Волны забвения

Большой Край. Владения клана Феникса

Реджина

      Проговорив с лекарем практически весь день, попутно принимая посетителей, Реджина успокоилась окончательно — Аврелий хоть и подозрительный старик, но все же благоразумный. К вечеру даже снял с нее путы блокировки после долгих раздумий. Реджина и Аврелий многое обсудили, но, к сожалению, ничего нового она не услышала — лекарь тоже незнаком с подобными сущностями, о Терезе он мало что знал, по его словам, а о Забвении еще меньше. И точно не больше, чем сама Реджина.       Закончив работу и попрощавшись с наставником, Реджина отправилась на побережье. Стало немного легче от того, что больше не нужно таиться и скрывать от Аврелия правду и свои вылазки. Холодный ветер трепал распущенные волосы и подол ситцевого платья. Реджина стояла на берегу в предзакатной дымке и глядела на мерное дыхание волн. Она не могла отказаться от этого удовольствия, несмотря на все пережитые страхи. Море никогда не отпугнет, даже если ей предстоит принять смерть от него. Тяга к воде у нее в крови, заложенная поколениями — этого не изменить, ей и не хотелось. Солнце садилось все ниже, сливаясь с зеркальной поверхностью, окрашивая в нежный золотистый цвет водную гладь и многократно отражаясь в ней. Море на закате — самое прекрасное зрелище.       По дорожке, оставленной солнечными лучами, так и хотелось прогуляться.       «А, к черту все!..» — подумала Реджина, и медленно спустила с плеч кромку платья.       Провозившись немного с застежками, она отпустила ненавистный корсаж, и платье нежным облачком упало к ногам. Стремительно вечерело, Луна накидывала звездное покрывало на Твердь, и оно мягкой зыбью укутывало все на поверхности, поднимая клубы ночной дымки и застилая темнотой. Песок под босыми ногами остывал, отдавая волны тепла в воздух, отчего он будто вибрировал. Одна за другой зажигались звезды, и бледный лик Луны едва виднелся сегодня, позволяя тьме окутать обнаженный силуэт на побережье.       Реджина перешагнула через юбки и медленной мягкой походкой направилась к кромке воды. Чутье подсказывало, что она делает все правильно, невзирая на сопротивление в голове. Силясь делать все и всегда правильно, она давно перестала прислушиваться к интуиции. Но сейчас, насколько бы нелогичной и глупой ни выглядела идея ночного купания в свете недавних событий, она казалась самой правильной из всех принятых решений.       «Я просто хочу искупаться. Почувствовать кожей прикосновение воды. Мне нужно восполнить силы и дать отдохнуть мыслям. Вдали от дома только море может помочь мне».       Реджина сама себя уговаривала, но скоро в этом отпала необходимость. По мере приближения к воде дыхание выровнялось, движения замедлились и стали плавными, а все чувства обострились до предела. Это ее стихия, и здесь ей никто не может навредить — почему-то это казалось очевидным и неоспоримым. Шаг за шагом, вдох за вдохом она приближалась к морю, и оно охотно открывало ей объятия.       Она шла, глубже вдыхая соленый воздух, несомый откуда-то издалека, все еще прогретый солнечным теплом и наполненный сладким ароматом свежескошенной травы. И вот уже стопы, колени, за ними бедра погружались в восхитительно теплую воду, каждой клеточкой кожи наполняясь чистейшей могучей энергией бескрайнего и бесконечного источника жизни. Он насыщал изголодавшееся и истощенное тело такой необходимой ему силой, успокаивая и уравновешивая воспаленное сознание.       Реджина прошла достаточно далеко, пока не потеряла дно под ногами, и позволила морю подхватить себя и качать, словно ребенка. Ей так хотелось сбросить с себя все лишнее, и мелькнувшая ненароком бесконтрольная мысль исполнила ее желание — вокруг Реджины возникло и скоро усилилось мерцание, растворяющее маскировку, и кольцами по воде рассеялось, как от брошенного камня. Волосы змеились, темнея и завиваясь, лицо мягко менялось, открывая настоящие черты. Реджина ушла вниз с головой, не успев затаить дыхание, и вынырнула обратно, откашливая горько-соленую жидкость. Умывая лицо, она ощутила пальцами, что маскировка слезла, и, чертыхнувшись, подумала, что стоит быть осторожнее даже в мыслях.       Будучи довольно далеко от берега, она решила, что стоит уже плыть обратно. Волны унесли ее подальше от мира, полного страданий. Но это ее мир, и пора возвращаться.       Доплыв до места, где можно коснуться ногами дна, Реджина медленно и с неохотой зашагала к берегу. Дойдя до глубины по колено, остановилась и позволила дуновению легкого ночного бриза обжечь кожу, покрыв мурашками. Ей хотелось чувствовать. Чувствовать холод, тепло, влагу. Что угодно, что уведет мысли подальше от зияющего черного вихря внутри.       Отжимая волосы, Реджина заметила, что они потемнели и, высыхая, больше завивались. Эти мягкие завитки так раздражали ее в юности, и он так любил играть этими непослушными прядями, перебирая их между пальцами и поддразнивая ее. Нет, сейчас не время думать об этом — именно из-за этих воспоминаний она бежала от себя столько времени. Сейчас же остро хотелось быть живой и настоящей.       Блер, поколебавшись с минуту, наклонилась, заглядывая в отражение. Не увидев ничего в темноте, щелкнула пальцами, создав маленький шар света, и принялась рассматривать себя. Большие слегка раскосые глаза с залегшими под ними тенями, тонкий нос, высокие скулы — словно и не себя она видела. Нездоровая худоба накладывала отпечаток на внешность. Из отражения смотрел кто-то, кого она давно уже не знала и не понимала — живое напоминание о том, кем Реджина была когда-то, какие совершала ошибки и какие потери понесла. Она не любила смотреть на себя, но сейчас ей виделся кто-то посторонний, совсем чужой. И от этого не становилось ни легче, ни спокойнее. Только больнее — такой ее видел когда-то любимый. И даже прежнюю себя она не сохранила в память о нем.       Постояв еще немного в воде по щиколотки и обсохнув достаточно, чтобы одеться, Реджина, наконец, вышла и зашагала по успевшему остыть песку. Побродив немного по берегу, она нашла место, где бросила одежду и стала с неохотой натягивать на себя тугой каркас из ребер и ситца. В темноте довольно трудно справляться с крючками и петельками, но ей удалось, и удушающее платье снова неприятно прильнуло к телу. Расправив юбки и поправив корсаж, Реджина зашагала вдоль воды, слушая шелест волн. Пора к Ричарду с Фредом, поделиться новостями.

✧ ✧ ✧

      В ветхой хижине воцарилось молчание. Реджина сидела на покосившемся стуле со спинкой, Ричард — рядом с ней на табурете, а Фред — на полу. Оба брата уставились в пространство, переваривая услышанное, а Реджина терпеливо ждала, пока они скажут хоть что-то, прихлебывая виски из стакана, что отобрала у Рича, и рассматривая густую паутину под потолком. Ее явно сплели не один год назад, и, покрывшись добрым слоем пыли, она посерела и потяжелела под весом времени, лохмотьями свисая и колыхаясь от сквозящего меж досок ветра.       — Ну и, — начал Рич, подняв на нее взволнованный взгляд, — что нам теперь делать?       — Вероятно, пока ничего, — сказала Реджина, отвлекшись от своего занятия и скривившись от очередного глотка крепкого напитка. — Мне нужно в библиотеку, я почти уверена, что там что-то сохранилось из старых книг. Еще нужно проверить… подземелья, — она повела плечом, вспоминая свое пребывание там. — Где, как не в излюбленной пыточной Терезы, она могла заниматься своими черными делами?       — Может, мне пойти в подземелья? — Рич взял ее за руку, сжимая ладонь и заглядывая в лицо.       — Рич, у меня больше шансов войти и выйти незамеченной. Я там все-таки мелькаю порой, да и могу сказать, что носила лекарства ребенку. А ты что? Если тебя поймают, то прощай воля, — Реджина слабо улыбнулась, пожимая его ладонь в ответ.       — Но, малышка, после всего, что с тобой там приключилось…       — Я справлюсь. Не волнуйся. Справилась же сейчас.       — Да, справилась, — резко сказал Рич. — Ты заставила нас нервничать, я тебе еще это припомню! — насупился он, вызвав у Реджины улыбку. — Что улыбаешься? Я с ума сходил и чуть страже не попался, когда по замку рыскал!       — Успокойся. Все обошлось, и я буду впредь осторожнее, — потеплела Реджина, заглядывая в его ясные, как весеннее небо, глаза, — а тебе нужно следовать плану, а не сломя голову мчать в замок и лезть на рожон! — она нахмурилась, глядя то на одного, то на другого брата. — Вам обоим. Нужно найти что-то о пропавших, займитесь этим. Узнайте у соседей, может, эти люди чем-то похожи? Я пока не понимаю, что или кто стоит за всем этим, но это существо, восставшие матери и пропавшие люди точно как-то связаны между собой. Это очевидно.       — Да уж, слишком много совпадений на квадрат, ты права, — Рич встал и потянул подругу за руку, заключая в объятия. Она уткнулась носом ему в плечо и сначала что-то недовольно проворчала, но никто ее слов не расслышал, а потому Реджина лишь сдалась и обняла друга в ответ. — Не пугай меня так больше, малышка. Мы извелись, пока ждали ночи.       — Рич, — она мягко высвободилась из удушающих объятий, — обещаю впредь быть осторожнее. Но ты же понимаешь, я не специально.       Грустная улыбка коснулась губ Реджины, и она подняла взгляд на Ричарда. Вот он — ее суровый и упертый ангел-хранитель. Охраняет даже тогда, когда не надо. Хоть и бесит порой, но она все равно его любит по-своему. Как очень назойливого старшего брата, о котором не просила.       — Ладно, ребята. Я пойду. Нужно попытаться пройти в замок, я не хочу ждать у моря погоды и гадать, что там внизу. Как только узнаю что-то весомое — дам знать. Ладно?       — Ладно, — буркнули в унисон братья и усмехнулись.       Фред поднялся на ноги и сунул кулаки в карманы.       Ричард непривычно долго задержался взглядом на ней, и какая-то странная эмоция отразилась на его лице. Реджина нахмурилась, сложив руки на груди.       — Что? Что так смотришь?       — Да ничего, — стушевался он. — Отвык просто от того, как ты на самом деле выглядишь. Вспомнилось просто… разное. Какой ты была. Какими были мы все, — он странно покосился на брата, но Фред молчал. Как и всегда.       Реджина покачала головой.       — Да, маскировка… Я сейчас ее восстановлю, так что сильно не привыкай к этому, — она провела ладонью у лица.       — Да я и не отвыкал. Всегда знаю, что под маской сидит моя ириска, — Рич подошел ближе, приподняв Блер за подбородок и заглянул в глаза. — Дай хоть насмотрюсь, пока не стерла.       — Ириска, — хмыкнула Реджина. — Давно я этого прозвища не слышала.       — Надо же, даже с кулаками не налетела, — приподнял брови Рич. — Ты сегодня странно спокойная. Считай, с детства я тебя так не называл, ты же не позволяешь. Ни по имени, ни по прозвищу. Упрямица.       — Рич, мне правда тяжело, когда ты впадаешь в воспоминания. Ты…       — Я знаю. Прости. Ничего не могу с собой поделать.       — К тому же, это всегда напоминает о ней, — вздохнула Реджина.       — Да. Но я хочу помнить. Это все, что мне осталось.       Реджина испытующе глядела на него, прекрасно понимая, что и ему тяжело. По-своему, но никак не меньше, чем ей. Фред стоял поодаль, невидящим взором буравя пол, и у Блер защемило сердце. Она шагнула к Ричу и прижалась к его плечу, задевая рукой второго брата и выводя из транса.       — Иди сюда, — Фред послушно приблизился и оказался втянут в совершенно непривычный для их троицы обмен нежностями. — Спасибо вам, — едва слышно произнесла Реджина, наверное, впервые за все время крепко обнимая друзей и всеми силами пытаясь вложить в это слово больше, чем оно может передать.       Она частенько заигрывалась в холодную и рассудительную, отгораживаясь от боли и забывая о том, что может этим ранить близких. Тех немногих, кто у нее остался, кто всегда был рядом и подставлял плечо в трудную минуту. Возможно, сказывался выпитый алкоголь или бурлящая в венах сила после купания, но Реджине казалось, что сейчас как никогда необходимо быть теплее в отношении братьев.       — Так, ну хватит, — шагнула она назад, привычно отсекая, как секирой, вырвавшиеся наружу эмоции. Фред снова юркнул на безопасное расстояние шага, а Ричард улыбался так, словно осознал все, что творится у нее на душе. — Отдохните, и завтра за дело, — Реджина вернулась к столу, отвернувшись и шмыгнув носом, допила остатки виски, скривилась и поставила пустую посуду обратно.       — Эй! — протянул Рич. — Это был мой стакан!       — Тебе хватит, я погляжу. Бутылка вон уже почти пустая, — хмыкнула она, оборачиваясь. — Отборное пойло, кстати, где достали?       — В таверне у Люкана. — Фред впервые за вечер подал голос, прочистив горло. — Дешево и сердито, и действительно отборное добро.       — Когда вся эта дрянь закончится, купим у него бочку, — мечтательно протянула Реджина и направилась к выходу. — Но до тех пор оставайтесь в сознании, — тут же посуровела она, оборачиваясь на них уже в дверях.       — Ладно, — снова в унисон сказали братья и усмехнулись, провожая подругу взглядами.       Дверь за ней со скрипом захлопнулась, и Фред с Ричем переглянулись.       — Я тебе клянусь, Лия выросла бы точно такой же, — грустно бросил Рич, вновь наполняя свой бессовестно опустошенный стакан остатками из бутылки.       — Да кто ж спорит. Они спелись бы и взрослые, — вздохнул Фред, погружаясь в раздумья.

✧ ✧ ✧

      Медленно шагая по воде, Реджина двигалась назад к городу, не оставляя следов. Хоть дождь и размыл все тропы, но осторожность никогда не повредит. Виски немного расслабило и успокоило, так что она перестала прокручивать в голове свой провал и преспокойно отдавалась мыслями плеску воды и шуму легкого ночного ветра. Прищурившись от удовольствия, Реджина шла, окутанная покровом ночи, и позволила себе блаженно ничего не анализировать и не вспоминать ровно до тех пор, пока не доберется до домика. А там — сколько душе угодно.       — Привет, Реджина Блер, — разорвало ночную тишину. Реджина встала, как вкопанная, вглядываясь в мрак вокруг. Она готова поклясться, что узнала этот нахальный низкий голос.       — Даже не поздороваешься? Я думал, ты воспитанная леди.       Она повернула голову в сторону звука и различила его силуэт среди тьмы. Черный балахон с глубоким капюшоном. Сейчас даже усмешки за ним не видно.       — Чего тебе нужно от меня? — бросила она, напрягшись всем телом.       — О-о-о, мне бы многое пригодилось, но сейчас я хотел бы просто поболтать, — тень шевельнулась, обретая все более отчетливые очертания и приближаясь. — Как твои дела?       — Тебе-то что? — огрызнулась Реджина, глядя перед собой.       — Почему ты такая грубая? — нарочито обиженно протянул голос, когда тень поравнялась с ней, — я же исключительно из благих побуждений.       — Да какие у тебя могут быть благие побуждения? Ты чуть не сожрал ребенка!       — Фи, как некорректно. Я не собирался, как ты выразилась, жрать мальчугана.       — А зачем ты его призвал? — не унималась Реджина. Ей нужны ответы, и сейчас перед ней тот, кто был способен их дать.       Существо в капюшоне сделало пару шагов в сторону, обходя Реджину. Она кожей ощущала, как он ее рассматривает.       — У тебя маскировка поплыла.       — Знаю.       — Почему ты решила, что я хотел его сожрать?       — А зачем тебе еще жертвы?       — А с чего ты взяла, что я тебя не обманул и жертвы для меня?       Реджина впала в ступор. Неприятно, когда отвечают вопросом на вопрос. Да еще и так неуместно. Существо в капюшоне обошло ее по кругу и остановилось где-то за спиной. Реджина чувствовала на себе его взгляд, хотя и не видела.       — За мальчиком и, как ты уже знаешь, девочкой действительно приходили их матери. Я тут ни при чем.       — Откуда мне знать, что сейчас ты не лжешь?       — Молодец, детка, быстро учишься! — хохотнул он, подходя ближе. — Но сейчас мне лгать не выгодно.       — Что?       — Я же пришел поболтать, а значит — заслужить твое доверие. Маленькие разговорчики для установления дружеского контакта.       Реджине казалось, что он играет с ней, по правилам, установленным только для него. Ее раздражал этот бестолковый разговор и его присутствие, но он мог дать ей полезную информацию.       — И зачем тебе устанавливать дружеский контакт? — фыркнула Реджина, пытаясь разглядеть во тьме собеседника.       — Чтобы подружиться и впоследствии предложить помощь. Ведь вы, как я знаю, помощь просто так не принимаете.       Реджина подозрительно покосилась на тень.       — О какой дружбе может идти речь, если я не видела твоего лица и не знаю твоего имени? Я-то для тебя вся как на ладони.       — Вот уж воистину! — воскликнул он. — Следует познакомиться. У вас ведь это принято. Но сначала… Хочешь расскажу тебе о твоей первой и единственной любви, леди Реджина?       — Нет, заткнись, — напряглась она, вспоминая, как много ему известно. — Это я и сама знаю.       — Что ж, справедливо. Начнем с того, что меня зовут Марейр. Здравствуй, мисс Блер, — он стянул капюшон, подставляя блеклому лунному свету лицо.       Реджина присмотрелась — казалось, оно сияло. Светлое, явно не видевшее солнца, с невероятно острыми выпирающими скулами и высоким лбом. У висков — синие, с перламутровыми переливами, сферы непонятного назначения, словно вмурованные в объемную черепную коробку с массивными надбровными дугами. Как две черные бездны сверкали глаза без белков с хищным красным зрачком; тонкие, обескровленные губы искривлены в надменной усмешке, и черные, со слабым синим отливом волосы убраны в тугой хвост на затылке. Странная и отталкивающая внешность человекоподобного создания.       Реджина задержала на нем взгляд полный изумления. Он тоже глядел с интересом, оценивая ее реакцию.       — Ну, меня ты и так знаешь, — встрепенулась Реджина, придя в себя.       — Да, да. Реджина Блер, урожденная Джиа Си Мореплаватель из Сибекпорта, двадцати шести лет, не замужем… — лениво перечислял он, загибая пальцы и закатывая глаза, вводя Реджину в очередной ступор.       — Все, хватит. Я поняла, что тебе обо мне известно все, — зажмурилась она, выставляя ладонь перед собой. — Марейр, да? Так вот, некрасиво сразу вываливать все о человеке при первой встрече.       — Некрасиво? Да мы уже встречались. Встреча-то не первая, — он приблизился почти вплотную, проплыв по воздуху. — Да и о какой красоте речь, когда у нас тут болтовня совсем не светская?       — Можно подумать, ты ведешь светские беседы, — бросила Реджина, скрещивая руки на груди.       — Приходилось, отчего же, — улыбнулся он, сверкая белоснежными острыми зубами. — И не раз.       — Так чего тебе нужно? Будем считать, дружеский контакт налажен, — хмурилась Реджина, следя за каждым движением нового знакомца.       — Что ж, сразу к делу. Похвально, — Марейр стоял совсем рядом, принюхиваясь к воздуху и жадно рассматривая Реджину без тени стеснения. — Всего ничего — маленькая сделка.       — Сделка?       — Да. Сделка.       На долгих несколько минут повисло молчание, и Реджину охватила паника. Она изо всех сил брала себя в руки, да не получалось. Сделка? Их заключают только демоны… и Боги. Так кто же перед ней?       — Зачем мне заключать сделку с тобой? — спросила она, возвращая самообладание.       — О, сделка нужна нам обоим. У нас общие интересы, Джиа, и она, как нельзя лучше, поможет нам достичь поставленных целей, — странное существо встало за спиной Реджины и беспардонно вдыхало ее аромат, с шумом втягивая воздух. — Да, это то, что надо, — протянул он.       — Ты не мог бы прекратить нюхать меня? — тихо спросила Реджина, отступая на шаг на задеревеневших ногах. Он внушал ей страх и непонимание своими действиями, но показывать этого она не хотела.       — Без проблем, — Марейр в секунду отлетел, оказываясь перед ней и заглядывая в лицо.       — В чем суть сделки? — прошептала она дрожащим голосом, до боли в костяшках сжимая юбки ослабевшими пальцами.       — Ты заинтересована?       — Я заинтригована. Хочу узнать больше.       — Что же, — Марейр вдруг с силой хлопнул ладонями и странно хихикнул, потирая их, — я знаю все о Забвении. Многое и о Терезе. Я дам тебе информацию. Укажу, кого нужно убить, и наделю первородной магией.       — Первородной? — Реджина поперхнулась и закашлялась. — То есть, мы имеем дело с существом, порожденным первородной магией?       — И да, и нет. Информация, нужная для победы, после сделки, — Марейр снова медленно стал кружить вокруг, заставляя Реджину вертеть головой. — Дам тебе укрепляющий тоник, чтобы оболочка выдержала. И ты избавишься от злодея. Все довольны, Забвение спадает, мир становится лучше и бла-бла-бла.       — Зачем это тебе? — спросила она, устремив взгляд в его странное лицо.       — Мне не выгодно, чтобы нечто рубило всех людей налево и направо, разрушая естественный порядок. Оно пока только пробует свои силы.       — Почему ты тогда сам с ним не справишься? — спросила Реджина, всматриваясь во тьму и беспристрастность в его глазах.       — Я мог бы, — нахмурил он густые черные брови, приложив длинный указательный палец к губам. — Но это скучно. И опасно. Мне нужна ты.       — Но почему именно я? — начала нервничать Реджина.       — В тебе много силы. Родовой, — он снова приблизился и принюхался, — и не только. И ты не отступаешься от цели. Мне нужен твой сосуд. Он выдержит.       — Ладно, а что ты хочешь взамен?       — Хмм… Всего лишь поцелуй, — пропел Марейр с отвратительной усмешкой, от которой все внутренности скрутились в узел. — Очень хочу попробовать эти пухлые губы на вкус.       — Издеваешься? — вспыхнула Реджина. — Зачем тебе это?       — Поцелуем скрепляют сделку. Это не я придумал, — обиженно протянул он. — Хотя нет, все же я, — вдруг засмеялся демон, сотрясаясь всем туловищем.       Реджина наблюдала за ним и внутренне сжималась. Это существо пугало. От него исходили опасность и могущество.       — Ладно. Кроме поцелуя я хочу услугу. И разрешение на любые действия, — бросил он, наконец, просмеявшись. — Ты же хочешь, чтоб твой драгоценный жил, — шепнул он в самое ухо, приблизившись вплотную.       — Ты угрожаешь сейчас? — едва слышно шепнула она, дрожа от близости этой холодной и мрачной сущности и силясь совладать с собой.       — Вовсе нет. Но ты же должна понимать, что долго ни он, ни остальные не протянут, — усмехнулся он. — Мне совершенно плевать на твое благополучие. Или его. Или чье-либо в принципе. Это же для тебя важно, а не для меня. Часики тикают, Реджина. Песок сыплется сквозь узкую щелку, но он не бесконечен.       Реджина прекрасно понимала, кого он имеет в виду, а его метафора о часах благополучно проскочила мимо ушей. Все похолодело внутри, и тело прошиб липкий пот, заставляя дрожать еще сильнее.       — Что же ты дрожишь, милая? Я никого не трону. Мне это не интересно. Мне нужны только твоя оболочка и магия. Тебе ведь уже нечего терять, — он коснулся холодной ладонью ее живота, усиливая ощущение ужаса и пригвождая ее к месту. — Как жаль, — пропел он, поглаживая корсаж неестественно длинными пальцами с черными когтями, — что пришлось прибегнуть к таким средствам. Словно мясник орудовал. Аккуратный и скрупулезный мясник. Шрам, наверное, совсем небольшой остался? — поддельная учтивость заставляла Реджину вздрагивать от каждого слова, как будто оно молотом выбивало ритм по наковальне. Слезы бессилия и страха скатились по ее побледневшим вмиг щекам, и Марейр подхватил слезинку на палец, поднося к лунному свету. Она застыла, как драгоценный камень, и он принялся ее рассматривать, не убирая руки с живота. — Сколько всего могут рассказать человеческие слезы, — задумчиво протянул он. — Я оставлю это себе, пожалуй.       — Прекрати, молю, — выдавила из себя Реджина, давясь беззвучными рыданиями.       — Я мог бы все исправить, — он заглянул в ее лицо с отстраненным интересом. — Мог бы вернуть твоему чреву жизнь.       — Посредством черной магии? Нет, спасибо, — выплюнула она, — это противоестественно.       — А так бездарно оборвать и разрушить сразу три не последние по важности на Тверди жизни было естественно? — спросил он, приподняв бровь. Реджина начала злиться и метать недобрые искры взглядом. — Правильно, детка. Злись. Это — то, что поможет тебе. Ярость. Злоба. Ненависть. — Самодовольная улыбка коснулась его бледных губ. — Мое дело предложить, — он отпрянул на расстояние шага, и Реджина смогла выдохнуть. — Твое — выбрать награду. Я предлагаю тебе кроме информации и помощи любой дар, если ты, конечно, справишься и выживешь.       — Нет, — бросила она, собирая все свое мужество.       — Ты не поняла, кажется…       — Я все поняла, и мой ответ — нет!       — Глупышка. Ты скажешь мне да, зависит только от того, сколько потерь ты понесешь прежде, чем мы договоримся, — его усмешка выводила Реджину из себя, и даже страх и боль, что существо в ней всколыхнуло, уступали место ярости.       — Не будь так уверен.       — Это мы еще посмотрим, — Марейр засмеялся тихо и зловеще, отплывая от нее и скрываясь во мраке.       — Я не дам согласия! — выкрикнула она, заливаясь слезами и инстинктивно обнимая живот, пытаясь защититься от ощущения противных касаний.       — Дашь, милая, и очень скоро, — с шорохом он растворился в ночной дымке, оставляя за собой послевкусие горечи и зябкий холод.       — Проклятье! — взвизгнула Реджина, топнув ногой в бессильной злобе.       Режина распрямилась, приглаживая волосы и восстанавливая дыхание. Эта тварь выбила ее из равновесия, но необходимо собраться с мыслями и взять себя в руки. Утерев слезы рукавом, она тут же стянула его пониже, потирая запястья. Реджина направилась в сторону города, но снова остановилась через десяток шагов, чертыхнувшись. Нужно восстановить маскировку.       Сев на песок и скрестив ноги, Блер закрыла глаза и положила ладонь на макушку. Ветер трепал вьющиеся волосы и подол юбки, что задрался, оголяя лодыжки. Задержав дыхание, Реджина посчитала про себя до десяти в обратном порядке и медленно выдохнула. Повторила это действие еще два раза, очищая разум от посторонних мыслей, что нет-нет, но просачивались. Здесь, в Большом Краю, держать себя в узде и контролировать эмоции становилось все сложнее, но пока она могла с этим справиться. С четвертого дыхательного цикла, наконец, удалось вымести назойливые вспышки из головы и погрузиться в состояние, подобное трансу. Маскировочные чары требовали полнейшей концентрации, и Реджина, выдохнув весь воздух, отчетливо представила в вакууме облик, который должна принять.       Во мраке, под веками, сидящая фигура меняла очертания, и струящиеся по спине и плечам вьющиеся волосы становились другого цвета, приобретая самый светлый из оттенков русого и распрямляясь, становясь гладкими, как шелк. Лицо мягко задрожало, скрывая черты и поволакиваясь магической дымкой, что не давала его разглядеть. На подкорке Реджина держала образ подруги детства, лишь загар не скрывала. Все же он правдоподобней для человека, проводящего дни за работой на улице. И глаза. Она делала их хамелеонами, пряча благородный изумрудный цвет под мелькающими оттенками карего и голубого. Восстановив полностью образ, Реджина едва слышно произнесла заклинание, и слова ее потонули в рокоте волн и буйстве разгулявшегося ветра.       — Арамо маскулес тарнио… Хадене фарес орнио… Скерипте борне сомнио.       Перемены — это всегда неприятно. Даже магические. Жжение и дискомфорт причиняли те легкие изменения, что Реджина применяла. Через минуту все закончилось, и светловолосая мисс Блер с чужими чертами лица, отдаленно похожими на Рича, поднялась на ноги, отряхнулась от песка, и направилась в сторону замка. Море достаточно напитало ее, и легкие чары не нанесли серьезного ущерба этим запасам.       — Реджина! Вернулась уже? — окликнул ее голос у флигеля. Аврелий стоял на крыльце и высматривал ее. — Заходи, есть дело.       Вскинув в удивлении брови, Реджина вошла следом в домик и закрыла за собой дверь. Аврелий суетился, скидывая в сумку колбы и плошки.       — Да, вернулась. Что происходит? — спросила она, поглядывая за ним.       — Милорд совсем плох. Нужна твоя помощь, — он говорил тихо, не глядя на нее, мыслями блуждая где-то далеко, и не переставал беспокойно перебирать руками барахло, что грудой лежало на его столе.       — Что? Как плох? Он уже вернулся? — встрепенулась Реджина, подходя ближе. Внезапно встреча с демоном и необходимость рассказать о ней лекарю отошли на второй план.       — Да. Ему стало плохо в дороге, он в бреду. Его принесли в замок под руки, — он на миг остановился, о чем-то усиленно размышляя и глядя в одну точку. — Пойди-ка принеси его лекарство от боли. Две пляшки. И туруан-траву.       — Туруан-траву?! — Реджина опешила пуще прежнего, раскрыв от удивления рот. — Лекарь, ему нельзя туруан, — зашипела она, наклонившись в попытке заглянуть старику в лицо.       — Спорить со мной будешь? — наконец, посмотрел на нее Аврелий, и глаза его заметали молнии.       — Но туруан может его убить! — воскликнула она, резко выпрямившись.       — Не убьет. Я знаю, что делаю.       — Лекарь! Это опасно! — не унималась Реджина. — Мы же не знаем, что с ним сделала Тереза, туруан резонирует с некоторыми компонентами, а составляющие зелий могут выводиться из организма месяцами!       — Реджина, мне некогда с тобой спорить, или помогай, или прочь с дороги! — повысил голос он.       — Но, лекарь…       — Я знаю, что с ним делала Тереза, ясно? Туруан ни с чем не срезонирует. Он поможет ему вспомнить.       Несколько мгновений Блер усиленно размышляла. Значит, он знал, и ничего не предпринял? Но кое-чего он точно знать не мог…       — Откуда вы знали? — бросила она, метнувшись в кладовую за лекарством.       — Я придворный лекарь, дорогуша. Я многое знаю. Не твоего ума, откуда.       Реджина нахмурилась, возвращаясь в комнату, и раздраженно бросила пляшки в сумку.       — Давно вы даете ему туруан?       — С тех пор, как он начал пробивать стену.       — Сам?       — Да. После возвращения к жизни он стал наведываться ко мне, и я понял, что пора.       — Вот откуда его головные боли! — на пороге флигеля Реджина круто развернулась на каблуках, глядя на суетящегося наставника.       — Да. Туруан разрушает цепи в его мозгу, которые создала Тереза. Это болезненно. Но это поможет ему вспомнить если не все, то многое.       Реджина покачала головой, переваривая услышанное, и вышла на улицу, направляясь к подвалу.       «Черт».       Туруан опасен даже без взаимодействия с другими компонентами. Он может резонировать с чарами…       «Черт».       В полутьме погреба она нащупала широкие, колючие синие листья без труда. Взяв пучок, вернулась наверх.       «Если лорд еще жив, значит обошлось», — Реджина успокаивала себя этим. Хотя то, насколько хуже ему становилось, не предвещало ничего хорошего.       Аврелий уже ждал ее у входа с сумкой наперевес. Вырвав из ее рук пучок листьев, сунул его в поясной мешок и шустрым шагом направился к замку.       — Еще и Захари прибывает на днях, так некстати… — бросил лекарь на ходу, и у Реджины перехватило дыхание от страха и изумления.       — Что? З-Захари?       — Да. Друг детства милорда, они были очень дружны, пока он не уехал на родину. Мне придворные шепнули, что Теодор вел с ним переписку. И что его мор несет именно сейчас… — лекарь продолжил что-то бубнить себе под нос.       — Захари Бренстон? — тихо перебила его Реджина.       — Да, ты его знаешь? — удивился Аврелий.       — Доводилось встречаться, — тяжело выдохнула Блер, уходя в себя. Желудок скрутило от ноющего и липкого чувства, что разливалось под ложечкой. Только Зака здесь не хватало…       Предстояло призвать все свое самообладание, чтобы пережить эту длинную ночь.