ataraxia.

скомканный вдох в горле застрявший выдох я ищу выход, всю жизнь ищу выход спрятал господь можно ли надвое сердце свое расколоть и не почувствовать ничего?

***

Работа начинает забирать много сил. Арсений сначала не понимает, почему. А в один из вечеров, выпивая таблетку от головной боли, замечает боль и в горле. Уже на следующий день Арсений встаёт с тяжёлой головой, но температуру не измеряет чисто из принципа. Пока он не знает, что у него температура, он будет чувствовать себя лучше, чем есть. Именно поэтому на работе Дима сам приносит ему градусник на обеденном перерыве и заставляет почувствовать себя хуже, чем есть. Дима ведь друг. Но Арсений не сдаётся, запивая свою болезнь Терафлю, парацетамолом и всем, что оказывается в рабочей аптечке. Но понимает, что ничего не помогает, когда приползает домой и валится в кровать. Не получается у него вывезти. Не выходит. А кто бы сознался себе в этом, так это точно не Арсений. Единственное, что он делает для себя — открывает социальную сеть с контактом Антона Андреевича, чтобы хотя бы на денёк перенести их сеанс, потому что завтра Арсений вряд ли сможет пойти куда-то, кроме работы. Нет, он может и на работу не идти, но он этого себе просто не сможет позволить. Арсений из тех людей, который на работу не придут только по одной причине. И всем эта причина ясна. Идти будет некому. Я: Здравствуйте, это Арсений. Они будут общаться вот так впервые, потому что Арсений связывался только с администраторами места, где находится кабинет его личного мучителя, а не с самим Антоном напрямую. Как-то неловко. Почему-то. Ответ приходит быстро, что удивляет. Арсению казалось, что Антон человек занятой. Хотя. Он же тоже допоздна не работает. Наверное, уже дома. Арсения это никак не колышет. Просто снова поток мыслей набежал. Волнообразно всё это. И очень спонтанно. Мучитель: Здравствуйте, Арсений. Что-то случилось? Арсений думает, мол, не хватает ещё стандартной фразы «вы хотите поговорить об этом?», но он умалчивает об этой мысли, печатая вполне приемлемый ответ. Потому что не хочется слишком сильно думать о том, как ответить человеку, которому он приносит своим решением одни лишь неудобства. Это Арсений так думает. Он всегда думает о том, что кому-то там придётся изменить свои планы, кому-то там придётся переломать всю свою жизнь, кому-то там надо что-то решить, пока Арсений вот такой вот плохой и всё портит. Абсурд. И Арсений об этом знает. Я: Ничего такого. Я приболел. Не могли бы мы перенести сеанс на день? Если это возможно. Арсению хочется добавить, что он может вообще не приходить, но опять же — он не станет. Потому что уверен, Антон так бы и подумал. Или нет. Арсений (на самом деле) ничего не знает. И не уверен. Мучитель: Вы сейчас сильно заняты? Я: Нет. Арсений даже не успевает отправить следующее смс с вопросом, как поступает звонок. И это почему-то пугает. Нет, Арсений реально вздрагивает от этой внезапности, потому что разговаривать по телефону сегодня явно не собирался. Тем более — со своим психологом. Но трубку берёт. — Не отвлекаю? — Нет. Чувствую себя странно, если честно. — Ошеломлены моим звонком? — Немного. — Оказывается, Вам легче отвечать на мои вопросы, когда меня не видно, да? Арсению кажется, что это похоже на правду. Блин. Ну такое. Ему сразу же хочется трубку бросить, но он же не истеричка. И не со своим парнем разговаривает. Парнем. Эти мысли уже немного заставляют усомниться в себе. Арсений бесится. В себя. Естественно. — Давайте по существу разговаривать? — Давайте. Вы совсем гундосите. Уверены, что будем переносить всего на день? Может, придёте в следующий раз? — Мне кажется, что я не приду тогда вообще. Поэтому лучше просто перенести. Я буду в порядке. Секундная тишина играет роль катализатора мыслей. Арсений обнимает себя одной рукой, сжимая плечо. Это для того, чтобы почувствовать себя в иллюзорной безопасности, даже если рядом с ним никого нет. Арсений так часто делает. Обнимает себя руками для того, чтобы защититься. Только от кого? От частиц пыли? Или от кислорода? — Хорошо. Единственное, в это время у меня ещё будет идти встреча. Максимум начнём на полчаса позже. Устраивает? — Без проблем. Я могу подождать. — Хорошо, Арсений. Лечитесь. И не переносите на ногах болезнь. — Поверьте, я сам знаю, как мне стоит проводить время в болезни. — Не сомневаюсь. До встречи. — До встречи. Арсений кладёт трубку со странным ощущением. Привкус нормальности проскальзывает в этом разговоре. И да, когда Антона не видно, разговаривать с ним намного легче. То ли дело в его зелёных глазах, то ли в том, что смотрит он всегда пронзительно и пусто. Арсений так не умеет. Он просто пусто смотрит. Без пронзительности. Потому что ничего в нём и нет. Анальгин с аспирином по старинке помогают лучше всего. Но всё равно не останавливают лихорадку посреди ночи, из-за которой Арсений засыпает лишь к утру. На работе он чувствует себя невыносимо плохо, даже когда Дима даёт ему какое-то великолепное лекарство. Боль в теле пропадает, но это лишь частица облегчения. Никакие уговоры Димы, кстати, не помогли остаться дома. Потому что Арсений любитель себя поистязать. Он в этом профессионал. Вечером Арсений вспоминает о перенесённом на завтра сеансе и валится лицом в подушку. День проходит мимо, потому что температура даёт о себе знать слишком явно. Уже к ночи Арсений осознаёт, что сможет поспать, потому что лекарства начинают помогать. Внезапно. С рыбками он не разговаривает сегодня, потому что сил нет. Его хватает только на то, чтобы принять быстрый душ и снова повалиться в кровать. Сон забирает его в свои сети быстро. И как же хорошо, что ему ничего не снится.

***

Утром голове как-то полегче. Но температура есть. По ощущениям, которые Арсений гонит куда-нибудь подальше. Кофе друг, но не бодрит. Есть совсем не хочется, а надо бы. Арсению всё не нравится. И холодильник закрывается без потерь. Арсений успевает собраться на сеанс, но совсем не ожидает смс с просьбой приехать в какое-то кафе, потому что встреча Антона немного не успевает закончиться вовремя. И хочется вдруг психануть почему-то, отменяя всё к чёртовой бабушке, но Арсений отвечает согласием и едет на такси до того самого кафе, едва удерживая себя от температурного сна. Антон находится быстро. Какой-то мужчина как раз пожимает ему руку. Арсения замечают, но никак не комментируют. Он идёт в гардеробную и решает снять пальто, но тот самый мужчина заходит следом и забирает свои вещи, быстро ретируясь. Нет интереса узнавать, кто это. Просто проходящий мимо человек. Или пациент? Интересно, Антон с ним разговаривает также открыто и грубовато временами? Нет, думать он об этом не будет. Это мог быть кто угодно. Антон заходит сразу после. — Готовы идти? Надеюсь, Вы недолго ждали. — Всё нормально. Антон мельком оглядывает, что-то подмечая, но ничего не говорит больше. Они собираются выходить из гардеробной, и Арсений думает, что зря раздевался. Он просто приехал за Антоном куда-то по его зову, чтобы вместе пройтись до кабинета, в котором Арсений снова будет молчать большую часть времени, но не знает, почему вообще в итоге вышел из квартиры. Антон уже успевает накинуть пальто, как Арсений вспоминает, что нормально так и не поздоровался, укладывая руку на шастуновское плечо. Внезапно. Он просто дотрагивается для того, чтобы привлечь внимание. И это абсолютно неосознанно. Арсений не собирался. Это всё болезнь. И да, он будет перекидывать ответственность, потому что может. — Здравств… И Антон тянется руками, прижимая к себе, пока Арсений замирает, как вкопанный, даже не успевая договорить. И даже не так сильно от объятий, как по причине того, что Антон откуда-то сверху дышит в макушку, бася: — Сильно плохо? И гладит ладонью по спине. Меж лопаток. Как током прошибает. И Арсений как-то слишком тихо отвечает, сдавая себя с потрохами: — Пойдёт. Переживу. Антон лишь вздыхает. И отстраняется, первым убирая руки. А лучше бы не убирал. Наверное. — Говорил же, что можно отложить сеанс. Вы горячий. Арсений почему-то хмыкает, пытаясь проморгаться, потому что ещё одна побочка болезни — постоянно слезящиеся глаза. И всё это кажется тоже иллюзорным. Будто Арсения здесь нет. И это всё не с ним. — Спасибо за комплимент. Антон сначала хмурится. А потом легонько смеётся, когда доходит. А доходит быстро. И Арсений его смех слышит впервые. Действительно впервые. — У Вас температура высокая? — Не знаю. — Плечи сами как-то приподнимаются и опускаются, Арсений сейчас, кажется, вообще ничего контролировать не в силах. — Не измерял. — Ну и чего? Вам же надо постельный режим соблюдать. Или к врачу. — Я и так с врачом. Вы же врач, верно? — Я от мыслительных недугов, Арсений. А у Вас ещё и физическое недомогание. — Это может быть связано? — Может. Вполне возможно, что так и есть. Но я не могу помочь по всем параметрам. Последствия лечит специалист. — Вам будет достаточно предложить мне горячего чая с лимоном, например. — Не с малиной? — Не люблю чай с малиной. — Буду знать. — Антон вздыхает и почему начинает снимать своё пальто. — Тогда проведём сеанс здесь. Не вижу причин для лишних передвижений, особенно, когда вы еле на ногах стоите. Я бы вообще отправил Вас домой прямо сейчас. — Тогда я Вам не заплачу. — Дело не в деньгах, Арсений. Совсем не в них. Арсений хочет улыбнуться, но вместо этого внимательно смотрит на Антона так, будто пытается понять, что в голове у этого человека, потому что он по-прежнему загадка. Арсений вот не хотел знать ничего про него, а теперь вот хочется. Нет, что-то он уже узнал. Например, Антон заботливый. И деньги для него не главное. Это уже можно считать стартовым набором какого-нибудь психолога или всё-таки пока маловато знаний? Арсений стаскивает с себя своё пальто и возвращает обратно, только сейчас понимая, что они обнимались, не боясь, что кто-то может зайти за своей одеждой. Арсений в тот момент вообще ни о чём не думал. И уже за столиком, в ожидании своего чая, решил, что слишком всё это было вольно и бесстрашно. А он к такому не привык. — Почему Вы меня обняли? Тогда в кабинете. И сейчас. Антон отвлекается от вида за окном, но смотрит на Арсения спокойно. Как и всегда. — Я ждал, когда вы спросите. Мне хотелось проверить кое-что. Свою теорию насчёт Вас. — И какую же? — Наш первый сеанс. Мне тогда показалось, что Вам хочется, чтобы на Вас обращали внимание. Чтобы интересовались, не случилось ли что-то. Плюс забота. Вам хочется, чтобы о Вас заботились. Чтобы Вас защищали. Постойте. — Арсений хотел повозмущаться вообще-то, но ладно. — Я знаю, что Вам может показаться, что это прозвучало не очень, но Арсений, это совершенно нормально. Нуждаться в защите. И это необязательно должен быть тактильный контакт. Но в Вашем случае — я просто хотел проверить. — И? — Это Вы мне скажите. В прошлый раз Вы меня оттолкнули. В этот раз — нет. Арсений, если честно, не знает, как отвечать. Даже когда горячая чашка с чаем попадает в руки, Арсений не знает. И после первого глотка расслабляющей жидкости с приятной кислинкой, он тоже не знает. Думать хочется лишь о том, как быстрее попасть в кровать, а не на работу. Ему повезло. У него выпадает три выходных дня, один из которых он тратит на сегодняшний сеанс, потому что да, Арсений понимает, что Антон не прогадал, когда обнял его. Но он не признается. Ни за что. Это так плохо, что ужасно вдвойне, потому что Арсений реально не сможет признаться в этом. — Не скажете? — Нет. — Тогда я больше не буду так делать. Арсений ставит чашку на стол с грохотом. Если это так можно назвать. — А Вы знаете, что Вы — манипулятор? — Да. — Вот так спокойно? — Зачем мне скрывать то, что я выставляю напоказ? — Не знаю. Наверное, потому что люди видят в этом отрицательное качество? — А другие люди что-то решают? В этом и суть, Арсений. Я неудобный. Меня не все любят. И это абсолютно нормально, когда ты не нравишься людям. Какая мне разница, видят меня в отрицательном ключе или нет? Главное, что я себя знаю. И признаю в себе все отрицательные качества и положительные тоже. Вот Вы. — Арсений даже пугается немного, чуть ли не сбивая чашку со стола нервным движением руки. — Вы передо мной хотите выставить себя в плохом ключе. Язвите, молчите, огрызаетесь, но большую часть времени вы просто спокойны. И пусты. Будто внутри ничего нет. И Вы готовы к этому разговору. — На каком основании, Антон Андреевич? — Бросьте, Арсений, Вы ходите ко мне уже больше месяца. Нам пора поговорить. — О чём? О том, что нам пора расстаться? С удовольствием. И я хожу к Вам два месяца. Арсений злится. И он знает об этом. Чай остывает. Арсений — нет. — Значит, для Вас это важно. — Антон подстёгивает? Арсений сглатывает, пытаясь держать лицо. — Расстаться? Правда? И что же делать? Антон издевается. Арсению кажется, что Антон издевается. Потому что даже его тон издевательский. — На этом наши взаимоотношения закончены. — Хорошо. Арсений сглатывает ещё раз. Антон смотрит пронзительнее, чем обычно. И Арсений почему-то примагничивается к этому взгляду. Правила рушатся за секунды. И это плохо. Как же это плохо. — Почему вы смотрите на меня так? — Потому что вы говорите всё это так, Арсений, будто наши взаимоотношения не закончены. Боль в теле встревает в разговор внезапно. Со скоростью пульса Арсения, который стремится куда-то в космос. Температура полезла. Видимо. Арсению становится хуже не только от разговора. Но с организмом он согласен. Ему необходимо домой. — Мне пора домой. За чай я сам заплачу. — Я и не думал платить за Вас. Арсений снова тушуется. Антон создаёт впечатление неприятности. Арсению не комфортно совершенно. И видеть Антона ему не хочется больше. Не сегодня точно. Арсений думает, что так быть не должно. А потом вспоминает, что вообще-то так быть и может, когда люди друг друга немного больше узнают. — Грубо. — Подумайте сами. Если бы я сказал, что сам заплачу, Вы бы разозлились на меня. А так — я неудобный. И Вам это тоже не нравится. Но мы с Вами просто люди. Вы мой клиент. И ничего более. Так почему я должен платить? Из вежливости? — Давайте действительно больше не встречаться? Арсению почему-то больно до напряжённой челюсти. Он с такой силой стискивает зубы, но для чего? Для того, чтобы скрыть эмоциональность от человека, который рубит правду без разбора? Без учитывания чужих чувств и эмоций? Дело в том, что чувств в Арсении целая комната, которая скрыта под миллионом замков. И почему именно сейчас сквозняк норовит вырвать эту дверь с петель. Антон ничего не отвечает. Только смотрит очень внимательно. Будто Арсений подопытный. И на нём проверяют реакции. Только вот Арсений не хочет быть таковым. Именно поэтому он встаёт, кидает купюру на стол и быстрыми шагами направляется в гардеробную, срывая пальто с крючка. На выходе врезается в Антона, но быстро отходит на шаг назад. — Я могу пройти? — Если позволите обнять. — Вы грубый, ясно? Не хочу я с Вами обниматься. — И чего Вы боитесь? Арсений уже понял, что на высказывания Антона в свою сторону отвечать не будет. Грубый? Ок. Холодный? Да зашибись вообще. — Я ничего не боюсь. — Арсений, я вот не понимаю, ты же хочешь защиты, но почему-то не хочешь, чтобы тебя обняли. Вот этого ты и боишься. Понимаешь? И хочется, и колется. Вот как это называется. — Мы на «ты» не переходили. Арсений дышит огнём, когда делает ещё один шаг назад. Потому что Антон начинает подходить ближе. — А ты пропустил все мои реплики мимо ушей. — Хватит. Дайте пройти. — Ладно. Но кое-что я сегодня узнал. И этого достаточно. Арсений задевает плечом намеренно, даже не прощаясь, но уйти ему снова не даёт ладонь Антона, хватающая за запястье. Одно из самых чувствительных мест. Арсений прикусывает щёку изнутри, останавливаясь. И почему-то ничего не может сделать. — У меня сегодня выходной, Арсений. Я не на работе. Поэтому вне мы можем общаться без формальностей, если тебе захочется. Я не собирался нарушать твои границы. Прошу прощения, если это так. Жду тебя на следующей неделе. Арсений сглатывает, но по-прежнему ни слова. Руку отпускают. Просто отпускают. И уже в такси становится так паршиво, что до дома Арсений практически бежит. Там он может излить душу Вениамину и выпустить накопившиеся эмоции. Арсений не любит лежать на спине, потому что слёзы тогда попадают в уши. Приходится сидеть и смотреть в стену. И пока Арсений засыпает, в голове кружится лишь одна мысль. У Антона был выходной.