Vovk Among Us

— Чтобы я ещё хоть раз тебя слушал! Я же там чуть не помер! — стало первыми словами Вовы, едва он хорошенько откашлялся и отплевался после того, как волк за шкирку вытащил его на берег. — Меня всего парализовало в этой холодной воде! Думал, там и коньки отброшу… — Уже увидел ангелов? — Да заткнись ты!.. Впрочем, вместо ответа волк только от души отряхнулся, щедро обдавая без того насквозь промокшего Вову лишними холодными брызгами. Повезло хоть, что в самом Тридевятом климат оказался гораздо теплее. Здесь было всё ещё по-летнему жарко, хотя кругом и витало какое-то напряжение. И Вовка сходу его почувствовал. Это как когда летом небо затягивает тучами и солнца уже почти не видать, но при этом кругом очень душно и жарко — первое сравнение, которое пришло ему в голову. То есть, как перед грозой, если проще. Прямо как перед хорошей такой грозой. Тяжёлые, серые, будто налитые свинцом тучи над головой давили неприятным ожиданием чего-то… гнетущего. Ладно хоть, вода тут была ещё тёплая. Хотя насквозь промокшая одежда и по-прежнему отвратительно липла к телу. Волку в этом плане точно было попроще: он свою ещё до перемещения скинул, когда обратился! А вот Вове надо будет переодеться во что-нибудь, да поскорее! Если только, конечно же, он не желает себе в качестве приятного дополнения воспаление лёгких. Тихо ругаясь и стягивая с себя раза в три отяжелевшую из-за воды куртку, Вовочка приметил старое огромное дерево на другом берегу, прямо за камышами. Или, если точнее сказать — то, что от него осталось. Огромный обгоревший трухлявый пень. — Эт’ в него чё, молния, чтоль, ударила?.. Он довольно некстати вспомнил, как целую вечность назад играл там вместе с девочками. К ним тогда, бывало, и другие сказочные герои приходили! Водяной, Михал Потапыч, а однажды даже сестрица Алёнушка и братец Иванушка вместе пожаловали! Играть с козлёнком было особенно весело, ведь Вовочке дома не разрешали завести своего, а этот ещё и по-человечески разговаривал! Чего они только ни творили, когда были детьми, под этой огромной кроной, которой давно уже нет…. да-а, если задуматься, дни тогда и впрямь были наполнены солнечным светом и детским смехом. Целую вечность назад. Вова с тоской взглянул и на сказочный дворец, что виднелся совсем близко. В дни его счастливого детства это было что-то особенное и радостное — вроде такого, что рисуют на упаковках новогодних конфет. Похоже, за время отсутствия Вовочки здесь прошёл капитальный ремонт. Стены «дворца-леденца» сменились на нечто куда более неприступное, средневековое и готическое. — Кажется, детская сказка выросла и теперь стала мрачной… Волк только тихо хмыкнул в ответ на эти Вовочкины слова. А потом их вежливо, но крайне настойчиво постучали по спинам. Чем-то металлическим и достаточно острым, чтобы не спешить резко оборачиваться. Кажется, пора уже начинать привыкать к подобному.

***

В тронный зал уже-не-такого-сказочного дворца двоих чужаков заботливо проводила королевская стража. Здесь было как-то слишком просторно, слишком мрачно и очень… пусто для такого красивого места. — Ну. Как они тебе? Камни, что сверкали в золотой короне на её голове, переливались чуть ли не всеми цветами радуги, почти что озаряя мрачное помещение. — Кто?.. — Вовка искренне её не понял. — Мои солдатики, — скипетр с наконечником в виде сверкающего солнца звонко ударил об пол. — Мне уже стоит беспокоиться, что вместо тех разодетых усачей, что были на страже у твоего папочки, нас препроводил сюда небольшой отряд скелетов в доспехах? Ай. — Волк при этих словах друга лишь красноречиво отдавил ему ногу. — Н-да. Или это повышение по службе у вас такое? Я спрашиваю тебя, так как эти ребята не слишком-то разговорчивые. Как жизнь? Вова был бы и рад повести себя чуть спокойнее, сдержаннее и осмотрительнее. Проблема была лишь одна. Да, при виде Елены Премудрой, пресловутой царевой дочки, сарказм у него всегда так и сочился наружу. Он считал, что «Премудрая» в её имени — это пустая трата места, ведь она всегда была тако-ой занудой, которая то-очно знает всё лучше всех. Это даже сейчас отчётливо чувствовалось в самом её взгляде, во всей подавляющей ауре вокруг неё. — «Эти неразговорчивые ребята», как ты выразился, меньшая из твоих проблем. Уж поверь мне. — В молодой женщине, которая сидела сейчас на троне и смотрела на него, как на добычу, сложно было узнать ту заносчивую девчонку с постоянными поучениями. Быстрым движением головы она откинула назад длинные распущенные волосы цвета воронова крыла. Золотые глаза с интересом, но больше всё-таки с плохо сокрытой обидой, сканировали собеседника. — Дай-ка угадаю: тебе что-то понадобилось, и лишь тогда ты вновь появился? Ни ответа, ни привета уже сколько там — сорок лет? Или больше? — Знаешь, я бы дал тебе двадцать. — Замолчи. — Двадцать лет за похищение и удержание в плену человека. И твоей безумной старухе столько же! — Вова явно случайно припомнил сейчас что-то довольно болезненное. Он предательски покраснел. — Ты совсем идиот или да?.. — тихо прошипел сидящий рядом с ним волк. Одними губами. Надо же. А до этого Вовочка даже не представлял, что волки шипеть умеют! Сам же Володя, между тем, сгорал со стыда и поджимал свой длинный пушистый хвост поближе к себе и подальше от коленопреклонённых вооружённых скелетов. — Значит, так было нужно, — холодно отрезала царевна. У Елены дёрнулось веко. — Ну, уж извини, что на эту роль бабушка тогда выбрала абсолютного бездаря. — Не прощаю! Знаешь, как было больно вернуться домой, осознавая, что у тебя украли целый год, год жизни! Да вроде бы даже больше. — Вовочка пытливо всматривался в её глаза. И его всего колотило. — А представляешь хоть, насколько было обидно, когда между мной и болванчиком-копией, который прикрывал моё отсутствие на протяжении этого времени… люди не заметили в итоге вообще никакой разницы?! — Да брось ты. С некоторыми вещами он же явно справлялся лучше. И очень жаль, что в итоге бедолагу пришлось развеять! Просто вселенная точно не выдержит двоих таких… как ты, — последние слова она произнесла с придыханием и словно бы как-то особенно ласково. При этом они всё ещё звучали весьма и весьма унизительно. — Очень смешно. — Вовка потешно насупился. — А тебя она выдержит?! Кстати, как там управляется королевством без папочки?! Я вижу, всё пришло в полную разру- — Прошли многие годы. Как был ребёнком, так и остался. — А сама кто?! — Как грустно, что вместо тебя бабуля не привела тогда того, другого, способного мальчика, — На лбу у царевны слабо пульсировала венка. — Ошибиться было не так уж и трудно. В том возрасте почти все дети одинаковые. — Пошла ты, — гневно выплюнул Вова. — Вместе со своей старой бабкой. Если она такая классная, как ты мне говоришь, то какого чёрта ни хрена тебе не помогала? Почему допустила всё… — он сделал неопределённый жест рукой. — …это?! — Что ты вообще про нас знаешь. Елена резко встала, одёргивая полы длинного тёмного платья. И вовсе не по-королевски сделала несколько спешных шагов навстречу своему собеседнику. Застыла напротив него, глядя прямо в глаза. Длинная, тонкая и напряжённая, словно струна, она тихо бросила многократно преумножившееся эхом: — Ты жалок. Скипетр с размаху врезался наконечником молодому человеку в солнечное сплетение и Вовка сразу согнулся пополам. Весь зал (включая и безэмоциональных скелетов) замер в паническом ожидании, когда по помещению разлетелся звук весьма смачной пощёчины. Ну и сильное эхо! А теперь его щека пылала, нестерпимо пылала, однако сам Вова, кое-как переведя дыхание, не без удивления в глазах смотрел лишь на свою руку, которую собирался было поднести к лицу. Не без удивления, медленно-медленно переходящего в дикий, животный почти что, ужас. Всё дело в том, что прямо сейчас его рука — ну, как и всё его тело, естественно — стремительно, нет, СТРЕМИТЕЛЬНО дряхлела, прямо у него на глазах. — Старый мой, старый… мальчик, — почти сочувственно вдруг протянула Елена, равнодушно глядя, как её собеседник в панике ощупывает своё лицо. Недавно молодое и гладкое, теперь оно скорее походило на высохший чернослив. И внешне, кстати, оказалось не лучше. — Что, слишком сильно давит груз прожитых лет? Надо было что-то менять, пока имелась возможность. У Вовы словно заболели все зубы разом. Ужасное ощущение. Мышцы по всему телу свела неведомая судорога истощения, и бедолага опустился на колени, аккурат перед ней. — Ну-у. Нужно было внимательнее следить за здоровьем. Боролся бы ты с соблазнами вредных привычек, и не закончил бы… так. — А-ах ты!.. — Вовочка собрался было что-то ответить, но куда быстрее сильно-сильно закашлялся. Горло буквально раздирало. Видимо, на сигареты всё-таки не стоило так сильно налегать, когда вырос. Да и с алкоголем тоже бы поаккуратнее… — Вся твоя бурная молодость, если так продолжится, позже отольётся тебе очень «весёлой» старостью. Есть же, над чем подумать, правильно? — с искренней заботой вдруг сказала Елена. Она задумалась, будто старательно подсчитывая что-то в уме. — Слушай, а какой у вас сейчас год? Бабушка ведь притащила тебя к нам больше полувека назад. Как быстро время летит, а. — Эта старая сука!.. Но ему опять не суждено было договорить, потому что осунувшиеся скулы оказались болезненно зажаты в длинных и тонких пальцах. С алыми и очень острыми, длинными ногтями. — Не говори так о ней. Царевна начала свой отстранённый рассказ: — Мы, обитатели Тридевятого, живём очень и очень своеобразную долгую жизнь, а также практически не стареем. И погибаем мы, скорее, если не от удара вражеским мечом в спину, то исключительно из-за того, что все на вашем голубом шаре про нас просто-напросто забывают, а всякие биологические часы и процессы вовсе здесь ни при чём. Ты меня понимаешь? — … — Нет ничего страшнее забвения. Это каждая сказка знает! Ну да о чём, бишь, я? Точно. Те же богатыри вот, допустим, у нас выглядят одинаково — как огурчики — уже на протяжении примерно нескольких сотен лет. Потому что о них все помнят. Возможно, со мной это работает несколько иначе: я всё-таки повзрослела и выросла за столь короткий по нашим масштабам срок. Понятия не имею, насколько там у вас популярна Елена Премудрая — но, видимо, не особо, раз так получается. Царевна подтянула перепуганное лицо к себе. — И, тем не менее, я всё ещё вполне молода. Когда мы только-только переместили тебя сюда, то, как говорится, в благодарность за дальнейшее сотрудничество было решено отдать немножко «сказочной» молодости и тебе. В итоге… неловко вышло, — Елена игриво хихикнула. — Особенно неловко было, наверное, твоим родителям. Ведь годы идут, а их любимый мальчик всё не растёт. Наверное, по докторам разным затаскали? — участливо спросила она, чуть склонив набок голову. — Н-нгх… Будучи в таком странном положении, Вова ничего толкового не смог ей ответить, разве что помычать. Однако, по его взгляду глаза в глаза дальнейшее отношение к подобному «подарку» понятно стало уже без слов. В общем, много ещё прошло времени (и растерянных докторов), прежде чем малыш, наконец, стал понемногу расти. — На сколько же лет ты сейчас выглядишь, милый мой мальчик? Я бы, предположительно, дала годков тридцать или тридцать пять, — Елена внимательно осмотрела его древнее, иссохшее, всё в морщинках и старческих пятнах, лицо. — Ну, для того, чтобы узнать твой реальный возраст, я б увеличила всё это дело где-то в два раза. Довольно неудачный подарок вышел, согласна. Сомнительный. А, впрочем… Царевна ещё сильнее сжала его лицо, скребя по дряхлой коже ногтями. На впалых старческих щеках возникли алые следы от царапин. — Я же могу его и назад забрать. Только скажи. Она откинула Вовочку прочь от себя, и тот растянулся спиной на алом ковре. Елена стукнула скипетром об пол. Вова вернул себе прежний облик взрослого молодого человека. Впрочем, почти симметричные царапины на обеих щеках остались достаточно ярким напоминанием их недавнего разговора. — Теперь детский сад окончен? Повзрослей уже. Я попрошу моих слуг сопроводить вас в гостевые покои и выдать сухую одежду. А после мы продолжим этот разговор, как адекватные люди. Ладно? На его растерянный и порядком перепуганный взгляд она ответила сдержанной прохладной улыбкой.

***

— Кажется, ситуацию вашу я-таки поняла. А вот, ну, чисто гипотетически, — Компания (в присутствии вездесущей безмолвной костяной стражи, естественно) уже вновь собралась, за длинным и пока что пустым столом для переговоров. Елена мерно постукивала по столу указательным пальцем, когда дослушала до конца не особенно долгую историю от Вовы и начала говорить. — Если я укажу тебе путь до человека, который виноват почти во всех бедах твоей жизни… что станешь делать с ним? — … Вовка серьёзно задумался. Его кулаки задрожали. В зале опять повисла давящая тишина. Сидящий рядом волк боднул друга головой в плечо и едва слышно фыркнул тому прямо на ухо: — Молчи, пожалуйста. Молчи и не обостряй… — Ладно. Я и не ожидала на это прямого ответа. Но пусть оно останется тебе пищей для размышлений! Иногда полезно немного подумать прежде, чем что-то сделать. Ты знал? — Какая тебе с этого- Царевна вдруг смилостивилась: — На самом деле я не в ответе за проблемы ещё и того мира. У нас здесь, как бы, своих хватает. Мне всё равно — делай, что хочешь. Главное, чтобы меня и тех, за кого я несу ответственность, это не касалось. Иначе последствия станут печальными. Елена сложила перед собой руки в замок. — Но… знаешь же, как работает взрослый мир, да, Вова? Услуга за услугу. — Что?.. — Вовка опять напрягся. — Да не смотри ты волком. Добудешь мне одну вещь, и я тогда дам тебе твои так называемые «ответы». Всё просто, как дважды два! Такая логика ему не особо понравилась, но, кажется, если он хотел восстановить справедливость, то выбора не было. — Давай, колись, чё мне там надо тебе принести? — хмуро протянул молодой человек. У царевны снова дёрнулось веко. — О, это будет несколько позже. Сначала же любая хорошая хозяйка обязана почтить своего милого гостя минутой… трапезы. Закатим же небольшой пир! Не на весь мир, конечно, но и отправлять вас на приключение голодными я тоже не могу. Не я придумывала эти обычаи, но… просто не полагается. Поэтому подать сюда угощения! Её громкий задорный голос разнёсся под огромными сводами помещения. А после, почти сразу же, из больших золочёных дверей кухни с огромными, накрытыми, исходящими паром и непередаваемо-вкусными ароматами подносами в широких руках появились- Вовочка натянул знакомый синеватый берет на глаза и, весь красный от стыда, отвернулся. — Боже, прошу, пускай они меня не узнают… или не вспомнят… пожалуйста… Елена тихонько хихикнула себе в кулак. — Что- — Бывший хозяин… — …хочет?! Кажется, эти двое румяных здоровяков, одинаковые с лица, за пролетевшие годы ни капли не изменились. Всё такие же холёные, довольные жизнью и ухмыляющиеся. Всё с теми же нагловатыми и туповатыми бандитскими лыбами. Да даже одеты всё также! Вот уж на ком изменения Тридевятого ну вообще никак не сказались… Во взгляде царевны мелькнула и тут же снова пропала задорная искорка, которую, кажется, Вова не видел уже лет так сто. Да даже по прошлому (и единственному доселе) своему посещению Тридевятого он запомнил Елену душной заумной зубрилой, навязывающей всем свои глупые правила! Которая и близко не знает, что такое это ваше веселье. — Средние коменданты, на самом деле. Но исполнительные. Исполнительные, — тихо, но с хорошо слышной гордостью и теплотой в голосе вдруг сказала она.

***

Солнце уже почти село, когда двое путников решили соорудить небольшой привал. Волк внезапно остановился, как вкопанный: — На сегодня это всё. Спешивайся! Дальше поезд не едет. Давай-ка заодно глянем, чего там нам с тобой надавали в дорогу! Есть хочется — просто не могу. Вовочка с сомнением достал из-за спины походную сумку, ступая на иссохшую землю. Он зябко огляделся по сторонам: пейзаж из погнутых, причудливо перекрученных, а в большинстве своём и вовсе мёртвых, к тому же, деревьев, вовсе не вселял в него чувства доверия. Особенно когда уже почти стемнело. И почему небо приобрело вдруг такой красноватый оттенок? Вот час назад дорога ещё была относительно спокойной, можно даже было услышать пение птиц в цветущем лесу. — Ты уверен? Володя, это место выглядит, как Хиросима после бомбёжки. У меня тут гнетущее чувство какое-то. Нехорошее. Может быть, ну его?.. — Мы только на середине пути. Это край Чумных Территорий. Крепись! Дальше будет ещё хуже. К тому же, продвигаясь в тёмное время суток, есть куда больше шансов спровоцировать нежить. А эти ребята… от них и от спокойных-то охота держаться как можно подальше. В гневе же они тебе со-овсем не понравятся. Значит, до пресловутого покинутого домика Бабы Яги осталось добираться ещё где-то примерно столько же… чтоб его! А Вовке-то реально казалось, будто бы он уже целую вечность едет. И нафига этой Премудрой оттуда понадобилось волшебное веретено?.. — Но… я вообще не понимаю, — Вова обхватил себя за плечи. Несмотря на довольно-таки тёплый и удобный наряд — похожий на свой прежний костюм для прогулок по Тридевятому, но подогнанный по размеру — ему будто почудилось чьё-то прикосновение сквозь одежду. Мерзкое и холодное. А ещё что-то словно сверлило его спину взглядом, не переставая. Пронзительным, безмолвным и полным ненависти взглядом. — Помню, как ты катал меня по окрестностям кучу лет назад! Когда мы миновали тот большой камень, где-то в километре отсюда, я отчётливо вспомнил! В моём детстве тут даже близко не было ничего… подобного. Просто лес да окрестные деревушки! Сейчас же кажется, что само это место желает моей смерти. — Не волнуйся. Ты скоро привыкнешь! Либо сойдёшь с ума, как большинство жителей этих территорий в своё время. Вовка обиженно сложил руки на груди: — Очень смешно. — А я не смеюсь. Или же Чума Забвения — это для тебя шутки? Вот что происходит со старой доброй сказкой, когда люди начинают забывать про неё, перестают верить! С каждым днём эта напасть лишь разрастается… — … — Именно поэтому всё больше наших в панике и спешат туда, к вам. А ты думал, всё только потому, что у вас цены на жильё более привлекательные?! Ну, уж не-ет, извини, — волк тихо фыркнул. — И именно вот с этим, — у Вовы едва не упала челюсть. — Я и должен был помогать той премудрой дуре бороться? Схлестнуться с ураганом голыми руками? Да как?! Володя только покачал головой. — Ну, наверное, у Царя был план. В эти подробности меня особо не посвящали. У меня были с ним тогда… разногласия. Однако то, что ты сбежал в самый ответственный момент тогда и просто дал пойти всему под откос, явно не делает тебя в её глазах победителем. — Права была Василиса, — Вовка в печали уселся на старый поваленный ствол, подперев рукой голову. — В том, что держалась за тебя до последнего? — Нет же, болван. В том, что уже перед своей смертью, самыми последними своими словами… она назвала меня тогда дураком. — Но Василиса, которую я знаю, так никогда бы не поступила! Она очень любила тебя. Вова взглянул в глаза своему старому другу и тихо-тихо ответил: — Тогда скажи мне, где она была неправа.