Вкус твоего безумия

      Стенки желудка опалили вспышки спазма, время от времени напоминая беспечному юноше о голоде и выпитом алкоголе. Скудная трапеза накануне представляла собой пару закусок крестного, которые спасли Поттера от объятий с унитазом ночь напролёт. Но яд в крови брал своё и тошнота преследовала его по пятам.       Гарри не волновала тема еды, пока он устраивал охоту на чету Лейнстрейндж, терял время с Тем-кого-хочется-продержать-под-круцио, веселился с адекватным Пожирателем, и уж тем более пока гнил в апатии вчерашним вечером.       Гарри привык к долгим перерывам между приёмами пищи, за что, конечно же, не последует благодарности проклятым Дурслям. Покойный Вернон считал свои методы по истине блестящим примером воспитания непослушного щенка.       До шести лет его запретами были десерты, которые, в прочем, Гарри толком и не пробовал никогда из-за прожорливого кузена, а вот после — стали пропадать и полноценные приемы пищи. До рукоприкладства эта свинья дошла лишь после первого письма в Хогвартс, увидев активное сопротивление от вечной обузы и урода его маленькой семьи.       Гарри привык не обращать внимание на сосущее чувство в желудке. Всегда переключался на окружающий, нежели внутренний мир.       Но сегодня Гарри сделает исключение.       На Гриммо стояла тишина, прерываемая лишь воем и стонами старого дома. В накиданном на скорую руку плане фигурировал Сириус в качестве основной цели и, в прочем, единственного пункта. Приступить к проблемам крестного с помощью бесед, мягко говоря, сложновато. Все же Гарри полагал, что совместный завтрак послужит воплощению задумки. Но для начала стоило бы найти, как подавить протест желудка.       Гостиная встретила волшебника гробовой тишиной и холодом. Камин не топился со вчерашнего дня, и комната промёрзла от нередкого в помещении сквозняка. Гарри как-то пытался разобраться в устройстве чудно́го дома, но в то время слишком часто отвлекался на поиски крестражей и совершенно бесполезного изучения редких следов Реддла.       Гарри не охотно, но признавал правоту Леди Блэк в необходимости проверки магических и рунных сплетений дома на ветхость и работоспособность. Портретам нет особого дела до ходящего по коридорам сквозняка и наглых пикси с редкими боггартами, заселяющих темные углы не хуже обычных крыс. А вот вполне живые маги выбрали путь смирения с дискомфортом, нежели беспокойства об устройстве дома. Пожалуй, Гарри добавит ещё один пункт в план.       Питая надежду отыскать крёстного на кухне, Поттер в очередной раз встретил пустую комнату и, не без усилий, заставил себя отвернуться от вида хлебной корзинки. Та наверняка была не первой свежести и черствостью могла бы потягаться с бывшим деканом, но для пустого желудка особой разницы не представлялось.       Жалобное урчание ознаменовало возвращение к поискам.       Обход первого этажа не дал ровно никакого результата, кроме найденных особо нахальных пикси и скромную заначку огневиски, приговоренную к ликвидации в тот же момент. На зов крёстный не ответил ни при первой попытке, ни при четвёртой. Кричер, к не особо большому удивлению звавшего, ни разу не мелькнул в поле его зрения и явно был рад пропаже недостойного хозяина.       Сомнения о наличии того в доме посещали лохматую макушку, но Гарри упрямо продолжал поиски. Пока мысли направлены в одно русло, те не докучают волшебнику размышлениями о его промахе. А значит Гарри в очередной раз попытает удачу.       Второй этаж встретил скрипом половиц и еле слышным шёпотом в конце коридора. Вероятность обнаружения Сириуса в некогда пару раз запечатанной им же самим комнате склонялась к нулю, но убедиться в расчётах никогда не лишне. Особенно в случае Поттера с его вечными распрями с математикой в маггловском и зельеварением в магическом мирах.       Дверь без труда подалась и с протяжным плачем старых петель впуская Гарри во мрак кладовой. Длинный, смутно знакомый коридор магически расширенного пространства давил на всякого вошедшего ни столько отсутствием света, сколько царившей внутри гнетущей атмосферой. Шорох, клацанье и навязчивый шёпот оглушали с каждым шагом в глубь. Призванный огонек люмоса тусклым пятном еле освещал пол под багровыми кедами, так и не достав высоких потолков и лишь слегка лизнув стены по бокам. Гарри не мог отмахнуться от навязчивого чувства дежавю, но упрямо продвигался вперед к звуку.       Пыль парила в воздухе, несмотря на вычищенные пол и стены. Она словно пропитала спертый воздух и оседала в легких при каждом редком вздохе. Рука домовика безошибочно угадывалась в царившем порядке и в сбитых чарах на замке двери. Даже здесь потрудился назло Сириусу и в угоду любимой хозяйке к тому же.       Гарри бывал здесь однажды, но очертания комнаты уплывали от любой попытки ухватиться за прошлое.       Ни следа крёстного, ни даже намёка на его недавний визит, но он продолжал упрямо следовать вдоль изумрудного ковра. Зачем? Гарри не мог дать ответ. Отдалённый голос, нет, голоса звучали на краю сознания. Во рту стояла горечь, но и той не хватило для смены курса.       Однако стальной стержень исправил дело, встретив носки кед в своих объятиях, и Гарри, в попытке удержать равновесие, вцепился в ближайшую стену. Пальцы скользнули по неровной поверхности и красные пятна испортили идеальную зелень ковра. Толчок под поврежденной кистью отвлек Поттера от изучения ушибленных носков. Его глаза тут же встретились с холодной сталью чужих.       Грохот железной рамы и писк отвращения пробирался под скальп, резал слух и давил, давил, давил на нервы. Крючковатая, бледная как смерть ведьма верещала своим тонким голоском. Английская речь даже отдалённо не напоминала эту какофонию гласных и суеты. Одно Гарри знал точно: ничего приятного в его адрес не было.       К истеричным выкрикам иностранки добавился идентичный восклик уже родной речи и парочка гнусавых и рокочущих мужских басов, прерываемые одним, не столь уверенным. Но тот быстро потонул среди более громких и настойчивых.       Голоса на перебой старались поставить на место гадкого мальчишку и окреститься от порочащей компании. Гарри желал вернуть помехи от шёпотов крестражей, лишь бы не слышать этих снобов. Покойных, как успел заметить Поттер, осевший под гнётом сдавливающей виски боли.       Остролист больно впился в ладонь, и, в тот же миг, тусклый огонёк люмоса взорвался ослепляющей волной. Проклятую комнату заполнил белый свет, ослепляя нескончаемые пары тусклых и тёмных глаз. Хор стих, и прошлое, так отчаянно ускользавшее от мальчишки, напомнило о себе.       Конец лета 1995, крёстный, куча хлама в коробках и столько же различных тварей в старых комнатах. Сириус в тот день закатил серьёзный скандал с покойной матерью и принялся бросаться из комнаты в комнату, сгребая попутно портреты почивших родственников. Гарри обустраивал свою новую спальню и участия в семейных разборках не принимал.       Однако под вечер, когда крёстный обычно заседал в столовой с весомой порцией огневиски и скудным ужином, Гарри никого не нашёл. Пусто было и в спальне мага, и в гостиной, и на всём первом этаже. Тогда то Гарри и забрёл в глубь второго этажа и наткнулся на этот чулан.       Поскуливание и редкое рычание доносилось из-за двери. Сириус загнал себя в ловушку, неосознанно выбрав погрязшую во тьме комнату, перевесив в ней наугад все плюющиеся ядом портреты с недовольными родичами. Ошибка стала для него едва ли не встречей с дементором. После, негативное воздействие крёстный старательно глушил алкоголем в угрюмом одиночестве. — Прекрати слепить нас, никчёмный мальчишка! — привел того в чувство один из гнусавых. И Гарри был бы благодарен тому, если бы не хотел изрезать в клочья зазнавшегося мертвеца.       Свет вновь сросся в скромный в сравнении огонёк, но в этот раз в полне достаточный для освещения стен вокруг волшебника. С десятка портретов на него уставилось множество разных оттенков серых глаз, но общим для них стали липкое презрение и непомерная гордыня. Хор обвинений теперь лился из уст седого мужчины, но его слова разбивались о пелену злости юноши.       Гарри стало тошно от заполнившей комнату ауры. Темные маги при жизни долго копили яд и в посмертии отравляли собой всё на своём пути. Сириус не просто так вечно запирал проклятую комнату, но ворчливый домовик нарочно отпирал замок. Хотел ли тот вновь обрушить гнев семьи Блэк на нерадивого волшебника или так выражал свой своеобразный протест, Гарри не знал и знать не хотел. Под удар попал он, и какое ему дело до мотивов упрямого Кричера? — Привести в дом нахального оборванца — оскорбление всего рода! — гнусавый не унимался и лишь раззадоривался от безразличия в зелёных глазах, голос стал фальшивить до неприличия часто, — Стен дома, нас. Неуважение этого... — Достаточно дядя Мариус, — громогласный, но отнюдь спокойный тон заткнул поддакивавших родственников и обратил внимание на себя, как и пару зелёных глаз, — Гарри не заслужил нападок в свой адрес.       Леди Блэк под руку с супругом грациозно переплывала из одного полотна в другое, и Гарри узнал в мужчине пропавший из хора неуверенный голосок. Орион не смотрел на членов семьи с той же строгостью или сталью, коий присущ выразительным глазам его жены, но шёл в ногу и его осанка не выдавала былые сомнения. Гарри впервые так сильно жалел, что откладывал до последнего беседу с матерью крёстного, что невольно опустил взгляд. Однако тут же вскинулся, когда расслышал справа от себя надменный тон. — Встаёшь на защиту грязнокровок, Вал? Прониклась речами своего выродка?       Гарри стоило не малых сил опустить палочку и не подпалить отдаленно знакомый лик ведьмы. Что-то в её чертах выводило юношу из себя, но слова о крёстном наполняли ядом глаза куда сильнее. — Друэлла, тебя я не хочу слышать не меньше, — Вальбурга остановилась напротив ведьмы с плотной маской безразличия, но юноша успел заметить, как блеснули молнии в её глазах, — Не тебе указывать на ошибки моего сына. Мой в отличии не успел замарать кровь своим потомством.       Ведьма давилась от возмущения, но в ответ не произнесла ни слова. Лицо её скривилось в до омерзения знакомой гримасе, и Гарри едва не взвыл от признания в женщине матери Беллатрисы. Обе ведьмы вызывали в нём бешенство одним своим видом, а потому он не стал более задерживать на ней взгляд от греха подальше. Острие палочки упрямо искрилось. — Гарри, — добившись тишины, Вальбурга остановилась перед юношей и окинула того долгим взглядом, отчего волосы на затылке опалило холодом, но ожидаемой тирады не последовало, — Советую привести себя в порядок перед нашей встречей. Я надеюсь, ты продолжишь впредь следовать нашему расписанию и объяснишь своё отсутствие в ближайшем будущем.       Слова пылали официзмом и безличием, но тон Леди Блэк не обдавал холодом или презрением. Если бы Гарри не был уверен до конца, то мог бы назвать её речь скорее показательной, нежели требовательной. Внутри от чего-то отлегло, Гарри ответил с легким поклоном. — Более не стану задерживать, — Вальбурга напоследок окинула присутствующих взглядом и, дождавшись, когда муж подаст руку, неспешно покинула полотна.       Гарри решил не испытывать удачу и метнулся прочь из комнаты. Ему держать лицо перед почившими снобами не хотелось, а услышать в свой адрес очередной едкий комментарий уж тем более.       Дверь с хлопком закрылась за его спиной, и Гарри с облегчением навешал все известные ему чары на замок. Подумав с минуту, он вынул из кармана бумажку и трансфигурировал ту в небольшую табличку на двери. В глазах блеснул былой задорный огонёк, и за спиной удалявшегося юноши проявилась надпись.

«Театр лицемерия»

      С одной стороны, Гарри ни проявил к покойным душам ответного хамства, по крайней степени, в удовлетворившей его гордость степени. Вполне в его духе было написать — «Цирк уродов» или «Шестой этаж Святого Мунго». Но с другой, даже если Кричер донесёт Леди Блэк о его проделке, та не сможет указать на упущение в его манерах.       Отличный ход и малая шалость, а потому с легкой душой Гарри вернулся к поискам крёстного. Аппетит пропал, а до назначенного разговора у него еще оставалось время.

***

      Жалел ли Гарри о ритуале? Ответом послужит расфокусированный взгляд и несходящая с губ глупая улыбка после очередной ночной вылазки и проведенных часов напролёт в компании Тома.       Разговоры, лёгкие касания, перерастающие в невинные объятия, контраст прохладных рук с пылающей кожей на лице — Гарри помнил каждое мгновение проведенной вместе минуты. Робость отступала при ответной улыбке тонких губ и игре изящных пальцев на лохматом затылке. Гарри сдавался в добровольный плен алых болотц, но даже подумать о последствиях или пожалеть о содеянном не хватало времени.       Ночь сменялась учебой и квиддичем, а после прибавилась и подготовка ко второму испытанию. Часы сна сократились до минимума, если вообще были. Тренировки нередко стали заканчиваться травмами, хотя и в ответ Гарри умудрялся наносить не меньше вреда, так что больничное крыло не пустовало.       Мадам Помфри всё настаивала пройти обследование из-за каких-то не устроивших её показателей, но единственное, чего та добилась, полное игнорирование от пациента. И, как итог, Гарри перестал к ней ходить.       Необходимые зелья всегда можно выпросить у Драко, если слегка приврать о школьной колдоведьме. Дракончик никогда не откажет. Поворчит, куда без этого, но пойдет на поводу у друга.       Время с Томом скрашивало бесконечные дни и ставшую нередкой головную боль, и почти походило на сон. Пока Гарри действительно не уснул во время занятий и ненароком взорвал их с Драко котёл.       Перемазанные ярко-лиловой субстанцией и сверкающие не хуже блевоты единорога, как успел заметить Нотт, слизеринцы напряглись под взором посеревшего лица декана. Сальные пакли мерцали в отблесках свеч и испорченного зелья. Драко судорожно вздохнул. Гарри ответил тем же: теперь ему придется очень долго бегать за ним, чтобы его ручной дракончик вновь стал домашним. И так стал слишком подозрительным, теперь уж точно спуску не даст. — Поттер, — профессор, не скрывая ледяного отвращения, взмахнул палочкой, — Минус десять очков Слизерину. Ваш факультет зарабатывает очки, ваш напарник в том числе поднимает их на моих занятиях. Что же делаете вы?       Что последовало дальше, Гарри не запомнил. Профессор Снейп с годами стал повторяться в своих же обвинениях и упрёках, а потому и необходимость вникать в происходящее отпадала. Ничего оригинального и так банально. Тот же Уизли проявил больше фантазии, хотя и за пущенную сплетню про связь с пуффендуйцем Гарри пришлось достаточно долго объясниться перед соседями и тем более Малфоем.       И ведь надо же было додуматься до такого! Гарри и правда один раз посетил ванную старост в компании Диггори, но и то ради задания. Седрик любезно дал ему подсказку, ну и Гарри немного пострелял глазками в ответ. Ничего более, ничего... Ничего в общем. Иначе пришлось бы разжевывать истину не только истеричному дракончику, но и Тому, который, как выяснилось недавно, время от времени приглядывает за ним через отражения. Вот перед кем Поттер действительно боялся упасть в грязь лицом. — Неделя отработок в кладовой кабинета, — наконец привлек внимание студента Снейп и, взметнув полами мантии на манер крыла, удалился в свою подсобку.       Шуканье в миг поглотило тишину, рыжее недоразумение отвесило пару гениальных шуток, за которые после пожалеет на ужине, а Блейз кивнул пару раз в понимании. Его неделя отработок за сорванное по вине Нотта и лишь косвенно Гарри подошла к концу вчера, что не могло не радовать. Работы на их с Драко участь не должно выпасть чересчур много. Времени должно хватить на его ночные вылазки. Можно и карикатуру отрисовать, а после...       Рукав едва заметно дернуло, и Гарри встретился с горящим серебряным взглядом. Тусклые волосы мерцали в розовом отблеске и сосульками спускались на покрасневшее лицо. Драко определённо что-то ему сказал и, судя по поджатым и без того тонким губам, не один раз. Обида, недовольство и нечто ещё сменялось на лице друга, и Гарри готов был поклясться, что тот сделал для себя вывод. Явно не в пользу Поттера, ведь тонкие пальцы тут же разжали его мантию и Драко с напускным безразличием покинул кабинет. — Ты зачем ему это сказал? — перегнувшись через ряд, Тео обдал чужое ухо дыханием. — Сказал? — Гарри непонимающе развернулся, почти встретившись со лбом соседа, чудом успевшего уйти от удара.       До зубного скрежета знакомый щелчок прорезался сквозь шёпот. Нотт, известный на их потоке отменным слухом, первый засек неладное. Мысленно прикинув, насколько компрометирующей сошла их поза, Гарри тяжело выдохнул. Достаточно, чтобы к вечеру колдофото разлетелось по всем обеденным местам и гостиным замка. Не хватало ему одного Седрика, как к тому припишут Нотта. И Гарри хотел было разубедиться в своих мыслях, но, судя по выражению соседа, тому новость приглянулась в той же мере. То есть никак. Звучит удручающе. — М-да, и где они только умудряются прятать их? — пробубнил под нос Теодор и, после череды раздраженных вздохов, скрестил руки перед грудью, — Забудем об этом. Так зачем ты это сказал? Знаешь же, что Малфой... Имеет весьма специфичное представление о... вашей дружбе. — Давай без шарад. Что я ему ляпнул? — намек на истеричность его друга, как это расценил Поттер, не пришелся ему по вкусу, но развивать тему не спешил, — Ты же знаешь, когда Снейп открывает рот, я на автомате отключаюсь. Что бы мне не сказали, не услышу или не запомню. Так что там было?       Нотт покосился на дверь подсобки и, видимо, прикинув перспективу отхватить новую отработку после своего фиаско со сценкой перед зельями, вновь склонился поближе к Гарри. Однако в этот раз намеренно скорчил серьёзную гримасу на случай голодных до сенсаций кандидатов в будущих передовиков Пророка. — Драко решил тебе подсобить и, так скажем, отвлечь от выговора дракк... — на этом Тео покосился на дверь и добавил еще более тихо, — драгоценного декана и что-то шепнул, взяв за руку. Ну так. Незаметно почти. А ты ему: «Том, не сейчас». Я, конечно, не легилимент, но Драко точно пару раз тебя поправил. Но... — Но я упрямо его игнорировал, — закончил за того Гарри и неосознанно прошелся пальцем по шраму, чувствуя нарастающий жар, — Салазар... С какой вероятностью он меня проклянет в этот раз?       Пальцы по привычке скользнули к оправе очков, но замерли у кончика носа. Гарри проморгался пару раз, но развидеть розовые блестки, так и не сумел. Всю его кисть покрывала тонким слоем жижа вырвеглазного оттенка. Волосы и, как Гарри прикинул, судя по ощущениям, половина шеи с грудью испачканы влажными пятнами, переливающихся в отблеске свеч всеми цветами. — Эм... Ну ты бы, не знаю, умылся хотя бы, если пойдёшь извиняться. Драко твой радужный вид не оценит. Хотя кто его знает, — протяжно ответил Тео и скучающе обвел соседа взглядом, приглушённое фырканье не скрылось за ладонью, — Вкусы у него и так странные...       Последнее Тео добавил пускай и тише, но Гарри уловил странный посыл. Намекал ли тот на вечные придирки Малфоя к его внешнему виду или привитый родителями вкус, но в любом случае усмешка была не к месту. Но, к дракклу, у Гарри и без того проблем хватало.       Колокол ознаменовал конец занятия, и профессор выплыл из своего укрытия в прежнем мрачном обличии. Поттер же успел выскользнуть с потоком однокурсников раньше, чем его успели затянуть в очередную нравоучительную муть, традиционно скрываемых оскорблений. Слушать детские обиды от взрослого лба — неуважение к себе, а потому Гарри не оставился перед хрюкающим от смеха Уизли, лишь сделав для себя пометку подставить рыжего на следующих зельях, а не испортить ужин. Сейчас ему нужен был Драко.       План был прост, мимика и движения заранее отобраны по пути до общего туалета. Гарри даже не потрудился убрать заклинанием остатки зелья с мантии и волос. Если его ужасный вид разжалобит, ну или хотя бы рассмешит Малфоя, ему же проще. Искренняя улыбка друга дорогого стоила.       Вот только с каждой мыслью о нём виски сковывала глухая боль. В ушах стоял звон, но Гарри полагал, что виной всему был недавний взрыв и отчасти отсутствие сна. Может ему все же стоит отложить встречу с Томом в пользу пары часов сна?       Не успел Гарри дать себе ответ, как нос встретился с дверным косяком. Знакомое ворчание перебило шум крови в ушах, но, не дав толком свыкнуться с реальностью, его заволокли в комнату и с грохотом захлопнули бедную дверь. — Поттер, да что с тобой не так? — прошипел в истерике Драко и, заметив лиловые разводы на руке, брезгливо смыл те в ближайшей раковине, — Ты маг или маггл? На что тебе палочка, если простейшее заклинание не способен применить. — А может мне нравится, когда ты меня отчитываешь, — елейным голоском произнес Гарри, подавив ноющую боль в носу, и расплылся в невинной улыбке.       Драко отреагировал было как и раньше, но что-то в серых глазах надломилось, когда они остановились на глубоких синяках под впалым взглядом и больше прежнего бледном лице. Гарри мысленно воззвал к Моргане, дабы мозги не занимали без пользы место, а начали работать хоть в коим-то веке. Чары гламура решили бы разом столько проблем и вопросов. — Ты последний раз спал два дня назад. И это не вопрос, Поттер. На поле от тебя больше проблем, чем пользы. За эти две недели с нашего факультета списали столько баллов, сколько обычно растягивалось на месяц, если не два. И как это понимать?       Кровь тонкой лентой очертила губы и подбородок, нитью спускаясь по напряженной шее к воротнику. Улыбка не сходила с лица. Кровавые мазки горели на бледной коже, мышцы сводило, но Гарри продолжал улыбаться. Всегда упрямый, сейчас абсолютно глупо держится за выбранную маску. — Дракончик... — Нет, Гарри, — Драко нахохлился и обхватил плечи друга, рост его позволял немного возвыситься, чем он и не постеснялся воспользоваться, — Почему ты не замечаешь этого? Дневник влияет на тебя. Головная боль, упадки сил и постоянная бессонница. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? — И как? Ну же, скажи это.       Лицо Поттера исказилось. Улыбка окончательно сошла с искусанных губ, явив холод и решимость. Драко вздрогнул, но руки не отнял, лишь сильнее стиснув пальцы на чужой мантии. Серые глаза лихорадочно горели в противовес потухшей зелени напротив. Гарри нравился внутренний стержень друга, но не когда тот касался его собственного. Его времени с Томом. — Гарри, ты... — Кто? Одержимый? Ненормальный, а может... — Больной!       Выпалил Драко и сжал дрожащие руки на плечах друга, но тут же вскинул голову. Слова пощечиной ударили мага. Внутренний голос твердил ему опасения, когда же Гарри наивно их отвергал во имя дружбы. Но он, как выяснилось, больной.       Горечь разочарования проникала в каждую клеточку вместе с кровью, ядом отравляя вены. Странный, непохожий на его собственный голос настаивал, ломал и проклинал эту глупую связь. Слизерин — не место для дружбы. Полезные знакомства и клубок змей — разве могло быть иначе?       Но ведь это его Дракончик. Его драматичная королева, замашки которой он запоминал, начиная с первой встречи в магазине мадам Малкин. С кем в тайне бегал по этажам и творил мелкие пакости особо заносчивым гриффиндорцам, с кем не раз посещал воспитательные беседы их декана. Первый и единственный, кто достал им билеты на матч высшей сборной страны по квиддичу, кто подарил ему самые красивые и удобные очки в его жизни. Гарри помнил всё это! Врать люди могут и не так ради своих целей. Ты же Избранный. Это такой весомый козырь, разве нет? Как те, все незнакомые маги на первом курсе липли лишь бы пожать тебе руку, разве назвать их искренними повернется язык?       Теплые руки сжимали его плечи. Хотелось стиснуть их в ответ и ровно также хотелось отбросить прочь от себя. Голос разума твердил одно, сердце другое. Гарри замешкался, но глаза его показали гораздо больше, чем тот мог сделать. При встречи с горящим ядом взглядом Драко хотел отступить, но не сделал и шага. — Болезненный, я хотел сказать болезненный, — голос слегка дрогнул от внутренней борьбы Малфоя, но зачатки мягкости застелила уверенность, — Гарри, услышь уже наконец. Что-то происходит и это нечто вытягивает из тебя жизнь.       В голове Поттера бурлило не хуже котла у Финигана. Одно неосторожное действие, и взрыв похоронит слизеринца под собой в сомнениях и противоречиях. Мысли не хотели сходиться, перетягивая Гарри с одного лагеря в другой. Но мало было одного внутреннего раздрая, как к тому прибавилась пронзающая виски боль. Казалось, сама линия шрама пульсировала в ответ всем доводам в пользу дружбы. — Со мной всё в порядке, — выдавил из себя Гарри и на мгновение ему показалось, что боль и правда стихла под весом лжи, — Тебе показалось, я... — Хватит! Почему ты так поступаешь с собой? Я не хочу, чтобы мой... Моего лучшего друга не стало из-за тетрадки отца. Я не прощу себя, если ты пострадаешь, — острые плечи вздрогнули под конец душевного всплеска, и белесая чёлка в след за головой рухнула к груди.       Холод, сковавший тело юноши, с грохотом надломился от пробившегося лучика надежды. Противоречащий голос умолк.       Лучший друг.       Драко впервые так открыто назвал его, наедине, без лишних глаз и так искренне. Не то воспитание, не те взгляды на жизнь, но Драко показывал ему свою слабость. Никому не доверял, боялся разочарования семьи, но открылся ему, Гарри. И сейчас вместо привычной ровной до ужаса осанки и задранного подбородка перед ним осунувшийся, побелевший до корней тусклых волос и с лихорадочным блеском в светлых глазах его Дракончик. Он искренне переживал за него, таскал зелья, уговаривал на лечение, а Гарри отмахивался от всего и наивно верил в последствия недосыпа.       Но разве причина всему не сон? Недомогание начались на втором курсе, после неделя в больничном крыле на третьем, четвёртый стал пиком в скачках энергии и упадке сил в сопровождении боли от шрама. Гарри окаменел. Он был так слеп... Но нет, нет... Разве Том и правда мог так с ним поступит? После всего? — Гарри, пожалуйста, — руки Драко соскользнули с чужих плеч, беспомощно повисая вдоль тела, — Если ты не веришь мне, давай проверим. Не трогай дневник, не пиши ничего, даже не открывай. Продержись хотя бы неделю.       Неделю? Перерыв в общении с Томом отозвался в груди пронзительным треском, но вид обреченного и такого уставшего друга отрезвляли затуманенный разум. На следующей недели Гарри планировал вновь провести ритуал, но сейчас одна лишь мысль о нём порождала столько вопросов. Почему ему нужна именно кровь? А раньше источником кто был? Сам Поттер? Том... Том правда притворялся всё это время?       Гарри не хотел разочаровываться, пока не выяснит наверняка. Однако сердце от мысли о предательстве ныть не перестало, наполняясь ядом.       Гарри не мог больше смотреть на поблекшие радужки. Иррациональное чувство вины паутиной оседало на плечах, он отвёл взгляд, тут же пожалев. В небольшом стареньком зеркале клубился туман, щупальцами оплетая до боли знакомый силуэт. Алые топи утягивали за собой, но страх сковал тело юноши.       Руки не слушались Поттера, когда притягивали к себе не ожидавшего такого напора Драко. Объятия крепкими путами окутали аккуратный стан друга, закрывая его от зеркала. Гарри не отдавал себя отчета, пока, не отводя взгляда от вспыхнувших огней в кровавых радужках, шептал на покрасневшее ухо. — Мы выясним это. Я выдержу неделю, но... Мне будет сложно. Помоги мне, Драко, я не смогу справиться с этим один...

***

      Гарри уже проходил комнату крёстного, но, не получив в прошлый раз ответа на стук, продолжил поиски на других этажах.       С ухода из проклятой кладовки прошло от силы четверть часа, но горечь во рту продолжала отравлять настроение юноше. Найти крёстного стало делом принципа, а потому, после настойчивых трех стуков, Гарри потянул дверную ручку в форме льва.       Его всегда забавляло исключительное противоречие семье Сириуса буквально во всём, до чего только додумалась его бедовая голова. Прочие ручки на Гриммо напоминали части тел змей, драконов и воронов, за исключением одной. Голова льва казалась новой на фоне потёртых прочих, однако похожей оставалась и ручка бывшей спальни младшего Блэка. Задумываться о причинно-следственной связи не хотелось, дабы не портить настроение ещё больше, но глубоко в душе Гарри сочувствовал судьбам двух братьев.       В комнате пахло табаком, древесиной, мокрой шерстью и виски. На наличие последнего Гарри ещё успеет проверить дом, но пока его внимание привлекали стены. А точнее перемены в них.       При прошлом визите Сириус с пламенем в глазах рассказывал о приключениях Мародёров, показывал колдофото, газетные вырезки, пластинку и прочие памятные вещи, украшавшие его стены наравне с атрибутами факультета. Гарри отчетливо помнил, как бордово-золотой шарф свисал с ручки шкафа, а за ним смеялись молодые Блэк и отец рядом со смущенным Люпином. Ни колдофото, ни шарфа, ни нескольких прочих страниц с рукописями на месте не было.       Присмотревшись, Гарри заметил, что остались лишь упоминания об его отце, матери и брате крестного. Следы оборотня исчезли, что вводило в ступор. Не так давно Гарри собственноручно отправил потрепанного мага к крёстному, а после тот снова запил. Верить в свою причастность к разладу в жизни Сириуса не хотелось, но пора бы привыкнуть разочаровываться в импульсивных поступках. Зря, Гарри решил проявить инициативу и подтолкнуть старых друзей к общению. Ничего путного, как и всегда, не вышло, только крёстного расстроил.       Решив, что покорить себя он ещё успеет, Гарри направил мысли в направлении тайны перемен в комнате. Как давно те произошли? Куда могли деться вещи? Сириус не стал бы уничтожать те, но сомнения выбросить так же не стоило. После предательства Петтигрю, он выжег все колдофото с ним и тем более татуировку на кисти с инициалами мародёров. Вероятность, что Люпин выкинул нечто на уровне сбежавшей крысы, равнялась единице, но на Питера ведь тоже никто то и не думал. Хотя крёстный вполне мог запереть вещи куда подальше, как те же портреты.       Прикинув примерное расположение комнат для хранения мусора прошлой жизни, по мнению того же Сириуса, Гарри поторопился обойти оставшиеся два этажа. Однако не в одном из них ничего и никого не обнаружилось. Остался лишь чердак, на который Гарри предпочел бы не заглядывать. Воспоминание о нападение боггарта в его первое лето на Гриммо дополняли красочные укусы стайки пикси. Приятного мало, а давно зажившие шрамы чесались под водолазкой от одной лишь мысли об острых зубках.       Ступени скрипнули под кедом, и запах затхлости ударили в нос. Гарри не любил крышу и маленькие пыльные комнатки, которые навевали воспоминание о его кладовке под лестницей и кузене, топавшем намеренно усиленно, пока нерадивый родственник задыхался от осыпавших его соринок и паутины. Проглоченные в те времена пауки по сей день отзывались спазмами в желудке. Сдержав чих, Гарри утер выступившие слезы и огляделся. — ... неблагодарный сын обязан извиниться перед Истинной хозяйкой, — донёсся до слуха скрипучий голос домовика, и Гарри затих. — Ничего я ей не обязан, — буркнул уж больно покорно и тихо Сириус, словно отмахнулся от надоевшей пикси, — Я занят. — Молодой хозяин будет недоволен, когда узнает об этом. Он ищет вас уже как час. Прекратите валять дурака и возьмите себя в руки. — Отстань, — заглушенный более прежнего голос крёстного, протяжным воем заглох, точно встретив препятствие.       Гарри как можно тише выскользнул из лаза и, скрывшись за старой мебелью, подполз ближе. От Кричера укрыться ему вряд ли удастся, но раз тот игнорировал его всё время поисков, то Гарри хотел верить, что ничего не поменялось в странном домовике. Ожидания оправдались. Тот поворчал и, не добившись ровно никакого ответа, с хлопком исчез.       Сириус неоднозначно фыркнул и, укутавшись в тот самый шарф, развалился на старинной кушетке. Света от парившего рядом маленького шара люмоса не хватало, чтобы осветить чердак полностью, но это только играло на руку притаившемуся в одном из тёмных завалов Гарри.       Крёстный ни проронил больше ни слова, только время от времени теребил явно коловший ему глаза шарф. От очередного движения тот едва не слетел, но Сириус упрямо вернул его на место. Початая бутылка в другой руке интересовала гораздо больше, и Гарри не обратил бы внимание на шарф, если бы не мелькнувшая в отблеске нашивка. Лохматые брови поползли ко лбу, когда он разобрал в золотых нитях инициалы «RJL», как и на распластанных вокруг старых и потёртых рукописях. Догадка Гарри оказалась верна, и бывший профессор действительно сыграл роль в состоянии Сириуса.       Внутри разгоралась злость. Как тот посмел так задеть его крёстного? — Сохатик, хватит прятаться, — родной голос полный усталости и скрытой тоски дошел до слуха застывшего волшебника, а после раздался хлопок, с которым исчезла недопитая бутылка огневиски, — Поймал меня, каюсь. — Что он сделал? — сдерживая рвущийся наружу гнев, прошипел Гарри и вышел на свет. — Кто? — неподдельно удивился Сириус, но, поймав пылающий взгляд на колдофото, расплылся в кривой ухмылке, — А, ты о Лу... Люпине. Да так, ничего. Не обращай внимание.       Кушетка прогнулась со скрипучим плачем, когда Сириус поднялся на ноги и, не без труда, скрыл дрожь в покосившихся коленях. Шарф соскользнул на пыльный пол, и Гарри успел заметить сомнение, мелькнувшее в серых глазах. Крёстный не был честен даже с собой, что тут говорить о Гарри. — Сири, — улыбка не отражала и толики приторной мягкости, какую старался выдавить Гарри, переполненный гневом на оборотня, — Ты на чердаке заперся в компании виски и шарфа. И часто ты так от меня прячешься? — Ты голоден? — парировал Сириус, и желудок крестника предал его, заурчав в согласии, — Все вопросы только после завтрака. Или обеда? Сколько сейчас? Мерлин с ним, не хватало мне в доме голодных обмороков. — Ты не ответил, — упрямо процедил Гарри, не обращая внимания на покрасневшие худые щеки. — А ты не поел. Всё, ничего не хочу слышать, пока твой живот не перестанет подражать китам. Бегом на кухню. Пора дать Кричеру пинок под зад, а то совсем от рук отбился.       Крёстный ушел от разговора, но только в этот раз. Гарри уступит ему час передышки, но после уйти не позволит. Беседа с Вальбургой не даст оттянуть неизбежное, как и наказание для бывшего профессора. Никто не смеет трогать его семью.