ataraxia.

эту тоску хочется вырезать.

вырвать с корнями колючими. обледеневшими.

вырвать и никогда не вспоминать.

эту тоску хочется просто выстрадать. выразить.

быть кораблями, крушение потерпевшими.

хочется прижать к себе. эту тоску мне хочется понять.

эту тоску залить водой бы, но не святой,

а той, что из души. той, что из глаз.

той, что от стиснутых зубов, выражаясь довольно грубо.

эту тоску запить бы, обжигая. я пустой.

не цельный. я не цельный, ломался слишком много раз.

не цельный, а лишь человека обрубок.

эту тоску мне хочется принять. не полюбить.

не сделать смыслом, чтобы себя из себя. плетями по спине.

чтобы все зубы смачно выбить.

эту тоску мне хочется убить.

остаётся расплатиться за эту боль мне.

и пойти на долгожданную верную гибель.

сентябрь 2021 года.

эди бён.

***

Арсений спокойно себе выпивал, сидя в забегаловке на берегу моря, и смотрел на волны, стараясь думать о хорошем. Арсению нравилось дышать морем. И чувствовать себя спокойным. Размеренным. Не таким, как обычно. Ему нравилось, когда душу не терзала грусть. Когда всё становилось очевидным и понятным. Когда для себя самого ты становился видимым. Арсений давно не видел себя самого. И примерно вечность не понимал, что сделать для того, чтобы остановить бесконечный цикл скитаний в поисках правды. Арсений слишком долго не мог найти себя. Но это не значит, что он нашёл. Он всё ещё идёт. И почти не спотыкается. Димка где-то завис, потому что захотелось снова поиграть в покер. Арсений на это не согласился по простым причинам. Он не умел, не хотел и не увлекался. Да и пустая болтовня с незнакомцами не прельщала, если честно. Ему хватило. Намного интереснее вот так вот сидеть и смотреть на волны. В голове полно шума, но тихо. Парадоксально хорошо. Телефон вибрирует, но не сообщением. На экране имя. Арсений берёт трубку не раздумывая. Даже если и хотел обидеться. — Привет, Антон. — Привет. Неловкая пауза для Антона, но всё такая же приятная тишина для Арсения. — Мне же можно звонить? — Ты уже. Зачем спрашиваешь? — Пытаюсь быть тактичным. И как-то загладить вину за то, что тогда не перезвонил. — Правда? — Стебёшься? На той стороне усмешка, но приятная. Арсений улыбается тоже. Он теперь говорит то, что думает. И не боится что-то разрушить. Не боится сделать что-то не так. Пока впереди волны и море, а в трубке знакомая усмешка — ему совсем не страшно. Наверное, потому что они стали ближе. Даже если между ними есть какая-то пропасть, то там явно рабочие, машины и много земли для того, чтобы засыпать её. Работа кипит. И на Антона даже злиться больше не хочется. — Что делаешь? — Сижу в кафе, пью вино и смотрю на море. — Тебе спокойно? — Мне очень спокойно, Антон. Кажется, так спокойно ещё никогда не было, если честно. Антон дышит размеренно, но не торопится отвечать. Даёт им эту тишину для того, чтобы смириться с тем, что изменения произошли. Арсений начал видеть себя. И Антон тоже. Казалось бы, два взрослых мужчины, но до сих пор чему-то учатся. И это нормально ведь. Арсений в свои 32 совершенно не ожидал, что его будут ждать великие свершения, но вот они. Поиск себя — всегда сложно. И всегда это то, что заставляет гордиться собой. Это тоже свершение. Арсений подумал даже о том, что это свержение. Старой версии себя. Но он никогда не будет думать о том, что то, что было — неважно. Потому что всякое, что произошло в жизни — оставляет отпечаток и участвует в становлении личности. Антон делает глоток чего-то и возвращает Арсения из приятных мыслей. — Это хорошо. Когда планируешь возвращаться? Арсений хмыкает, но по-доброму. — Через пару дней. — Осмелиться? Арсений думает, что да. Он это сделает. — Скучаешь? — Не знаю. Просто ты далеко. И просто так к тебе не приедешь. Не забывай, что я помешанный. И это звучит даже плохо. Что думаешь? — Ты мне ответь. Ты специалист. Я ничего не думаю. Я спокоен. — Ну я не думаю, что это зависимость. Если учесть, что я ни разу не чувствовал подобного, можно с уверенностью сказать, что я что-то испытываю. Один из пунктов. Хочется тебя видеть. Я анализировал. Сделал выводы. Поэтому не загоняюсь. И, кстати, вторя тебе, побаиваюсь показаться навязчивым. Почему-то. — И ты знаешь, что я отвечу. Ты не такой. Это точно не про тебя. Антон вздыхает, пока Арсений продолжает улыбаться, смотря на волны. Он готов смотреть на них ещё примерно час, потому что уже клонит в сон, а Димка неизвестно когда вернётся, поэтому смысла засиживаться — нет. Как и нет смысла в том, чтобы молчать сейчас. Арсений просит счёт жестом ладони и делает последний глоток вина. — Не хотел бы говорить о личном, но… — Антон, не нужно каждый раз говорить о том, что ты не хочешь говорить о личном. Просто говори и всё. — Я подозреваю, что ты понял, о чём речь. — Да. О том, что ты просто не привык говорить о личном. — Именно. — Антон тоже улыбается. Арсений почему-то чувствует. — Мне просто захотелось поделиться мыслями насчёт одного случая. И если ты готов меня слушать… — Я готов. Антон рассказывает. Про свой день. Про этот случай. Он рассказывает, спрашивает, слушает, но самое главное — он говорит. Много. Искренне. Будто впервые в жизни захотел вот так вот сильно чем-то поделиться. Арсений слушает с улыбкой. Отвечает, спрашивает, уточняет, понимает. И, кажется, очень сильно любит. Начинает любить. Лишь в конце разговора, когда Арсений давно уже оплатил свой счёт и дошёл до отеля, они закрывают тему. — Спасибо, что выслушал. — Я всегда готов выслушать. — А я никогда не был готов говорить. — Звёзды сошлись. И мы поменялись местами. — Так и есть. Ты с меня плату возьмёшь? — А это было похоже на сеанс? — Немного. — Тогда возьму. Но потом. Что-нибудь придумаю. На том конце приятный смех. Арсению, если честно, слишком сильно нравится этот смех. Димы в номере нет. Свет выключен. Арсений стоит ещё немного около забора, впиваясь взглядом в небо. Море хорошо тем, что здесь можно увидеть звёзды. Арсений уже как-то задумывался над этим. В маленьких сёлах или городках, где высоток почти нет или нет совсем, небо по ночам чище. И кажется, что мир здесь тоже чище. И спокойнее. Здесь мир — будто действительно мир. — Ты уже дошёл до отеля? — Да. — Арсений пинает камешек. — Думаю, уже можно и лечь спать. — Тогда не смею задерживать. Арсений улыбается, заходя в дверь. Открывает номер, скидывает тапки, но всё ещё держит телефон около уха. Антон тоже что-то там где-то ходит, кряхтя. И это смешно. Арсений даже прикрывает глаза на секунду, улыбаясь ещё шире. До того, что щёки начинают не то чтобы затекать, просто немного побаливать. Он слишком часто улыбается. И это, наверное, хорошо. — Спокойной ночи, Антон. — Спокойной ночи, Арсений. Трубку Арсений не кладёт. Ждёт, когда Антон положит первым. Слушает его дыхание, замешательство, когда становится понятно — они всё ещё на связи, и лишь выдыхает со смехом, завершая звонок. Арсению почему-то становится грустно. Ему всегда становится грустно. Вот человек с тобой разговаривает, вот он смеётся, что-то рассказывает. И твой мир наполняется чужими мыслями, рассказами и… пустоты вроде нет. А потом звонок завершается. И становится пусто. Арсений решает порефлексировать. И это его главная ошибка. Он обещал себе в последние дни отпуска просто отдыхать без моральной мясорубки, но именно сейчас ему слишком сильно хочется подумать. К чему он пришёл вообще? С Антоном связь наладилась. Они стали ближе, но всё ещё далеки. Арсений не пытался думать над тем, что случилось в жизни Антона такого, что ему стало хронически больно. Но кроме Антона ему никто эту правду не поведает. Антон и не должен, если быть честным. Захочет — расскажет. Арсений не будет заставлять или что-то в этом роде. Ему хочется доверия. И от себя, и в свою сторону. Но что насчёт того, что чувствует сам Арсений? Вот и повод порефлексировать. Антон ему нравится. Он в Антона начал влюбляться. Это все выводы. Но этого недостаточно. Арсений смотрит в потолок, жалея о том, что не взял с собой ещё вина в номер. Но не об этом. Антон изначально не должен был ему понравиться. Но дело в том, что он понравился Арсению ещё до того, как они начали разговор. До того, как они начали терапию. До того, как Арсений понял, что ему ещё больнее, чем было до этого. Но Антон ему нравится. Он в Антона начал влюбляться. Общение с Александром хотелось забыть. Просто момент, который был. Арсению не было приятно. И Арсений прислушивается к себе. Ему не хочется думать о том, что он боится. Что ему страшно начинать общение с новыми людьми, но в этом есть доля правды. Над этим он подумает потом. Может быть. Но не сейчас. Сейчас об Антоне. Арсений не сможет добраться до корней, но есть причины. Банальные: предпочтения. Рост, кудряшки, цвет глаз, ширина плеч. А потом уже всё остальное. Арсения подстегнули ещё сильнее объятия. Те самые, которые были по приколу, чтобы проверить что-то там. В тот момент Арсений вообще забыл про то, что Антон прямолинейный и временами резкий. Грубый. И это его ни капельки не привлекало. А потом они стали ближе. После того ебучего бара, когда начали затрагивать что-то более личное. Более глубокое. Не в рамках терапии. Арсений уверен, что никакой терапии там не было. Просто разговоры двух людей. Двух людей, которые оказались в одной лодке, без которой остаться действительно сложно. Арсений влюбился в человека, которому больно. И ему кажется, что всё это и привело к этой влюблённости. На Арсении не было розовых очков. И Антон прав — это не зависимость. Между ними просто есть понимание. Даже если кажется, что его нет. Эта парадоксальность их и сблизила. Арсений что-то для себя сейчас понимает тоже. Делает выводы, закрывая глаза. Но не засыпает. Димка приходит через пять минут, начиная делиться впечатлениями. И это затягивается ещё на несколько часов, потому что Арсению он притаскивает вино, а себе пару бутылок пива. Становится ясно — спать они не собираются. И уже ближе к 4 утра, когда никто из них даже не затронул тему об Антоне и их ситуации — Арсений понимает, что отпускает. Понемногу. И тоска, и тяжесть, и боль. Да, на время. Но отпускает. Впереди последние деньки на море. Арсений выдыхает, закрывая глаза. И проваливается в сон под аккомпанемент природы.

***

Арсений в компании Димы и Сергея прогуливался по набережной в свой последний день отпуска. И контраст между знакомством с Александром и Сергеем был колоссальным. Потому что Серёжа много шутил, искрил, рассказывал интересные истории из жизни, но ни разу не пытался лезть в их личную рутину. Он мог спросить про работу, про интересы, но не более. И Арсению было спокойно. Арсению было безопасно. Даже когда они пошли в бар, взяли по стаканчику пива (очень странно, что Арсений вообще согласился на пиво с его любовью к вину) и просто разговаривали — ему было безопасно. — Арс, можно так буду называть? — Можно. — Арс, вот скажи, почему я с вами не встретился раньше? — Город большой, Серёж. У нас даже интересы не совпадают. — Ну Поз в покер играет. Уже что-то. Арсений улыбается. — Да, а я третий лишний. — Не говори ерунды, Арс, ты пиздец интересный. И умный. Я от тебя уже столько новой информации узнал за сегодня, что за всю жизнь столько не узнавал. Арсению приятно. Потому что он показывает настоящего себя. Того человека, который много читал, изучал, ездил по разным местам… это было когда-то, но сейчас вкус к жизни будто немного возвращается. По шажочкам. С перебоями и затишьем, но отголосками что-то есть. Арсений будто начал снова размеренно дышать. Жить так, как жил когда-то. Поз хлопает по плечу. — Он реально умный, Серёг. Я восхищаюсь им, если что. Просто хочу, чтобы он услышал об этом ещё разок, чтобы не падать духом. А то совсем раскваситься может. — Брось, Дим, я в порядке. — Я вижу, что тебе лучше, но этого недостаточно. Арсений понимает. Со стороны виднее. Наверное. По крайне мере, сейчас ему не хочется себя анализировать. Поэтому всё сводится к шутке, когда Сергей пытается понять, о чём их разговор. Арсений благодарен, что до него не начали докапываться, но Матвиенко пообещал напоить его в Питере и устроить разведку. Это тоже была шутка. После этого он просто предложил себя в роли жилетки. Арсений был удвилён, что встретил именно такого человека. В его глазах не было ни грамма лжи. Только чистая искренность и желание унять чужую боль. Это ценно. Для Арсения это ценно. Доверие в дверь уже постучало, но открывать Арсений не спешит. Страшно. Боязно. Они не спешили расходиться. Димка потащил Матвиенко куда-то к автоматам с игрушками, обещая, что они скоро вернутся. Арсений не был против. Наоборот. Он расслабился ещё сильнее, утыкаясь взглядом в горизонт. Море сегодня спокойное. И тихое. Это увлекает. Оно ведь тоже разное. И чувствует себя по разному. Где-то оно темнее. Там, где глубина. Где потайные мысли. Где страх, тревога и боль. Где-то светлее. Там, где ближе поверхность. Где легче твёрдо стоять на ногах, не боясь утонуть. Арсений проводит аналогию с жизнью, потому что всё вокруг связано. И это удивительно. — Вы снова красиво думаете. Могу поинтересоваться, о чём? Арсений поворачивает голову, замечая Александра. Но кроме лёгкого раздражения ничего не испытывает. — А вы снова пытаетесь со мной пообщаться, хоть я и сказал в прошлый раз всё, что хотел сказать, верно? — Верно. Но я не оставлю попыток. — Ошибочно с вашей стороны думать, что я соглашусь. — У вас кто-то есть? Арсений хмурится. Удивляется. Может быть. И раздражается ещё сильнее. — А вам не кажется, что вопрос неуместный? — Нет. Просто интересуюсь. В чём причина? — В том, что я не хочу общаться? Мне быть ещё грубее? Я пытаюсь быть тактичным. Но вы вынуждаете меня. — Вы всё больше мне нравитесь. У меня есть к вам предложение. Арсений сглатывает. Ему вот так просто признались в симпатии, но ему от этого никак. Почему-то вспоминается, как ему хотелось признания от Антона. И теперь… Арсений вздыхает, смотря на Александра уже более осмысленно. — Чего вы хотите? — Я мог бы просто пригласить вас куда-нибудь. Кстати, откуда вы? — Зачем вам знать? — Бросьте, Арсений. Это просто вопрос. Арсению кажется, что всё это большая шутка. — Санкт-Петербург. — Я из Москвы. Не так уж и далеко. — И в чём смысл вашего комментария? — Я мог бы пригласить вас куда-нибудь в Петербурге. — Не могли бы. — Почему? — Потому что. Такой ответ устроит? Арсений мог бы сказать о том, что у него есть Антон. Он же мог? Но почему-то не сказал. Почему-то он не может сказать об этом. Потому что кажется, он скажет, но это будет ложью. Частично. Потому что пока что они друг другу, наверное… Арсений и сам не понимает. Поэтому частично лгать не хочет. — Я не буду вас угнетать, Арсений. Не хочу, если честно, чтобы наше общение было в таком ключе. Просто вы потерянный. А меня тянет к потерянным и задумчивым. Природа у меня такая. Разговаривать люблю. Простите за бестактность. Чего? Арсений щурится, наблюдая за собеседником с подозрением. И почему-то ему кажется, что эти подозрения совсем не они. — Кем вы работаете? Александр улыбается хитро. По-кошачьи. Морщинки вокруг глаз выдают усталость, которая совсем не портит, и Арсений убеждается. А потом слышит подтверждение. — Много в вашей жизни психологов, раз вы так быстро всё поняли? — Я бы понял ещё в прошлый раз, наверное. — Да, если бы не прогнали меня, чтобы я в одиночестве сидел около бара и напивался. Я между прочим не собирался тогда так много пить. — Говорите так, будто я виновен в этом. — О, совершенно точно, Арсений, вы виновны. Александр улыбаться не перестаёт. И Арсений выдыхает с улыбкой. Немного обречённой. Александр больше не кажется опасным каким-то. Он больше не кажется небезопасным. Арсений почему-то думает, что они поладят? Нет, у него же не так много друзей. Только Димка. Серёжа знакомый. Пока что. Антон вообще из другой Вселенной. Он кажется намного ближе, чем все. Но одновременно самым далёким. Пожалуй, это один из множества парадоксов в жизни Арсения. — Тогда задайте свой главный вопрос. Александр щурится, сдерживая смех. Арсений точно уверен, что он именно сдерживает его. И когда то самое смешное, что он хотел сказать вылетает из уст, Арсений лишь качает головой, но улыбается. — Что вы едите? Конечно же. — Бросьте, Александр, я не вампир какой-нибудь, да и никогда не мечтал о такой сущности. — Смотрели фильм? — Несколько частей. Но вы же не об этом хотели поговорить? — А вы хотите поговорить об этом? Собеседник плюхается рядом на безопасном расстоянии, пока Арсений продолжает улыбаться, думая, что такого в жизни просто так не происходит. Это абсурдно. Но интересно. — Почему же вы приехали сюда? Действительно на отдых? Или сбежали? — Нет. Я не сбегал. Арсений слишком резко и быстро ответил для человека, который не. Затем стушевался. Но Александр лишь кивнул каким-то своим догадкам, не напирая. Арсению вдруг захотелось спросить. С Антоном он о таком говорить не будет. По одной простой причине. Антон и есть тот повод, про который хочется поговорить. Там сотрутся рамки. И они просто не смогут выдержать этот диалог. — Вот скажите, если я уехал на подумать, я сбежал? — Только вы можете ответить на свой вопрос. Арсений выдыхает, выдавая обречённое: — Значит, сбежал. Но я же не просто так сбежал, понимаете? Я просто хотел подумать. Хотел понять, что мне нужно от жизни. Хотел забыть о рутине и просто побыть собой. Мне захотелось позаботиться о себе. И да, в первое время я чувствовал глобальный диссонанс, когда выбрал себя. Но сейчас легче. И всё же. Я боюсь подумать о том, что произойдёт откат. И я просто снова перестану слышать себя. Арсения несёт. Так стремительно, что страшно. Теперь, кажется, он понял всю суть сеансов. С Антоном было не так. По-другому. Там Арсений сразу влюбился, как мальчишка. И все грани стёрлись. О себе он даже и не начинал думать. А здесь… просто случайно встретившийся человек, и такие эмоции. Хочется себя истерзать, найдя ответы на волнующие вопросы. Как же так можно? Арсений только что задал вопрос. И сам же на него ответил, потому что понял суть. С ума сойти. — Арсений, почему вы здесь? Всё же. Вы бы уехали, сбежали, если бы вам не сказали о том, что так можно? Арсений поворачивается к Александру и смотрит в его глаза растерянно, когда кое-что осознаёт. Он бы сам этого не сделал. Антон именно этого и хотел. Антон именно этого и добивался. Антон ему помог. Всё-таки. — Мой психолог. — И? В чём же тогда суть? Арсений печально улыбается, произнося совсем тихо. — Он и есть причина моего побега. Александр изгибает бровь. Он удивлён. Но не перестаёт смотреть вдумчиво. Практически не выдавая никаких других тревожных или загоняющих в тупик эмоций. — Интересная метода. Но имеет место быть. Вы не могли сбежать сами. Но он и помог вам сбежать. — Да. Я просто… я только что понял, что он своим отношением пытался мне помочь. Кошмар. Я ужасный. — Нет, Арсений. Если он помог вам сбежать, разве это не значит, что ему не безразлична ваша судьба и ваше ментальное здоровье? — Просто он делал это в грубой форме. Резковато. — И для вас это было…? — Больновато, если честно. Александр смотрит задумчиво, но не выдаёт никаких эмоций. По-прежнему. В этом они с Антоном похожи, но в глазах всё равно разное. Даже если нет эмоций, Александр смотрит мягко. Совсем мягко. И Арсению тревожно в этой мягкости, потому что он привык к другому. К колючему. Болючему. — Чувствовать боль — нормально, но не всегда заслуженно. Она иногда приводит к последствиям определённого характера, когда человек уже не представляет себя целостным. И даже если настанет момент радости, боль всегда будет рядом. Это залог жизни для людей со схожими ситуациями. — От этого можно же избавиться? Александр выдыхает. — Знаете, Арсений. В таких ситуациях — лучше уйти. Оборвать связи, разрушить совместные воспоминания, пережить боль намного сильнее, но действительно уйти. Потому что потом — станет легче. И для этого нужно много времени. Год, несколько лет. Душа исцелит себя сама. Для этого только нужно бороться. Без самого себя ничего не выйдет. У вас есть силы для этой борьбы? Арсений сглатывает, чувствуя себя развороченным. Он чувствует, как начинают утекать последние капли его веры в то, что Антон останется в его жизни. Он не может его потерять. Он не хочет его потерять. И он совершенно точно боится остаться один. — Когда душа исцелит себя, он всё ещё будет нужен мне? Александр понимает, что вопрос остался без ответа, но не нагнетает. Осторожно кладёт руку на плечо, едва касаясь. — Всё изменится, Арсений. Вы поймёте это, когда увидите человека вновь. Но вы даже не представляете, каким станете. Поверьте, люди зачастую себя совсем не знают. Арсений смотрит в одну точку, но ничего больше не говорит. Он и правда себя не знает. Антон появился в тот момент, когда Арсений был разрушен. Он начал строить себя неправильно. Потому что влюбился. Потому что сделал это в неподходящий момент. Для любви тоже нужно комфортные условия. Но их тогда не было. Арсения тогда тоже уже почти не было. — Если захотите поговорить, можете писать, звонить. Я буду на связи. Еле заметный кивок. — Оставлю вас наедине с собой. До встречи, Арсений. Арсений остаётся один. Но не надолго. Дима с Серёжей возвращаются. У Арсения нет времени на то, чтобы раскисать, хоть и хочется. Слова Александра в голове набатом. Избавиться от них так просто не получится. Арсений и не собирается. — Арс, что за тип? Он тогда тоже около тебя околачивался. Как вовремя. Арсений выдыхает, смотря на уже достаточно пьяных собеседников, но ничего против их состояния не имеет. Ему и самому хочется напиться. — Мы просто болтали. Он психолог. Темы для разговоров нашлись. Обменялись телефонами, да и всё. Ничего такого. — Понял. Но если что — говори мне. — Или мне, Арс. — Серёжа хлопает по плечу. — Я быстро расскажу ему, что такое лезть к людям, которые не хотят, чтобы к ним лезли. Арсений смеётся. Почему-то. Истерически. — Буду знать. Они расходятся ближе к следующему дню. Арсений уже собрал свои вещи. Через пару часов им садиться в поезд. Маленькое путешествие в себя заканчивается. Но Арсений не жалеет. Арсений не зря учился заново дышать. Правда, воздух из лёгких систематически выбивает. Дальше будет путешествие подольше. Потому что где-то там Антон. И Арсений всем сердцем не хочет терять то, что построил, но знает, что сил для борьбы у него почти не осталось. Боль заботлива.