Принц Версаче не должен умереть

В погруженной в полумрак допросной, покачиваясь, горела одна-единственная лампочка. Сделав яркость на ноутбуке чуть поменьше, чтобы не резало глаза, инспектор полиции Ян Чонин открыл новый файл, помеченный как «допрос очередного свидетеля-незнайки» с сегодняшней датой, и руки нависли над клавиатурой. Глаза с прищуром впились в сидящего напротив мужчину, которого и днем то встретишь — испугаешься. Щеки, выпирающие шариками под скулами, неоформленная трехдневная щетина, темные, как у демона, глаза, нос картошкой. И вообще он был весь какой-то несуразный, словно нацепил первое что под руку попалось, да и родился примерно так же. Покачиваясь на поскрипывающем стуле, мужчина раскачивался и перебирал под столом потными пальцами. — Кхм, надеюсь, после того, как пришли в себя, вы хорошо подумали и что-то вспомнили, — Чонин старался говорить подчеркнуто вежливо, параллельно доставая фотографии недавно убитой девушки — Чон Соль. — Вы единственный человек, который попал на камеры незадолго до убийства, поэтому полиция очень надеется на вашу помощь в расследовании. Возможно, вы видели что-то подозрительное? Мужчина глухо покашлял, небрежно взял фотографии Чон Соль в руку и, повертев головой так, словно оценивает внешние данные убитой, едва заметно улыбнулся. Чонин не знал, что здесь может быть смешного, но ничего говорить не стал, выжидающе глядя на мужчину. Тот закусил внутреннюю сторону щеки и половину губы, отчего «шарик» проступил еще отчетливее. Мужчина цокнул и швырнул фото обратно на стол. — Я не имею ни малейшего гребанного представления, кто это, — сказал мужчина, хмыкнув. — По какому праву вы вообще меня здесь держите?! Ордера на мой арест не было, и если вы хотите, чтобы я дополнил свои показания, то пригласите мне сюда этого… как его… нотариуса. Чонин тяжело вздохнул. Лист на ноутбуке так еще и остался пустым, было бы что дополнять. — Вы хотели сказать, адвоката? Вам зачитывали ваши права, когда приглашали в участок, и вы прекрасно должны быть осведомлены о том, что даже в качестве свидетеля не имеете права противиться следствию и укрывательство любых фактов есть преступление. Так что просто расскажите всё, что видели и знаете. Может быть, за девушкой кто-то подъезжал? Или она ждала кого-то? — Ничего я не знаю… — мужчина отмахнулся от Чонина, как от надоедливой мухи. — Только то, что я домой хочу и поссать уже где-то час. Где у вас туалет? — Как только мы закончим, можете пойти куда угодно, — Чонин скривился: сквернословие его раздражало, несмотря на то, что с людьми с низкой социальной ответственностью, наркоманами да убийцами он общался если не каждый день, то через день — точно. — Посмотрите на фото еще раз… — он настоятельно протянул одно из них, с улыбающейся Чон Соль, мужчине. — Может случиться так, что из разряда свидетеля вы пойдете как подозреваемый, потому что убийца на камере не запечатлелся! И я вполне могу расценить ваш отказ сотрудничать со следствием как косвенное признание в убийстве! — Да вы что себе позволяете!.. Я?! Подозреваемый?! — заверещал мужчина, всплеснув руками и застучав обоими рядами зубов. — Какого хрена, офицер?! Да я на вас в суд подам за оскорбление чести и достоинства, еще сами неустойку или что там платить будете!.. — Вот если не хотите этого, то начинайте рассказывать, — оскалился Чонин, насупившись. — Поэтому, будьте добры… — он не успел закончить: его прервал скрип двери, вслед за которым раздались нетерпеливые шаги и звук бьющихся друг об друга бутылок. — Детектив Ли, — Чонин приветливо кивнул. — Конец рабочего дня, мы засиделись. Думаю, выпить не помешает, — Минхо опустил на стол рядом с ноутбуком соджу и вынул рюмки. Чонин закатил глаза. — И я очень надеюсь, что наш гость к нам присоединится. Что думаете, господин Пён? Я успел до закрытия, — Минхо дразнящим движением приоткрыл крышку, которая стукнула о пол с характерным звоном и покатилась в дальний угол. — Другой разговор, — словно совсем другим голосом ответил господин Пён, без отрыва глядя на постепенно наполняющуюся рюмку. Минхо прокатил ее по столу одним легким толчком, закинул ноги в обуви на уголок и выпил первым, даже не поморщившись. — Тяжела, небось, доля полицейского: ни расслабиться, ни выпить нормально. Репутация, вызовы, все дела… Ночью позвонили — встал да приехать должен. — Ох, и не говорите, — Минхо обреченно покачал головой. — Знал бы, что будет так сложно — заделался бы в профессию попроще. А так сиди тут допоздна, записи с камер смотри да выискивай всяких убийц да насильников, жизнью рискуй… Но а кому этим заняться еще, кроме нас? — Минхо снова разлил соджу и кивнул Чонину на его рюмку. Тот подобные попойки не одобрял, но а что еще делать? — Вы ж из отдела по этим… как эти преступления называются?.. — По особо тяжким, — подсказал Чонин. — Во, да! А вообще вы копы крутые, — господин Пён не морщась осушил рюмку и рыгнул, даже не прикрывшись рукой. Чонин сморщился, но как только Минхо пихнул его локтем в бок, ослабил галстук на форме и снова навис над клавиатурой. — А боевые ранения есть? А то ж это… ну как бы… убийцы ж срать хотели, кто перед ними: мент, ребенок или девчонка какая — пристрелят и не моргнут. — А вы умный мужчина, господин Пён, зрите сразу в корень, — Минхо выпятил нижнюю губу на уровень с верхней, которая всегда выступала чуть вперед, и одобрительно покачал головой, достав пачку чипсов и бросив ее господину Пён. — Убийцы бывают разные: по неосторожности, непреднамеренно, из мести, от безысходности. Но есть отдельный слой отбросов, которые убивают ради развлечения и одним им понятным мотивам, — Минхо снова разлил соджу, говоря плавно, певуче. — Вот девчонка, — он взял в руку фотографию Чон Соль и поцокал, состроив скорбное лицо, — симпатичная, молодая, только приехала из Милана… Наверняка хорошо провела там время. И была убита каким-то монстром… Каждый раз сердце разрывается, хотя давно пора была привыкнуть, — положив руку на левую сторону груди, Минхо тяжело вздохнул. — Да, симпатичная была девка, я даже засмотрелся как-то. Вертолеты, честно сказать, перед глазами летали, да и дождь этот ублюдочный, но разглядеть смог, — тем же жалостливым тоном проговорил господин Пён, окатив рюмку залпом. — Шла такая вся веселая, только кривилась немного, как помидор, из-за дождя этого. Ходила туда-сюда. Чонин тут же начал печатать, вслушиваясь внимательнее. — А чего ходила? Ждала, что ли, кого-то? — спросил Минхо, вновь доливая. Бутылка уже наполовину опустела. — Да откуда я знаю-то? В телефоне чет копалась, хорошем таком, навороченном. Это у меня не современная раскладушка, а так… На соплях уже держится. Что-то там про такси вроде деваха говорила, — господин Пён шмыгнул носом и вытер рот от чипсов рукавом. — Ну я посмотрел на нее, карманы вывернул, там какие-то чупокабрики лежали, кричали что-то, да я и забил на них. Рожи страшные. Чонин едва заметно закатил глаза. Господина Пён они пригласили в участок не в самом вменяемом состоянии, явно ведь что-то употреблял, дождались, пока просохнет, и вызвали на повторный допрос. Слушать наркомана — заранее гиблая затея, да и такие показания никто не примет во внимание в суде, но Минхо был иного мнения. Когда повествование о личном наркотическом бреде закончились, господин Пён вдруг чего-то всплакнул. — Реально жалко девчонку… У меня сестра младшая есть, с такими же черными волосами, бусинка такая… Да я б череп проломил тому, кто с ней такое б посмел сделать! — он громко стукнул рюмкой по столу и захныкал. — Даже несмотря на то, что мы не общаемся! Слушаете, а может это грабитель был, а? У девчонки такая штучка на руке светилась, сперли поди и ради нее девку прибили. — Штучка? — переспросил Минхо, искренне удивившись. — Да вы очень наблюдательны! — с восторгом воскликнул он. — Вам бы к нам в полицию работать! — Ох, не, не надо мне полицию… Ну и да, блестючка такая была, с камешками, — кивнул господин Пён, икнув. Чонин быстро записал этот факт и приготовился слушать дальше. Хотелось бы только уповать на то, что это не очередной плод воображения наркомана. Минхо тем временем продолжал непринужденно болтать с господином Пён, иногда переходя на другую тему, но тут же осторожно возвращаясь к предмету допроса. Если комиссар узнает, что они опять пьют со свидетелем, который, похоже, явно не может быть подозреваемым, то головы им открутит. Минхо еще не уволили только потому, что на его счету в участке самое большое количество раскрытых преступлений. — Вы, наверное, были в шоке, когда вас пригласили в участок? — спросил Минхо. — И жалеете, что не подошли к девчонке и не спасли, когда была возможность? — Да я домой три часа потом штандыбал. К бывшей жене, — господин Пён глухо рассмеялся. — Стерва такая, простить меня не хочет. «Пропил всё», «вон отсюда, чудовище!» Ну приложился я к ней рукой пару раз, ну знает же, сучка, что люблю ее! — он снова глухо рассмеялся. — Че, женское терпение не в почете уже, что ли? Раньше девки слушались да побаивались, а сейчас вон че. Может бывший ту деваху пришил, но я… Если хотите знать мое мнение, конечно… я короче думаю, что это всё из-за той блестючки. — Ясно… И как, удалось поговорить с бывшей женой? — спросил Минхо, а потом поспешил добавить: — Вы совершенно правы, девчонки нынче терпеть даже ради любви не хотят, мелочные такие стали. Им бы о кухне и детях думать, а они все карьеру строить да самореализацией заниматься… — Во, моя вчера так и сказала! Мол, только карьеру построила, жить как человек начала, а тут опять я! Полицией грозилась! Я ей горшок цветочный от злости сломал! — как на духу продолжал господин Пён. — Поорали друг на друга, да она меня метлой пихнула! С-с-стер-р-рва Мун Хёнджу! — Понятно, — Минхо хмыкнул, а потом достал что-то из внутреннего кармана пиджака. — А засим, господин Пён, вы арестованы, — он быстро поднялся и, не успел господин Пён даже встать, пьяно пошатываясь, как его руки уже сковали за спиной наручниками. — Арестованы за употребление наркотиков, преследование бывшей жены и угрозы в ее адрес, а также за домашнее рукоприкладство. Радуйся, что не впаяли за убийство, хотя… Инспектор Ян, свяжитесь с Мун Хёнджу и подтвердите алиби. Заодно и о семейной жизни расспросите. — К-какое убийство?! Какие угрозы?! — завопил господин Пён, лихорадочно стараясь выбраться из крепкой хватки Минхо. — Она ничего вам не скажет! Не им-мейте п-прав! А ну-ка… Поганые менты! — Заткни пасть, кайфоглот долбанный, и давай-ка потихоньку топай, пока не вломил, — прорычал Минхо и для демонстрации силы выкрутил руку господина Пён, толкнув того коленом в поясницу. Чонин проводил их взглядом и вернулся к экрану ноутбука, перечитывая написанное. В состоянии алкогольного опьянения человек не стал бы так хорошо и красочно врать. Скорее всего, Мун Хёнджу всё подтвердит и господина Пён придется исключить из списка подозреваемых. Хотя в больше в этом списке никого и нет. Родители и подруга жертвы тоже не слишком помогли: врагов не было, сумасшедших бывших тоже, и вообще добрая была девчонка, которая всем и всегда нравилась. У Чонина оставалось еще одно предположение — сексуальное насилие, стихийное преступление, только и всего. И будто услышав его мысли, позвонил патологоанатом и попросил пройти к нему. Когда Чонин явился, Минхо был уже на месте и стоял прямо и уверенно для человека, который только что вылакал полбутылки соджу. Впрочем, как и всегда. — Признаков сексуального насилия я не обнаружил, — спокойно проговорил патологоанатом Ким, спокойно обходя бездвижное тело жертвы, накрытое белой простыней до самой шеи, и надел перчатки, открывая взглядам сморщившихся Минхо и Чонина разбитый висок с превращенными в жижу костями. — На лобной и теменной частях головы имеются множественные открытые раны, сопровождающиеся выраженной гематомой. Размеры раны составляют, — он назвал цифры. — Края раны неровные, с наличием разрушенных тканей. Присутствует наличие субарахноидальных и субдуральных гематом, что указывает на значительное повреждение сосудов… — Да-да, это всё понятно, что ничего непонятно, заключение потом будете писать, давайте к сути, — перебил его Минхо, вглядываясь в рану. — Что по силе удара? — Судя по краям, это далеко не один удар и не два, а множество, да и особо не целились, — патологоанатом Ким закатил глаза, недовольный тем, что его прервали. — Убивали явно либо в состоянии аффекта, либо не знали, куда точно нужно наносить удар, и били до победного конца. И судя по повреждением, силы прикладывали много. Могу ошибаться, но судя по всему, это был не мужчина, — он отвернулся и достал пакетик. — А еще я обнаружил между тканями вот это, — патологоанатом протянул Чонину пакетик с лежащим в нем маленьким деревянным треугольником. — Предмет был явно деревянным. Занозы не оставлены, поэтому могу предположить, что дерево гладкое. — Что-то вроде лакированной доски или бейсбольной биты? — уточнил Чонин. — Всё верно. Отпечатков вы по нему не найдете, но орудие убийства… В общем, и сами всё знаете, — патологоанатом пожал плечами. — Из интересного еще вот это, — он достал из-под покрывала белую мертвую руку и указал на тонкую синюю полоску вдоль запястья. — Скорее всего здесь был браслет или что-то вроде того. — Браслет… — задумчиво протянул Минхо, обрадовавшись, что всё сходится и нечто блестящее этому наркоману не привиделось. — Спасибо вам, патологоанатом Ким, будем иметь в виду. Булка, за мной! — Сонбэ! — недовольно пропищал Чонин, что только заставило Минхо усмехнуться. Вместе они оказались у своих столов и включили мгновенно зашумевший компьютер, решив вернуться к просмотру видео с камер наблюдения. Из-за минувшей грозы там, конечно, не представлялось возможным хоть что-то разглядеть, но личность господина Пён Миджуна, засветившего свое лицо, установили, и то хорошо. Чонин устало опустился на кресло и посмотрел в окно: уже давно махнуло за одиннадцать часов вечера, и только они одни, патологоанатом да пара парней из отдела наркоконтроля сидели в участке. День выдался суматошным и полным разъездов, но чем скорее они закончат, тем лучше. — Я сам позвонил Мун Хёнджу, она подтвердила показания нашего кайфожуя, так что завтра оформим всё по красоте и забьем… А я уж надеялся, что пополню коллекцию убийств, раскрытых меньше чем за сутки, — Минхо уселся рядом и пощелкал мышкой, включив видео с камеры наблюдение и принявшись мотать на нужное время. Чонин слегка отодвинулся: соджу всё-таки несло. — Так, что имеем-то? — Чон Соль прилетела из Милана поздно ночью, — Чонин потыкал ручкой в бумагу, на которой было написано время прилета, — потом приехала из Инчхона автобусом и, судя по камерам, прошла от вокзала по переулкам… — теперь он провел вдоль дорог на картах. — Обнаружили ее в четыре утра довольно далеко от этого места, вот здесь, — Чонин постучал ручкой по подробной карте района. — То есть она пролежала там по меньшей мере два часа, была обнаружена недалеко от мусорного бака… Врагов не было, подозревать некого. — Ну как же некого? — спросил Минхо, растянув гласные. — Убийство явно преднамеренное и, скорее всего, совершено женщиной. Пропал некий блестящий браслет. Значит, убийца знал и время прилета, и время приезда, и ждал жертву, — он прикусил губу и немного подумал, а потом прошел к своему столу и достал папку с бумагами. — Не находишь кое-что странное и общее с нашим предыдущим делом? — Ты про тот висяк, на который мы пока забили? — спросил Чонин, внимательно глядя на экран. Жаль, что из-за дождя всё еще ничего не было видно. — Не забили, а отложили до тех пор, пока не появятся новые факты, — важно поправил Минхо и перелопатил все бумаги в деле, дойдя до заключения патологоанатома. — Ага, вот, гляди! — он бросил бумагу на клавиатуру перед Чонином, и тот поставил видео с камеры на паузу. — Прошлая жертва была убита полторы недели назад, череп раскроили, скорее всего, кирпичом, и там тоже главная подозреваемая — женщина. — Но скончалась она не от этого… — продолжил за него Чонин, начав понимать, к чему клонит Минхо. — Задушена цепочкой, но самой цепочки было не обнаружено. — Вот именно! Как и браслета, — активно закивал Минхо. — Позвони-ка завтра подружке этой Чон Соль. Девчонки же, по-любому разговаривали про свои цацки и всякое такое. Надо понять, что хоть за браслет, — он вновь уселся на стул и сдвинул Чонина, параллельно закрывая видео и открывая новый файл. — Так-так-так… Где она у нас побывала? Надо узнать, что она делала в Милане. — Ну не из Милана же убийца бежал за этим дурацким браслетом! — Да кто знает… Может, коллекционер какой-то и охотится за редкими украшениями с аукционов или вроде того, — махнул на него рукой Минхо и прошелся по файлу. — Ага! Была в музеях, театре, еще куче всякой херни и… на закрытой фанатской встрече, — он недоуменно фыркнул. — Так, нам срочно нужна эта ее подружка! Надо узнать, где Чон Соль купила этот чертов браслет! Чонин на несколько секунд задумался, что-то вспомнил, покачал указательным пальцем, прося подождать. Затем сам подошел к столу со скопившимися папками с нераскрытыми преступлениями и нашел нужный. — Сонбэ, у нас еще один, только надо будет поговорить с другой следственной группой, — он пролистал бумаги и дошел до заключения. — Убийство, почти два месяца назад… Здесь тоже пропавшая цепочка с подвеской и смерть, наступившая в результате нескольких ударов по голове, — Чонин смолк, вновь внимательно перечитав текст. — На фотографиях, залитых в инсту, цепочка с подвеской есть, а труп девушки обнаружили уже без них. Характер нанесения ран… — он надул губы, прищуриваясь. — «Женщина». Минхо покачал головой, глядя перед собой. — Походу, инспектор Ян, — он повернулся к Чонину и вскинул уголок губ, — у нас здесь завелся, вернее, завелась, серийный убийца.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Хёнджин надел солнцезащитные очки, прикрывая ими покрасневшие глаза, нажал на кнопку вызова лифта и, войдя в него вместе с Нагём, одетой в деловой брючный костюм и держащей под мышкой папку с бумагами. В руках обоих было по бумажному стаканчику кофе, а в карманах лежали купленные в обычном ларьке леденцы. Съемки рекламного ролика и последовавшая за ними фотосессия прошли на ура, хоть и заняли больше шести часов. Время клонилось к вечеру, когда Хёнджин наконец-то смог выйти на улицу и вдоволь надышаться свежим воздухом, смахивая тем самым с себя скопившееся напряжение и усталость. Конечно, он уже привык к постоянному и ни к чему, собственно, не обязывающему флирту, но как же это выматывало, особенно когда излишне восхищенные люди — твой стафф. «Вы такой очаровательный даже без макияжа, постараюсь подчеркнуть вашу естественную красоту!», «Господин Хван, поверните свое симпатичное личико вот так, ага…», «Стал еще краше!» И порой Хёнджин не понимал: это слепое любование, попытки просто быть вежливой, черта характера или подкат? И всё это происходит именно с этой визажисткой не в первый раз. Собственно, сейчас это было не так уж и важно, но неприятный осадок остался. И думал Хёнджин вовсе не об этом. На протяжении всей фотосессии и съемок он изо всех сил старался сосредоточиться на работе, хотя мысли его были далеко. — Мы точно правильно поступаем?.. — спросил он у Нагём, засунув руки в карманы и взглянув на рекламный баннер, даже не вчитываясь в то, что на нем написано. — Мне жалко ломать жизнь девчонке, которая ничего особенного не сделала, кроме того, что шлет мне любовные письма и поглядывает из-за угла. — Да, это сейчас, а потом что будет? — спросила Нагём, небрежно бросив пустой стаканчик из-под кофе в урну и проверив, скоро ли к ним подъедет такси. — Они ненормальные, Джини, и мало ли что она придумает потом. Не хочу, чтобы ты опять закрывался на все замки и не мог спать ночью, как в прошлый раз. Кстати, как думаешь, это не может быть та же самая? — Не знаю, та как появилась, так потом и пропала, — пожал плечами Хёнджин. В этом Евон и Нагём были солидарны. Слова Нагём имеют смысл: год назад за ним уже следила сасэн-фанатка, преследуя повсюду, а потом и вовсе пробралась в его дом, притворившись доставщицей, и набросилась с поцелуями. Правда, после того случая ее больше никто не видел. Хёнджин в тот день сам выпроводил ее и почти передал охране, но девчонка сбежала и не появлялась. Может быть, просто испугалась полиции. — Ладно, ты права, от некоторых всего можно ожидать… — после некоторой заминки проговорил Хёнджин и тяжело вздохнул. Ощущение, что он вот-вот разрушит жизнь бедной влюбленной в его образ девчонки, не покидало его. — Долго там еще… Ох, не-е-ет… — простонал он, едва заметив два до боли знакомых силуэта неподалеку. — Господин Хан, вы тоже превратились в мою сасэнку или вам больше нечем заняться? — «Тоже»? — с елейной улыбкой переспросил Хан Джисон, а Ким Сынмин, повсюду бегающий за ним, вдруг наставил камеру, которую Нагём тут же с нажимом опустила. — А что, есть такая информация? Почему я о ней не знаю? — Забудьте, — Хёнджин устало тряхнул головой. — Вы опоздали, господин Хан, съемки уже давно закончились, я сейчас не в форме для интервью. — И, по-моему, вам уже… Сколько? Пять? Шесть раз? В общем, сколько я или Феликс должны отвечать на ваши письма и говорить, что больше к вам на интервью мы не придем? — Нагём сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Хан Джисона, не прекращающего весело ухмыляться. — Хотя я уже занесла все ваши письма в автоматический СПАМ. — На самом деле, я жду вас здесь уже четыре часа, но внутрь меня не пускают. Нашему журналу жизненно необходимо интервью с вами, господин Хван, и клятвенно обещаю, что в этот раз мы заранее согласуем с вами все вопросы и не поставим в неловкое положение. Больше всего нас интересует ваш роман с Чхве Евон, — Хан Джисон отодвинул Сынмина в сторону и подошел к Хёнджину чуть ближе. — Раз вы на недавней встрече с фанатками уже признались, то почему бы не раскрыть завесу тайны? — Да, признался, потому что кое-кто, не будем показывать пальцем, следил за мной и слил в сеть наши с Евон фотографии, — укоризненно проговорил Хёнджин, внутри молясь всем высшим силам, чтобы такси скорее подъехало. — Я подумаю над вашим предложением, а пока, пожалуйста, оставьте меня в покое и… — он взглянул на подъехавшую машину. — Дайте пройти. — Будем ждать от вас ответа! — крикнул напоследок Хан Джисон, пропуская Хёнджина вперед. Тот сел на заднее сидение и закатил глаза, когда эти двое радушно помахали ему на прощание. Идиоты… На сей раз Нагём никак не прокомментировала их приход, уткнувшись в планшет и начав что-то отвечать на электронные письма. Сегодня наконец-то с делами покончено, но Хёнджину всё еще было нехорошо. По мере приближения к полицейскому участку это чувство только продолжало усиливаться, а стоило только войти внутрь и посмотреть на суетных полицейских, каждый из которых был занят своим делом, и вовсе захотелось развернуться и уйти. Нагём вовремя перехватила за локоть. — Если понадобится, в основном буду говорить я, так что не волнуйся, — она ободряюще кивнула и растянула губы в легком подобии улыбки. — Извините, офицер… — она тронула полицейского за плечо и посмотрела на нашивку на его пиджаке. — Офицер Ли. Подскажите, куда мы можем обратиться с заявлением на преследование? — Угрозы? Шантаж? — без всякого приветствия спросил офицер. — И детектив. Детектив Ли Минхо, — он тряхнул рукой, взглянув на наручные часы. — У меня есть еще полчаса до допроса, пройдемте за мной, разберемся. Он кивнул головой в сторону офиса, провел через несколько столов и указал на два стула, один из которых стащил у отсутствующего коллеги, а потом присел сам, сложив руки перед собой. Хёнджин огляделся: почему-то всё его здесь напрягало. Не успел он вставить и слова, как заговорила Нагём: — Это, если вы не знаете, это Хван Хёнджин, известная модель и в скором будущем — актер, — представила она, но детектив только пожал плечами, мол, не знаю, да и вообще всё равно. — И, как и у любой публичной личности, у него есть свои сасэн-фанатки. Имени мы не знаем, она нам ни разу так и не попалась. Мы долгое время не обращались в полицию, но в последний раз эта сумасшедшая появилась прямо перед дверьми номера отеля и подсунула любовное письмо. — Оно у вас с собой? — спросил детектив Ли, потянувшись за чистой бумагой. — Да, — ответил Хёнджин и попросил Нагём передать письмо. Детектив Ли пробежался по письму глазами, чуть вылупив их, присвистнул и положил в принтер, затем нажав на кнопку. — А что вы с ним делаете?.. — Ксерокопирую, на всякий случай. Напишете заявление чуть позже, это чистая формальность, но с вашего позволения, я отдам оригинал экспертам-графологам, посмотрят почерк, он может быть хорошей зацепкой, — ответил детектив Ли и стукнул принтер кулаком, тогда как Хёнджин округлил глаза, несколько удивившись. — А что, так можно найти преступника? — Можно, особенно если есть подозреваемые. С вашего позволения, — Ли Минхо включил диктофон с согласия Хёнджина и Нагём, а потом открыл какой-то файл в компьютере. — Пока расскажите побольше: как долго это продолжается, отличительные черты. Любая деталь может быть полезна, поэтому подумайте хорошо. Я всё передам другому детективу, он займется. — Она всегда в чем-то красном… — начал рассказывать Хёнджин, сосредоточившись на воспоминаниях. — Либо капюшон, либо шапка, такая с ушками, либо платок. Но обязательно ярко-красный. Еще она довольно невысокого роста, по поводу телосложения не знаю, потому что она в чем-то объемном: куртка, худи или объемный свитер. Но судя по шее и рукам, худенькая. Детектив Ли записывал, громко и быстро стуча по клавишам. — Я вижу ее не так часто, это происходит стихийно… — продолжил Хёнджин, не вспомнив больше никаких отличительных черт. — Иногда мне приходят сообщения с незнакомых номеров, содержание то же, что и в письме. Феликс, мой менеджер, приносит мне посылки, там бывают обычные листы бумаги со следами помады. Но я их не сохранил. — Если еще раз повторится, попрошу принести и их. Что-то еще? Как часто вы ее видите? Она пыталась наладить телесный контакт? — Только раз обняла со спины, очень быстро. Я тогда презентовал новый парфюм, было много гостей. Она набросилась на меня… У меня есть девушка и… — Хёнджин несколько замялся. — В общем, я думал, что это она, а когда обернулся, чтобы поцеловать, то увидел красный капюшон. Иногда я вижу его в толпе или поблизости. В отражениях витрин… — Хёнджин накрыл лицо руками и согнулся вдвое. — Простите, больше ничего не могу вспомнить. Я ни разу не видел ее лица. — Где вы ее видели в последний раз? — спросил, предварительно кивнув, Ли Минхо. — В Милане, — ответил Хёнджин, и руки детектива Ли вдруг прекратили стучать по клавишам. Он медленно поднял голову и прищурил глаза. — Я сказал что-то не то?.. — Да нет, но в последнее время что-то всех тянет в Милан, — оправившись от легкого удивления, детектив Ли пожал плечами и вернулся к компьютеру. — Есть у нас тут одно дельце об убийстве, девушка как раз прилетела из Милана… Не суть. Я так понимаю, она наведалась к вам в отель? — Наведалась?! — воскликнула Нагём. — Да она сумасшедшая! Притащилась к номеру, позвонила, швырнула свое идиотское письмо и убежала. В прошлый раз, когда Хёнджина преследовала другая сасэн-фанатка, знаете, чем это закончилось?! Набросилась с поцелуями и начала лезть руками, куда не надо!.. — Была еще одна? — хохотнул Ли Минхо. — Да, но после того случая больше не появлялась, — сказал Хёнджин и смолк, попытавшись вспомнить что-нибудь еще. — Простите, больше я ничего не могу рассказать. Скорее всего, та девушка в красном капюшоне летела со мной в Милан на одном самолете, но у меня бизнес-класс, так что… — Хорошо вам, в бизнес-классе-то, — внезапно перебил Минхо. — Подскажите тогда еще дату и время вылета и прилета, мы запросим из аэропорта список пассажиров, вылетевших тем рейсом. В вашем деле нет ничего такого уж сложного. Будет список — пробьем всех подходящих по возрасту и описанию девушек, позовем их сюда и по почерку определим вашу преследовательницу. — Прекрасная новость, детектив! — Нагём схватила его за руку и пожала ее. — Спасибо вам большое, — вложив в свои слова максимум благодарности, промолвил Хёнджин и принял из рук Ли Минхо бумагу. Выслушав указания, как именно составляется заявление, он быстро написал всё что нужно, поставил печати, где надо, и поднялся со стула. А уже у двери, ведущей в коридор, застыл, сжав ручку, и обвернулся. — Детектив Ли… Когда ее найдут… — каждое слово давалось с трудом. — Что с ней будет? Штраф? Другое наказание? — По новому законодательству за сталкерство следует наказание в виде лишения свободы сроком до пяти лет, — Ли Минхо облизал пальцы и перелистнул бумагу в деле. — Конкретнее не могу сказать, каждый случай индивидуален. Вам позвонят, если потребуются дополнительные показания или что-то еще. Хёнджин только кивнул, постаравшись избавиться от мерзкого чувства, будто собирается сломать чью-то судьбу. И уговоры самого себя, что с преступниками нужно поступать так и только так, что иначе всё может закончиться плохо и что в том числе может отразиться на Евон, не помогали. Вновь оказавшись на улице, Хёнджин сдержал мимолетный порыв вернуться и забрать заявление и попросил Нагём вызвать такси на два адреса. — Не казни себя за то, что случилось, — проговорила она, уткнувшись в телефон. — Мы с тобой правильно поступили — нечего всяким ошиваться возле тебя. А если придать ситуации огласку, то и другим будет уроком, — она встретила в ответ только легкий напряженный кивок. — Может, всё же сходить на интервью к Хан Джисону вместо той интервьюерши с лошадиной мордой вместо лица? Тот-то быстро растрындит всё. — Не хочу, — покачал головой Хёнджин, — точно не по этому поводу. Мне хватает того, что Евон стали писать угрозы и гадости в комментариях после того, как узнали… А эту бедную девочку вообще сожрут заживо. Не хочу этого. — Ты слишком добрый. — Возможно. — Ладно, лучше забудем… Ты свободен сегодня? Я хотела попросить тебя подобрать мне платье на день рождения подруги, он уже послезавтра… — робко попросила Нагём, вглядываясь в номера подъезжающей машины. — Сегодня мы с Чанбином и Бан Чаном будем играть в бильярд у меня дома, а ночью ко мне приедет Евон. Прости, не получится, но ты можешь прислать мне фото вариантов, я помогу тебе выбрать, — отрешенно и медленно проговорил Хёнджин и первым сел в такси. Нагём ничего не ответила. По дороге Хёнджин воткнул наушники и прижался головой к стеклу. Если до конца быть честным перед собой, то сейчас больше всего на свете ему хотелось спать. Съемки отняли слишком много сил, а заявление вбило последний гвоздь в крышку гроба. Захотелось всё отменить. Но Чанбин написал, что они уже стоят у дома Хёнджина и ждут его. «Надо ведь обкатать новый бильярдный столик». Да, надо… Только вот что-то уже совсем не то настроение было. Тем не менее Хёнджин был искренне рад видеть друзей. — Я с поезда сразу к тебе, а ты и не торопишься! — с беззлобной укоризной воскликнул Чан, приобняв его за плечи. — Стоим тут уже минут двадцать. — Я был в участке. Нагём с Евон всё же убедили меня написать заявление, — принялся опрадываться Хёнджин, набирая код от двери особняка. Чан, бизнесмен, который владел сетью тренажерных залов, вошел в круг друзей совсем недавно и даже случайно, поэтому это их первая посиделка в домашней непринужденной обстановке. Хотелось показать себя гостеприимным хозяином. — Что, прям вместе уговорили? — недоуменно спросил Чанбин. — Они же друг друга терпеть не могут!.. Особенно Евон Нагём недолюбливает. Помню я это: «твоя секретарша строит тебе глазки!» — Тот редкий случай, когда они оказались солидарны, — Хёнджин только махнул рукой, услышав топот маленьких лапок. Кками несла во рту резиновый шарик, виляя хвостом, но остановилась на полпути, увидев незнакомые лица. — Ути-пути! — Чан тут же присел на корточки и попытался позвать ее, но Кками зарычала и визгливо залаяла. — Ой-ой, ну не бойся. У меня тоже дома в Австралии есть собачка, почти такая же маленькая, как ты. Давай, иди сюда! — он снова поцокал, попытавшись подозвать Кками. — Лучше не стоит! — предупредил Чанбин. — Ее можно погладить всего два раза в жизни! — Почему два раза? — хохотнул Чан. — Один раз правой рукой, второй раз — левой, — ответил вместо него Хёнджин. — Бинни, вон, три шва наложили на палец после того, как она его покусала. Эта пигалица любит только меня. Да, детка? — спросил он, взяв Кками на руки. — И немного Евон. По крайней мере, стала сама прибегать к ней и не лаять. А вы проходите, проходите! Сейчас моя экономка принесет нам пива и закусок в бильярдную. Все трое расположились быстро. В комнате на нулевом этаже особняка горел довольно скупой свет и дополнительный — над бильярдным столиком. С немым восхищением взяв лакированный кий в руку, Чанбин нежно погладил его пальцами и изобразил прицел у столика, тогда как Чан, закатав рукава, рассмотрел шары. Первый раунд за ними, а Хёнджин решил пока немного поесть и отдохнуть. Есть в этом много приятного — просто сидеть в тишине и наслаждаться обществом друзей. — Хан Джисон сегодня приходил, — сделав внушительный глоток пива, промолвил Хёнджин. — Не знаю, стоит или не стоит идти к нему на интервью. Просто уже нужно, чтобы отстал, если честно… Что думаете? — Что мне пора ходить с тобой везде, где только можно, и чаще демонстрировать бицепсы с пистолетом, чтобы даже посмотреть в твою сторону боялись, — ответил Чанбин, играючи ударив кием по красному шару, толкнувшему два других. Те тут же закатились в лузы. — Меня его бесконечный треп заколебал. Он реально похуже твоей сталкерши. — Я тоже так думаю. Хан Джисон такой — начнет задавать один вопрос, второй, третий. Потом подумаешь, что всё нормально, а он так твои слова извратит и вывернет, такое аккуратно спросит, что потом не отделаешься. Я уж не говорю о магии монтажа, — Чан прицелился, прищурив один глаз, и толкнул шар. — Так что не стоит туда идти, проблем не оберешься. — По себе, что ли, знаешь? — Хёнджин встал и подошел к ним, решив понаблюдать за игрой. — Да нет, но смотрел парочку интервью. Как зрителю, конечно, интересно и очень привлекательно, но как гостю… В общем, я уже всё сказал… Ай-яй… — протянул Чан, когда Чанбин закатил в лузу оставшиеся шары разом. — Да вы азартный мужчина, господин Со, как я погляжу. — Умелый, — Чанбин с издевкой подмигнул. — Кстати просьба есть, не сочти за подхалимство… Но если бы ты рассказал, что занимаешься у меня в зале, какую-то рекламу дал, то было бы неплохо, — Чан нервно усмехнулся, глядя на напрягшегося Хёнджина. — Если что, я дружу с тобой совсем не поэтому! А то начнешь думать тут всякое! — И ничего я не думаю… Договоримся, надо будет расписание пересмотреть. Да и лучше я фотки с зала выложу и подпишу, куда хожу. Хорошую вещь и прорекламировать не жаль, — Хёнджин похлопал Чана по плечу и отобрал у Чанбина кий. — А пока можешь наслаждаться минутой славы, потому что я продую… — он нервно улыбнулся и услышал мелодию звонка телефона. Фотограф. — Не, сегодня никаких дел… Вообще, — Хёнджин выключил телефон и бросил его на кресло, засучив рукава. И пусть никто его не беспокоит.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Хан Джисон сидел в собственной старенькой, но любимой машине, попивая из трубочки колу и просматривая электронные письма с недовольным выражением лица. Только и делай, что сиди да выбирай, кого из гостей взять на интервью и кто поднимает охваты — а этот принц Версаче всё нос воротит! А ведь есть люди, которые предлагают хорошие деньги, чтобы прийти в качестве гостя и наработать себе лишнюю славу. А тут бесплатно! Еще и бегают за ним по всему городу, как какие-то маньяки. Но Хан Джисон делал это не просто так — чуйка настоящего репортера и журналиста, который никогда не ошибается, так и шептала: Хван Хёнджин — это то, что нужно. Тот самый верный путь к тому, чтобы рейтинги шоу и журнала взлетели до невиданных высот. Его давно не трогали ни обидные прозвища, ни пренебрежения, ни репутация сплетника. Хан Джисон мог быть сколь угодно назойливым, но в итоге добивался своего, а иначе бы до сих пор сидел и строчил статьи в ту захудалую газету, которую обычно покупали только для того, чтобы свернуть в кулек или подтереться. Он знал, что жаден до денег и славы, но и не притворялся кем-то другим. Так и не выбрав ничего стоящего, Хан Джисон отбросил от себя телефон, допил колу и хотел было выйти из машины, как заметил Сынмина, уверенным шагом направляющегося к нему. — Принес? — только и спросил Хан Джисон, но вопрос этот не требовал ответа, потому что Сынмин только и делал, что тряс бумажным желтым конвертом с фотографиями одна лучше другой. — Прекрасно! Понять бы еще, что у Хван Хёнджина за проблемы с законом… такое удрученно-обреченное лицо… — Хан Джисон хохотнул, просматривая фото, на которых Хёнджин запечатлен возле полицейского участка. — Продолжай следить. — Хван Хёнджин вроде как упомянул некую сасэн-фанатку. Может, подает заявление? — спросил Сынмин, подавая всё новые и новые фото. — Он был напряжен, когда мы подошли. — За что тебя люблю, так это за догадливость, — Хан Джисон вскинул уголок губ и пригляделся к одному из фото. — Подсвети-ка мне… — он приблизил снимок к своему лицу, заметив ярко-красное пятно в уголке фото, а потом залез в галерею собственного телефона. — Где же это?.. А, вот! Глянь! Сынмин приблизил фотографию и внимательно рассмотрел сначала Хёнджина, идущего по улице вместе с Ли Феликсом, а потом переместил взгляд на идущую позади девушку в худи с красным капюшоном. Точно такой же был на фото, сделанном у полицейского участка: только там этот «капюшон» выглядывал из-за угла. — Красная шапочка, превратившаяся в волка… — вдруг сказал Хан Джисон, открыв и несколько других фотографий, на которых слишком отчетливо стало проступать ярко-красное пятно. — Отличный заголовок для статьи, ты не находишь? И, не дожидаясь ответа, он сложил фото обратно в конверт и вышел из машины.