Давным-давно

*** От автора: Понимаю, может показаться, что повествование обрывается, но именно так будут построены и следующие три главы. Мне важно, чтобы второстепенные персонажи встретились с основными как можно раньше, но я не хочу загонять их всех в одну главу. Поэтому сюжет будет двигаться вперед и назад во времени: у каждого будет своя отдельная часть – и параллельно будут разворачиваться сцены с нашими двумя катастрофами. *** Суббота, 22 декабря. – Какого хрена ты вообще делаешь в свое свободное время? Якшаешься с ангелом? – Его зовут Азирафель. – Звучит ангельски. Такое слово вообще есть? – Вот именно. – Да пофиг. Так, ну ты трахаешься с ним как следует? Кроули прыснул в свой рамен и готов был поклясться, что лапша намертво застряла у него в горле. – БИИИИ! – Что? Вполне уместный вопрос, если учесть, сколько времени ты там торчишь. Ты ж даже прошлой ночью домой не вернулся. – Все не так. Мы… друзья. Я просто заснул на его диване, вот и все. Я даже не знаю, гей он или нет. К тому же он сказал, что поможет мне с историями. Я не хочу все просрать. – Ты ведешь себя тупо. Как обычно. Ладно. Звони ему. – Зачем? – Хочу с ним познакомиться. – Даже не думай! Ты все испортишь и выставишь меня идиотом. Как всегда. – Ну, это само собой, – заметили Би, разглядывая свои ногти. Четвертый слой черного лака не мог повредить. – С другой стороны, ты хоть решишь свою загадку раз и навсегда. – И какую же загадку? – Ну, будет ли он тебя трахать до потери пульса с этого дня и до скончания веков. Кроули снова закашлялся, поперхнувшись супом, и решил, что, пожалуй, стоит отложить миску, пока Би продолжали вести себя как отвратительные засранцы. – Ладно. Ты… я… ладно. Я ему позвоню. А потом приглашу на кофе. И платить будешь ты, ясно? У тебя будет десять минут, и потом проваливай. – Ай, как обидно. – Ну а с твоим поведением какие у меня могут быть гарантии, что ты все не испортишь, а? – Да какие там гарантии! Потому что он точно в тебя втрескался. Если ты сам еще не умудрился все просрать, тут два варианта. Первый – у тебя реально все получается. В чем я, мягко говоря, сомневаюсь. Второй – он просто до ужаса хочет тебя. Что… в принципе, тоже объяснимо. – Пошли ты, Би! – Я вообще-то комплимент тебе сделали, болван. Ох уж ты. Дагон! – Чего, Пикси? – Пожалуйста, как будет время, набей морду Кроули. – Ага, мордобой, поняла. Только дай поспать. – Как скажешь, детка, – сказали Би и снова повернулись к Кроули. – Звони давай. – Угрх, ладно. Подай мне… – он кивнул в сторону журнального столика. – Знаешь, я, наверное, когда-нибудь и правда прикончу тебя во сне, мерзкий ты гремлин. – Конечно, утенок. А теперь давай, меньше угроз, больше звонков. Живо-живо. Воскресенье, 23 декабря На следующий день стояла удивительно теплая и приятная погода для конца декабря, так что они решили посидеть снаружи и погреться в непривычном зимнем солнце. Азирафель, разумеется, уже был на месте – закутанный в мягкий, пушистый плед, наверное, заботливо выданный кафе. Он выглядел так, будто попал в свою стихию. Кроули сглотнул, собираясь с духом, чтобы пересечь улицу. – Это он? – ткнули пальцем Би. – Ага. – Честно, я никогда в жизни не видели настолько идеальное человеческое воплощение кексика. – Я знаю, пря… кхм. Ну да. – И еще, – продолжили Би и со всей силы заехали ему по затылку. – Ай! За что?! – Ты ж видишь глазами, да? – Ну, да? – Так вот, это, мать его, самый гейский мужик из всех, кого я вообще встречали. Чтобы быть еще очевиднее, ему надо разве что раскраситься во все цвета радуги и обсыпаться глиттером. – Ты так думаешь? – О, еще как. Настоящий друг Дороти. – Мм? – Ну, знаешь… гейский до абсурда, театральнее, чем весь Вест-Энд, голубее, чем небо, – Би небрежно махнули рукой. – Би. – Игрок на розовом гобое. – БИ! От этого возгласа Азирафель поднял голову от книги, заметил их через улицу и помахал им с немного неуверенной улыбкой. Кроули скосил взгляд, проверяя, чтобы у Би не было на лице уж слишком ехидного выражения. – И, утенок, я серьезно, – продолжали Би. – Тебе надо с ним замутить. Если ты его не трахнешь, это сделаю я. Кроули слегка шлепнул их по плечу. За что сразу же огреб кулаком в ребра. – Не шлепай меня, придурок. – Просто, ну… веди себя прилично, – зашипел он и наконец решился перейти улицу, Би шли за ним по пятам. Азирафель наблюдал за всей сценой и недоуменно нахмурился. Это и был тот самый таинственный сосед Кроули? – Привет, ангел, – Кроули отсалютовал двумя пальцами. И тут же мысленно выругал себя за то, что проболтался. Теперь ядовитая усмешка Би будет преследовать его до конца дней. Азирафель, похоже, вовсе не возражал против прозвища или нежности в голосе. Кроули давно уже махнул рукой на самоконтроль – но с Би рядом это было совсем другое дело. – Здравствуй, мой дорогой. Я взял на себя смелость заказать за тебя. Надеюсь, ты не против небольшой крепости, – он заговорщически подмигнул Кроули. – Ирландский кофе? – Я подумал, в такой прохладный день будет в самый раз. А это у нас? – Ах да, черт. Би, это Азирафель. Азирафель, это Би – сосед по комнате на полставки и демон, которого ад прислал специально, чтобы мучить меня. – Заткнись, придурок. Ты знаешь, что я лапочка. Привет, – они протянули руку, которую Азирафель энергично пожал, поднявшись и отодвинув для них стул. Би изогнули бровь, но воздержались от комментариев. Они уселись, и Азирафель попробовал передать Би свой плед. Кроули уже был надежно завернут в тот, что достался ему. – Кроули не сказал, что вас двое. Надо было заказать еще напиток. И плед. Вот, возьмите этот, а я схожу и все улажу. – Не нужно. Я все равно ненадолго. Встретиться с Дагон, рождественские покупки, – последнее было сказано скорее для Кроули, чем для Азирафеля. Рождество. Черт. У него было отложено каких-то двадцать фунтов на черный день, а ангелу он так и не купил подарок. – Вы уверены? Это вызвало еще одну поднятую бровь Би, и явно в адрес Кроули. – Да, все нормально. – Ну, а как ты сегодня? – Азирафель обратился к Кроули: его друг явно не был расположен к беседе. Би сидели, уткнувшись в телефон, играли в какую-то шумную игру и только пальцы в обрезанных перчатках бегали по экрану. Азирафель бросил еще один осторожный взгляд, но потом сосредоточил все внимание на Кроули. – Так себе. Холодно, как в аду, – он махнул рукой и сделал глоток кофе с виски. Азирафель слегка цокнул языком, но без особого энтузиазма. Его куда больше тревожило, что он, похоже, не понравился лучшему и давнему другу Кроули, возможно, произвел на них крайне скверное впечатление. И это, пожалуй, было не слишком хорошим знаком. – В общем, как там последняя глава? Мне очень понравилась вся эта драма с фрейлинами Маргариты. Отлично получилось. Азирафель немного поерзал на стуле и потупил взгляд, смутившись. – Ну, что ж… – начал он, слегка покраснев, но тут же, как водится, пустился в долгие объяснения о последней главе. Это заняло немало времени. – Но все же я должен поблагодарить тебя, мой дорогой, за твои замечательные советы, – сказал он и положил руку на стол в каких-то дюймах от Кроули. Би это тут же заметили, мельком взглянув на них поверх экрана телефона. Два чертовых идиота. – Ага, ну, да. Что ж, рад, что пригодилось. – А как у тебя дела? С ведьмой и волшебником? – Ээ, я решил добавить немного предыстории. Все откладываю финал. Бесит. – Уверен, ты обязательно к нему придешь, – сказал Азирафель, и Би могли бы поклясться, что его рука едва заметно придвинусь к руке Кроули. – Ладно, с меня хватит. Дагон как раз написала. Приятно было познакомиться, – сказали Би, поднимаясь и коротко кивнув Азирафелю. Потом повернулись к Кроули: – Утенок, сегодня закупки на мне. Только позвони заранее и загляни в носок на двери, если он там будет, – подмигнули они. И тут же скрылись. – «Утенок»? – Не спрашивай. – Хорошо. А «носок»? – Давай лучше про уток. – Я хотел сказать, что, видимо, не произвел хорошего впечатления на твоего друга, – сказал Азирафель, глядя себе под ноги. Они шли обратно к книжной лавке. Кроули был слегка раздосадован, узнав, что счет уже был оплачен заранее, поскольку заказывать что-то с обслуживанием на улице разрешалось только так. Но если у кафе такие правила, то чего уж тут – в городе и правда хватает халявщиков. – Чушь, ангел. Им ты очень понравился. – Совсем не похоже. – Поверь, если бы Би тебя возненавидели, ты бы это понял. И выглядело бы это совсем некрасиво. – Тут я с тобой соглашусь. – Би – чертов мелкий гремлин. Но, знаешь, они реально обо мне заботятся. Единственный человек, который заботился обо мне долгие годы. Просто выражают это немного… нетрадиционно. «Я тоже позабочусь о тебе», – Азирафель очень постарался не произнести это вслух. Вместо этого сказал: – Я очень рад, что все эти годы кто-то был с тобой рядом. А вот что он тщательно опустил: «Ты этого заслуживаешь, дорогой». Он понял, что Кроули понемногу открывался ему, даже сам того не замечая. И то, что он собрал о его жизни из всех их пьяных и не очень разговоров, сводилось к следующему: отец бросил их с матерью, когда Кроули был еще совсем ребенком. Мать Кроули погибла в автокатастрофе, после чего его определили сначала в приют, а потом – в приемную семью. Но и там он не задержался. Именно там он, по всей видимости, и познакомился со своим соседом Би, который, надо признать, выглядел устрашающе, но при этом явно заботился о Кроули. А это само по себе было важнее всего остального. В какой-то момент Азирафель узнал и о том, что Кроули потерял квартиру, когда оказался в больнице. И о его общественных работах, и о мелких правонарушениях. Теперь он окончательно понял образ волшебника в его историях. Он также понял, что Кроули отличался богатым воображением и был невероятно добрым и заботливым человеком, несмотря на то что сам категорически отрицал подобные качества. Темные очки он носил из-за светочувствительности. И любил цветы. Очень сильно. Азирафель не знал, что делать со всей этой информацией, кроме как хранить ее, как нечто бесценное. Пятница, 14 декабря. – Привет, ангел, – бодро окликнул Кроули с порога книжной лавки. Азирафель, который уже успел напридумывать себе худшего, поспешил выйти из задней комнаты, решив во что бы то ни стало отговорить случайных посетителей от мысли задержаться здесь. Увидев Кроули, он облегченно вздохнул и расплылся в широкой улыбке. – О, мой дорогой, какой приятный сюрприз. И, что особенно удачно, ты как раз вовремя – я как раз собирался закрываться. – Но сейчас два часа дня, – заметил Кроули. Хотя это могло быть и шесть утра – понятия «нормальное время» для него просто не существовало. Сам он с трудом выволок свою ленивую задницу из постели всего час назад, бурча себе под нос, но желание провести побольше времени с ангелом перевесило. Тем более, что Би снова попросили подменить их вечером на смене. – И что с того? – Азирафель приподнял бровь на пару секунд, после чего поспешил перевернуть табличку «Открыто» и запер дверь, пока никто не вознамерился войти. Затем он пригладил свой кардиган и обернулся к Кроули, приглашающе кивнув в сторону задней комнаты. Сегодня он был одет чуть менее формально, чем в их первую встречу, отметил Кроули: все те же идеально отглаженные бежевые брюки и ослепительно белая рубашка с неизменной бабочкой – как Кроули вскоре понял, неотъемлемой частью его стиля. Но жилет и пиджак он сменил на мягчайший кашемировый кардиган. Выглядел ангел так, будто воплотил в себе самое мягкое объятие, подумал Кроули. – Я… в общем, принес тебе это, – пробормотал он, порывшись в своей холщовой сумке и протянув букет желтых тюльпанов, не решаясь поднять взгляд. – Мне? – Азирафель прямо засиял, прижимая цветы к груди. Господи боже. – Для лавки, – поспешил уточнить Кроули. – Тут как-то душновато, цветы не помешают. Улыбка Азирафеля чуть померкла, но он все равно остался безупречно любезным хозяином: пригласил Кроули присесть, а сам отправился «поставить этих красавцев в вазу». Вернувшись, он принес поднос с чашкой чая и чашкой кофе. – Я подумал, что тебе это придется по вкусу, – объяснил он, протягивая один из лучших кофе, что Кроули когда-либо пробовал. Он с трудом удержался от того, чтобы осушить ее одним глотком, и заставил себя потягивать медленно, как полагалось воспитанному человеку. – Божественно, ангел. – В магазине тоже так считали. У него куча хвалебных отзывов. Кажется, он из Эфиопии. – Да это же чертовски вкусно. Но тебе не стоило так утруждаться. – Чепуха, мой дорогой. Если мы собираемся обсуждать книги, каждому полагается пить то, что он любит. Я бы предложил бутылку «Шато Лафит», но ты сказал, что тебе еще работать. – Все равно не стоило столько хлопотать из-за меня. Азирафель только покачал головой и благоразумно умолчал о том, что с утра купил самую дорогую кофеварку, какую смог найти, и потратил безумное количество времени, пытаясь настроить ее. Кое-кому знать об этом было совершенно не обязательно. Вторник, 18 декабря. – Че? – пробормотал Кроули из-за книжных полок, где разглядывал книги о древних римлянах. Римляне ему нравились. Организованные засранцы. Он уставился на карты с кучей стрелочек. Понадобилось время, чтобы понять: речь шла об осадных маневрах в войне с галлами. Причина была проста: он был пьяным в хлам. В присутствии Азирафеля это почему-то случалось регулярно. – Я спросил, как так вышло, что твой волшебник такой жизнерадостный оптимист, несмотря на то что осиротел совсем рано. – А потому что грустные сироты – отстой. Сплошное клише. Никому такое читать не интересно. – То есть? – мягко переспросил Азирафель. – Мне его персонаж очень нравится, дорогой, но что ты имеешь в виду? – А то и имею. Все ждут от сирот, что они будут унылые лузеры. А я решил это поменять. Показать по-другому. – Я… не понимаю. – Ну, когда им твердят: «Хватит ныть, соберись уже», будто это просто. Вот я и сделал так, будто это просто. – Кто твердит? Надо сказать, Азирафелю не хватало ясности мышления, чтобы сложить два и два: он был не менее пьян. Обычно он был очень проницательным и умным человеком. Но не после трех бутылок вина на двоих. – Удивишься, ангел. Многие. Можно я возьму это? – Кроули высунул голову из-за полки и ткнул пальцем в книгу о военной тактике. – Думаю, напишу сцену осады. – Разумеется, дорогой. Бери все, что пожелаешь. Но откуда ты это знаешь? – Из личного опыта, ангел. Веселое время было. Кажется, я еще видел книжку про осадную машину и прочее. С описаниями, как они работают. Фиолетовая обложка. – На полке слева от тебя. Второй ряд снизу, правая сторона, – автоматически выдал Азирафель и сам удивился, что язык опередил мозг и он вообще смог что-то сказать. – Вот это да, ангел. Ты что, наизусть выучил, где все твои книги стоят? – хмыкнул Кроули и снова скрылся между полками. Из личного опыта? Кроули же не имел ввиду свой собственный опыт? Нет. Не может быть… Кроули же не… Ах ты, бедный, бедный мальчик. Неудивительно, что он терпеть не может жалости. Понедельник, 17 декабря. – Тюльпаны к этому времени уже должны были завянуть, – заявил Кроули, протягивая Азирафелю новый букет. На этот раз – Голубая Сальвия. Азиpафель с сомнением посмотрел на цветы, но ничего не сказал и поставил их в отдельную вазу: тюльпаны, по правде говоря, нисколько не завяли и стояли на кофейном столике в задней комнате, свежие и аккуратные. Ну что ж, если Кроули не хотел давать никаких объяснений, пусть будет так. – Как прошел твой вечер, мой дорогой? – спросил Азирафель из кухни, продолжая возиться с новой кофемашиной, которая работала только тогда, когда ей было угодно. Он уже испортил четыре чашки. – Толпа. Нудно. Долго. – Мне так жаль это слышать. Чем ты, говоришь, занимаешься? – Работаю у своего друга Би в их заведении. Азиpафель ждал продолжения. Его не последовало. – Ну… это здорово. – Ага. Они веселые. Могут, конечно, и прикончить во сне, но в остальном – веселые. – Звучит именно так. – А у тебя как прошел вечер, ангел? Азиpафелю с трудом удавалось сохранять самообладание каждый раз, когда он слышал это ласковое обращение, но он пытался вести себя так, будто это ничего не значило. – Боюсь, ничего особенного. Почитал немного и лег спать. – Я знаю, – отозвался Кроули, который к этому моменту занял на диване куда больше места, чем физически возможно, и зарылся носом в книги, разложенные на столике. По крайней мере, в одну из них. Это был «Орландо». – Очень классная штука, – сказал он, откладывая книгу и пытаясь хоть немного выглядеть пристойнее. – Би точно бы заценили. – Что значит «знаю»? – То и значит: ты до двух ночи слал мне сообщения про этот чертов рассказ. Азиpафель чуть не выронил поднос, но вместо этого так сжал ручки, что костяшки побелели. – Ах… Прости. Я не хотел тебя беспокоить. Какая же я надоедливый. – Да нет же, ангел, ничего подобного. Я всегда рад с тобой болтать. ДЕРЬМО! Ну, что сказано – то сказано. – Я только подумал: зачем ты тратишь время на это, если можешь читать что угодно, – он махнул рукой, обводя взглядом полки вокруг. – Нет, дорогой мой. К тому же я ведь говорил: все это я уже прочел. Ты сказал, твоей подруге понравилась бы эта? Так, может, дашь им почитать? – Азирафель кивнул на книгу у Кроули на коленях. – Ага, точно понравилась бы. Прямо для их тощей задницы написано. – Я не понимаю. – Мм? – Ты вроде бы их оскорбляешь, но звучит так, будто и нет. – Нгх. Ну… они, конечно, засранцы. Но много раз спасали мне жизнь – и в прямом, и в переносном смысле. Я сейчас вообще у них на диване торчу, потому что меня выселили как последнего неудачника. Патетично, да? Зачем он все это рассказывает?! – Вовсе нет, дорогой! А что случилось? – Провалялся в больнице две недели и не смог заплатить за квартиру. Ну и еще мой домовладелец-мудак – прости, знаю, ты не любишь это слово, ангел, но он и правда такой, – выставил все мои вещи на тротуар. Кто угодно мог их забрать. Я мог потерять мамины сказки, понимаешь? – Ох, бедный, как ужасно! – М-да. Ну, да ладно. Дело прошлое. Давай лучше про твой проект. Воскресенье, 23 декабря. – Так почему они зовут тебя «утенком»? И вообще, что у тебя с утками? – А что? Я люблю уток. Настоящие засранцы. – Понятно. – Наглые маленькие ублюдки. – Теперь все встало на свои места. – Да какая разница? Они же просто… утки, понимаешь? – Да, я прекрасно знаком именно с этим видом птиц. Кроули поискал, чем бы запустить в ангела, не причинив особого вреда, и выбрал подушку. – Ты и правда засранец. – Мне это уже говорили, – Азирафель поерзал на стуле. – Так что? Утки? – Когда мы были в приюте, у нас была игра – кто больше попадет в уток черствыми хлебными корками, которые мы сперли на кухне. – Это ужасно! – воскликнул Азирафель, а Кроули только хмыкнул и откинул голову назад. Азирафель смотрел на него во все глаза. Как можно быть настолько совершенным? – В общем, Би всегда попадали чаще всех. А так как они еще и регулярно меня колотили, то решили, что я – вылитая утка. В последнее время они прикрываются автозаменой и пишут мне в личку dick вместо duck, а потом делают вид, будто это случайность. Ужасно раздражает. Азиpафель едва сдержал смешок. – И это еще не говоря о том, что утки – скрытные, подлые маленькие ублюдки. В этом они правы на все сто. – О, ты совсем не такой! – Ангел, ты невозможен. – А ты, дорогой мой, очень-очень милый. В ответ Кроули издал долгий стон. Азиpафель еще не знал, насколько Кроули милый на самом деле, но скоро узнает. Приближается Рождество.