ataraxia.

обиженная пустота униженная просто так сердце моё не ищи стекло в нём разбитое, вода — всё, что нужно мне сейчас снова я клянусь тебе в последний раз тебе повторять вновь: «иди ко мне» в ноль убитые глаза

слышишь треск души моей? страх становится сильней это не моя вина что я сделан из стекла слышишь треск души моей? страх становится сильней это не моя вина что я сделан из стекла

***

Арсений чувствует себя разбитым на утро, потому что вырубился прямо на балконе, чтобы потом перебраться в постель с ноющей шеей. Но не это самое главное. Он только недавно пришёл в себя после болезни. И теперь всё по второму кругу запустила встреча с Антоном. Арсений шмыгает всё утро, но температуры не чувствует. У него сердце только быстро бьётся. Антон будто дистанционно делает всё для того, чтобы его растоптать. И нет, он не пишет, не звонит. Он просто в голове сидит и ножки свесил. Не то чтобы Арсению это не нравится. Звучит кошмарно, но не суть. В этом разбираться сейчас не хочется. Любое внимание, даже если это вот такое вот отношение — всё равно внимание. Арсению просто херово. Он не был готов к таким поворотам событий, когда по приколу решил сходить к Антону. А теперь вот. Теперь ему нужно спастись от напасти такой, которая реально выедает мозг своим трепетом в области грудной клетки. Димка сидит напротив в кресле у Арсения дома. Выходной был просто необходим. Арсений лежал на диване вот уже полчаса и пытался подготовить Димку к тому, что сейчас скажет. Нервозность, чтоб её. — Арс, что ты хотел рассказать? Я выпил уже целую бутылку пива. — В холодильнике ещё парочка есть. — Ты меня споить хочешь для того, чтобы я не приебался к тому, что вы с Антоном что-то мутите? — Арсений глазами стреляет удивлённо, хотя удивляться нечему. По сути. — Ты думаешь, я не понял? — Тогда почему не сказал сразу, что понял? Я волнуюсь, значит, что ты начнёшь на меня собак гнать, а ты просто сидишь? — Я и начну гнать, Арсений, потому что вы оба ебанулись. — Соглашусь. Наверное. Арсений вздыхает, борясь с желанием сделать коротенький звонок для того, чтобы спросить о самочувствии одного конкретного человека, который режет без ножа, ломает ему рёбра болью и разбивает сердце каждый раз, когда они хоть как-то взаимодействуют. Но позвонить надо, да. — Арсений, ты завис. О чём ты думаешь, ебантяй? Арсений кривится на такое обращение, но не собирается как-то оспаривать. В любом случае, Арсений не думал, что когда-нибудь в его жизни появится человек, который станет важнее для него, чем он сам. Точнее — чем вообще кто-либо, потому что Арсений не был для себя важен. По большей части. Гениально, да? — Надо позвонить Антону и спросить, как он себя чувствует. — Ты даже не собираешься скрываться? — Скрываться? Нет. Ты же всё знаешь уже. А насчёт вскрываться — ещё думаю. — Придурок. Дима на такие шутки всегда реагирует остро, но сейчас просто сил ни у кого нет. И разговор выходит каким-то серьёзным, но спокойным. Вроде. Арсению казалось, что будет совершенно другая реакция. Он думал, что Дима ему втащит за такие новости. Не из-за того, что они оба мужчины. А из-за того, что они действительно ебанулись. Дима совершенно точно не думал, что получится именно так, когда давал Арсению контакты Антона. Дима хотел помочь. Арсений вздыхает, принимая решение. Поз цедит до конца бутылку и идёт за новой к холодильнику. — Я отойду на балкон позвонить, Дим. Позов закатывает глаза и машет рукой, мол, вали. И Арсений с чистой совестью, но с трепетным волнением летит на балкон, прикрывая за собой дверь. Он не знает, что говорить. Нет, он спросит о самочувствии, но после — не знает. Это сложно. Гудки трепят нервы. Слишком долгие, слишком громкие и слишком бесят. — Решил позвонить, а не приехать? Без приветствий. Ага. — А ты хочешь, чтобы я приехал? — Не задавай такие вопросы. Я тебе не отвечу. — Ладно. — Арсений выдыхает. — Привет? — Привет. Уже лучше. — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо. Температура есть, но не такая высокая. Я в порядке. И это кажется ложью. Но Арсений поддержит эту игру. — Это хорошо. Я рад. — А ты? Арсений хмурится, но замечает, что всё это время на его лице была улыбка. И это странно. Он даже контролировать это уже не может. Но так проще. По телефону. Антон же не видит. Не спалишься, получается. — Ты спрашиваешь, как я себя чувствую? — Да, потому что ты шмыгаешь носом. И у меня есть подозрение, что ты заразился от меня. А так — я не ебу, что спрашивать, Арсений. — И правда. Заразился. — Губа уже болит. Арсений задолбался её кусать. — Что ты ел сегодня? На том конце провода смешок. — Это вот на такие темы по телефону разговаривают? — Мы плохо знакомы, Антон, поэтому я задаю базовые вопросы. Я ничего о тебе не знаю. Почти. А ты обо мне, кстати, знаешь поболее. — Из-за сеансов? — Ага. — Теперь вопрос о самочувствии встал под другим углом и приобрёл нечто иной смысл. Арсений прикрывает глаза, снова шмыгает носом и впивается взглядом в звёзды, которые видны. Они действительно видны. Только вот в этот раз Антона рядом нет. — Ты бы спросил именно о самочувствии? Арсений спрашивает, потому что интересно. Не из-за того, что хочется продлить разговор. Нет, это тоже. Но и навязчивым быть не хочется. Арсений встряхивает головой, потому что пошло бы оно всё к чёрту с такими парадоксами. — Да. Потому что вопрос «как ты?» звучит всегда удручающе. Человек, которому задают этот вопрос, всегда будет отвечать, что всё в порядке. По большей части, так и случается. По статистике, если так удобнее считать. А если спросить о самочувствии, можно составить неплохой такой анамнез со всеми вытекающими. Болит голова, ломит конечности, трудно дышать и так далее. Всё сразу более очевидным становится. Арсений и не думал, что Антон может сказать столько слов сразу. Для него это важно, наверное. И это очень трогает что-то внутри. Арсений и сам не может понять, почему ему так сильно интересно знать, что же там дальше. — Ты, кстати, уникальный кадр, Арсений. — В каком смысле? — Ты даже на вопрос о самочувствии отвечал, что всё нормально. И ни разу ничего мне не поведал честно. — Я говорил, что у меня головные боли. — Один раз. И один раз ты сказал, что тебя мучает бессонница. На этом всё. Ты партизанил постоянно. И не говори, что это не так. — Я и не говорю. Просто задумался о том, что у тебя я не один, а помнишь ты всё очень хорошо. — Арсений, дело в том, что ты не один, да. Но именно такой ты у меня один. Срастил разницу? — Такой? Вздох на том конце провода, даже если провода нет и это не та самая игра со стаканчиками на верёвочке, побуждает Арсения к улыбке. Снова. — Арсений, ты же понимаешь, что с самого начала у нас всё не так, как у остальных? Ты был у меня дома. Одного этого факта достаточно. Арсений улыбается, почему-то пытаясь это скрыть. От себя. В первую очередь. Но сдерживаться не хочется. Дима там, наверное, уже и вторую бутылку выпил, а он всё улыбается стоит. — Я понял. Кстати, от Димки привет. — Вы сейчас вместе? — Да. Решили посидеть. — Ты же со мной разговариваешь. — Ну я — да. А Дима пьёт в моей гостиной. — Всё так серьёзно? Есть повод? Арсению так хочется сказать — да, повод есть. И это ты. Но он молчок. — Нет, повода нет. Просто давно не сидели. — Передавай привет тогда. Мы тоже с ним сейчас не очень часто видимся. — Он нарасхват. Арсений коротко смеётся, слушая хриплый смешок по ту сторону. И это греет. Почему же они даже после плохой ноты в конце каждой встречи продолжают заново друг с другом разговаривать? Арсений ищет повод. Арсений ищет возможность услышать голос или увидеть уже знакомое лицо с родинкой на кончике носа. Арсений ищет пути к Антону, как умалишённый, как безумный, как влюблённый. Почему же Арсению каждый раз так парадоксально чувствовать плохое и хорошее одновременно? И не хочется заканчивать разговор. И не хочется слишком долго разговаривать. — Не заставляй Диму ждать. — Пытаешься закончить разговор? — А есть ещё темы? — Если захотеть, можно найти, но я не желаю быть навязчивым, так что… пока? — Ты совершенно не такой, Арсений. Ты просто можешь внезапно приехать, нарушить границы и делать то, что тебе захочется. — Звучит ужасно. — Но дело не в том, Арсений, что ты это делаешь. Дело в том, что я позволяю вот так вот зайти в мою квартиру, на мою кухню, в мой мир. Ничего не спрашивай. Я тебе всё равно не отвечу, потому что пока не понимаю, что испытываю по этому поводу. У Арсений в груди не просто мотор. Арсений горит, искрит и не может устаканить дыхание. Арсению надо подышать свежим воздухом, но дело в том, что он и так на балконе. — Хорошо, я не буду спрашивать. Я пойду, Антон. Лечись. — Пока, Арсений. Ещё пару секунд Арсений слышит чужое дыхание, встречая тишину с тоской. Дима оказывается на том же месте. Смотрит с прищуром, пытается разглядеть что-то там где-то, а у Арсения на сердце кавардак, как и в голове. Он плюхается в кресло и отпивает, по ощущениям, сразу половину 0,5. — Наворковались? Арсений фыркает, не отвечая. — Всё нормально? Сложность вопроса не в том, что на него трудно ответить. Сложность в том, что Арсению хочется сказать — да, в порядке — лишь в этом секундном моменте. А хочется на всю жизнь. Даже если невозможно, то хотя бы на день. Лишь на некоторое время. — Да? — Вопросом на вопрос. Значит, нет. Арсений лишь плечами пожимает. Ему ничего не надо. И ничего не нужно. Ему бы сейчас туда, где спокойно. — Арс, ты реально влюбился. — Это был не вопрос? Хмурость ебучая. Арсений слишком часто хмурится. — Нет. Тебя глаза выдают. Арсений не смог сдержаться. Хохотнул, но как-то истерически. Если и влюбился, получается, очень болезненно всё это. — Светят? Слепят? — Именно. Арсению как-то легче уже свыкнуться с мыслью о том, что он может быть влюблённым. Это всё ещё странно. Всё ещё страшно. И всё ещё давит. Но уже полегче. И это ты, Арсений, говоришь? — У тебя вообще взгляд изменился. Я тебя улыбающимся так часто никогда ещё не видел. И вроде бы добра тебе желаю, рад, что Шаст может вызвать в тебе такие эмоции положительные, но всё это очень трудновато. Арсений даже примерно не хочет знать, что там у Димки в голове, потому что расстраиваться не хочется. Но важно же понимать, что чужое мнение — лишь мнение. Оно не твоё. Оно к тебе не относится. Оно просто имеет право на существование. Всего-то. Это Арсений просто пытается себя обезопасить, потому что Димка — друг. И его мнение в любом случае имеет значение. Всё равно Арсений что-то почувствует. И всё равно будет больно. В какой-то степени. — В каком плане? Дима трёт переносицу как-то мучительно долго, выдерживая паузу. И выдаёт вполне правдоподобную фразу: — Арс, Антон тебе сердце может разбить. — Это не новость, Дим. — Арсений улыбается. — Он уже много раз так делал. Ты меня не удивил. — И почему ты всё ещё не закончил общение с ним? — Взгляд Арсения тормозит. Видимо. Поэтому следует пояснение. — Нет, я понимаю, что он мой друг и я не должен, наверное, так говорить, но лучше уж пусть останется так, как есть. Я могу общаться с вами по отдельности, мне главное, чтоб вы не ебанулись окончательно. Арсений выдыхает. Выпивает. Смотрит в окно. В словах Димы есть логика. В его словах всегда она есть. Просто Арсению хочется обманывать себя. И кормить себя сомнениями. Но всё равно верит в то, что у них всё в порядке. — Мы с ума сходим, да? — Арс, ты ж понимаешь, что вы со своими тараканами, проблемами и загонами… ну просто друг для друга будете… А дальше — тишина. Арсений пытается сдержать злость, потому что Дима говорит по фактам. Но так не хочется этого всего слышать. Иногда забота разбивает сердце. Похуже, чем грубость. Больнее, чем что-либо. Арсений стискивает зубы. — Кем? Нет, Дим, ты договаривай. Хотел сказать, что в конце они оба умрут? Или что там у тебя в голове вообще? Арсений не сдерживается по одной простой причине. Он влюблён. И не хочет слышать о том, что они друг другу с Антоном не подходят. Арсений знает, что Дима не желает плохого. Он понимает его точку зрения, но не принимает, потому что хочет верить в лучшее. Хочет иметь надежду. И это ценно, потому что Арсений давно уже потерял веру во что-либо. И он никогда не мог подумать, что один внезапный человек может поменять всё. Арсению иногда кажется, что он себя совершенно не знает. А смысл знаний, если ты не знаешь самого себя? Без знания себя — ничего не имеет смысла. — Арс, я не это хотел сказать. Моё мнение вообще можешь не учитывать. Я просто переживаю. — Я знаю. — Вдох-выдох. — Знаю. Арсений больше не хотел ничего говорить. Они допили пиво, попрощались и разошлись. Дима вызвал такси и поехал домой. Арсения же хватило лишь для того, чтобы дойти до кровати и упасть в неё. Уснул он мгновенно. Также, как и влюбился.