Bend Or Break

      Чимин проснулся посреди ночи от шевеления, как и почти каждую ночь в последнее время.       Он поднëс руку к животу, где продолжал шевелиться его малыш, ощущение было уже знакомым, но не менее неприятным, особенно когда он пытался заснуть. Юнги обнимал его, прижимая к себе, и от него всё ещё пахло Чимином после того, как они тщательно обнюхали друг друга перед сном, что стало ещё одной частью их рутины.       Омега попытался снова заснуть, но не смог, потому что малыш не мог усидеть на месте. Он старался не слишком сильно ëрзать, не желая мешать отдыху Юнги. Иногда, когда это случалось, Юнги тоже просыпался от его движений. В других случаях он этого не делал, и Чимин не будил его. По роду работы Юнги нужно было хорошо выспаться, чтобы быть начеку.       Всякий раз, когда сон ускользал от него, Чимин просто брал одну из детских книжек, которые держал на прикроватной тумбочке, и читал, пока ребёнок не успокаивался или пока омега не уставал настолько, что засыпал, сам того не осознавая.       Вероятно, это одна из причин, по которой он продолжал засыпать в разное время дня. Когда малыш снова пошевелился, он почувствовал толчок рядом с рёбрами, и Чимин не смог сдержать болезненного звука, который он издал, зажмурив глаза.       — Чимин, — пробормотал Юнги хриплым и глубоким со сна голосом, когда его рука крепче обняла омегу. — Малыш толкается?       Всё ещё полусонный, он помог Чимину сесть, прислонившись спиной к изголовью кровати. Альфа взял их подушки и положил их омеге за спину, чтобы ему было удобнее, и Чимин быстро улыбнулся ему, прежде чем улыбка превратилась в гримасу. Он сделал несколько глубоких вдохов, положив руки на живот, пока ребёнок бунтовал у него внутри.       — Может, мне включить свет? — спросил Юнги, хватая свою сброшенную рубашку и надевая ее обратно. На улице было все еще темно, но через окно проникало немного света, мягко освещая комнату голубыми оттенками. Чимин покачал головой.       — Тебе нужно ещё поспать. Я в порядке.       Но Юнги отмахнулся от омеги. Он натянул одеяло повыше, чтобы оно как следует укрыло Чимина, пока тот сидел.       — Я принесу тебе воды, — сказал он, прежде чем встать и выйти из комнаты.       Всякий раз, когда омега будил своего мужа, Юнги оставался с ним в постели. Чтобы отвлечь Чимина от его дискомфорта, они много говорили о пустяках, например, о своих любимых мультфильмах или книгах, которые они читали в детстве. Другие темы были более тяжёлыми, например, первая драка между бандами, свидетелем которой Чимин стал, когда был ребёнком. Отцу пришлось целый месяц провожать его в школу и обратно, прежде чем он снова мог ходить один без слёз. Или о том, как Юнги в первый раз отказался выполнять работу. После этого Чимину стало плохо, хотя он был уверен, что его муж опустил более ужасные подробности. Юнги удержался от того, чтобы рассказать ему больше, увидев его страдания, но Чимин велел ему продолжать. Было больно это слышать, и он не мог перестать думать об их ребёнке, и у него было чувство, что у Юнги не было никого, с кем он мог бы поговорить об этих вещах, и Чимин хотел быть таким человеком для альфы. Он был таким же надёжным человеком, как и Юнги.

Так они постепенно узнавали друг друга на более глубоком уровне.

      Однако омега всегда чувствовал себя неловко, когда не давал альфе спать. Но это также давало ему мысль, что о нём заботятся, и Юнги часто притягивает его к себе и успокаивает, вдохнув его запах.       Каждый раз это срабатывало, и Чимину нравилось отвечать взаимностью, утыкаться носом в шею Юнги и наслаждаться ощущением связи.

Это было не единственное, что сближало их.

      После их последнего визита врач порекомендовал Чимину регулярно гулять. Омега был уже очень большим, и его равновесие никогда не было на высоте, особенно сейчас, поэтому он боялся выходить на улицу один. Несмотря на то, что Юнги был занят на работе, его муж находил время, чтобы они могли выходить в свет как можно чаще.       Супругам понравилось гулять вдоль реки Хан. Было очень холодно — зима была в самом разгаре — поэтому Чимин прижался к Юнги, крепко вцепившись в его руку.       — Тебе не холодно? — спросил Юнги, поправляя шарф омеги. Альфа был в маске, скрывающей лицо, но Чимин мог сказать, что уголки его рта были опущены, а лоб нахмурен от беспокойства. Чимин покачал головой, наслаждаясь теплом своего мужа.       — Нет. Всё хорошо, — улыбнулся он альфе. — Я немного проголодался, — смущëнно признался Чимин, потому что они только что поужинали.       — Чего ты хочешь? Горячий шоколад?       Омега промурлыкал, подумав об этом.       — Пуноппан!. Тебе они тоже нравятся.       Глаза альфы улыбались, в уголках появились морщинки, когда он огляделся.       — Немного поздновато, но тут неподалеку есть ларëк.       К счастью для Чимина, они были ещё открыты. Юнги купил четыре штуки, и они сели на скамейку у реки, чтобы перекусить. Вода выглядела такой красивой, ярко сияя из-за городских огней, отражающихся на поверхности. Когда Чимин откусил кусочек хрустящей сладости в форме рыбы, он не смог сдержать довольный звук, который он издал от вкуса. Юнги опустил маску, чтобы поесть, и Чимин прижался к мужу, не только чтобы согреться, но и потому, что ему нравилось обнимать его.       — Тебе вкусно? — ласково спросил Чимин. Ему действительно нравилось, каким расслабленным выглядел Юнги прямо сейчас.       Он кивнул.       — Ты уверен, что тебе не холодно? Я мог бы одолжить тебе своё пальто.       — Ну… Если ты так волнуешься, то просто… — Чимин схватил альфу за руку и обнял за плечи, чтобы тот мог как следует прижаться к нему. Чимин просиял. — Вот… Так намного лучше.       Альфа фыркнул, но не смог скрыть, насколько довольным он выглядел. Юнги нравилось, когда Чимин прижимался к нему.       — Я люблю наши прогулки, особенно когда ты даëшь мне вкусную еду, — сказал ему Чимин, наслаждаясь угощением и тихо хихикая, когда добавил: — Я слишком избалованный омега.       Он украдкой взглянул на своего альфу, который смотрел на него с довольным выражением лица. Юнги поцеловал его в висок, и Чимин снова захихикал.       — Мне жаль, что мы не можем заниматься этим каждый день, — сказал Юнги с сожалением. — Но моя работа не похожа на работу с девяти до шести, так что это сложно.       Чимин почувствовал необходимость заверить его, что это не его вина.       — Я знаю, ты стараешься изо всех сил. Не волнуйся за меня.       Юнги старался проводить больше времени дома, чтобы беременный омега не оставался один большую часть дня, но это было трудно. Иногда Юнги приходил очень поздно вечером с виноватыми глазами. Однажды он извинился за это, не в силах встретиться с омегой взглядом, но Чимин сказал, чтобы он не беспокоился об этом. В конце концов, Чимин был не один. У него была Гаюн, и Мисон тоже приходила. Чимин также часто общался со своей семьёй по видеосвязи, так что ему точно не было скучно или грустно.       — Это здорово, конечно, но я тоже хочу побыть дома. Разве ты не хочешь, чтобы я был рядом?       — Конечно, я хочу, чтобы ты был здесь, — запротестовал Чимин, чувствуя, как горят его щёки, и не только из-за холода. — Я просто говорю, что не хочу, чтобы у тебя были неприятности.       Они оба знали, кого он имеет в виду, и Чимину не нужно было прямо говорить об этом. Юнги отвел взгляд.       — Кроме того, я провожу большую часть дня во сне, поэтому дни пролетают очень быстро, — поспешил добавить Чимин, посмеиваясь, не желая портить настроение.       — Да, я слышу, как ты храпишь.       — Нет, это неправда! Я из-за Ханыля едва могу спать по ночам! — заявил Чимин, драматично жестикулируя.       — Тогда почему я ничего об этом раньше не слышал… Подожди. — глаза Юнги расширились, когда он посмотрел на него. — Ханыль?       Чимин запнулся. Он положил руку на живот, начиная нервничать.       — Ну… Я знаю, что мы вместе выбираем ему имя, и не то чтобы я уже решил это окончательно. Просто с тех пор, как мы вместе листали ту книгу с именами, это имя как будто попало прямо в моё сердце.       Чувствуя, что омега начинает нервничать из-за этого, Юнги взял его за руку с нежным выражением на лице.       — Всё в порядке. Но почему Ханыль?       — Наши ароматы связаны с водой, — смущëнно объяснил Чимин, — И я всё время думаю о голубом цвете. Как небо.       На лице альфы, когда он смотрел на него, было такое довольное выражение, что сердце Чимина затрепетало.       — Тогда это отличный выбор.       — Мин Ханыль звучит очень мило, тебе не кажется? — спросил омега, и его щёки заболели от того, как широко он улыбался. Юнги тихо рассмеялся и несколько раз кивнул головой.       — Да, так и есть.       Чимин понял, что хочет поцеловать Юнги в губы. И всё же он колебался, не зная, будет ли это уместно. Они занимались сексом, обнюхивались и целовались так много раз, но если бы он поцеловал альфу прямо сейчас, Чимин не смог бы объяснить это потребностями своего внутреннего омеги.

Он хотел поцеловать Юнги, вот и всё.

      Но Чимин всё ещё не был готов сделать этот шаг. Он знал, что был на правильном пути, но омега не мог на сто процентов сказать, что любит его, как Юнги. И Чимин не мог избавиться от ощущения, что если бы он поцеловал его так, как ему хотелось прямо сейчас, это было бы похоже на игру с чувствами альфы, а это было последнее, что он хотел бы сделать.       Прежде чем его сомнения смогли омрачить этот сладкий момент, Чимин отогнал эти мысли подальше. Вместо этого он крепко обнял Юнги, когда они сидели, и просиял от счастья, потому что у их ребёнка наконец-то появилось имя.

Мин Ханыль.

* * *

      Несмотря на то, что Чимин сказал, что отсутствие Юнги — это нормально, это было не так. На последнем месяце беременности он стал невероятно навязчивым. Каждый раз, когда Юнги вставал с постели, чтобы пойти на работу, независимо от того, насколько осторожно он это делал, Чимин просыпался, и начиналась драма.       Омега цеплялся за него изо всех сил, чтобы не дать ему уйти. Сначала Юнги позволял ему это, тщательно обнюхивая его и позволяя ему тоже чувствовать его запах. Но затем альфа начинал уговаривать его отпустить его, шепча, что он скоро вернётся и что они уже говорили об этом раньше. Мало-помалу альфа вырывался из его хватки, и именно тогда Чимин начинал скулить и хныкать на грани слёз, пытаясь схватить своего мужа, всё ещё лежащего в постели.       Чимин понимал, что ведёт себя совершенно отвратительно, даже неловко, но он ничего не мог поделать с тем, что его желание полностью ослепляло его. С инстинктами было трудно бороться.       Юнги каждый раз выглядел таким измученным, и Чимин чувствовал себя ужасно из-за этого. Альфа всегда старался не затягивать эти моменты и уходил так быстро, как только мог.       — Мне так жаль, — извинялся старший с обеспокоенным выражением лица, его инстинкты также кричали ему остаться со своим расстроенным омегой.       Юнги всегда на прощание целовал его в висок и обещал, что постарается вернуться пораньше, в то время как Чимин тянулся к нему, чтобы не дать уйти. Иногда он действительно возвращался пораньше. В других случаях у него не получалось. Но обещание всегда немного успокаивало омегу.       Тем не менее, Чимин проводил каждое утро, погружаясь в свои страдания и скуля в одиночестве, зарываясь в одеяло, которое только мог найти. Каждый день Юнги обнаруживал, что Чимин схватил ещё одно и положил его поверх остальных, пока на их кровати не образовалась гора одеял.       И вот однажды, после того, как Юнги ушёл на работу, лежать под кучей одеял стало недостаточно. Ему нужно было чувствовать себя в безопасности.       У него ушёл целый день на то, чтобы разложить постельное бельё так, как ему нравилось, делая перерывы только тогда, когда Гаюн уговаривала его поесть. На этот раз, правда, были не только одеяла. Он принёс подушки и разложил их по краям матраса. Он также добавил пару толстовок со своим собственным ароматом и несколько свитеров своего мужа. Но всё равно чего-то не хватало.       Когда он вернулся из детской, Чимин нес одну из плюшевых игрушек, которые они купили для Ханыля, — очень мягкого фиолетового кита, которого он положил на подушки, сложенные в изголовье кровати.       Когда в тот день Юнги вернулся с работы, Чимин лежал, свернувшись калачиком, в их кровати, такой уютный и комфортный. Альфа застыл на месте, когда вошёл в их спальню, его брови слегка приподнялись от удивления при виде творения Чимина. Их кровать теперь напоминала огромное гнездо, и реакция Юнги заставила омегу смутиться.       — Да, это слишком. Да, я схожу с ума!       — Нет, нет. С тобой всё в порядке, — заверил его Юнги, подходя ближе к кровати, но ни к чему не прикасаясь. — У тебя скоро роды, вот почему ты это сделал. Это нормально.       — Хочешь побыть со мной здесь?       Это было единственное, что могло сделать его гнëздышко идеальным. Улыбка Юнги стала ещё слаще.       — Дай мне сначала принять душ, а потом я присоединюсь к тебе.       Губы Чимина расплылись в широкой улыбке.

* * *

      К Рождеству Чимин превратил их кровать и диван в уютные гнëздышки, и никто не мог к ним прикоснуться, если не хотел расстроить чувствительного омегу. Поскольку до рождения малыша оставалось меньше месяца, Юнги делал всё возможное, чтобы проводить с ним как можно больше времени дома. Чимин был благодарен за это, потому что с приближением этого дня его страхи становились всё сильнее.       Он целыми днями спал и читал много книг о том, как ухаживать за младенцами. Он был еще ребёнком, когда родился Джихëн, поэтому помнил очень мало и хотел подготовиться как можно лучше.       Каждый раз, когда омега нервничал всё время, Юнги был тем, кто успокаивал его, но Чимин мог сказать, что даже его муж нервничал теперь, когда они были так близки к встрече со своим маленьким Ханылем. Им обоим нужно было отвлечься, и Чимин подумал, что они могли бы украсить квартиру к празднику.       Юнги не волновало Рождество, но Чимин сам предложил это, и на следующий день в их квартире появилась ёлка и разные коробки с украшениями, так что они могли сделать именно это.       Однажды вечером, когда они вместе заканчивали украшать рождественскую елку, Юнги казался немного задумчивым, и омега решил дать ему время, пока он не будет готов высказать все, что у него на уме.       — Чимин-а.       — Да? — рассеянно ответил омега, вешая безделушку на одну из веток.       — Тебе что-нибудь нужно? — Спросил Юнги.       Чимин остановился, чтобы посмотреть на своего мужа, но Юнги был поглощён гирляндой.       — Да вроде ничего.       — Я серьёзно.       Омега покачал головой, прежде чем взять еще одно украшение, чтобы повесить его.       — Мне ничего не нужно.       Юнги нахмурился.       — Ты никогда ничего не просишь, только фруктовое мороженое, — пробормотал Юнги, как будто это его почему-то расстраивало. — Если ты чего-то хочешь, ты же знаешь, что можешь сказать мне, и я это куплю, верно? Или я мог бы просто дать тебе кредитную карточку.       Омега нахмурился и вопросительно посмотрел на своего мужа.       — Юнги, о чём ты говоришь? Я постоянно что-то покупаю.       — Нет, ты этого не делаешь.       Чимин бросил на альфу удивлëнный взгляд.       — Мне отвести тебя в детскую для нашего малыша, или ты забыл? Я купил все эти вещи!       Но Юнги покачал головой.       — Это всё для ребёнка. Не для тебя.       — Честно говоря, я ничего не хочу покупать для себя… Но… Ладно. Я не хочу тебя расстраивать.       — Всё равно скажи.       Омега поджал губы, рассматривая Юнги, прежде чем тяжело вздохнул. Взяв альфу за руку, Чимин подвёл его к дивану. Юнги охотно согласился, и они оба устроились поудобнее в объятиях друг друга, прежде чем Чимин, наконец, ответил ему с тяжёлым сердцем.       — Я хочу увидеть свою семью, — прошептал он.       Их взгляды встретились, и он заметил вспышку боли, промелькнувшую на лице Юнги, прежде чем альфа опустил глаза.       — Пожалуйста, не грусти. Я знаю, что это не в твоей власти. Я понимаю.       Чимин погладил щёки мужа большими пальцами, обхватив ладонями его лицо, пока они лежали в его гнëздышке из одеял и подушек.       — Я бы сошёл с ума, если бы тебя здесь не было. Ты ведь знаешь это, правда?

Юнги этого не знал.

      Чимин мог прочитать это на его лице, и это была его вина, что он не смог ответить взаимностью на чувства, которые заслуживал его муж.       Глубокая тоска поселилась в душе омеги, и, к сожалению, он уже начинал к ней привыкать. Но он не мог заставить свой мозг дать волю своему сердцу. Ему всё ещё нужно было время, и Юнги знал об этом. Однако Чимин посетовал, что несмотря на достигнутый прогресс, это заняло у него так много времени.       Чимин протянул руку и взял руку Юнги в свою. Он поднес еë к губам и оставил нежные поцелуи на костяшках пальцев, когда их взгляды встретились. Наконец, омега прижался губами к кольцу альфы.

Обручальному кольцу.

      Касаясь губами бледной кожи Юнги, Чимин заявил:       — Мне так повезло, что у меня есть ты. И наш малыш Ханыль подумает так же, когда, наконец, встретит тебя.       Затем произошло нечто любопытное. Юнги изобразил на лице то же выражение, что и при их первой встрече, когда он наблюдал за Чимином, прежде чем отвести взгляд в сторону. Это была реакция, которую омега наблюдал уже несколько раз, когда речь заходила об их ребёнке, но Чимин не мог расшифровать ее значение.       Прежде чем Чимин смог снова погрузиться в эти мысли, Юнги повернул голову и посмотрел на него.       — Можно я тебя поцелую? — спросил альфа очень тихо.       Не задумываясь, Чимин робко кивнул.       Юнги притянул его ближе, пока омега не прижался к его боку, прежде чем жадно впиться в его губы. Нетерпение альфы никогда не переставало заставлять сердце Чимина биться чаще от восторга. Альфа хотел его, и в такие моменты, как этот, это было совершенно ясно. Омега начал подозревать, что Юнги знал, как сильно Чимин тоже хотел поцеловать его в любое время, и он был рад, что его муж всегда давал ему повод сделать это без необходимости говорить об этом.       Несмотря на то, что в последнее время Чимин стал еще более навязчивым, у них уже некоторое время не было секса. Всякий раз, когда ситуация обострялась, у Чимина просто не было настроения, и, прежде чем они перешли эту черту, он уткнулся лицом в шею мужа и обнял его.       — Что-то не так? — спросил Юнги, когда это случилось во второй раз. — Ты не хочешь этого делать?       Его лёгкое удивление было понятно, учитывая, насколько возбуждëнным был Чимин на протяжении большей части своей беременности. Омега покачал головой.       — Хорошо.       Их сердца учащëнно бились после поцелуя, и Чимин почувствовал, как его муж глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.       — Тебе что-то не нравится?       Омега сжал в кулаки ткань рубашки Юнги, чувствуя себя неловко из-за причины. Правда заключалась в том, что его большой живот доставлял неудобства. Его тело болело сильнее, чем когда-либо, поскольку беременность протекала своим чередом, и Чимину не нравилось делать то, из-за чего он оказался в такой ситуации. Это было ещё менее привлекательно, когда он знал, что они должны быть особенно осторожны, потому что заниматься сексом очень неудобно в зависимости от позы.       Однако была и другая причина. Когда Чимин смотрел на себя в зеркало, он просто не чувствовал себя сексуальным.       Вместо того, чтобы держать все эти причины при себе и избавить себя от неловкости признавать их вслух, Чимин рассказал Юнги обо всём этом, потому что знал, как важно быть открытыми друг другу.       — Всё в порядке, Чимин. Даже если твоей единственной причиной было то, что тебе этого не хотелось, это вполне обоснованно.       Юнги рассказал ему об этом после того, как выслушал приглушëнное и смущающее признание омеги. Чимин поджал губы, все еще прячась от альфы, потому что ему было неловко из-за этого.       — Но, к твоему сведению, — добавил его муж, — Ты выглядишь таким же красивым, как и тогда, когда я впервые увидел тебя, если не больше.       — Лжец! — пробормотал Чимин, но в животе у него приятно защекотало, когда он услышал это от Юнги.       — Я не лгу. Тебе — никогда, — заявил Юнги, оставляя поцелуй на его плече и не отталкивая его, несмотря на то, каким твёрдым был его член, когда он прижимался к бедру Чимина.       Теперь, когда руки альфы начали блуждать по омежьему телу, а их языки сплелись воедино, Чимин нахмурился, зная, что он собирается еще раз поставить альфу в тупик.       — Юнги. Я… — выдохнул омега между поцелуями, и этого было достаточно, чтобы заставить альфу остановиться.       После того, как Юнги в последний раз чмокнул его в губы, омега откинулся на спинку дивана с красными от укусов губами. Увидев виноватое выражение на лице беременного омеги, Юнги заверил его, что всё в порядке. Но это было не так. Чимин мог видеть растущую эрекцию альфы между ними, скрытую под его спортивными штанами. Несколько недель назад он бы набросился на Юнги, но прямо сейчас, когда между ними встал его большой живот и приближался срок родов, Чимину просто не хотелось этого делать.       Тем не менее, он всё ещё хотел угодить Юнги, помочь ему, точно так же, как альфа заботился о нём каждый раз, когда Чимин нуждался в нём. Вот почему он поймал себя на том, что говорит, возясь с поясом спортивных брюк своего мужа:       — Позволь мне позаботиться о тебе.       Юнги нахмурился.       — Ты не обязан. Ты уже говорил, что сейчас тебе не хочется заниматься этим.       Но омегу это не остановило, он уже ожидал такой реакции.       — Я хочу. Я хочу этого, — сказал ему Чимин, чувствуя, как горят его щёки, когда он просунул руку под нижнее белье Юнги и схватил его горячий член. — Ты всегда так добр ко мне. Иногда тебе позволено быть немного эгоистичным, — прошептал он.       Альфа заметно сглотнул, его зрачки расширились, его рука сжала бедро омеги. И Чимин знал, что победил. Слегка откинув голову назад, омега снова попытался найти губы Юнги. Они поцеловались, медленно и влажно, в то время как его рука по-прежнему сжимала наполовину твёрдый член альфы. Спустя мгновение, когда Чимин всё ещё не убрал руку, Юнги недовольно фыркнул, а омега изо всех сил старался не улыбаться во время поцелуя.       Прежде, чем его муж успел прийти в себя, Чимин снова прижал их губы друг к другу, проглотив приглушëнный звук, который Юнги издал от неожиданности всего этого. К счастью, этого было достаточно, чтобы отвлечь внимание, альфья сущность Юнги взяла верх и начала искать своего омегу.       Сердце Чимина бешено колотилось в груди от низкого рычания, которое издал его муж, когда омега большим пальцем погладил головку альфьего члена и собрал капли спермы, скопившиеся там. Было так легко потеряться в Юнги и во всём, что он заставлял его чувствовать. Несмотря на то, что он чувствовал себя немного неуклюжим, реакция альфы казалась настолько искренней, что придала Чимину уверенности, и вскоре он уже двигался именно так, как было нужно альфе.       Именно Юнги прервал поцелуй, только для того, чтобы уткнуться лицом в шею омеги и почувствовать его запах. Ощущение того, как их пахучие железы скользят друг по другу, когда их запахи смешиваются, вызывало у Чимина трепет.       Только когда Юнги откинулся назад и их взгляды встретились, Чимин заметил, что его собственный член начал пульсировать. Глаза альфы были прикрыты, когда он жадно смотрел на него, его губы блестели и были приоткрыты, когда он тяжело дышал. От этого по спине Чимина пробежали мурашки, и он почувствовал, как намокает нижнее бельё сзади.       Несмотря на его предыдущие слова, вид мужа возбудил его, и Чимин обнаружил, что тоже слабо двигает бёдрами в поисках какого-нибудь трения. Юнги заметил движение и незначительное изменение нежного запаха. Он взглянул вниз, чтобы найти небольшую выпуклость в штанах омеги.       Когда Юнги снова поднял на него глаза, Чимин умолял.       — Пожалуйста, Юнги. Прикоснись ко мне.       Ему не нужно было повторять дважды. С рвением, которое почти поразило Чимина, альфа потянулся к его возбуждëнному члену и снова завладел его губами, как только обхватил его член рукой. Омега застонал ему в губы, а Юнги застонал, когда их языки встретились.       В центре тщательно устроенного Чимином гнëздышка, в беспорядке движений и стонов, они оба касались друг друга, пока не достигли кульминации, пачкая одежду и крепко держась друг за друга.       Последовало мгновение тишины, пока Юнги не начал покрывать легкими поцелуями его шею, сосредоточившись на пахучей железе, прежде чем подняться выше.       — Юнги… — выдохнул он с полузакрытыми глазами, пытаясь отдышаться.       Альфа вопросительно хмыкнул и взглянул на него. Чимин провёл рукой по волосам Юнги, убирая их со лба, наслаждаясь тем, насколько довольным он себя чувствовал в объятиях своего альфы. Омега мгновение наблюдал за своим мужем, и его взгляд смягчился.       — Я счастлив, что мы женаты, — искренне признался Чимин, и эти слова прозвучали правдой в его сердце и разуме.       Он услышал, как у Юнги перехватило дыхание, когда он услышал такое заявление. Его глаза сияли от удивления, когда он наблюдал за омегой. Несмотря на то, что Юнги был не очень разговорчивым человеком, Чимин мог сказать, что на этот раз его молчание было вызвано тем, что он потерял дар речи.       Возможно, это были не те три слова, которых ждал Юнги, но признание Чимина говорило о многом. Это было свидетельством того, насколько сильно выросли его чувства по мере того, как они проводили время вместе и открывались друг другу. Расстояние между ними сокращалось с каждым днём, и осознание этого не пугало Чимина.       Когда Юнги в ответ притянул его ещё ближе, крепко обняв, но всё ещё не забывая о животе, Чимин почувствовал прерывистый вздох альфы.       Зажмурившись, Чимин прижался к нему так же крепко, и он всем сердцем надеялся, что теперь Юнги тоже знает, насколько важным он стал для него.