя переоценил, когда отмахнулся от предупреждений не смотреть телевизор и не искать обсуждения в интернете. Внутри потихоньку разрасталось нехорошее предчувствие.       В отличие от Анны, которая мало зависела от появлений по телевизору, для него, только-только набравшего какую-то популярность, это могло поставить крест на всей карьере. Будут ли продюсеры и драматурги готовы пойти на риск вызвать недовольство фанов, лишь бы задействовать у себя Киёй Со? Объективно говоря, сейчас точно нет.       Невостребованных актеров-то как звезд в небе.       Но если готов соглашаться на роли третьего плана, то и так можно продержаться. Главное только самому не сдаваться.       Но как раз это «только» и было самым сложным.       Поток похожих на проклятия слов от совершенно незнакомых людей все не прекращался. Киёй прожег взглядом всю эту посмеивающуюся телевизионную шайку, для которых люди были только кормом. «Не дождетесь!» Никуда он из шоу-бизнеса не уйдет и обязательно построит карьеру актера. Только путь к этому может оказаться тернистей, чем думалось.       Он скосил глаза на Хиру. Тот ведь понимал, в какой сложной ситуации оказался Киёй — со вчерашнего вечера сам видел все это наглядно. Но почему-то не говорил ничего ни чтобы подбодрить, ни чтобы утешить.       — Эй, — позвал он, и Хира тут же обернулся.       — Что?       — В смысле «что»?       «Ну пожалей меня хоть иногда».       Само желание пришло раньше, чем он успел понять, что именно хочет, а когда понял, то щеки тут же вспыхнули. «Пожалей», блин! Что за убожество?       — Ничего, — в итоге ответил Киёй и отвернулся, хотя сам же первым позвал.       «В этом и есть твоя проблема. Что, по-твоему, такое задача актера?»       Еще и эти слова вдобавок вспомнились, и он еще больше от себя расстроился. Его характер от природы проявлялся не только в работе, но и в других ситуациях. Преодолеть себя было сложно, но если оставить все как есть, рано или поздно он упрется в потолок. Значит, надо меняться. И для начала — признать перед Хирой свое убогое желание.       Вот прямо сейчас честно попросить у Хиры: «Пожалей меня».       Когда он все это представил, то почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом. Нет, невозможно. И слишком противно. Тем более Хира же ему выдал тогда эту свою непостижимую тираду:       «Я не пытаюсь догадаться, что ты чувствуешь. Если я буду самовольно решать, что ты, наверное, думаешь то или чувствуешь это, то тем самым только принижу тебя в своих глазах».       Стоило вспомнить внушение от деспотичного самодура в новой обертке, как вновь ожила тогдашняя злость. Да, Хира же такой. Поклоняться поклоняется, а реальной любви от него не дождешься.       — Хира!       Тот аж подскочил.       — Ч-что?       — Есть хочу. Неси завтрак.       Когда он приказал это своим обычным тоном, Хира тут же метнулся на кухню. Киёй насупленно уставился на этого не отдающего себе отчет тирана, пока тот готовил, но тут у тирана зазвонил телефон.       — Алло, здравствуйте. Что-то случилось?       Звонил Ногучи, судя по всему.       — С обеда? Но сегодня же выходной?       Видимо, внезапная срочная работа. Киёй вперился в Хиру взглядом, мысленно веля ему отказаться. «Раз пожалеть не можешь, так хоть побудь рядом. Ни о чем больше не прошу».       — Да… да… Хорошо, я понял. Тогда буду в студии к одиннадцати.       «Что?!» Он резко поднялся с дивана, и Хира обернулся к нему.       — Киёй, мне надо будет на работу, так что я пойду после завтрака.       Вдруг захотелось вот прямо сейчас с ним порвать. Все, сил больше никаких не было. Такое не прощают, это уже причина для расставания.       — Будет съемка Кирии-сана, — продолжал Хира, — и, может, удастся с ним поговорить.       — А?       — Это одиночная съемка Кирии-сана, и в такой ситуации сказали провести ее не публично, а в студии Ногучи-сана и с минимумом персонала. У Ногучи-сана в студии страшный беспорядок, и хотя предметы для рекламы там снимать можно, для фотосессии людей надо убраться в белой комнате. Она находится в самом конце студии и маленькая, поэтому на саму съемку туда, скорее всего, зайдут только Кирия-сан, Ногучи-сан и я для ассистирования.       Киёй наконец-то понял, что Хира задумал, но...       — Раз там будет и Ногучи-сан, то поговорить не получится.       — Я в процессе выведу его из комнаты и запру дверь.       — Дурак, что ли? Да тебя уволят за такое, а если где-то облажаешься, еще и полицию вызвать могут.       — Ну и пусть вызывают, — уперся Хира. — Это дело вообще касалось только Кирии-сана и Анны-сан, а сюда примешали тебя и довели до того, что ты даже не можешь работать. Если можно это как-то разрешить, я на все готов.       На этих словах Хира разбил яйца в разогретую сковородку. От его спокойствия Киёй пробрал холодок: тут же чуть ошибешься — и уже можешь стать преступником! С другой стороны, на деле, а не на словах Хира прямо мужик. Вот опять он как бойфренд то ниже плинтуса, то лучше всех, третьего не дано. Но все-таки… да, приятно...       — Спасибо огромное…       Хира от такой нехарактерной для Киёй прямой благодарности весь поплыл и застыл с очумелым выражением лица. Лица влюбленного в тебя идиота. Но Киёй, кажется, такое более чем устраивало, и его настроение стремительно улучшилось.       — Ну, в комнате запираться, конечно, нельзя, но сейчас все так усложнилось, и Кирия может стать ключом ко всему. Его агентство никто другой не успокоит.       Хира дал им невероятную возможность лично встретиться с Кирией, и этот шанс упускать нельзя. Надо придумать, как с ним поговорить, не вызывая подозрений. Пока Киёй перебирал варианты, Хира предложил:       — Тогда я попрошу Ногучи-сана.       — Чего?       — Я ему все расскажу и попрошу помочь. Во время съемок всем распоряжается фотограф, и если Ногучи-сан скажет оставить его с Кирией-саном вдвоем, никто не сможет возразить.       — А если он кому-то расскажет? — сомневался Киёй.       — Ногучи-сан не такой… мне кажется.       — С чего ты взял?       — Ну, я так чувствую. Мы с ним уже несколько месяцев вместе работаем.       — Блин, раз так, то с самого начала предлагай провернуть все мирным путем, — устало вздохнул он, и Хира кивнул с изумленным видом, словно Киёй ему только что раскрыл глаза.        Ну вот что ты с ним будешь делать? Все-таки явно у него в голове какая-то недоломанная электросхема.              — Ты что за бомбу мне принес? — проворчал Ногучи, оглядывая сидящих напротив Хиру, Киёй и Анну.       Перед студией они все вместе приехали к Ногучи на квартиру, где, объяснив ситуацию, попросили о помощи.       — Никогда бы не подумал, что у асоциала Хиры окажутся звездные друзья. И надо же, вы двое ухитрились нормально сюда добраться... Папарацци точно вас не заметили?       — Думаю, что все нормально, — успокоил его Киёй. — Вряд ли кто-то вообще понял, кто мы.       Ногучи на это ответил долгим взглядом.       — Ну да, к таким, как вы сейчас, лучше близко не подходить, а то мало ли.       Киёй не стал облачаться в маску, темные очки и кепку, которые назывались маскировкой только на словах, а на деле сразу сигнализировали знающим людям, что перед ними звезда. Вместо этого на нем была футболка с кавайной аниме-героиней и клетчатая рубашка, популярные в восьмидесятых присобранные на талии вареные джинсы и кепка с надписью LOVE, а глаза он дополнительно прикрыл челкой.       Анна красовалась в химэ-парике, придерживаемом ободком с огромными розами, коротком черном платье с рюшами, гольфах с оборками и лаковых туфлях на каблуке и высокой платформе. Она подклеила верхние веки, чтобы они образовывали складку, и подвела глаза черной подводкой. Словом, с какой стороны ни посмотри, типичная готическая лолита в особенно броском наряде.       — Умеют же актеры преобразиться так, что в жизни не узнать. Вы мне теперь в страшных снах сниться будете, — искренне восхитился Ногучи, и Киёй прикусил губу.       Да, они оделись так, чтобы их точно не узнали, но все равно от такого позорного вида хотелось взвыть. Но Анна только поклонилась Ногучи со словами благодарности. Она видела в этом комплимент, и Киёй даже сейчас в очередной раз осознал разницу между ними как актерами.       — Простите, что создаем для вас проблемы. Когда я обо всем услышала, то настояла, чтобы меня тоже взяли. После утренних новостей в наш скандал втянули еще и Киёй-куна, и если сейчас ничего не сделать, у него вообще может пойти под откос все будущее из-за нас с Кирией-куном.       Договаривала Анна умоляющим голосом, и Ногучи медленно кивнул:       — Ну да, вам в последнее время досталось. Но если раскроется, что именно благодаря мне Кирия-кун и Анна-тян встретились, пострадает уже мое реноме. Когда агентство Кирии-куна всерьез берется за дело, они на многое пойдут.       Он настолько разложил все по фактам, что Киёй не знал, что сказать. Ведь и правда, они сейчас, чтобы защитить себя, просили Ногучи — человека, абсолютно не имеющего к этому всему отношения — пойти на опасный шаг.       Повисшую тишину нарушил, как ни странно, Хира:       — Пожалуйста, помогите. Вы единственный, к кому можно обратиться.       Он склонил голову в поклоне, а Ногучи почему-то на это растянул губы в странной улыбке.       — Ну-у, я ведь тоже хочу помочь, если это в моих силах. Как-никак первая просьба от моего драгоценного ученика. Я ведь его так лелею, пылинки с него сдуваю, а он ко мне на работу ходит мало, все мотается на свои ночные смены на конфетной фабрике, которые ему не менее важны. Прямо прибил бы его такого милого, а тут он пришел ко мне с просьбой.       Под всеми этими слоями издевок Киёй разобрал, что Ногучи Хиру высоко ценит.       — Мне бы, может, и хотелось, чтобы он активнее включался в работу здесь или больше энтузиазма проявлял к фотографии, но Хира, похоже, обожает делать магазинные пирожные, так что я махнул рукой и ничего не говорил. Ты ведь любишь делать пирожные, да? Больше, чем работать у меня, да? И бросать фабрику не хочешь, да?       Читай: «я вам помогу, но взамен хочу, чтобы ты работал только моим ассистентом». Даже не верится в такую удачу. Давай, Хира, соглашайся! Второго первоклассного фотографа, который настолько заинтересуется таким больным психом, как ты, больше не найти. Сейчас речь не только о том, чтобы помочь им с Анной, но и о твоем собственному будущем. Подобный шанс просто нельзя упускать! Но...       — Да, фабрика для меня важное место, где можно обрести гармонию с собой.       Взял и отказался, даже глазом не моргнув. На это не только Киёй, но и Анна пораженно воззрилась на Хиру. Взглядом, который явно говорил: «Ты что, серьезно отмахиваешься от Ногучи-сана?». Сам Ногучи же скривился и вздохнул:       — Да что ты с ним будешь делать?! Каждый раз, ну вот каждый раз он топчется по моим чувствам наставника.       — А вы разве мой наставник, Ногучи-сан?       — Эй-эй! Это еще что за номер? Уж такое-то давно пора было признать.       — Ну что вы, разве я могу занять настолько важную позицию?       Ну он дает. Всячески принижая себя, отрицает даже само существование наставника. Киёй сейчас от всего сердца сочувствовал Ногучи, которому, судя по лицу, хотелось скрежетать зубами. Всех, кого угораздило сблизиться с этим тираном, не понимающим глубины собственного самодурства, ждали подобные страдания. Но, судя по «каждый раз, ну вот каждый раз» от Ногучи, этот разговор у них с Хирой был уже далеко не впервые. Киёй даже не подозревал: Хира по жизни молчун и о работе поэтому почти ничего не рассказывал. Но как же он упускает такой невероятный шанс? Невозможно же просто!       «И почему Ногучи-сан настолько заинтересовался Хирой?»       Но в этот момент тот вдруг хмыкнул, словно что-то придумал:       — Ладно, тогда уговоримся на другое. — И от его садистской, обещавшей месть улыбочки Хира вжал голову в плечи. — Рассмеши меня.       — Что?..       — Если я прямо сейчас буду надрывать живот от смеха, то помогу вам с вашей просьбой.       — Это невозможно, — тут же выкинул белый флаг Хира, и секунды не прошло. Но Киёй тоже считал, что такое ему не под силу.       — Тогда прошу всех на выход.       И Ногучи с фырканьем отвернулся. Когда у Киёй была с ним фотосессия, тот показался ему невозмутимым и располагающим взрослым человеком, но сейчас настоящий Ногучи вне работы оказался довольно ребяческим.       Но все-таки что делать-то? Человека можно разозлить, порадовать, но вот рассмешить, наверное, сложнее всего. Киёй даже представить не мог, как больному негативщику Хире заставить своего наставника надрывать живот от смеха.       Снова повисло молчание, но тут Хира поднял голову:       — Хорошо. Тогда вот один случай, — выдавил он.       Ногучи смотрел на него с предвкушающей улыбочкой и ждал. Анна молитвенно сложила руки. Сейчас от Хиры зависело все. Сделай что-нибудь!       — Пугающим студентом, который сказал, что хочет получить премию Номуры Ихэя, был я.       Ногучи застыл с округлившимися глазами. Киёй и Анна недоуменно переглянулись.       И? В каком месте тут вообще смеяться надо?       Это конец… Киёй почувствовал, как поникли плечи, но тут у Ногучи начали кривиться и подрагивать губы, а потом он прыснул, не сдержал еще несколько смешков и наконец разразился настоящим хохотом:       — Так... ха-ха! Так это ты был? Пха-ха-ха-ха-ха! Серьезно?! Аха-ха-ха-ха!       Киёй остолбенело смотрел на заходящегося в искреннем смехе Ногучи. Что в словах Хиры было такого смешного? Сам тот с красным лицом уставился себе на ноги. Это явно какая-то шутка, которую никто, кроме них двоих не поймет, но...       — ...А-ха-ха, от подводки до самой соли — таких подробностей нарочно не придумаешь!.. У-уф, чуть не умер от смеха. Ну ты даешь.       Наконец выбравшись из плена смешинки, Ногучи взглянул на часы и встал.       — Так, ну что, время как раз подходит, поехали в студию.       — Вы точно не против? — спросил Киёй.       — Я же пообещал, — пожал плечами Ногучи. — К тому же теперь вижу, что Хиру ко мне в ученики сама судьба привела.       — Судьба? — недоуменно переспросил Киёй.       Вместо ответа Ногучи приобнял Хиру за плечи.       — Слушай, ты что, правда хочешь получить Номуру Ихэя?       — Забудьте об этом, пожалуйста...       — Тогда сперва выпусти сборник фотографий. Или выставку проведи. А до этого прекращай метаться и устройся ко мне по-нормальному.       — Это невозможно...       — Да я же был твоим лучшим ответом еще до первой встречи. Это судьба.       — Просто совпадение, я думаю...       Киёй совершенно не мог уловить смысла их разговора. Хире повезло, что на него обратил внимание такой успешный фотограф, как Ногучи. Но сам Киёй почему-то чувствовал странную нервозность. Он не думал, что Ногучи так прикипел к своему ученику, да и сам Хира ему, кажется, доверял, несмотря на возражения.       Этот нелюдимый молчун и… Что-то во всем этом не давало Киёй покоя.              В студию они приехали с запасом, и Киёй с Анной спрятали в комнате, где будет проходить сама съемка. Но дальше начиналось самое главное.       Персонала — костюмеров, визажистов и так далее — для этой фотосессии собрали по минимуму, но вот менеджер Кирии не отходил от него ни на шаг. Если у Ногучи не получится как-то их разделить, все провалится.       — Почему мне обязательно нужно ждать снаружи? — расслышал Киёй по другую сторону стены.       — Я портретные съемки в этой студии стараюсь не делать, — отвечал тому Ногучи. — Не буду утомлять вас деталями, но это вопрос личных предпочтений, поэтому я редко впускаю сюда людей. Но с учетом вашей ситуации, иду вам навстречу и открываю для модели мое личное пространство.       Менеджер помолчал — видимо, обдумывая тонкую натуру художника, но в итоге нехотя ответил: «Хорошо». Киёй затаил дыхание, а потом услышал, как открылась и закрылась дверь, после чего молодой мужской голос сказал: «Я готов».       — Привет-привет, Кирия-кун. Давненько ты у меня не был.       — Да, рад вас видеть. Простите, что в этот раз заставили все ради нас сдвигать. Я постараюсь вас не задерживать.       Как и ожидалось от айдола из крупного агентства, он вел себя очень вежливо.       — Тогда, Кирия-кун, можно попросить тебя закрыть дверь на ключ?       — А? На ключ?       — Сейчас объясню почему, но ты должен сдержать любые удивленные возгласы, хорошо?       — Л-ладно...       — У меня тут, на самом деле есть человек, который очень хочет с тобой встретиться.       — Да-а?.. — неуверенно протянул Кирия.       — Не волнуйся, этого человека ты и сам больше всего хочешь увидеть.       Было слышно, как тот неверяще выдохнул и тут же спешно запер дверь.       — Отлично, — довольно сказал Ногучи и тихо прибавил: — Все, можете выходить.       Киёй с Анной вышли из-за белого полотна, которое использовалось в качестве фона при съемке. Кирия в сторону Киёй даже не взглянул, его глаза тут же оказались прикованы к Анне в ее костюме готической лолиты с розами на ободке.       — ...Кирия-кун! — произнесла она срывающимся голосом, и дальше развернулась сцена трогательной встречи двух влюбленных.       Ногучи с Киёй отошли в уголок и старались не смотреть на обнимавшуюся парочку. Хира в это время должен был охранять дверь снаружи, делая вид, что все так и задумано.       — Вы все молодые, у вас много еще всего впереди, так что надеюсь, получится сейчас хотя бы чуть-чуть улучшить ситуацию, — шепнул Ногучи.       — Да уж.       — Но тебе, Киёй-кун, свезло вообще как утопленнику.       — И не говорите. Но совсем проблем не избежишь, как ни старайся, поэтому лучше я научусь как следует с ними справляться. Молча сносить удары не в моем стиле.       — Такой молодой, а уже такой непрошибаемый, — заметил Ногучи.       — Для моей работы в этом есть и минусы, — возразил Киёй.       — А-а, ну да, ну да. Сложно оставаться сильным, но при этом не притуплять чувствительность.       Всего из одной фразы он сразу правильно вычленил, что Киёй хотел сказать. Сила, которая позволяет не падать духом из-за мелочей, и восприимчивость, которая позволяет до мелочей показать эмоции. Нужно и то, и то, а та его часть, которую он до сих пор считал своим плюсом, сейчас стала для него проблемой.       — А с Хирой вы откуда друг друга знаете? — перевел тему Ногучи.       — Мы в старшей школе вместе учились.       — И так подружились? Надо же, а ведь с виду у вас вообще как будто ничего общего.       — Ну, тогда и особо не было, действительно, — пробормотал Киёй.       — В старших классах вообще часто так, — отметил Ногучи. — Запихивают флору и фауну разных видов, родов и семейств в одну маленькую коробку. Когда сам еще не оформился, в такой среде расти трудно. А вас с Хирой, кажется вообще могли объединять только отношения обидчика и его жертвы. Ничего другого на ум не приходит. — Он подленько хмыкнул. — Хира у нас, правда, такой король в овечьей шкуре, так что, может, не настолько вы и разные.       — Да? — удивился Киёй.       — Он с виду кроткий, но на самом деле гнет свою линию. Обычно не спорит и тихо и честно работает, но стоит кому-то тронуть уголок у него в душе, куда он никого не хочет пускать, как он тут же вызверится. Такой может вдруг слететь с катушек, и тогда все.       Какой он наблюдательный... Интересно, это просто профессиональное или его личный интерес к Хире? При мысли о втором внутри вспыхнуло странное волнение.       — С другой стороны, творческие люди с таким укромным уголком внутри — они волевые. И это тебя либо сковывает, либо ты этим зарабатываешь. Зависит только от тебя.       — Думаете, Хира сможет зарабатывать? — спросил Киёй.       — Вот этого никто обещать не в силах.       — Но вы разве не поэтому хотите, чтобы он работал тут и рос под вашим надзором? Потому что почувствовали, что шанс есть.       — У меня в его отношении не настолько чистые помыслы, — ответил после небольшой паузы Ногучи.       — А какие? — не унимался Киёй.       Грязные какие-то мысли, получается?       — Это слишком неловко, так что не скажу.       Еще бы язык высунул. Такой «не-ответ» раздражал, и одолевавшие Киёй непонятные чувства наконец-то оформились: неужели Ногучи гей? И к Хире у него интерес совсем не профессиональный? Но разве может такой человек запасть на этого больного психа? Очень хотелось сказать, что не может, но Киёй же сам угодил в ту же ловушку, поэтому кто бы говорил.       — Но все-таки это ж надо, а? — хмыкнул Ногучи — Чтобы он оказался еще и студентом, который хочет получить Номуру Ихэя.       Киёй тут же задвинул свои подозрения куда подальше и сосредоточился на главном:       — Это ведь действительно большая премия, да? Думаете, у него получится?       — Пока об этом даже говорить рано. Думаешь, студент смог бы получить премию киноакадемии?       Ну да, ничего так просто не бывает.       — Тем более, — продолжал Ногучи, — сейчас он вообще в фазе «у меня нет того, что хочу снимать».       — ...Что?       — Я ему как-то сказал, что надо, мол, снимать так, как хочешь ты, а он имел наглость мне ответить, что у него нет того, что хочет снимать, представляешь? Сказал как отрезал, да еще и два раза потом повторил.       Ввух — и в голове все накрыло белым туманом.       — Ничего себе… — выдавил Киёй, и у него ушло немало сил, чтобы это прозвучало спокойно.       — Ничего-ничего. Чем сильнее отрицаешь желанное, тем больше твои желания заметны. Однажды настанет момент, когда отрицать уже не получится. Ни о чем мечтаешь, ни чего хочешь. Жадность обычно штука неприглядная, но, признав ее, можно наконец-то начать двигаться к цели.       Ногучи, кажется, что-то такое важное говорил, но у Киёй все пролетало мимо ушей.       Хира все скрывал и копил внутри, но фотография оставалась всего одной вещью, где он не сдерживался. При этом Киёй считал себя единственным, кого Хире хотелось снимать. Да он и снимал, постоянно. Не уставал делать кучи почти одинаковых кадров. Непонятно, что он такого интересного находил в ногтях на мизинцах рук и ног, но даже их Хира осыпал любовью.       И при этом «нет того, что хочу снимать»? Почему?              Пусть времени у них было немного, но Анна и Кирия успели убедиться в чувствах друг друга. В подробностях что-то обсудить они не смогли, но некоторые вещи ощущаешь только при разговоре лицом к лицу.       О том, как все сложится теперь, пока загадывать было рано, но плохого развития событий, кажется, удалось избежать. Пока оба уверенно стоят на своем, у агентств не останется иного выхода, кроме как найти взаимовыгодное решение, если они хотят предотвратить уход двух своих важных звезд. Менеджмент ведь тоже не будет душить курицу, несущую золотые яйца.       Вернувшись уже вечером на квартиру, Киёй первым делом снял с себя это облачение хардкорного отаку и залез в ванну. Он надеялся, что в горячей воде удастся избавиться и от гложащих непонятных чувств, но не тут-то было.       — Киёй, ужин готов. Будешь есть?       При выходе из ванны его встречал уже накрытый стол, но Киёй молча прошел к холодильнику, достал оттуда бутылку воды и начал пить тут же на месте. Хира сразу же взялся за камеру. Тишину нарушали только щелчки затвора, и в обычный день у Киёй от этих звуков сразу бы поднялось настроение, но сейчас они только раздули едва потушенное пламя раздражения.       — Не снимай. — Он широким шагом подошел к Хире и дернул камеру вниз.       — Киёй? — Тот ответил ему недоуменным взглядом и моргнул.       — У тебя же, оказывается, нет того, что ты хочешь снимать.       — Что?       — Ногучи-сан мне рассказал. На самом деле я тебе в качестве объекта для съемки уже надоел, да?       — Нет, что ты, — запротестовал Хира. — Я хочу! Очень хочу тебя фотографировать!       — Тогда почему сказал такое Ногучи-сану?       — Да, понимаешь...       И на этом месте Хира умолк. На смену раздражению пришла злость.       — Что ты молчишь? Скажи четко. — Киёй добавил в голос металла, и Хира поднял на него глаза. На его лице были написаны мучения.       — П-понимаешь, тут… дело в том, что… Ногучи-сан спрашивал про профессиональную съемку, а для меня фотография дома отличается от профессиональной на работе. Кажется.       Это был уже второй шок для Киёй за сегодняшний день. Даже более сильный, чем первый.       — Там, — продолжал Хира, — когда смотришь прямо на объект съемки, то более серьезно подходишь к процессу... не п-поиграешь.       Не поиграешь. То есть с ним он так, играется.       Глядя на запинающегося Хиру, Киёй почувствовал, как внутри разгорается непонятная обида. Да, у творцов любимый человек не всегда является источником вдохновения. Шеф-повара дома готовят не так, как в ресторане, а певцы на сцене исполняют одно, а дома могут напевать под нос совсем другое. Киёй это все прекрасно понимал. Но думал, что раз ему так поклоняются, то в его случае такого уже быть не должно.       А что если в один прекрасный день Хира найдет себе музу? Если это будет предмет или какой-то пейзаж, то еще ладно, но что если человек? В каком положении тогда окажется Киёй? Муза — это муза, а любимый человек — это любимый человек? Но сам он такого бы не потерпел.       Какой толк от Хиры, если он не отдает любви к Киёй всего себя, и телом, и душой?       А сам Киёй разве сможет вынести унижение, что место в душе его любимого придется с кем-то делить?       Внутри все закипало от злости. Этот козел Хира с виду весь такой покорный и послушный партнер, а на деле самодур, устанавливающий свои правила, да еще и не подозревающий о своем самодурстве. Но Киёй думал, что он для Хиры самый-самый. Верил, что находится в том, как выразился Ногучи, уголке, куда никого не пускают. Именно поэтому и терпел все выходки этого тирана.       Хотелось топать ногами. Схватить Хиру за воротник, надавать ему по шее и взвыть.       Смотри только на меня! Я — твой источник вдохновения! Скажи, что хочешь меня снимать!       — Твою мать... — все-таки вырвалось у него.       Что это такое? С каких пор он стал таким убожеством? Превратился в мудака, который огрызается на своего парня, потому что хочет полностью завладеть его вниманием. Почему Хира вечно вытаскивает наружу его неприглядную сторону? Даже когда они начали встречаться, в итоге ведь это Киёй пришлось бегать и умолять. И когда они переезжали на квартиру, инициатива шла от него. Почему вечно он должен?       — Все, с меня хватит.       — Киёй?       Он протопал в спальню и достал из шкафа чемодан.       — Киёй, ты что?       — Я ухожу.       Хира застыл с широко раскрытыми глазами.       — Не хочу быть с тобой, — добавил Киёй.       Хира резко побелел. Так тебе и надо. Не только у тебя тут есть туз в рукаве. А раз понял, извиняйся давай. Иногда тебе тоже надо проигрывать.       Киёй взирал на него, вложив в этот взгляд все силы, и Хира медленно кивнул:       — Хорошо.       — А?!       — Но уйду я. Это же квартира твоего агентства.       И Хира, достав сумку, принялся запихивать в нее одежду.       Эй-эй, погоди! Ну что ты так сразу соглашаешься? Хоть попробуй потушить пожар.       Но Хира вышел из спальни с сумкой в руке и сложил в нее фотокамеру и ноутбук со стола в гостиной.       «Он что, правда уйдет?»       Киёй сам взорвался, поэтому сейчас остановить его не мог. А Хира молча вышел в коридор и взглянул на него глазами мертвой рыбы. А потом все так же молча поклонился и вышел за дверь.       Из холла послышался звук удаляющихся шагов.       Хотя ушел Хира, но Киёй чувствовал себя так, будто это его самого бросили.