Вкус твоего безумия

      Дверь открывалась, размеренные шаги заполняли эхом коридор подземелья, шипение прерывалось бормотанием, скрежет пера о пергамент, вой петель напоминал об уходе — и так из раза в раз по кругу. Сколько бы Гарри ни пытался развязать мужчине язык, тот молчал в ответ, предпочитая компанию змеи мальчишке. Злиться на Нагайну, впрочем, Гарри не мог, если только в самом начале: их не особо гладкое знакомство и взаимные угрозы сошли на нет, как только та стала приползать к нему и нередко шептать жалобы на гостей хозяина. Том изводил его молчанием, он же отвечал ему своими беседами на парселтанге, адресованными его крестражу. Двойное дно его фраз, как ни странно, Нагайна уловила сразу, но с интересом слушала, как водили мальчишку его пространные размышления.       Сейчас же, закончив очередной монолог, Гарри, не стесняясь, смеялся над соотношением его нынешнего положения и угрозой Азкабана пары лет назад, приплетая недавние похождения с Долоховым. — Чему ты радуешьс-ся, глупый мальчишка? Ты с-сидишь на цепи, хозяин изучает тебя, твоя единс-ственная компания — это я. — Я уже был с-скован, мне не привыкать. Важно, где я обездвижен, — вертикальные зрачки расширились, и Гарри довольно кивнул ей. — Вот именно, Наги. Я фактически у Томми в гостях, как пленник, правда, но это временно. — Намекаешь на результат ис-следований хозяина? Думаешь, он не избавитс-ся от тебя, как закончит? Наивный мальчишка. — Гарри, Наги. Гар-ри. Имя, помнишь, да? Ладно, не с-суть, — к тому, что по имени его в ближайшее время называть не станет ни один из обитателей поместья Мраксов, Гарри успеет привыкнуть, а пока, стряхнув чёлку с глаз, он встретился ядовитым взглядом со змеёй. — Он не избавитс-ся от меня. У нас-с много общего, ес-сли ты не заметила, и с-с тобой к тому же тоже. Мы оба храним час-стицы его души, вот только я ещё и парочку других у с-себя держу, но это уже не так важно. Он не убъёт меня — с-собственное бессмертие всегда будет в приоритете над рас-справой с-со мной, чтобы я ни с-сказал или ни выкинул. Ему нужно только принять это. — Ты намерен вредить хозяину? — хвост обвил бедро мальчишки в предупреждение. — Не глупи, Наги. Ес-сли бы его убийс-ство было моей целью, я бы продолжил ходить под влиянием Дамболдора и с-служил тому марионеткой в его с-старческих играх. Манипулятор не хуже твоего хозяина, заметь. Я толком не прожил, зато ради какого-то там пророчес-ства должен пожертвовать с-собой и положить жизнь на борьбу. Ищите дурака. Ни один мой друг со С-слизерина не вос-спринимал его слова за что-то адекватное и стоящее. — Но ведь хозяин убил твоих... — Я в курсе, кого он убил. К этому мы ещё с ним вернёмся, — ядовитый отблеск потух, уступив место пыльной зелени с мелкой крапинкой в центре. — Но я и с-сам убил с-своих родственников. Пос-следних, к тому же. Кидатьс-ся на того с-с криками и проклятиями как-то... Двойные с-стандарты, понимаешь? Причин не убивать его дос-статочно, можешь расслабиться и перес-стать пережимать мне ногу.       Стряхнув начавшей неметь конечностью, Гарри сморгнул помутнение и вновь ухмыльнулся. Вид замешательства в змеиных чертах пробуждал задорные искры в груди: любовь к шокированию своими словами и действиями пробуждал восторг и странный трепет ещё с детства. Если малые шалости в доме Дурслей ему приносили лишь оплеухи и прочие санкции, то в Хогвартсе его желание поддержали и активно содействовали нарушению правил. Малфой, Забини и порой Нотт с Пакерсон тешили его потребность в непослушании, нарушали режим, разыгрывали окружающих на завтраках, но, конечно же, с холодом наблюдая за теми на публике, а после в общем зале снимали маски и смеялись с Гарри в голос. Как оказалось, многое может сойти с рук, если ты «избранный», лучший друг Малфоя и под присмотром Снейпа — последний не раз заметал за ними следы под влиянием Малфоя-старшего. Только вот после появления дневника, и малые шалости начали набирать обороты, жестокость и продуманность которых отпугнули многих студентов от него. Гарри плевать на них, те, в любом случае отвернулись от него во время Турнира Трёх Волшебников. Обиднее за Драко. Он правда не хотел причинять ему вред. Злился ли тот ещё на него? Или боялся? Гарри решил не думать о былом: в Малфой-мэнор путь ему закрыт в любом случае... — С-странный мальчишка, — шипение у самого уха вернуло внимание Гарри: Нагайна переползла выше к груди и, он хотел верить, что та не собиралась снова ставиться ему в глаза, как при первой встрече. — Твои с-слова безумны... Мой хозяин рационален, но далёк от общей морали. Я вижу его влияние в твоих глазах. Почти такое же, как в тех чёрных... — Это значит, что ты мне веришь? Погоди, в чёрных?       Сверху в жалобном вое открылась тяжёлая дверь, и Гарри с Нагайной прислушались к размеренной поступи с тихим цоканьем. Тело змеи не сместилось прочь с его собственного, но сжалось вокруг груди, задержав голову на напряжённом плече. Тяжесть её хвоста отвлекала от ноющих мышц подвешанных рук и затянувшихся царапин под тканью гловелетт — Гарри всё ещё тешил надежду добраться до аптечки в этом проклятом поместье, если уж доступ к палочке и нужным заклинаниям ему перекрыли.       То, как медленно Том разбирался с вопросом седьмого крестража, начало раздражать уже под конец второго дня, сейчас же Гарри испытывал верх своего терпения — компания Нагайны скрашивала лишь на треть бесполезное времяпровождение в сыром подземелье. Мысль о том, что Сириус остался в поместье на Гриммо один в неведении, его тревожила, конечно, но вовремя попавшийся ещё перед встречей Люпин занял его время однозначно. Может, выйдет избежать гнева и нравоучений в полном объёме?       Мраморная кожа и бордовые глаза отвлекли Гарри от, ставшим привычным занятием, блуждании по собственному сознанию. В образе Темного Лорда отсутствовал тот отвратительный лиловый пиджак, как в их встречу в той камере, что не могло не радовать. Зелёный в сочетании с чёрным определённо шёл мужчине. Гарри невольно ухмыльнулся ассоциации с этими цветами, но поспешил вернуть безмятежность в черты. Отпугнуть мага противным тому оптимизмом не входило в его планы. Однако глаза невольно цеплялись за изъяны в привычном идеальном облике — лёгкая растрёпанность не в характере Тома. — Ваша личная... вс-стреча окончена, хозяин? — прошипела на груди у Поттера змея, обратив на себя алый, слегка затуманенный взгляд. — Предпочла компанию мальчишки ей, что ж...— выдохнул в сторону Том, пригладив выбившиеся пряди, и остановился у цепей. — А вы с-сдружились, как я вижу. Наверху вновь пусто. Можешь вернуться, Нагайна.       В растрёпанную голову закрадывались гадкие мысли, но Гарри старался заглушать их прежде, чем те рисовали в сознании свои предположения. Нет, они лживы и к реальности не имели никакого отношения. Том занимался вопросом о нём и только о нём. Разве могло быть иначе?       Змея напоследок огладила напряжённые плечи мальчишки и соскользнула на пол. Алый взгляд на пару с изумрудным проводили Нагайну до железной двери, пока её чешуя не растворилась в тени коридора. Гарри ещё успеет расспросить ту наедине и окончательно отбросить гнетущие образы. Сейчас его волновал блеснувший в руках мага флакончик и терпкий запах неизвестной бурды в нём: Снейп явно где-то нервно содрогнулся от ассоциаций бывшего ученика. Том опустился рядом с присущей его движениям пластичностью и склонил голову к плечу, оценивая скованное тело. Горлышко приблизилось к потресканным губам: вонь трав и примеси чего-то горького ударило в нос, заставляя невольно спрятать лицо в плече, лишь бы не ощущать удушье зелья. — Пей.       Встряхнув непослушной копной чёрных волос, Гарри вжался в стену прочь от гадкого запаха. Нога задела чужую, ненамеренно отпихнув от себя, что, судя по фырканью напротив, не понравилось Тому. — Это не яд, — но когда слова не возымели должного эффекта, Том грубо сжал острый подбородок и обратил изумрудный взгляд на себя. — Не будь ребёнком и пей.       Ждать повиновения и исполнения прямых приказов Тома раздражало не меньше самого присутствия мальчишки в его поместье. Насильно влив в незакрываемый рот зелье, он сжал чужую челюсть и расплылся в ухмылке от вида перекосившегося смазливого личика. — Выплюнешь — и продолжишь сидеть здесь ещё сутки.       Ровный голос растягивал слова в оскале, удовлетворённый произведённым эффектом: отвращение от зелья на грани с любопытством и заинтересованностью от его угрозы забавно сменялись на лице мальчишки. Нетерпеливость одержала вверх над желанием поскорее избавиться от противной жидкости, и Гарри проглотил. Растрёпанная голова вновь замаячила перед хмыкнувшим магом, пока поджатые бледные губы не вернулись в поле зрения. Царапина на щеке растворилась под скользнувшими по ней пальцами, забрав заодно следы бессонницы и недомогания с бледного лица. Рука задержалась на ломанной линии шрама. — Часть моей души, — протянул Том, но искрящийся изумрудный взгляд заставил поспешно переместить руку к оковам: он не хотел знать, что творилось в голове у мальчишки от его касаний. — Что ж, ты не лгал мне. — То есть, ты признаёшь мою правоту, — ухмылка легла на сухие губы, и Гарри спешно провёл по ним языком. — Не хочешь мне сказать что-то ещё? — Я не стану извиняться, — холодный тон остудил пыл мальчишки, но не надолго, о чём уже жалел Том, пока оковы с щелчком не отпустили уставшие руки: напасть он в таком положении точно не сможет ещё, как минимум, час или два. — Твоё поведение равноценно твоему заключению. Слишком лёгкое наказание на мой взгляд. Долохов вытерпел боли куда больше, чем ты.       Гарри поймал себя на мысли, что его безрассудство привело к наказанию мага, и он ощутил малый укор совести. Но, как бы там ни было, Тони не Драко, а потому долго корить себя за его боль он не станет. Долохов, в отличие от второго, почти полностью на добровольной основе шёл за ним и прекрасно представлял, чем ему обернётся их совместное времяпровождение — он вполне адекватно и спокойно отнёсся даже к возможной смерти от пыток своего Лорда. Гарри навестит его при первой возможности. Убедится, что тот в состоянии воплощать и дальше его безумные задумки, и отвадит гнев Тома с его приспешника, в случае чего. Но это случится не раньше, чем Сириусу будет отправлена весточка о его состоянии. — Без извинений, значит, допустим, — в глазах мелькнул ядовитый огонёк в ответ пришедшим мыслям, Гарри уделит им время позже с большим удовольствием, а пока состроит невинную мину. — Подопытным кроликом больше не являюсь, значит, я свободен? — Нет, — но прежде, чем Гарри вновь выдал очередную глупость, Том продолжил, хотя и предпочёл бы заковать мальчишку вновь. — Можешь занять одну из гостевых спален. Не мою. Тебе придётся задержаться, пока я не придумал, что с тобой делать.       Гарри сдержанно кивнул, хотя прекрасно понимал, решать что и как ему делать далеко не Тому. Комнату он подберёт поближе, не только из вредности, но и для претворения задумки в жизнь — часы, проведённые в заключении в четырёх стенах, не могли не дать пищу чертям его омута. Зелье подлатало физическую оболочку, но о внутренней составляющей речи не шло — как минимум, задетая гордость нашёптывает варианты маленькой мести. — Как мило, но мне нужно связаться для начала с одним человеком. Вернёшь палочку, Томми?

***

      Серые стены. Пустые и совершенно голые, обои давно сошли с них. Новые обещали выделить к осени, но ничего не принимали месяцами, а после войны — годами. Свет не проникал в комнату. Он не мог пройти через плотные доски и газетные вырезки. Свечи запрещалось жечь в комнатах без ведома смотрительницы даже в ночное время. Книги читать в темноте не выходило, оставалось лишь вглядываться в пустоту и прислушиваться к гудению пролетавших над городом истребителей.       Палочка без магии — бесполезный тисовой отросток, который не способен защитить без последствий и наказания.       Министерство не ведало и не хотело знать о проблемах маглорождённых и полукровок — причисление себя к ним унизительно. Он выдающийся студент и волшебник, но не может использовать свои знания, даже для того, чтобы обезопасить себя во время ночных сбросов бомб! Министрам приходилось засыпать с мыслями, что на утро ты можешь не открыть глаза? Можешь не увидеть солнечный свет днями, не получать паёк из-за сбоев поставок или завалов ближайших зданий?       Замок Хогвартса достаточно вместителен, чтобы разместить нуждающихся, но ни директор, ни дракклов Дамблдор и извилиной не пошевелили, чтобы подумать о чужих жизнях. Укор в злоупотреблении магией — вот, что он получил в ответ на просьбу! Гордость на пару с несправедливостью затравленным зверем скалилась от злобы на недальновидных волшебников.       Вновь грохот донёсся взрывной волной. Не так близко... Но слышно, как здание рухнуло и похоронило собой отчаявшихся жителей.       Справа от комнаты Тома навзрыд рыдала одна из сиротских девочек, а другая старалась заглушить её всхлипы и крики. Дети боялись накликать беду на их приют. Боялись за себя и бросались без жалости на каждую угрозу. Даже если она твоя соседка. Даже если вы жили под одной крышей много лет.       Шорох и тихая борьба с плачем затихли. Перестаралась... Завтра смотрительница вновь выстроит всех подопечных для прощания. Глупцы... Тому плевать на остальных. Никто не беспокоился о его жизни, так почему он должен? Каждый в приюте знал цену выживания. Она едина для всех...       Том не смыкал глаз до рассвета. Он запер комнату, но не мог доверять хлипкому замку и старой тумбе. Многие дети отчаялись и сходили с ума от страха и голода. Нападения на слабых приобрело иной окрас — кровавый. Жертвы побоев могли не дожить до утра, а работники беспокоились лишь для виду. Меньше голодных ртов и проблем на их головы.       Тома не раз пытались убрать ещё с детства. Был не таким, как они тогда, уродом оставался в их глазах и сейчас. В первую же неделю пробрались в его комнату. Верёвки коснулись его ног. Не успели навредить ему, не успели ничего выкрасть лишь из-за бессонницы неудавшейся жертвы и скорой реакции. Том ей не станет. Не позволит. Он откажется ото сна, но больше не допустит нападок.       Удавка на шее не затянется. Он не погибнет от осколков бомбы. Не проснётся в каменной могиле.       Он не мог умереть так рано...

***

      Кошмары... Как же давно его не мучили кошмары. Окклюменция стала спасением, но и она не вечна.       Ментальные блоки ослабевали со временем, но Том восстановливал и укреплял их. Срок не подходил к концу, он бы почувствовал при прошлой медитации. Что означало лишь одно — защиту снесли. Вторглись в его голову. Но... Как?       Том распахнул глаза и тут же отвернулся от резкого света люмуса. Поддаться рефлексам и закрыть лицо руками не вышло — они привязаны к подлокотникам, как и ноги. Точнее одна. Странный выбор. Вязавший явно не подготовлен. Сам же Том пользовался чаще чарами, чем руками — верёвки ему ни к чему. — О, ты очнулся. Как спалось, Томми? — Гарри с милой улыбкой склонился над ним, смотря сверху-вниз, отчего губы расползались в хищный оскал. — Что ты творишь, Поттер? — ровный, ледяной тон морозил не хуже зимнего ветра, Том старался не дать гневу вырваться наружу, хотя мальчишка откровенно провоцировал его.       На фоне полностью одетого Поттера его закрывали лишь пижамные штаны. Слишком много открытых и безащитных участков: в голову закрадывалось не самые приятные мысли. — Мне кажется, очевидно, разве нет? — тонкие пальцы прошагали от подлокотника к взъерошенным во сне темным кудрям: прикосновения к волосам вызывали смутные ощущения, но больше всего всё-таки раздражение. — Мне очень плохо спалось там внизу, Томми. Разве несправедливо ответить тебе тем же? — Причём же здесь я, когда то — последствия потери моего крестража и твоего острого языка, — Гарри ухмыльнулся на последнем слове, на что Том закатил глаза: в мальчишке вновь заиграли гормоны. — Ребячество, дерзость, игры с моими последователями, похищение прочих крестражей. Достаточно или мне продолжить? — Я прекрасно знаю о своих плюсах, Томми, но приятно, что ты их назвал.       Рука в его волосах чуть напряглась, но после продолжила поглаживать темные завитки: ткань перчаток не могла не привлекать внимания мужчины, но проклятые глаза не собирались ей уступать. — Намекаешь, что заслуживаешь наказания посерьёзней? Могу удовлетворить твоё желание. Круциатус или...       Ладонь грубо закрыла его рот, оборвав на полуслова. Проклятые глаза сочились ядом, но на губах продолжала играть приторная ухмылка. Противоречивость мальчишки выражалась во всём, не исчезая ни на миг. — Список причин пустить запрещённое в твоё сердечко у меня гораздо серьёзнее, и для него твои и рядом не стоят, — свободная рука уткнулась в оголённую грудь, мышцы напряглись. — А ты из-за мелочей бросаешься громкими фразами. Может, мне поступать также, м? Но мне не нравится. Всегда ведь есть это «но», не думаешь? Ну нет, не хмурь свои брови, я же не приговор тебе зачитываю.       Кончики пальцев пробежались по складке над переносицей, огладили лоб и скулу — ядовитый отблеск поглощала тьма в пристальном взгляде. Гарри плавно опустился на его колени, руки легли на голые плечи. Игривая улыбка не сходила с тонких губ. Том желал стереть её с бледного лица, сменить их роли и забрать власть — подчинение мальчишке пробуждало в нём смешанные чувства, не вписывающиеся в привычную композицию. Он не мог их распознать, и это раздражало. Портило выстроенный порядок в голове, выводило его из себя и вызывало ещё больший хаос. — Ты думаешь явно не о том же, что и я. Жаль. Но твои глаза говорят больше... Так, я отвлёкся. О чём это я? — запустив руку в лохматый затылок, Гарри потратил от силы пару секунд на попытку восстановить прежний поток мыслей, после довольно хмыкнул и встретился с недовольным взглядом. — Но причин отложить скорую расправу чуть больше. Хотя бы ради твоих глазок.       Уловить грань шутки и истинных побуждений мальчишки становилось сложнее с каждым словом, с такой лёгкостью брошенном в его адрес. Поттер одержим одному лишь ему известным мотивом, но Том точно имел к тому, если не прямое, то косвенное отношение — столько крестражей окружало мальчишку, что влияние на его душу и разум не стояло под вопросом. Импульсивность Поттера могла стать флажочком раннего безумия, но пока не стоявшего рядом с примером Блэк — хотя взгляды Беллатрисы и Гарри, обращённые к нему, похожи, не провести параллель между ними глупо. Только вот последний пересекал все возможные границы разумного в усладу своим тараканам, когда речь заходила о нём. В то же время Белла боялась впасть в немилость своего Лорда. — Развяжи меня.       Поттер по-птичьи склонил голову и, казалось даже, искренне удивился его просьбе. — Зачем? Я на цепи столько часов провёл, а ты не можешь потерпеть всего часик? — Гарри чуть поёрзал на его коленях, признавая неудобство их положения: стул проигрывал в комфорте тому же креслу или кровати. — К тому же, обездвиженный ты такой милый. Так хочешь вернуть себе контроль, что даже взгляд алым заплыл. Прелесть.       Руки огладили лицо, притянув мужчину ближе к себе. Поттер не сводил глаз с пленительных радужек — красный сводил его с ума, был его слабостью. Что таилось за ними? Думал ли Том о нём? Неизвестность завораживала, не давала покоя. Стоит только... — Не смей лезть мне в голову... И в кровать, — последнее Том добавил порядком тише, не понимая причины возникшей хрипоты. — В мою же ты проник. — Чтобы понимать, о чём ты думаешь, достаточно посмотреть на тебя. На лице всё написано. И мне не нравится ход твоих мыслей. — Раскусил, — тихий смех отозвался в груди мага мелкой дрожью от близости чужого: Том отвернулся, не в силах вынести опьяненный взгляд напротив.       Пальцы очертили скулу и, задержавшись на линии челюсти, чуть наклонили голову — горячее дыхание опалило щёку. Пальцы сжали подлокотники. Мышцы напряглись под весом чужого тела. Невесомый отпечаток губ остался в памяти Тома. Грань разумного вновь беспощадно стёрта несносным мальчишкой. — Тебе повезло, что я отходчив, Томми...