Vovk Among Us

Сильнее всего это было похоже на встречу из глупого кинофильма. Какой-нибудь слезливой романтической комедии с налётом драмы, в каких к финалу третьего акта обычно у героев всё становится хорошо. Наверное, немного напоминает то, что народ обычно смотрит, дружно собравшись за столом под Новый год. — Привет. А я тебя знаю, — были слова, что выдернули меня в тот долгий тёмный осенний вечер из унылых раздумий. Я сидел тогда на автобусной остановке — был занят тем, что пытался отогреть вконец окоченевшие руки — и, по ощущениям, уже, наверно, пятый час ждал автобус, который должен был отвезти меня в место… куда мне, в целом, не особенно и хотелось. Жить, глядя, как сменяются эпохи, может быть интересно: если всю свою непомерно долгую жизнь ты стоишь где-то в первых рядах всего этого и как-то влияешь на сам процесс. Но только не тогда, когда у тебя уже даже никого не осталось из той прежней жизни. Пожалуй, исключая, разве что, пару случайных связей. Я уже и забыл, насколько давно дни просто стали тянуться унылой серой чередой… И этот весёлый, звонкий голос сначала едва не заставил меня заплакать: он точно бы был чем-то не из нашего мира. Мелькнула даже почти здравая мысль, что я слишком долго пробыл на холоде и теперь у меня галлюцинации из-за обморожения! Ну, вот ты и нагулялся, Вовка: пора бросать всё и идти домой, обратно, к надоевшему телику и тёплому пледу. — Вова, это ведь ты? Когда до боли знакомый голос вдруг стал обращаться ко мне прямо по имени, игнорировать его стало довольно сложно. И, может, я схожу с ума… ну пусть. Однако милая девушка, что стояла прямо рядом со мной, на почти пустой остановке, даже в этой зимней куртке ужасно напоминала мне Василису. Которая, на минуточку, давным-давно осталась там, в Тридевятом. Не помню даже, а предупреждал ли я её тогда о своём срочном отбытии? Не то, чтобы меня впоследствии совсем не мучала совесть… Но с долгими годами свой поход в Тридевятое я начал уже воспринимать, скорее, как нечто, похожее на весёлый сон из далёкого детства. Ну было и было. Жалел ли я, что безвозвратно прошло? Иногда, но не очень сильно. — Простите, а мы знакомы? — вырвалось у меня. — Не притворяйся! — она тихо хихикнула. И положила руку на плечо так, словно бы не было этой пропасти в множество лет отсутствия. Игривый рыжий локон вылез из-под капюшона, прикрывая большие и полные детской радости глаза. — Я знаю, что это ты, глупенький! — Ва… Василиса?.. — Она самая, — девушка, снимая капюшон, приветливо улыбнулась. — Давно мы с тобой не виделись. Как жизнь? Спустя несколько десятков лет разлуки было довольно странно увидеть её совсем рядом, такой настоящей, молодой и живой… впрочем, почти как я. Думаю, это стандартная практика у обитателей Тридевятого (или у тех, кто по какой-либо причине когда-то оказывался вдруг с ним связан): подолгу не стареть. Иногда — очень подолгу. Немного забегая вперёд, именно тогда я и узнал впервые, насколько неважнецкие сейчас дела в её родном царстве. И что Василиса — далеко не единственная, кто прибыл в мой родной мир в поисках лучшей жизни. Мы проговорили о том, о сём до поздней ночи.

***

Спал Вова вторую половину ночи (они с волком посменно дежурили, чтобы была возможность предупредить другого в случае нападения на их маленький лагерь), и выходило это у него из рук вон паршиво. Сначала ему их первая встреча с Василисой снилась — от подобных снов всегда потом мурашки по коже и полдня на душе паршиво. Слишком уж всё хорошо тогда было. Слишком много упущено. Потом была вообще какая-то лютая дичь, он всё бежал куда-то. За кем или от кого?.. Да ещё, кажется, просыпался посреди ночи от всяких шорохов раза так три. Вот вам и отдых в зачумлённом лесу. Чуть только забрезжил серый тусклый рассвет, оба наскоро перекусили и двинулись в путь. В дороге почти не разговаривали — сил не осталось, да и все темы были переговорены ещё с вечера. К полудню наши путники оказались на месте. Вот он — брошенный дом Бабы Яги! Посреди искорёженных чёрных, поражённых неизвестной болезнью и абсолютно голых деревьев, на окраине болота стоял покосившийся дом с покатой крышей. Хотя, «стоял» — это не совсем верное слово. Правильнее было бы сказать: «наполовину утопал». Хижина приветливо щерилась разбитыми стёклами. Вокруг было подозрительно тихо. — Здесь явно давно уже никто не живёт, — Вова зябко поёжился, обхватывая себя руками за плечи и испуганно глядя на это чудо строительной мысли. — Из людей, — важно подметил волк. — Да. Спасибо! Замечательно успокоил, блин. — Нет, я серьёзно, Вов. Это даже странно, что мы никого здесь не встретили! Держи ухо востро. — Приспичило же Елене это веретено чёртово… по-другому что, вообще ни с кем договориться нельзя было? А если его там уже давно нет?! — вспылил Вовка, явно не горя желанием изучать это место вблизи. — Я думаю, она так тебя проверяет. Достоин ли ты от неё хоть какой-нибудь помощи после всего, — волк призадумался. — Или снова убежишь, как когда-то. — Че-чего это?.. — Что? — Володя поглядел на друга, слишком умело включив дурачка. — Ладно! Будет ей, — Вовка так и не закончил свою мысль, первым шагнув в зияющий дверной проём старого дома. … … … Ботинок с оглушительным чавканьем почти до конца погрузился в болотную жижу, едва не оставшись там навсегда. Сочащийся из окон тусклый свет немного развеивал мрак, представляя на суд Вовочкиных глаз затопленное помещение первого этажа с останками сгнившей мебели. — Если сокровища впрямь были здесь, как бы они не сделались стухшим мусором к нашему приходу, — тихо сказал Вова, зажимая нос. Запахи сероводорода и тины, обычные для болота — далеко не самое приятное удовольствие. Сзади послышалось влажное шлёпанье: видимо, волк зашёл следом. Привычный голос рядом подтвердил эту догадку Вовки и тот сам не заметил, как выдохнул с облегчением. — Вов, я там вижу лестницу в дальнем конце. Ведёт наверх! Давай прочешем с тобой первый этаж, а потом — туда. Не говоря лишних слов, собеседник кивнул. Он с омерзением обошёл то, что некогда было старым диваном, и друзья, не сговариваясь, побрели в разные стороны. Всё вокруг булькало, шлёпало и капало при каждом его новом шаге. Омерзительная болотная жижа уже давно залила все ботинки, промочила ноги и даже новые штаны. Ещё и голова теперь немного кружилась — похоже, его замутило от всего этого «благовония». Вовочка грязно выругался. Будь проклят старый ведьмин дом! И что они хотят в нём найти, кроме своих ночных кошмаров?.. А после Вовочка с грохотом налетел на появившиеся перед ним останки стола, когда там, в дальнем конце затопленной комнаты, возле окна, он вдруг увидел перед собой что-то… нет, не так. Кого-то. — Привет. А я тебя знаю, — в ушах прозвучало до боли знакомое.

***

Ни до, ни после той новой встречи у Вовы не было планов ни снова встречаться с ней, ни как-либо продолжать это общение. Василиса была девушкой явно не из его круга, даже если вдруг ненадолго отбросить всю эту её «сказочность». Молодой человек это хорошо понимал. Однако, стоит отдать Василисе должное: когда она желала чего-то всем своим пламенным сердцем, она, как правило, шла и этого добивалась. Не то, чтобы всегда и только самыми прямыми методами — поэтому Вовка и сам не заметил, как через пару месяцев они с его давней знакомой уже полноценно съехались. Очень занятая и всегда чем-то до глубины души увлечённая. Её душа то и дело рвалась к неким новым свершениям или познаниям, будь то поход в филармонию на концерт классической музыки, или в музей, или в театр на очередную постановку. Также на благотворительные вечера в детские дома, где девушка очень часто рассказывала ребятам старые сказки. В основном, про быт и какие-то самые яркие истории своей родины о самых значимых личностях (про её происхождение здесь, конечно же, почти никто ничего толком не знал). — Мне стало очень интересно, как же у вас всё это воспринимают… ну, нашу историю, — Однажды поделилась она с Вовой. Двое лежали в постели и готовились засыпать. Время уже было позднее. — И, я смотрю, с годами представление о некоторых вещах у вас здорово поменялось. Это мой долг — рассказать как можно большему числу людей, как же всё было на самом деле! — Но… зачем оно тебе? — Не понял тогда её собеседник. Спать ему уже хотелось порядочно, глаза так и слипались, и голова была точно бы каменная, поэтому он не особо соображал. Плюс, завтра на работе снова предстоял трудный день. — Что значит «зачем»? — Василиса несильно пихнула его в бок где-то под одеялом. Такая трепетная и горячая, несмотря на то, что за окном царит лютый холод. Она прижалась к нему. — Чтобы люди нас помнили, глупенький! — М-м-м… Смысл её слов дойдёт до Вовы гораздо, гораздо позднее. В тот момент он ещё толком не понимал, что же такого она нашла в нём. Да и сейчас-то не знал особо. Хотела исправить? Разве что. Возможно, отчасти у неё это даже и получилось. Если для Василисы счастьем было узнать как можно больше об этом мире и посетить максимум новых интересных мест до обеда, то для него таковым являлось никуда не выходить и провести вечер за интересным фильмом, с горячим чаем и одеялом в обнимку. Они довольно часто и долго спорили о том, как им на сей раз стоит провести свободное время. И, хотя едва ли все эти споры могли представлять из себя ну хоть что-то серьёзное, с каждым таким Вова всё сильнее опасался, что рано или поздно задорный блеск в голубых глазах напротив сменится сухим безразличием по отношению к нему. Потому что они не были созданы друг для друга. И потому что он прожил достаточно долго, чтобы знать, как работают отношения. Хотя минувшие следом два с небольшим года и оказались самым счастливым временем в его долгой жизни. А потом наступил тот роковой день.

***

Это был общий выходной. Утром Василиса опять уехала рассказывать свои истории в детском доме и заниматься подобной благотворительностью, но к семи часам вечера обещала вернуться, чтоб посмотреть вместе с ним важный футбольный матч и поддержать наскоро сочинёнными кричалками любимую команду. Василиса почти никогда не опаздывала и всегда до последнего держала своё слово. К концу подходил первый тайм. Его Вова полностью посмотрел в одиночестве, и с каждой новой минутой игры на таймере мысли его всё сильнее уходили куда-то не туда. Его стали всё меньше волновать игроки на поле и счёт. Не дожидаясь скорого перерыва, Вова не удержался и позвонил на теперь уже такой родной номер. Быстрые гудки. Абонент недоступен. Это стало нехорошим звоночком, во всех смыслах: он не помнил, когда в последний раз Василиса вообще отключала или забывала зарядить свой телефон. Терзаемый неясной тревогой, Вова вспомнил про отслеживающее приложение, которым давно не пользовался. Дело было в том, что первое время в новом, не достаточно знакомом ей пока мире в попытках дойти от места до места Василиса часто терялась, а её товарищ не всегда мог оказаться рядом, чтобы подсказать путь. Дабы выйти из такой неприятной ситуации, было решено установить слежку за её устройством. Теперь Вова при желании мог спокойно узнавать, где она находится, даже не выходя из дома. А затем подсказывать верный путь. Довольно скоро подобная надобность отпала — он уже и позабыл, что ещё не удалил эту программку. До сегодняшнего дня. Частная жизнь — частной жизнью, только сердце всё тянуло от нарастающего предчувствия. Ещё и дождь этот забарабанил по окну — холодный в нынешнее время года. Чёрт возьми, так некстати. И почему её отметка уже десять минут не сдвигается с места?! «Не самый милый ты переулок выбрала, чтобы присесть отдохнуть…» Вова вспомнил эти захудалые задворки, как только увидел карту. Их весьма часто показывали по новостям в одно время. Вечно там происходило что-нибудь нехорошее… всё внутри него разом противно натянулось и сжалось. «Совпадение, всего лишь простое совпадение». Вовка выбежал из дома, даже позабыв выключить телевизор и надеть ботинки. Единственное, в чём Вова всю дорогу уверял себя, пока, сломя голову и прикрываясь от раздражающих вездесущих ледяных капель, мчался до места — он просто боится, что она там простудится. Совсем, совсем замёрзнет. И ничего больше. … … … Теперь же Вовка стоял на коленях, на грязном потемневшем асфальте, и ревел навзрыд. Огромные ледяные капли стучали по его голове, затем неспешно стекали вниз по лицу, смешиваясь с горячими слезами. Одежда была насквозь мокрой и отвратительно прилипала к телу из-за дождя и пота, а горло начинало саднить от неутомимого крика, но его это мало заботило. Проклятый пустырь находился аккурат между старым заброшенным домом и местной психбольницей, ввиду чего сюда мало кто забредал (разве что — крайне неосмотрительно срезать путь), так что всех остальных, в общем, это не беспокоило тоже. Где-то в отдалении гудели проносящиеся по дороге машины — это работяги спешили домой, ведь уже вечер, и те, у кого они есть, сейчас на всех парах ехали к семьям или ко своим вторым половинкам, что дожидаются дома. Только не Вова. Её выключенный телефон отмокал в большой грязной луже неподалёку, сама же Василиса довольно неприметно лежала возле контейнеров с мусором, когда он явился сюда. Он отыскал её, услышав стоны. Она вся дрожала, словно в конвульсиях, и явно была ещё жива, когда Вова взял её за руку. Но тело больше не подчинялось Василисе, это было заметно. Она держалась на последнем своём дыхании. — П-, прости, что явился так поздно! Прости! — начал он говорить, весь бледный, под этим поганым дождём, глотая горячие слёзы и заикаясь. — Я не сразу-, не сразу почуял неладное! Спасибо, что дождалась! Ты такая молодец, такая молодец. Держись! Чёрт возьми… тебе нужно в больницу, немедленно!.. Только вот она уже была, что называется, холодная. Вова тогда ещё не знал очень многого о физиологии сказочных существ: вернее, о процессе их умирания и о том, что же в принципе способно кого-то из них убить. Его только очень здорово удивило (впоследствии постоянно не давая покоя), почему крови рядом с телом не было видно? Как она умерла? Но вместо ответа всё, что он смог тогда получить от неё — слабое, едва слышное: — Ду… рак… Затем её рука расслабилась, вырвавшись из его руки и опустившись на холодную землю. Она была уже бледная и немного просвечивала. Так Василиса и умерла.

***

— …это ведь ты? Силуэт хрупкой маленькой девочки застыл прямо напротив него, в полумраке старого разрушенного дома. Точно такая, какой Вова её и запомнил ещё до новой встречи, когда покидал Тридевятое. Само появление Василисы здесь уже противоречило всем возможным и невозможным законам логики и здравого смысла, только, едва существо сделало первый свой неуверенный шаг навстречу к нему- Это оказалось почти что физически больно. Вовка оцепенел. — Не… не подходи ко мне, — забормотал он, глядя на неё, порядком заплетающимся языком, почти что сорвавшимся голосом. — Не-, не-, не надо больше. Пожалуйста. «Один раз я уже тебя не уберёг… уходи…» Та, которая была Василисой, странно взглянула на него, немного наклонив набок голову. Сделала ещё один маленький шаг к нему навстречу. — Что ты, бля, с ней церемонишься, мать твою за ногу! — Вдруг раздалось, как гром среди ясного неба, знакомым володиным голосом. Вот только… Вова никогда ещё не слышал в интонациях своего друга столько первобытной, дикой, звериной ярости. Это заставило его вздрогнуть. — Утащит же на дно — и глазом моргнуть не успеешь! Не стой столбом, помогай мне разделаться с этой заразой!!! На сей раз Вова уже и сам не заметил, как- …закрыл хрупкое существо всем своим дрожащим телом, застыв между ним и товарищем: — Я больше никогда тебя не потеряю, — лихорадочно шептал он, прижимаясь к ней, пока по щекам бежали горячие слёзы. — Не дам ничему плохому с тобой случиться… беги… На ощупь Василиса была холодной. Холодной и мокрой. От неё сильно пахло тиной. Получше всякой сильной пощёчины Вову отрезвили звериные когти, оставившие пылающую жаром отметину на его спине. — П’шёл прочь с дороги, дурачина! Вовка упал задницей прямиком в грязную болотную воду. Полученная от волка рана оказалась сейчас последним, о чём он думал. Только теперь, словно бы ледяной душ прямо на горячую голову (что оказалось не так далеко от истины) к нему пришло весьма и весьма яркое осознание: он где-то потерял свой чёртов левый сапог. А ещё… …да, всё верно. То, что сначала Вова в пылу бреда принял за свою Василису. На самом деле вместо лёгкого летнего платья тонкое хрупкое тельце было окутано кое-где тиной да какими-то непонятными обносками. Длинные спутанные волосы оказались болотно-зелёного цвета, а вовсе не солнечно-рыжие. Отдающая уж слишком неестественной бледностью кожа. Слишком длинные для обычного человека пальцы рук. А ещё тот заинтересованный огонёк в огромных пустых глазах, блеснувший ненадолго и снова мгновенно погасший. Это точно не была Василиса. Перед ним сейчас стоял даже не человек. Впрочем, всё закончилось куда быстрее, чем Вова смог бы подумать. Волк во мгновение ока прокусил твари шею и истекающее кровью хилое существо, немного подёргавшись для приличия, мешком осело в грязную болотную воду. — Не зевай. Поможешь мне утащить её, пока это не сделали ещё какие-нибудь падальщики, — хмуро бросил, глядя на деяние лап своих, серый волк. — А теперь пошли скорее, нам ещё надо обследовать верхние комнаты. — За, зачем? — Вовка моргнул. — В смысле, тащить-то зачем? — За шкуру этой тварюги можно получить какие-никакие, но деньги. Или тебе опять очень хочется всецело зависеть от прихотей своей бывшей пассии, если ещё попадёшь сюда? Мне вот лично не очень. Вовка насупился, медленно подымаясь из болота: — Ой, да не пассия она мне!.. Володя красноречиво промолчал. — Слушай, так чё это всё-таки было? То есть, я имею в виду, — Вова осторожно коснулся необутой ногой лежащего рядом тела. Теперь-то все иллюзии по поводу встреченного им существа оказались окончательно и бесповоротно развеяны. — Что оно такое? — А, это мавка, — волк отозвался так спокойно и буднично, будто встречался с подобными тварями каждый день. Хотя, кто ж его знает? — Нечисть, близкая по своей сути к русалкам, если совсем просто. Но по развитию на порядок ниже. Я удивлён, что мы всего одну тут повстречали — обычно в этих краях их водилось побольше! В основном они примитивные. Порой могут насылать нечто вроде лёгкого морока на совсем уже сбитых с толку жертв, и заманивать этих наивных дурачков к себе под воду, чтобы играться с ними там или жрать их, я точно не знаю. Они получаются из детей — как правило, задушенных матерями, но не только — так что всякое может быть. — …

***

— Володя, а ты уверен, что это прям очень нужно?.. Прикосновение горячего шершавого языка к свежей ране заставило Вовку невольно поморщиться. Он сидел на влажном дощатом полу второго этажа и терпел, пока волк лечил его. Лизь, лизь. — А что? Ещё инфекция попадёт, чего доброго… — Но я не думаю, что волчья пасть — это самое защищённое- — Остынь. Мы, волки, постоянно так лечимся! Лизь, лизь. — И всё-таки я не волк. — Вот зануда. Сиди смирно, тебе говорят! И не дёргайся. Не то сам добираться обратно будешь, на своих двоих. Обследование второго этажа вышло куда более плодотворным, ведь вскоре в захламлённой (но хотя бы не затопленной!) комнате нашёлся тяжеленный сундук, запертый на ключ. Благо, у Вовы в кармане нашлась и отмычка: как раз вот на подобный случай. С замком им пришлось повозиться недолго. Внутри же горе-путников ожидало то самое искомое чудо-веретено, какие-то черепки да осколки неизвестного теперь происхождения. Ещё — сухая ветошь, а также, к превеликому удивлению Вовы… внезапно, почти новые, блестящие, красные (со смешными чуть задранными носами) сапоги. — Даже странно, как они вот так сохранились, — неуверенно протянул он, шевеля уже порядком замерзшими пальцами на разутой ноге. Рядом теперь уютно потрескивал разведённый при помощи сухой ветоши и огнива костерок. — Впрочем, в уговоре, насколько я помню, про них ни слова не было. Тебе же тоже на четыре лапы одной пары маловато будет? — … — Знач’т, они теперь мои! Решено. Ну, как говорят, была не была. Вова попытался переобуться в сухое без особой надежды. И какой же оказалась его радость, когда новенькая обувка пришлась на его ноги, будто влитая. Словно специально под него делали! — Просто чудесно, — губы сами собой растянулись в довольной улыбке. — Считай, и не зря сходил. С этим подарком судьбы его уставшим промокшим ногам было в самый раз. Тепло и уютно. — Я бы всё-таки поаккуратнее был с незнакомыми мне вещицами, что подобрал в доме ведьмы, — осторожно предупредил волк. Вовка позволил себе расслабленно откинуться на холодную бревенчатую стену, сложив руки на груди, и тихо фыркнуть. Из всех возможных сказочных сапог он знал только сапоги-скороходы! Вреда особого он от них не припомнил, зато пользы, что называется, хоть ушами ешь! Позже Вова вышел испытать их, как говорят, в поле. Под взволнованным взглядом друга он смог добежать только до ближайшего дерева, а затем споткнулся о какую-то кривую корягу и, ругаясь, на чём свет стоит, упал в грязь. — Видимо, они всё-таки не работают. Вот зар-раза. Таков стал его вердикт. … … … Вовка сидел на посту и, пока волк отдыхает перед долгой обратной дорогой, отрешённо думал о чём-то своём. В окрестностях было до ужасного тихо, разве что иногда где-то квакнет лягушка. Не самое печальное соседство, если подумать. Скоро уже и в путь. За всё недолгое время их остановки на втором этаже полузатопленного дома Бабы Яги никто больше не досаждал нашим путникам, а единственное существо, которое всё же осмелилось, трупом лежало у Вовиных ног. Только при взгляде на поверженную мавку думал он всё время не про неё, а про свою почившую Василису. После недавних галлюцинаций всё в душе словно вверх дном перевёрнуто. Будто оторвали от неё огромный кусок, кровоточащий, а внутри, за ним, лишь пустота. Опять. Вспомнились некстати совсем недавние слова волка. Они обычно старались не говорить с ним об этом, однако… правда ли, что Василиса, какой она на самом деле была, никогда бы не назвала Вову бранным словом? Всё же, прожив со своей возлюбленной пару лет, он бы мог с этим согласиться. Даже странно, как же хорошо они ладили, как понимали друг друга. Многие знакомые им завидовали, если задуматься. Но к чему тогда такой странный выбор последнего слова? Словно бы Василиса ждала, специально ждала, из последних сил отчаянно надеясь на его появление, только чтобы- …Минуточку. Она не успела больше ничего сказать — он не позволил. Нужно было, чтобы берегла силы, так Вова думал. Но выбор её слов, если задуматься, был весьма специфичен. Василиса сказала не «идиот», не «болван». Она не сказала «Ты» перед этим. Она только сказала… Всё словно со щелчком встало на свои места, прямо у него в голове. Оглушённого озарением Вовку затрясло от столь внезапной, но очевидной догадки. Осталось только вернуться к Елене и подтвердить её. …кажется, он и правда дурак.