Вкус твоего безумия

«Что тебя тревожит, птенчик?»       Клюнув носом, Гарри одним росчерком превратил диадему в терновый венок, и ныне удручённый вид друга вызволил его из пут мыслей. Карикатура изначально выходила кривоватой и уж больно расплывчатой, и, видимо, даже Том заметил его метания и впитал в дневник Малфоя с его свитой. Да и идеально прямые волосы друга выходили завитками и портили тусклость блондина чернильными пятнами. — Тревожит? Ничего.       Кончик пера накалился в ответ на жар пустых страниц, и долго гадать об успешности лжи не пришлось. Врать Гарри научила жизнь и дорогой факультет. Но именно с Томом язык предательски вжимался в нёбо и отказывался выдавать тщательно подобранные слова за действительность.       Ещё и шрам начинал подозрительно жечь. Гарри терпеть не мог головную боль, от которой возможность абстрагироваться практически достигала грани фантастики. И это с учётом зелий мадам Помфри. Даже вывихнутая на поле рука была терпимее, чем ощущение тисков на висках и раскалённой проволоки на уродской молнеобразной метке.       Гарри сдался. — Ну или не совсем... В последнее время я слишком часто думаю об одном... Э, инциденте, так скажем, и, что больше всего волнует, о моей реакцией. Но не прям на это. А на образ? Мысль? Я... Я не знаю, как это объяснить! Давай не будем, а?       Кровь запульсировала на худых щеках и странным образом стремительно и в тоже время ощутимо медленно расползалась по телу. Словно на неустроивший её белый холст некто выплеснул банку алой, тягучей, горячей краски, отчего лицо ощущалось одним сплошным пепелищем.       Ну зачем он вновь вспомнил эти проклятые тёмные кудри и широкие плечи?       Перо дрогнуло в миг покрывшихся потом пальцах, оставив жирную кляксу на поглощаемых с привычной жадностью буквах. Том не мог не заметить оплошность и волнение собеседника. Он всегда его чувствует. Даже слишком хорошо. И это порой выводило до зубного скрежета, заставляя коренить на чём свет стоит за свою вспыльчивость, а порой, наоборот, молиться самой Моргане за пытливость ума нового друга.       Проницательность Тома милосердно протягивала руку помощи в одних случаях и безжалостно топила в других.       Однако Том не давал забыться, и слова выжидающе переливались тёплым светом на странице. «Это как-то связано с субботним вечером на прошлой неделе?» — Догадливый какой.       Топит — запоздало пришло в голову волшебника.       Том умел выуживать нужные ему сведения, кропотливо изводил наводящими вопросами, переключал внимание и после вновь возвращался к намеченной цели. Идеальный представитель Слизерина. Гарри неохотно завидовал чужим способностям, мечтая впитать их всех без остатка. «Гарри, я не стремлюсь навредить тебе. Моё любопытство искренне. Разве не так?»       Не замечать двойного дна интереса становилось сложнее по мере взросления. Наивно верить в безвозмездную помощь и дружбу до крышки гроба. Гарри считал это уделом представителей Пуффендуя и в большинстве своём Гриффиндора, но никак не Слизерина. Дневник же принадлежал некогда истинному слизеринцу, и Гарри не удивился, если бы тот оказался наследником основателя факультета. К аргументам за данную теорию он ещё в конце второго курса отнёс змеиный язык.       В тот день открытие казалось единственным плюсом всей убогой недели. Гарри был взвинчен и крайне рассержен на свою команду за позорный, по меркам самого же волшебника, проигрыш львам. Он с Блейзом загремел в больничное крыло и не смог принять участие в матче. Вот только Забини отпустили в день матча, излечив недуг, когда же самого Гарри держали до талого ещё дня три. Даже подкуп колдоведьмы обернулся крахом для Поттера.       По словам мадам Помфри, магический резерв стал хуже восполняться в следствии нервного истощения, и подрастающий организм не выдержал нагрузки. Салазар воскреснет скорее, чем он поведётся на этот бред! Гарри куда охотнее поверил бы в причастность Дамболдора и его помощь в победе любимчикам. Иначе для чего тот таскался, словно невзначай, в больничное крыло и подходил к нему с расспросами?       Терапия успокаивающими бальзамами и зельями снов без сновидений не позволяли привычно выходить гневу, провоцируя Поттера, как губку, впитывать весь спектр негативных эмоций и не упускать ни единой капли.       Кульминация черной полосы привела его в день выписки к дневнику, но от нетерпения острие пера едва не истерзало страницу. Она, словно оттолкнула ту в сторону, пройдясь по напряжённой кисти.       Злость, молчание Тома, усталость и истощение мариновались слишком долго внутри вспыльчивого мальчишки. Последней каплей стал вид заляпанной кровью страницы, которая даже разницы между чернилами и иной жидкостью не почувствовала и обыденно поглотила.       И Гарри зашипел. Под балдахином не было ни змей, ни намёка на их образ, но шипение выходило из него ядом, отравлявшим всё время. Гарри не помнил, что произнёс в дымке гнева, но когда схватился за дневник и почти швырнул тот в окно, знакомое тепло прильнул к его рукам. Том оживился и после с восторгом расспрашивал об умениях и, как ни странно, семье.       С того дня, в их общении что-то изменилось, особенно в поведении последнего, но Гарри запомнил переломный момент и перемену в правилах их маленькой игры. И возвращение сил, что немного беспокоило.       Сейчас же игра завела Поттера в тупик, к его искреннему разочарованию, собственной неловкости и странным ощущениям.       Мучить вопросами мадам Помфри Гарри не решился с учётом прошлого опыта и перспективой отстранения от матчей. У Малфоя или Забини спрашивать не станет скорее из вредности, чем от искренней веры в их неведение. Нотт был забракован с пришедшей мыслью в связи с косвенной причастностью Теодора к апогее проблемы. Оставались лишь дневник и крестный, что в любом случае смущало. Особенно последний. Гарри не хотел омрачнять начало их общения своими проблемами.       Выбор дался нелегко. Лохматый затылок в очередной раз претерпел встрёпку, и Гарри с максимальной сухостью изложил свои переживания дневнику. — И тот ста... студент. Образ напомнил мне другого или что-то в этом роде, — закончил на том Поттер, прикусив внутреннюю полость щеки.       Том не заставил ждать, к великому сожалению Гарри, ощущавшего все оттенки противоположного факультета на своём теле. «И кого же он тебе напомнил?» — Том, прекрати, — Гарри мысленно взвыл, понимая, к чему тот клонит. — Не играй со мной. «Разве я играю? Ну же, скажи мне, милый птенчик» — Том, — Гарри предупредительно скрестил руки у груди и ненароком покосился на потускневшее зеркало. «Образ напомнил тебе другого и не покидает твои мысли. Твоя бдительность стала хуже, и ты избегаешь общения со мной. Разве у меня нет причин для волнения, Гарри?»       И вновь уловки. Расставил сети и выжидает, пока глупая пташка-Поттер сунется к приманке. Наглец. — Ну почему ты такой... Такой! «Такой догадливый?» — Такой бесящий. «Но это не отменяет того факта, что я прав» — Да, прав, и что? Я не буду извиняться за предавшие меня мысли. Так и знай. Я найду причину и вырву с корнем, — категорично начал Гарри, но последнее протянул слишком уж расплывчато, за что тут же себя отругал. «Птенчик, подойди к зеркалу» — Зачем? — показательно сидевший в пол-оборота от дневника Гарри старательно скрывал багрянец на худых щеках. «Гарри, ты меня избегаешь?» — Мордред с тобой. Иду я, иду!       Надломленные у переносицы брови и надменный изгиб губ, как бы того не желал Поттер, оказались не в силах утаить от цепкого взора горевших всеми оттенками алого лицо и кончики ушей. Барабанящие по крепкому бедру пальцы выдавали маггловскую мелодию, которую крутили в излюбленным сериале тети Петуньи в моменты драмы или пика бреда. Гарри ненавидел её, но та назойливо затесалась на самую подкорку сознания и напоминала о себе в самый неподходящий момент.       Стоя под придирчивым взглядом сросшегося из облака тени Дневника, Гарри предпочёл бы слышать Моцарта или зиму Вивальди, но никак не завывания пискливого голоса под пианино, скрипку и непонятное цоканье.       Может, в роду Тома помимо змей затесались дементоры? Или столь странная реакция вызвана иной мистической тварью? Сиреной, к примеру. Направив поток мыслей в иное русло, Поттер даже на секунду порадовался отступившей панике и дрожи в кончиках пальцев. «Гарри, скажи, как много ты знаешь о физиологии?»       И сердце юного слизеринца окончательно сбилось...

***

— Нюниус. — Северус Снейп, я попрошу. — Какими судьбами, Нюниус? — привычно пропустил мимо ушей чужие возражения Сириус и, судя по голосу, ухмыльнулся.       Смешок слетел с губ раньше, чем Гарри успел зажать рот. Сколько бы времени ни прошло, а маленькая месть всегда тешила некогда неоправданно задетого первокурсника и ребенка, получавшего неуды за малые промахи в зельях. — Ты никогда не повзрослеешь, Блэк. Глупо полагать, что годы в Азкабане способны исправить такого мага, как ты, — Гарри не мог видеть, но профессор явно закатил свои вечно недовольные глазища и принял неизменную закрытую позу. — Где мальчишка? — Какой мальчишка? — Блэк!       Острие палочки ушло в сторону вслед за сгорбленной фигурой, и скрип стекла пронзил уши. Профессор вышел на его след не из собственной прихоти. Гарри готов был поставить на кон свою Молнию, что старый змей и пальцем лишний раз не пошевелит, если только то не доставит неприятностей ненавистному мальчишке или недругу со школьной скамьи. Остаётся лишь выяснить, какая муха того укусила, раз Снейп проследил за вторым после Поттера презираемым магом.       Кто его подослал? Дамблдор, авроры или...       Реддл.       Яд вспыхнул на фоне мутной зелени. Мысли одна за другой всколыхнули пепелище былого гнева. Пламя опалило кончики пальцев, остролист жалобно скрипнул под нажимом.       На кой чёрт Реддлу подсылать свою псину? Ну, как же Гарри мог забыть. Эго Великого Темнейшества подверглось такому нападению. Целый мальчишка подпалил пару обоин и старый паркет. Как же так, такой удар!       Желваки заходили на покрасневшем от подавляемого жара гнева лице. Пока сдерживаемого. Но напряжённые мышцы шеи ныли и действовали на нервы не хуже пульсирующих вен на висках, предупреждая о начале отсчёта до неизбежного.       Десять...       Кончик палочки вновь впился в пыльное стекло. — Тебе пора повзрослеть и вспомнить, что Орден не кружок по интересам, из которого ты выходишь и забываешь по желанию.       Орден? Вспомнил же, ублюдок, о контрфракции. По ранам решил бить. Истинный декан Слизерина.       Девять... — Я двенадцать лет отбыл за просто так. Ошибку! Где были его глаза? А членов Ордена? А может, кто-нибудь оказал помощь? Ничего, абсолютно!       Мерзкая летучая мышь тряхнула рукавом-крылом, Блэк парировал тому и сделал шаг вперёд. Глупо.       Восемь...       Мог ли тот навредить крестному в отместку за его выходку? Поэтому Реддл послал Снейпа, а не Беллатрису? — Опасность не избежать всем. Выдай мальчишку.       Семь... — Обойдётесь!       Шесть...       Слишком знакомое движение кисти — остриё палочки едва пряталось в тени крыла мантии.       Пять... — Поттер и так натворил достаточно. Он обязан ответить.       Четыре... — Он ребёнок! Магические выбросы случаются у всех!       Три...       В груди растянулась железная проволока. Что он сказал? Стенки сердца на зло касались всё чаще шипов угрозы. Снейп его выдал? Острие опасно впилось в бушующую мышцу. Мерзкая псина сломала все его планы и крестный узнал о его вранье? — После магического выброса в голове каша, а у него хватило ума не только выползти, но и скрыться. Как это его описывает?       Два... — Они издевались над ним годы. Годы, Снейп! Никто не железный. — Погибли магглы, а пожар погубил все следы. Ребёнок едва не умер во сне. Твой дорогой крестник — преступник, Блэк. Очнись, глупый мальчишка! И начни уже думать своей головой. Для чего здесь Снейп, если...       «А ты вообщ-ше помалкивай. Я с-с тобой ещ-сё раз-сберус-сь. И Дневник пойдёт с-следом,» — прошипел мысленно Гарри и впился в шрам горящими пальцами, заглушая шёпот. Пускай тот и говорил здравые вещи, но, видит Мерлин, Гарри готов назло тому выбросить что угодно. А поспешность чревата последствиями. Всегда отвратительными последствиями.       Ногти прошлись по ломанной линии шрама. Боль слегка отрезвила.       Отсиживаться в стороне, пока треклятый профессор, чтоб его стадо гипогрифов истерзало, не сболтнул лишнего — стопроцентный проигрышный вариант. Ложь во благо. Гарри уже выбрал свой путь. И он пройдёт по нему до конца, во что бы то ни стало.       Крестный додумается вскинуть палочку, но как давно тот упражнялся в дуэли без него? Месяц прошёл, а то и больше. Главное у Гарри практики хватило. Вдвоём отбросить — хотя желательно бы приложить хорошенько сальной башкой профессора о стену и подчистить его воспоминания.       Такой план выстроился за считанные секунды до касания ручки двери. Гадать или выстраивать стратегию означало поставить на кон здоровье, а то и дальнейшее проживание с крестным. Гарри категорически против обоих исходов. Риск и так велик, зачем растрачиваться на пустые, а может и вполне разумные опасения?       Хлопок аппарации стал ответом.       Остриё остролиста вошло в бледную шею. Снейп окаменел, но, к сожалению бывшего студента, не выказал ни страха, ни дрожи. — Гарри! — Уберите палочку, Поттер, — ровный, издевательски бесстрастный голос не пугал ныне взрослого юношу, напротив, лишь раздувал пламя гнева внутри. — Не раньше, чем вы опустите свою, — парировал Гарри и сильнее впился в чужое предплечье. — Гарри, возвращайся в дом.       Сириус сделал шаг навстречу, но застыл под ядовитым взглядом. Мгновение, и безмятежная, с оттенью чего-то, походившего на заботу, зелень вернулась в глаза крестника. — Ты разве не заметил, крестный? — невинный тон никак не хотел вязаться с крестником, готовым в любое мгновение вспороть чужое горло. — Он же готов был проклясть тебя? Разве не ты учил меня защищать себя и семью?       Сириус порывался вставить хотя бы одно слово в противовес, но ничего путного, кроме междометий, не выходило.       Надави на моральный аспект оппонента и отталкивайся от его реакции — стратегия в конфликтах всплыла вместе с призраком прошлого в лице бывшего декана. Забавно, и Гарри обязательно развил бы тему до шутки, вот только сейчас неуместно, и чужая артерия дрожит на кончике палочки. — Мистер Поттер, оставьте свои игры и начните думать головой. — Вам бы тоже не помешало, особенно следить за языком, сэр, — кожу под острием обожгло, едва опалив ворот мантии. — Нет, Сохатик, Нюни... То есть, Снейп прав. Если, конечно, авроры не заглянут к нам на чай, — отмер Сириус и вышел навстречу, показательно покрутив палочку у бедра: Гарри распознал связку чар отвлекающих внимания и заглушающего барьера.       Искры оставили древко и мелкие ожоги на напряжённой шее.       Речь об аврорах привела Поттера в чувства, и пламя, грозящее вот-вот вырваться адским вихрем, сжалось до размера спички. Остаточный гнев не покидал тело юного волшебника, но и не торопился спалить угрозу до жалкого праха. — У меня другие планы. И вызов мракоборцев в них не входит, Блэк.       Северус умолк, но Гарри не глуп, чтобы не уловить невысказанное условие. Шаг, острие древка больше не терзало бледную кожу. Ещё шаг в сторону крёстного. Палочка направлена в грудь профессора — оружие не поможет, если будет лежать в кармане. Снейп и бровью не повёл. Однако не сдержался и закатил глаза при виде потрёпанного бывшего студента. — Паршиво выглядите, Поттер. — Забавно слышать от зельевара, не способного использовать зелье для чистки волос, — зелёные глаза по привычке отзеркалили действие карих.       Жесткие волосы как никогда раньше напоминали гнездо, а мутный взгляд с глубокими тенями под ними усугубили картину в разы. Гарри плевать хотел, каким он предстал перед профессором. Внешность - последнее, что его волновало в этот момент. Хотя, на мгновение Гарри поймал себя на предательской мысли, что Снейп мог придерживаться ровно того же мнения, но поспешил отмахнуться от нее от греха подальше. Ему и одной привычки с закатыванием глаз хватало.       Отстукивая одному ему знакомую мелодию на древке, Гарри оттеснил крёстного ближе к двери и уловил очередную дозу презрения от Пожирателя. А ведь старый маразматик его к детям подпускает. Вот вам и самое надёжное и безопасное место. Гарри не стал вспоминать тролля, Василиска и прочую мракобесию. Звание дракклова короля неизменно доставалось Снейпу. — Профессор, что вы тут забыли? Компания ненавистного студента и бывшего однокурсника скрашивает ваши унылые серые будни? Весьма польщен, — по-птичьи склонил голову Гарри и позволил себе пару секунд упоения чужим раздражением, пока крёстный за спиной прикрывал кашлем смешок, к слову, паршиво. — Поттер, я не потерплю... — И всё же, повторю, — перебил Гарри наскучившего ему мага. — Мерлина ради, зачем вы пришли?       Ноздри на длинном, слегка безобразном носу колыхались, пока в голове профессора не перестали всплывать упрёки и ответные, ничуть не уступающие мальчишке провокации. С глубоким вздохом, Снейп одарил обоих ледяным презрением и спокойно продолжил. — Я крайне огорчён фактом ваших нынешних связей, но меня просили передать вам, — под прицелом чужой палочки Снейп выудил конверт со знакомой и тем не менее раздражающей печатью с лимонной долькой и звёздами по краям.       Зелёные глаза грозились не выкатиться впредь, пока нелепая, ровно как и сам облик директора школы, вещь не скроется от них подальше. — И что в нём? Я надеялся, роль избранного аннулировали с повесткой в суд. О, или вас, наконец, додумались понизить до места почтовой совы? Мне искренне жаль ваших коллег в совятне.       Фальшивый кашель больше не скрывал звонкий смех крестного, и Гарри сам не заметил, как уголки губ в ответ устремились вверх. Снейп же их веселья не разделял и помрачнел пуще прежнего. — Не хами мне, Поттер. Влияние Блэка отвратительно сказалось на вашем и без того дурном характере. — Перефразирую. Я прекрасный опекун, — утирая невольные смешливые слезинки, Сириус прислонился к двери и расплылся в ухмылке. — Ближе к делу. — Общественность не знает о факте поджога. Пресса поочередно объявляла тебя Мальчиком-который-пропал, сгоревшим, украденным и, наконец, сбежавшим от ответственности предателем. Мы сможем вернуть тебя обратно в замок при условии... — Да как же, — не стесняясь, Гарри залился смехом, и безумный отблеск вновь примял чарующую зелень. — А взамен, дайте угадаю, против Темного Лорда выйти? А может сразу на дуэль вызвать? Азкабан или Смерть. Какой шикарный выбор! А не пойти ли вам дружно прямиком в... — У него научился? — рявкнул Снейп, перебив очередную порцию оскорблений, а после надменная ухмылка потушила остатки веселья мальчишки. — А твой дорогой крестный знает, где именно ты пропадал? Или правильнее сказать с кем?       Палочка дрогнула в ледяных пальцах, и сердце вновь стянула железная проволока. За спиной раздался шорох, и Гарри застыл. — О чём он, Сохатик? — родной голос потерял отголоски былого смеха, отчего желание проклясть профессора разгоралось с поражающей силой. — Не... Не смейте, — прошелестел чужим голосом Гарри и покорно принял конверт. — Я читаю, читаю. Видите?       Сириус шумел за спиной, но бешеный ритм сердца перекрывал собой всё без исключений. Вновь придумывать легенду, вновь врать в лицо. Гарри как мантру повторял про себя «ложь во благо», как ненавистный директор своё — ради общего. — Так бы сразу.       Воля Поттера проигнорирована в очередной раз и похоронена под чужими ожиданиями. Воспоминания о замке некстати окунули юного волшебника в омут разочарования.       Игра приняла новые обороты.