Vovk Among Us

Вовочка сидел около большого пруда, что был близ дворца, и с максимально скучающим видом баламутил палкой воду. — Твоя ненаглядная просила передать, что не сможет прийти: какие-то дела с другими Василисами, — уж слишком слащаво-приторным голосом оповестила его Елена Премудрая, пришедшая из своих покоев. — Так что сегодня играем лишь мы с тобой… мальчик Вова. — Какой ещё я тебе «мальчик», сдурела?! — возмутился ребёнок. — Мы ж с тобой ваще одногодки, по-моему… Что-то уже в самом пренебрежительном тоне, с которым к нему обращалась эта назойливая девчонка, безумно раздражало его. И что, что она царева дочка! Высокая и тощая, словно жердь, а ещё всегда обожает одеваться в чёрное и жутко высокомерная. Чудила, короче. И на «Премудрую», сказать по правде, зануда не особо похожа — только вот титул в этой семейке издавна передавался наследницам, и мнения какого-то случайного простолюдина, абы как сюда затесавшегося, ни разу никто не спрашивал. Хотя, будь на то воля самого Вовочки, он бы с этой зазнайкой даже не разговаривал никогда. Но они с Василисой были хорошими подругами, и потому довольно часто всей троице приходилось играть вместе. — Не говори так с человеком выше тебя по званию! А не то в следующий раз донесу отцу, что ты с его царского стола яствами всякую нечисть подкармливаешь! И даже не отнекивайся: я всё видела. — Какая ещё нечисть?! — горячечно махая руками, завопил Вова. — Там просто около вашего замка собака какая-то всё бегала. Большая такая. Глазища — голодные-преголодные! — Какая ещё собака?! Ну, ты- Елена тяжело вздохнула, а затем выдохнула и, подобрав полы платья, осторожно уселась на большой камень рядом с ним. Она прикрыла глаза и помассировала веки, точно готовясь к долгому и неприятному разговору с несмышлёным ребёнком: — Это был Серый Волк. И я… я не знаю подробностей, но, кажется, не так давно он отказался для отца какую-то работу выполнять. А ты его поощряешь! Так у нас дела не ведутся. Вов, если папа увидит, он будет… в ярости на тебя. — … — Скажи мне, сколько раз твоя голова была всего в одном шаге от гильотины?! — А сколько я здесь? — Мальчик хихикнул. — Вот совсем не смешно. Пойми же. Когда-нибудь меня или Василисы не будет рядом, чтобы подстраховать тебя, когда придётся отвечать за очередные твои свершения. — Так я ж уже вполне самостоятельная личность! — Вовочка гордо саданул палкой по воде, подымая огромную тучу брызг. — Сам за себя в ответе! Делаю, чё хочу. И я справлюсь. Я всегда- — …питаешься объедками и перебиваешься мелкой работёнкой, где придётся, чтобы хоть как-то не помереть, пока скитаешься в чужом мире? — закончила она за него, выхватывая из его руки «грозное оружие». — Слушай иногда советы более мудрых. Возьмись за голову! И хватит уже так делать! Водяного разбудишь. Вовка взглянул в бесконечно синее летнее небо, которое уже начинало затягивать тучами, и в его взгляде мелькнула печаль. Скоро начнётся буря. Не он был виноват, что подобрал для себя такую судьбу. Как не он был виноват в том, что у этого мира остаётся всё меньше времени. — Если бы чёртова карга- — Не надо говорить так про бабушку! — На бледных девичьих щеках проступил предательский румянец, когда маленькая царевна, в несвойственной ей обычно манере, закричала, топая ножками. — Бабушка делала всё, чтобы уберечь это место, пока она могла и пока не разочаровалась окончательно, а что хоть раз сделал ты?! — Если бы чёртова карга не напортачила с мальчиком, — игнорировал Вовка. — Вовочка Иванов, оболтус из шестого «А» класса, и дальше ходил бы в школу, зарабатывал свои двойки и валял дурака, иногда радуя родителей успехами в физкультуре! Ему не нужно было каких-нибудь там запредельных успехов от этой жизни. Только чтоб близкие были в порядке. А вы бы получили своего дорогого «спасителя» с его планами, как надо править миром, чтоб он не развалился! Чё, скажешь, я опять не прав?! В порыве наигранной торжественности Вовка воздел руки к небу, глядя на подругу и ожидая какой-нибудь весьма болезненной колкости в свой адрес, что было б весьма в её духе. Однако, вместо этого Елена выглядела очень тихой и очень уставшей. Она уже опустила руки, во всех смыслах. — Кто ж виноват, что вместо того самого человека нам подвернулся именно ты?! Если бы мы могли, мы б повернули всё вспять и не требовали от тебя невозможного. — И потому всё время пытаетесь вылепить из меня не пойми что?! — Хватит всё время сбегать. — Я не!.. Царевна с грустью покачала головой: — Скоро отец передаст мне корону и скипетр и совсем отойдёт от дел. После долгой болезни мамы и ухода бабушки он теперь сам не свой. Все махнули рукой на Тридевятое. Меня бросает в дрожь всякий раз, когда думаю, что скоро мне нужно будет решать проблемы, сути которых я пока даже не представляю и совершать поступки, от коих будут зависеть сотни, нет, тысячи жизней… — Ревёшь, что ли? Сочувствия у Вовочки к этой зануде было, как у каменной стены. А что? Сама-то вот не особенно хотела входить в его положение, когда его бесцеремонно притащили сюда — тогда с чего он должен?.. — Папа говорил, что настоящему правителю порой стоит быть чуть снисходительнее к своим подопечным. Вова. Если ты… если ты будешь слушать, что тебе говорят, и правда начнёшь стараться, — спустя некоторое время, подала голос маленькая Елена Премудрая. Она нервно теребила свою длинную тёмную косу и было видно, что слова эти даются юной царевне с огромным трудом. — Я, так и быть, разрешу тебе играться с моей коллекцией кукол. Они невероятно красивые, с разных концов Тридевятого Царства, я очень ими горжусь. Может быть, какую-нибудь даже отдам на совсем. — Девочка заметно надулась. — Может быть. Судя по выражению лица Елены Премудрой после этой фразы, она проглотила сейчас что-то очень и очень большое и горькое. Возможно, даже свою гордость. — Пф-ф! А чё они мне, твои эти куклы-то?! Эх! Были бы у тебя ну вот хотя бы солдатики… — … После этой фразы они больше не разговаривали. А ещё где-то через пару месяцев Вовка Иванов отыскал того волка, которого он иногда прежде подкармливал, и расспросил его о том, как можно покинуть надоевшее ему до чёртиков Тридевятое Царство.

***

И снова сейчас. — Я уже говорила твоему товарищу, почему не стала засиживаться допоздна вместе с остальными, — Снегурушка устало взглянула на свои старенькие наручные часы. Память о семье, вроде бы. Выдохнула. — Мне потом рано утром на смену нужно было собираться, в больницу. Я и сейчас в счёт своего обеда, считай, только и согласилась присутствовать. Во имя нашей с тобой давней дружбы, Илья. Да, он и впрямь в своё время довольно много для неё сделал. К примеру, здорово помог обустроиться в новом мире. После того, как в старом ей стало банально некуда пойти (в который раз). Как и, впрочем, много кому ещё, когда всё наконец-то разлетелось вдребезги. Она с чувством глубокой признательности взглянула ему в глаза. Былинный богатырь чуть смутился: кто ж знал, что побороть свою робость перед милой женщиной бывает временами намного-намного сложнее, чем одолеть какое-нибудь Лихо Одноглазое или Змея Горыныча? После стольких лет? Всегда. — Да ничего страшного, душа моя… Кругом тихо падали крупные снежные хлопья. Снегурушка стояла на крылечке печально известного бара и докуривала какую-то тонкую, дамскую сигарету. Такая печальная и красивая. Илья особенно не разбирался в сортах чужеземного яда: сам он старался вести как можно более здоровый образ жизни. Его единственным пристрастием здесь стало кофе. — Прости, что не особенно помогла тебе. — Всё нормально. — Ну, бывай тогда. Время не ждёт, мне уже идти надобно, — она легонько похлопала хмурого богатыря по плечу, и, выбросив докуренную сигарету в мусорное ведро, спешными шагами направилась к остановке. — Ты обязательно справишься, я знаю. Фомка был дорог нам. Отыщи того, кто это сделал. Найди и накажи его. Муромец долго и задумчиво глядел ей вслед. Да-а, это дело отличалось от других, которые он привык видеть по эту сторону. Мелкие кражи? Распри? Всяко бывало. Но вот убийства среди сказочного народца оказались в диковинку. Правда, не считая того случая с Василисой Прекрасной около года назад… но там, кажется, большинство уже и не сговариваясь решило, кого нужно винить. Молодой человек у неё, по слухам, был не самый добропорядочный, много в своё время наворотил! Хотя и помогал, вроде как, в поисках правды. Пусть и лишь первое время. Правда вот, потом-таки встало дело: доказательств никаких по тому случаю никто так и не отыскал. И остались только неподтверждённые сплетни да домыслы. Илья ненавидел домыслы. А самое поганое во всём этом было- — Ну не надо ж так, а! Ну Илюша ж рассердится! — донеслось из-за приоткрытой двери возмущённым голосом Алёши Поповича. Вроде как, он должен был сейчас допрашивать Ивана Дурака, который всё это время без дела болтался где-то поблизости и не стал отказываться от того, чтобы дать показания. Главный же подозреваемый всё это время сладко спал прямо на месте своего (?) преступления, и попытки добудиться его ни к чему особенному пока не приводили. Поэтому приходилось работать с тем, что имеется. «Не тридцать же лет он там будет спать, а?..» Илье очень понравилась его шутка. Алёша, правда, сказал, что над подачей ещё надобно поработать. Эх, молодо-зелено, ничего не понимают в хорошем юморе… — Здоровый-то какой, а! И тяжёлый, аж жуть! Ты взгляни-ка… — Дурак с заметным восхищением держал в руках окровавленный Меч-Кладенец и поглаживал лезвие. — Таким лишь настоящий богатырь сможет замахнуться… Они с Алёшей разом обернулись к спящему на полу беспробудным сном пьяницы Вове. Тот для подобного определения явно был хиловат да хлипковат. — Хотя, чего только человек в состоянии аффекта-то и не сделает! — Ваня задумчиво почесал голову. — Перепили мы с ним вчера, это точно, ой, перепили… — А ну, положили улику! — послышался грозный оклик Ильи. — Сейчас отпечатков лишних наставите! Э-эх, молодёжь… — начал сокрушаться опытный воин. — В общем, всё так и было, ребятушки! — снова заговорил Иван, разводя руками, как только меч вернулся на «законное» место подле тела. — Сидели мы с ним, выпивали, за жизнь там за нашу горькую балакали… потом гляжу — уж под утро — а народ-то расходится. Никого почти не осталось! Фомка всё хлопотал что-то, прибирался, кажется. Ну, думаю, и мне б надо того, в путь… свои там дела есть. Пытаюсь попрощаться с Вовой, а он уже ни в какую! Так вот почти до самого утра-то и просидели, я всё пытался привести его в чувство, а потом взял да ушёл. Да Вовка, наверное, уже и не вспомнит, — обиженно отмахнулся Дурак. — Тоже мне, «друг» называется. — Может быть, ты замечал за ним что-нибудь странное? Может, он говорил что-то?.. — тихо спросил Илья. — Вы же с ним долго сидели. Должно было- — Да нет, нет, не то, чтобы… эй! — Улыбнулся Иван. — Мужики, а у вас денежки на дорогу, случайно, не будет? Всего сотенку-то и надобно. Ставочка моя вот, жаль, вчера не сыграла… Ильюш, мы с тобой давно дружим. Не выручишь? Тот тяжело вздохнул, и оба богатыря разом принялись рыться по карманам своих тёплых плащей в поисках мелочи. Если что и печалило Илью Муромца гораздо сильнее игроманских наклонностей его давнего товарища, так это один факт: убить порождение сказки можно лишь сказочным оружием. Что-либо из простого земного оружия, даже если и ранит, не принесёт особенного вреда. Раны быстро затянутся, а синяки заживут. Это все знают! Если же проследить за этой мыслью чуть далее, то из этого следует, что беднягу-домового попросту не мог зарубить абы кто. Так что случайный незнакомец, забредя с улицы, вряд ли бы смог причинить ему вред, имей на то хоть всё желание мира. Это был некто, знакомый со сказочными реалиями. Довольно хорошо и долго знакомый. И если не бывший мальчик — чужак, некогда приглашённый в их мир по тотальной ошибке и наворотивший там дел, то тогда… …Илье не хотелось даже думать об этом.

***

— Извольте насладиться вашим кофием-с, добры молодцы! Всё в точности, как и было заказано! Двойной басурмано, — от звука этого слова Илья чуть-чуть поморщился, — без сахара. И латте макиато с клубничным сиропом, с узором в виде сердечка от кофейщика, прям' как тебе любо! Алёша и Илья радостно потянулись к своим долгожданным напиткам. — Ну, Добрынюшка, ну ёлки-моталки, тебя только за смертью и посылать, — хмуро проворчал Илья Муромец. — В следующий раз пускай вон Алёша пойдёт. — Да он же опять выберет дрянное пойло, которое пить невозможно! Я бы даже лошади своей это не дал. — Эй. А чего я-то?! — Добрынюшка, — осадил друга Илья, осторожно отхлёбывая из стаканчика. — А ну, цыц. Не мешай. Дай напитком-то насладиться. — Всем здоровеньки булы! Как оно, ребята? — В баре, на дверях которого многозначительно висела табличка «закрыто», возник очередной неожиданный гость. — Мне тут птичка напела о том, что что-то… скверное произошло. Да, надо было мне раньше вернуться, не уберёг Вовку. Володя мрачно оглядел суровую троицу, затем помещение бара. А после, не дожидаясь разрешения, прошёлся мимо стойки, обнюхивая немногочисленные рюмки и стаканы, которые местный хозяин при жизни не успел убрать. — Шёл бы отсюда, серый, — мрачно сказал Добрыня. Не выказывая, впрочем, особой враждебности к собеседнику. Просто давая совет. — Не нравится мне это имя, я ж уже говорил, — молодой человек почесал свою растрёпанную серую шевелюру. Усмехнулся в остренькую бородку. — Володей меня называйте. А, кстати. Что пьёшь? — Он заглянул через плечо Илье. — Да это… перепутали, видимо, — Муромец, чуть покрасневший, поставил на столик стаканчик и вырвал другой из рук Алёши. Сделал глоток, морщась и старательно делая вид, как ему нравится крепкий двойной басурмано. — Да. Вот так оно лучше. — Эй! — Попович обиделся. — Ладно, не стану я влезать в ваши дрязги! Моё дело простое: дайте только бедолагу этого навестить, а, народ? — снова обратил на себя всеобщее внимание Володя. — Где он? Мне б парой слов всего перемолвиться. Желательно без лишних свидетелей. — Эка невидаль. В адвокаты заделался? — вмешался хмурый Илья, брезгливо отставляя в сторону нелюбимый кофе. — Он у нас покамест под подозрением. И наблюдением. — И под стражей! — бодро воскликнул Алёша, подняв указательный палец. — Чего он вам, таким здоровым кабанам, сделает-то? — уже немного путая берега, отозвался хитрый Володя. — Вас целых три. А Вовка — так он всего один! Да и к тому же, его соплёй перешибить можно… … … … «…вообще не представляю, что может пойти не так». — …всё, блин, пошло не так! Ты где был, алё?! — Да-а, эти ребята не планируют в ближайшее время отпускать тебя, явно, — Володя задумчиво поскрёб длинным ногтем свой подбородок, ловко игнорируя вопрос от собеседника. — Ты только не кипешуй, главное. Я уверен: тот, кто бы ни стоял за всем этим, именно того от тебя и хочет. Надо собраться. И немного подумать. Нам дали побеседовать наедине, вот что самое главное. Двое находились в маленькой каморке, что была за баром. У ныне покойного домового здесь имелось что-то навроде небольшого склада (сейчас почти пустующего), и даже потрёпанная раскладушка здесь же стояла: чтобы, видимо, стало уж совсем как дома. Это место Вове и выделили в качестве камеры временного содержания. Пока не закончится следствие, во всяком случае. — Они думают, это сделал я. И я сам ничегошеньки толком не помню о вчерашнем вечере, — Вовка всплеснул руками. — После твоего ухода в башке хоть шаром покати! Хей, погоди, — Вова задумался. — С каких пор эти здоровяки настолько доверяют тебе, чтобы подпустить прямо к главному подозреваемому? — Ну, знаешь… услуга тут, услуга там, — уклончиво сказал Володя. — Помнишь, что обо мне всегда говорят? Меня ноги кормят. И это было правдой, не надо тут долго думать. Чистой правдой. Товарищ Вовы всегда при деле. Володя постоянно рыскал где-то — помогал здесь и подрабатывал там, договаривался с важными людьми буквально повсюду, с его слов — часто забывая при этом дома даже свой телефон, из-за чего время от времени до него было банально не дозвониться. А сколько ж работ и маленьких бизнесов было поменяно за эти годы, даже не перечесть… о большинстве из них Вовка слышал лишь что-то обрывочное и даже не всегда мог понять, шутит сейчас его друг или же абсолютно серьёзен. Ясно он мог сказать только одно — что занятия его товарища не преступали грань закона. Пока ещё. Потому что прямо сейчас, похоже, он начинал всерьёз задумываться над тем, как вытащить из-под следствия самого настоящего преступника, пускай и несостоявшегося. — Я думаю, тебе будет любопытно узнать и ещё кое-что. Мой беглый осмотр места преступления заключил: скорее всего, тебя опоили. От одного из стаканов снотворным воняло так, что хоть за версту слышно. Хозяин же бокала по соседству, по крайней мере, в том случае, если он был у него один, к спиртному ночью даже и не притронулся. Он пил что угодно, но только не алкоголь. — И что это нам даёт? — Вова серьёзно взглянул на приятеля. — Ты сказал им? — Было дело. Только эти здоровяки не особо доверчивые. Плюс, сейчас, когда все разошлись, это всё равно никак не укажет нам на преступника. Сам, может, слышал? Ребята в один голос заявляют, что никто ничего не помнит — с кем ты там был, о чём вы беседовали и как долго. Большинство и вовсе утверждает, что очень рано домой ушло, а потому ничего и не видело. Наверняка и убийца затесался среди них. Ему воспользоваться всеобщей сумятицей — как конфетку у малыша отобрать! — И что же наши славные богатыри?! Поступят также, как было в случае с Василисой?.. — от горечи этих воспоминаний у Вовы заныло сердце. — Да. Думаю, в итоге замнут дело. Виновным сделают самого подозрительного. Друг, да у тебя же на лице всё написано! Вовочка на всякий случай провёл по лбу и щекам своей широкой, давно уже не детской ладонью. Уставился на неё. Да нет, кажется, никаких чернил: — Написано? Чт-, тьфу! Да не убивал я никого!.. — Но они-то не знают тебя так, как я… ладно, — Володя выставил свои длинные волосатые руки ладонями вперёд, решившись, наконец-то, переходить к ближе к делу. — Времени у нас не особо много, поэтому начну с козырей. У меня было время поразмыслить над твоей ситуацией. И я… знаю я средство твоему горю помочь. Только нам для этого надобно отправиться в Тридевятое будет. — Я уже лет двадцать там не был, по-моему. Даже больше. Говорят, уже не такое милое место! Ну? — Птичка принесла на хвосте, что у царевой дочки не так давно появились серебряное блюдечко и наливное яблочко, — Володя доверительно понизил тон. — Если это какие-то сказочные эвфемизмы, то я пока не очень вдупляю… — Нет, дурачина, — явно немного обиделся собеседник, отвешивая товарищу лёгкий подзатыльник. — Предание же старо как мир! Яблочко катается на тарелочке и показывает тебе всё, что ты у него попросишь. Вродь как, буквально всё. Только надо сформулировать грамотно. — И я смогу попросить его показать, что случилось? — потерянно пробормотал Вова. Вместо ожидаемого прилива радости и надежды его лицо словно бы потемнело, а кулаки сжались и задрожали. — Вот так мы и узнаем, кто это сделал с ней. Здорово ты придумал. Здорово… — Ну-у… в теории — да. Ток' есть загвоздка, — малость замялся Володя, почёсывая растрёпанный затылок. — Что там ещё?! Родной, давай. Не томи! — Елена Премудрая, царевна наша. Она… вро-оде как, всё ещё… как бы это помягче сказать? В ярости. — Чё ты такого ей сделал? — Вовка нахмурился. — Не я. Ты. — Ой. Да? Так это ж когда было! — Вовочка, стараясь удержать позитивный настрой, отмахнулся. — Ну ушёл я, не попрощавшись! И только-то. Нашла, к чему придираться… Володя красноречиво промолчал. — Сколько, ты думаешь, помнит обиду женщина? — Я простой волк, а не специалист в этих ваших делах сердечных. И я понятия не имею. Думаю, мы столько не живём. — …

***

— Володь, а ты точно уверен, что твоя идея была достаточно… как бы это сказать… продумана? — уже порядком задыхаясь от непрерывного бега, поинтересовался Вова. — Уверен, не уверен — какая, к чертям собачьим, разница?! Ты, главное, не сбавляй темпа и за дорогой следи! Совет опытного волка, бегущего рядом в своём зверином обличии, пришёлся весьма кстати: вырулившая из-за поворота здоровая машина едва не оставила от Вовочки мокрое место. — По сторонам смотреть не учили, баран?! За псиной своей тоже следи, — зло прорычал водитель. — Правила дорожного движения написаны кровью таких, как вы!.. Впрочем, особого времени на праздные разговоры у беглецов не было. Кто же мог догадаться, что маленький контролируемый поджог на кухне, который Володя подстроил, дабы отвлечь незадачливую охрану от беглеца, внезапно превратится в неумолимое пламя, объявшее почти весь бар за какую-то жалкую пару минут?! Хорошего здесь только то, что посетителей не было, да и богатыри теперь тоже будут при деле, в попытках это дело тушить (не будем забывать, что пламя причиняет им намного меньше вреда, чем, скажем, обычному человеку). Во всяком случае, заняты два из трёх. Ибо неутомимый Илья по-прежнему продолжал преследование. — Стойте, нехристи!.. — донёсся его окрик убегающим в спину. — Если так призадуматься, мне даже жалко его, немного, — тихо сказал Володя. — Хороший мужик же, правильный. Просто не вовремя. — Вот объясняться перед ним у нас сейчас точно нет времени! — осадил друга Вова. — Да и слушать он нас теперь едва ли станет, после всего… Возможно, это будет иметь смысл позже, когда на руках у Вовки появятся доказательства собственной невиновности и ответы… тогда этот разговор должен будет состояться, дабы утрясти все неурядицы, и будет он весьма долгим. Долгим и трудным. Но точно не сейчас, когда чёртов силач земли русской готов пойти на всё, дабы помешать им отыскать эти самые улики! Так или иначе. Богатырь сокращал расстояние. Впрочем, бежать им осталось совсем немного! Вова и Володя дружно пересекли проезжую часть и не менее дружно, на всех парах устремились к старенькому мосту. Ледяной ветер злобно свистел в ушах. Да уж, это не самое приятное место холодной зимой, и ещё менее приятно, что единственный доступный переход в другой мир, по словам волка, находится там, прямо под мо- — Так-так-так-так, погоди-ка, приятель, — Вовочка резко притормозил у самого края, собираясь перешагнуть за перила. Перевёл дух. А после с опаской посмотрел вниз, на спокойную водную гладь. Его уже от одной мысли о таком колотил дикий холод. — Это нам прыгать нужно? Прям’ в ледяную воду?! Старуха доставляла меня туда куда более комфортным способом… — Только не делай такое лицо, будто тебя не предупреждали! И ты лучше других знаешь, как давно бабка отошла от дел. Как там в песне поётся? «Закаляйся, если хочешь быть здоров», а? — Да пошёл ты… — А я и пойду! — с этими словами огромный серый волк под удивлёнными взглядами немногочисленных прохожих сиганул через ограду и, делая много-много брызг, плюхнулся в воду. Кажется, никто из посторонних на набережной не расслышал его весёлой фразы, а иначе этим вечером мир бы окончательно сошёл с ума. Впрочем, долго размышлять над тем, что ему делать, у Вовочки возможности не было: Муромец уже показался из-за угла маленькой улочки, а теперь стремительно пересекал дорогу. Выглядел бывалый герой русских сказок крайне решительно.

«БААААХ!»

Какая-то легковая машина на полной скорости сбила богатыря. — А-а-а… — слишком поздно нажавший на педаль тормоза молодой водитель ошарашенно глядел на деяние своих рук. — Ну вы видели, видели?! — Постарался нервный парень воззвать к случайной публике. — Он же сам на дорогу, на красный, вылез!.. Я ж не хотел- — Ничего, ничего страшного, — Муромец, как ни в чём не бывало, медленно поднялся и отряхнулся. Поднимаясь, он умудрился опереться о бампер сбившей его машины, оставляя там вмятины размером со свой кулак. — И ты здрав будь, мил человече. Езжай себе с миром! — … Собеседник, от греха подальше, решил так и поступить. Впрочем, мгновения оказались безвозвратно утеряны, и, когда Илья был уже на мосту, от его главной цели остались только круги по поверхности жидкости да зеленоватое, едва различимое сияние портала где-то на глубине, под водой. Холодной и непроглядно-тёмной водой, как ближайшее будущее.