Давным-давно

Суббота, 16 декабря Они выбрали Риджентс-парк – никто уже и не помнил почему – и Кроули был разочарован: уток нигде не было. Он тут же высказал это вслух. – Не понимаю твоей одержимости, дорогой. Они милые, я люблю наблюдать, как они плавают, но, честно… – Милые? Ангел, они – исчадие ада. Представь, если бы на них можно было скакать в бой. – Думаю, тебе все равно пришлось бы делать основную работу. Учитывая их размер. – Нет, я имею в виду – если бы они были размером с лошадь. Враги бы в панике разбежались. – Я бы тоже в панике разбежался. Только из-за того, что кто-то явно полез в гены. – Заткнись. Оооо, а гуси? Вообрази кавалерию на гусях. Противник был бы сметен этими машинами для убийств. – Почему ты такой? – Знаешь, я сам себе этот вопрос задаю каждый день, – ухмыльнулся Кроули, а в ответ получил усталый, но теплый взгляд. – Хотя… может быть одна проблема. – Какая? – С боевыми гусями. – И в чем? Кроме очевидного. – Они могут предать тебя. Сдадут врагу, эти засранцы. – Кроули! Это было произнесено сквозь зубы, с шипением, они как раз проходили как раз мимо матери, которая демонстративно прикрыла дочери уши. По мнению Кроули, даже чересчур показательно. Девочке лет десять. Сомнительно, что это было ее первое ругательство. Он продолжил, будто и не было ангельских возмущений: – И это если они сначала не прирежут тебя. Дьявольские создания, гуси. – Кроули, мы обсуждали кавалерийские битвы шестнадцатого века. – Вот именно! Откуда, как ты думаешь, и пришла идея уток-боевых коней? Хотя да, в конце концов я бы выбрал уток. Гуси пошли бы вразнос. Трудно представить гуся ростом в шесть футов. – В этом разговоре трудно представить все. – Не будь занудой, ангел. Азирафель уже открыл рот, чтобы возмутиться, но тут Кроули вытащил телефон и, подняв палец, велел подождать. – Где ты? Черт! – мама будет дико зла, если ты не появишься – знаю, малыш. уже еду – Ангел… Я облажался. Думал, что нянчиться надо завтра, а оказалось – сегодня, и мне прямо сейчас нужно туда бежать. Я… я исправлюсь, обещаю. – Что ты имеешь в виду? – В смысле… после того как я так тебя подставил. – Ах. А я-то подумал, что смогу пойти с тобой. Какая же глупость. – Подожди, что? Нет… то есть… это совсем не глупость. Но зачем тебе это? Там же всего лишь дети. – Но ведь ты обещал провести приятный день на свежем воздухе. – На воздухе, где яйца отморозишь, скорее. – Кроули! – Да, ангел? – протянул он певучим тоном, который Азирафель уже прочно связал с его хулиганскими выходками. – Ну ты и язва. – Стараюсь. Но я серьезно, ангел. Не чувствуй себя обязанным. По крайней мере из-за меня. Уверен, тебе там быстро наскучит. – Не думаю, что это возможно. – С чего ты так решил? – Ну, для начала там будешь ты. Кроули почувствовал, как сердце готово взорваться у него в груди. – Нгк, – выдал он, блистая интеллектом. Азирафель, похоже, понял, что у него невзначай сорвалось с языка, потому что тут же залился ярчайшим румянцем и закашлялся, пытаясь смотреть куда угодно, только не на спутника, который стоял посреди дорожки, застыв столбом. – И ты будешь развлекать меня своими безумными теориями про гигантских гусей, – Азирафель мысленно поздравил себя с очень удачной отговоркой. Местом встречи Кроули с детьми были Сады Святого Мартина – один из самых чистых общественных садов в Камдене, да еще и совсем рядом с домами, где жили эти маленькие бесенята. Он подружился с ними несколько месяцев назад, когда коротал время, сидя под дубом и забавляясь тем, что бесил народ в Твиттере, одновременно наслаждаясь редким, но крайне необходимым летним солнцем. Великое Британское Лето. Чистый фарс. Кроули обожал ленивые вечера в парках, любил солнце и жару, так что растянулся под дубом, посмеиваясь над самим собой, пока затевал жаркий спор с приверженцами теории плоской Земли – спор настолько увлекательный, что он сам уже фыркал от удовольствия. А потом на него налетела толпа детей. Да ну нет, так нечестно! Эти идиоты уже докатились до «облачных людей» – да это же просто золотая жила! Он недовольно застонал, вынужденный прервать свой невероятно закрученный диспут, и уставился на детей, заслонивших ему солнце. – Ну? – протянул он с интонацией «и раздражен, и опасен одновременно». На четверых детей это ровно никакого впечатления не произвело. – Это наше дерево. Ты сидишь под нашим деревом. – Общественный парк. Общественное дерево. А теперь проваливайте. – Вообще-то… – По-моему, это довольно грубо с твоей стороны. Это сказала единственная девочка в компании, скрестив руки на груди. Вид у нее был явно своенравный. В общем-то, это обычно было хорошо. Кроули такое даже поощрял. Но сейчас она начинала его изрядно раздражать. – Слушай, мелкая… – Нет, это ты слушай. Я понимаю, что раз уж ты вырос белым мужчиной, то думаешь, будто лучше всех, но это не дает тебе права быть хамом. Я считаю, ты должен извиниться передо мной и моими друзьями, – стояла на своем девчонка. – Ладно, ладно. Извини, что повел себя как придурок. Но я с места не двинусь. Кто первым занял – того и место. И вам стоит усвоить это пораньше. Дети немного поворчали, но в итоге отстали, хоть и бросали на него недовольные взгляды, на которые Кроули с изяществом не обращал внимания. С тех пор как он переехал к Би, Кроули полюбил сады Святого Мартина. Прошло всего две недели. Лето было еще раннее, но солнце светило, все вокруг зеленело и цвело, и, честно говоря, все это куда лучше подземной сырой квартиры или засаленной забегаловки. Но через пару дней к нему снова прицепились. – Это что? Господи. Опять эти чертовы дети. – Блокнот. – Не дерзи, – осадила его смуглая девчонка. Она ему, впрочем, нравилась. С другой стороны, эмоциональная и умственная зрелость Кроули вполне соответствовали возрасту десятилетнего ребенка, так что он продолжил вести себя максимально недоразвито. Кучерявый белобрысый пацан уселся рядом и заглянул в записи. – Что ты пишешь? Похоже, отмазаться не получится, понял Кроули, когда лохматая дворняга принялась обнюхивать его ногу, а затем, сочтя достойным, улеглась, положив морду ему на колено. Белые жесткие шерстинки потом будет не вычистить из одежды. Отлично. Веселый денек. Но он все равно рассеянно почесал пса за ухом. Так уж заведено. – Историю. Блондинчик заметно оживился после этих слов. Он подался ближе, почти уткнувшись в блокнот. – Я однажды тоже историю написал, знаешь? Остальные трое сразу уселись на траву. Очевидно, это был знак доверия к незнакомцу – раз уж лидер их шайки расслабился. – Про пирата, который был еще и детективом. А действие происходило в космосе. И динозавры там тоже были. – Динозавры в космосе? Смело, малец. Прикольно. Тот расплылся в еще более широкой улыбке. – Я Адам. А это Пеппер, Уэнслидейл и Брайан. Кроули тут же напрочь забыл все их имена. – Так о чем твоя история? Спорим, моя куда интереснее. – Не сомневаюсь. С космическими динозаврами-то. Вся компания закивала. Он, похоже, был первым взрослым, кто понял всю крутизну космических динозавров. Обычно взрослые начинали нудить про атмосферу, вымершие виды и прочую фигню, которая рушила всю задумку Адама. – Так о чем там? Пираты будут? – Нет, но будут маги и ведьмы. И эльфы. – Вообще-то ведьм больше не существует, – вставил очкастый мальчик, за что тут же удостоился недовольного взгляда от блондина. Это было почти то же самое, что заявить: «динозавров не существует» – опасная территория скучных взрослых. Кроули пригляделся к нему: да, родился сразу с мозгами сорокалетнего и уже явно катится в главные бухгалтеры. – Я не люблю эльфов. – Почему это, черт возьми, ты не любишь эльфов, мелкая? – Кроули уставился на единственную девчонку, которая лишь надула губы. Позже он узнает, почему же девочка (как ее звали? Пайпер? Перл? Поппи?) не переносит эльфов. А может, дело было вовсе не в эльфах, а в том, что ее мать черпала вдохновение для детских имен исключительно из книжек. Вот тогда Кроули и будет долго смеяться. Он, впрочем, подозревал, что мама Пеппер увлекалась не Толкином, а веществами, после которых приятнее любоваться радужными узорами на потолке. Но что поделать. – Просто не люблю. У них нет расового равенства. – Аргумент, – признал Кроули. – Так что там у тебя? – Ну, там фантазийный мир. Эльфы, феи, гномы и прочее. Люди тоже есть, конечно. Четыре королевства, каждое на основе одной из стихий. Вот, например, королевство воды… – Значит, пираты все-таки будут! – Ну… справедливо будет, если часть народа на воде – пираты. Но в основном торговцы и моряки. – Флибустьеры! У них наверняка будут тайные сокровища и все такое. – И крестиком отмечено место, где спрятано сокровище! Они с энтузиазмом углубились в пиратскую тему, а Кроули только посмеялся про себя над их нулевой концентрацией на чем-то одном. – А что насчет воздушного королевства? – Ну, кто-то там строит всякие летательные штуковины. А некоторые… ну, у некоторых есть крылья. И живут они высоко в горах, почти у самого неба. – Круто. С крыльями можно делать кучу всяких трюков. – Да, можно, например, прыгнуть со скалы – вжух! – а в последний момент хлоп! – и ты уже снова в воздухе. Все бы аплодировали. – Вообще-то для такого нужны очень большие крылья. – Ну так у них именно большие крылья, – усмехнулся Кроули. Ему нравилось болтать о сюжетах, но в разговорах со взрослыми он обычно на это не решался. Би иногда подначивала его написать кусочки про королевство огня. Им это нравилось, потому что там были… – Драконы! – Что? – У огненных должны быть драконы! – вскрикнул кучерявый мальчишка. – Я бы хотела дракона, – заявила девочка. – Красного и блестящего. Чтобы я могла скакать на нем в бой. – Драконы у них есть. И да, конечно, можете завести себе любых драконов, каких хотите, в моем воображаемом королевстве. – А я бы хотел зеленого, огромного, с клыками, и чтобы он плевался огнем, – заявил самый долговязый из детей. Кроули мысленно отметил: «руки ему лучше не жать». Вид у пацана был подозрительно замызганный. – А я хотел бы древнего дракона, умного, который разговаривает. Живет в пещере, а люди к нему приходят за мудростью. – Скукотища. – Нисколько не скукотища. Он был бы умнее всех ваших драконов. – А что, если у меня будет дракон в три раза больше твоего, и он придет и сожжет твою пещеру? Я бы назвал его Драго-Разрушитель. Эта идея вызвала дружные одобрительные кивки. Название показалось всем вполне уместным. Позже Кроули узнает, что дворнягу, которая все это время грела ему ногу, звали просто Пес. Так что логика у ребят в целом прослеживалась. Дети еще долго спорили о драконах, пока Кроули продолжал писать, лишь изредка отвлекаясь на их «Я сожгу ваши поля, жалкие смертные!» и то, что очень с натяжкой можно было назвать драконьим рыком. Наверное, уже к сумеркам разговоры о драконах стихли, и компания снова уселась рядом, явно собираясь донимать его дальше. – А что насчет земляного королевства? – Что? – Какая у них суперсила? – Думаю, у них нет суперсилы. Зато есть ресурсы. – Звучит скучно. – Ну… может быть. Но ресурсы очень важны. Они обменивают их на все остальное. Только у них есть большие леса и поля с зерном и ячменем. Они делают ткани, эль, мед и умеют хорошо охотиться. Так что много вяленого мяса идет именно оттуда, и другие королевства им за это платят. А вот земля огня, если подумать, не слишком плодородна. Сплошь вулканы вокруг. – Ну ладно. Но я не понимаю, зачем мне платить деньги за еду, если у меня есть огромный дракон. Я просто сожгу все и заберу зерно. – Ах, ну… – Кроули широко улыбнулся и уже приготовился объяснять компании одиннадцатилеток, почему важно обменивать деньги на товары и услуги, и вообще как работает экономика, как вдруг их перебил размытый женский силуэт, стремительно приближавшийся к ним. – Адам Янг! – Ох, только не это, – простонал блондинчик. – У тебя будут серьезные неприятности, юноша. Во сколько я сказала быть дома? – В шесть. – Ага. А сколько сейчас времени? – Не знаю. – Восемь. Мы с отцом места себе не находили от беспокойства. А вы, остальная компания, – уверена, ваши родители тоже захотят с вами серьезно поговорить, – невысокая, но решительно выглядящая блондинка погрозила им пальцем. Потом окинула площадку более внимательным взглядом и заметила Кроули. – О, простите, если дети вас донимали, сэр. Такого больше не повторится, – сказала она и метнула ледяной взгляд на сына. – Что я тебе говорила насчет приставаний к незнакомцам? – Все в порядке. Они совсем не мешали. – Знаешь, не всем нравится, когда вы, нахальные сорванцы, суете нос в чужие дела. А теперь извинитесь перед этим джентльменом. – Да нет, правда, они нисколько не помешали. У них, кстати, очень живое воображение, – подчеркнул Кроули, несколько ошарашенный тем, что его назвали «джентльменом». – Еще бы, – хмыкнула она, но в ее взгляде читалась искренняя благодарность за его терпимость. – Значит, они вам действительно не досаждали, мистер… – Кроули, – сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая руку. Так было вежливо. Особенно после того, как его назвали джентльменом. – И вовсе нет. Мы вообще-то говорили о драконах. – И почему я не удивлена, – женщина потрепала кудри сына с нежностью и легким раздражением. – Он пишет историю, мам! Там есть эльфы и гномы, и драконы, и все такое, – радостно воскликнул Адам. – Да? Ну, тогда ладно. Меня, кстати, зовут Дейдра. Дейдра Янг. А вот этот маленький чертенок – мой сын Адам. – Настоящее адское отродье. Без обид. – Не обижаюсь, – она рассмеялась. – Может, так и начну его дома звать. Знаю, мужу это определение точно придется по душе. Дети с кислым видом подняли с травы свои велосипеды. – Ну что ж, было приятно познакомиться, мистер Кроули. И еще раз извините за этих маленьких вредин. Кроули отдал ей пародийный военный салют двумя пальцами и вернулся к своему блокноту и разрозненным листам с заметками, хотя уже начинало темнеть. В следующий раз дети заявились к нему через три дня, и когда Дейдра пришла за ними, они как раз обсуждали, какой длины должны быть бороды у гномов. Пеппер уверяла, что у дам-гномов тоже должна быть возможность отращивать бороды, сколько душе угодно, и точка. Теперь Кроули уже знал, что мама Пеппер редко бывала дома и считала, что дочка в полной безопасности, если ходит с компанией. Впрочем, она все-таки записала девочку на занятия каратэ. После короткой демонстрации, когда Пеппер уложила на землю мальчишку-грязнулю, Кроули пришел к выводу, что именно она самая опасная из всей шайки. В следующий раз он узнал, что отец Брайана работает на двух работах, а мать возится с его младшими братом и сестрой; что родители Уэнслидейла были бухгалтерами и что на самом деле его звали Джереми. Кроули также выяснил, что родители в целом не возражали против того, чтобы дети носились по району, пока они держались вместе. Дома они устраивали куда больший бедлам. К десятому разу, когда Дейдра пришла за ними и застала всех в разгаре спора о магических артефактах и тайных загадках, Кроули удостоился ее настоящей улыбки и очень теплого взгляда. – Я не могу выразить, насколько благодарна вам, мистер Кроули. – Просто Кроули. – Он хотел было сострить про «Мистер Кроули – это мой отец», но передумал. – Ну, просто Кроули. Я правда надеюсь, они вам не слишком докучают. Понимаете, у нас дом совсем маленький. Когда Артур – это мой муж – возвращается с работы, а я ухожу на ночную смену, то не могу оставить их двоих без присмотра, не говоря уже про всю компанию. А так как только у нас есть сад, они обычно и собираются у нас. Артур вечно уставший, а Адам… ну, у него энергии хоть отбавляй. Вот мы и завели ему Пса, чтобы было с кем играть. Но, как видите, одной собаки для его буйного воображения оказалось маловато, – она улыбнулась еще шире, и было совершенно очевидно, как сильно ей на самом деле нравилось, что сын – маленький сорванец, несмотря на слова. Так Кроули узнал, что Дейдра работает медсестрой и иногда выходит на ночные дежурства, и если это совпадало с поздними сменами Артура, дома начинался полный хаос. В последний раз дети построили огромный «замок» из подушек прямо в гостиной. До этого играли в мумий и извели весь запас туалетной бумаги. Дейдра потом отмывала квартиру несколько дней. Как-то случилась и «битва едой», но даже для них самих это оказалось перебором. Так что оставались только прогулки на свежем воздухе. Они все жили в одном доме, кроме мальчишки «На-самом-деле», который обитал напротив. До квартиры Би оттуда было минут десять, так что все находились в пределах пары дворов и сталкиваться часто было неизбежно. – Слушай, Дейдра… можно так тебя называть? Она кивнула. – Мне совсем не трудно приглядывать за ними, если я не на работе. Честное слово, они умора, – только не давай им знать, что я это сказал. Мой график не такой уж плотный, в основном ночные смены. Все равно жрать в нашей забегаловке никто трезвый не станет. Да и вообще – в здравом уме. Дейдра рассмеялась и крепко сжала его руку. – Спасибо! Правда. Ты просто спасение. Кроули едва удержался, чтобы не фыркнуть на это. В конце концов они решили пойти пешком. Отчасти потому, что Кроули понял: на его карте совсем не осталось поездок, а отчасти потому, что «не, я просто не могу представить тебя в метро, ангел. Это будет как в рассказе про путешествия во времени. Турникеты просто взорвутся или еще чего». Азирафель слегка цокнул языком, но уступил и согласился на неторопливую прогулку. Когда они добрались до сада, уже стемнело, но в последнее время темнело рано, да и место не считалось особенно опасным. А Кроули иногда провожал детей домой – он ведь жил всего в паре кварталов отсюда. Все родители дружно решили, что если их чада остаются с Кроули, то можно разрешать им гулять до восьми вечера – хоть какое-то заслуженное спокойствие и тишина в доме. Все началось с дежурств Дейдры по ночам, но после того как Кроули однажды пересекся с Артуром в пабе, оба отца – и Брайана, и Джереми – моментально поддержали эту идею. Похоже, дети уже начали разыгрывать одну из сцен его рассказов – они к этому времени были от них в полном восторге. – Кроули! – Здорово, Адское Отродье. Остальные исчадия, тоже привет. Компания перестала размахивать палками друг на друга и встретила его бурным набором приветствий – от сердитых гримас до сияющих улыбок. – Ты знаешь, что опоздал на целый час? – Что могу сказать, мелкий, забыл. Иногда бывает. Детям этого объяснения, по всей видимости, оказалось более чем достаточно: они понимающе закивали. – Хорошо, что ты пришел. А то у нас некому было играть швею. – Разве в прошлый раз швеей не была Пеппер? – Это просто сексизм! Я хочу быть пажом. Несправедливо, что все веселье достается Адаму только потому, что он мальчик. – Да мне нормально, – пожал плечами блондин. – Я сегодня злая принцесса. Смотри, мама Уэнсли сделала нам короны, – он указал на блестящую корону, облепленную глиттером, поверх своей зимней шапки. – Брайан у нас злой капитан, а Уэнсли – волшебник. Уэнслидейл гордо ткнул пальцем в свой остроконечный колпак. – Но нам все еще нужен кто-то, кто сыграет швею и королеву фей. Азирафель посмотрел на детей с тем самым озадаченным выражением, которое бывает у взрослых, давно не общавшихся с детьми. – Кроули, ты… пересказываешь им «Танец фей»? – Ага, ангел. Мелким засранцам, похоже, заходит. Упомянутые мелкие засранцы просияли от радости. – А кто ваш друг? Он может сыграть королеву фей? – спросил блондин, для которого это, видимо, было самым важным моментом. – Это, ребята, мистер Фелл. Он очень известный писатель и уж точно не станет играть в глупые игры с кучкой детей, – объявил Кроули, улыбнувшись Азирафелю: мол, «прости, что приходится все это терпеть». Азирафель ответил ему успокаивающей улыбкой. – Уверен, это мне будет совсем не в тягость, – сказал он и даже попытался сжать плечо Кроули, но тут же одернул руку, осознав, что делает. – Видишь, Кроули? Он сам сказал, что не в тягость. Но если хочешь играть, тебе придется надеть корону. – Отродье… – предупредил его Кроули. – Нет-нет, все в порядке. Конечно, я надену корону. – А тебе, Кроули, я сейчас заплету косички, – заявила девочка, и Азирафель с трудом подавил вздох при одной лишь мысли о том, что кто-то может так просто касаться головы Кроули. – У швеи обязательно должны быть косы. – А с чего это вдруг? Две недели назад Отродье играл швею, и никаких кос не было. – У Адама дурацкие волосы, они не заплетаются как надо. – Ерунда! – возмутился блондин, и началась маленькая перепалка, и Кроули придвинулся ближе к Азирафелю, чтобы пошептаться, пока дети были заняты. – Ангел, тебе совсем не обязательно во все это ввязываться, понимаешь? Они – еще та компания. И не изменятся только потому, что ты чужой. – Глупости, дорогой мой. Я эту историю обожаю, а дети кажутся мне весьма очаровательными, – сказал Азирафель, радостно повел плечами, поставил корзину и перчатки на ближайшую скамейку и водрузил себе на голову новую корону. Она была розовая и вся в блестках. Кроули уже собирался возмутиться, что слово «очаровательные» вообще применили к этим мелким бесенятам, но, увидев Азирафеля в блестящей розовой короне, поспешно закрыл рот, иначе хохотал бы вслух целую минуту. К этому времени дети уже смотрели на него в ожидании. Пеппер даже скрестила руки на груди – совершенно в своем стиле. – Так, значит. Это Азирафель. Ангел, знакомься: это Отродье, Пеппер, На-самом-деле и Не-трогай-же-этот-чертов-бардак! Азирафель тепло улыбнулся детям и пожал каждому руку, хотя серьезно засомневался, стоило ли трогать руку Не-трогай-же-этот-чертов-бардак. Мелькнула мысль вытереть ладонь о пальто, но он передумал – пальто-то было безупречным, – и оставил как есть. Блондин закатил глаза на Кроули. – Я Адам. А это Пеппер, Уэнслидейл и Брайан. Кроули просто придуривается. Кроули лишь пожал плечами, будто ему все равно, но уселся на скамейку и позволил Пеппер заняться его волосами. Азирафель не мог отвести взгляда от тонких косичек, что теперь украшали половину головы Кроули, и поэтому решил отвлечь себя хоть чем-нибудь. – Ах да, – воскликнул он, вспомнив про корзину. – Кто-нибудь хочет горячего какао? И булочек? Все закивали так энергично, что скамейка едва не заскрипела, только Уэнслидейл кивнул чуть неуверенно. В итоге каждый получил кружку какао из термоса Азирафеля и все быстро расправились с булочками, причем Брайан еще и сунул парочку «на дорожку» в карман. Дети были совершенно очарованы тем, что рядом с ними оказался настоящий писатель, и засыпали Азирафеля всевозможными вопросами, пока Кроули молчал и наблюдал за всей сценой, пожалуй, с самым влюбленным видом на свете. – История скучная, – заявил в какой-то момент Брайан, и если бы это сказал взрослый, перья у Азирафеля встали бы дыбом. – Нет, мелкий, – наконец вмешался Кроули: он знал, что и так уже идет по тонкому льду, внезапно подвергнув ангела детскому энтузиазму. – История – это та же фантазия, только без драконов. Азирафель тихо рассмеялся: – Я бы сказал, что фантазия – это история, только с добавленными драконами. – Ну, на вкус и цвет… – Так мы вообще будем играть? – нетерпеливо спросил Адам. – А то мама ждет меня к ужину. – Да-да, конечно. Простите, что задержал, – тут же откликнулся Азирафель. – Да ладно, – отмахнулся Адам. – Ты нам сладостей принес, как фея-королева. Так что все честно. – Правда? – Азирафель удивленно поднял бровь, посмотрев на Кроули. – Не смотри так на меня, ангел. Они переписали всю историю, так что не удивляйся, если теперь ничего не вяжется. – Они это сделали? – уточнил Азирафель. – Ага, там совсем не хватало лихих поединков, – объяснила Пеппер и замахала своей палкой, как мечом. – И уж точно не хватало сцен с прыжками с люстр, – добавил Адам. – Понятно, – серьезно кивнул Азирафель и уселся обратно на скамейку. – Ладно, вы, разбойники, поехали, – хлопнул в ладоши Кроули и поднялся, а потом, резко повернувшись, полез в свою холщовую сумку. – Чуть не забыл, ангел. Это тебе. Он вытащил оттуда розовую камелию. Азирафель уставился на цветок и, покраснев до кончиков ушей, бережно взял его из рук Кроули, тут же спрятав в карман зимнего пальто. Кроули усиленно избегал его взгляда, и Азирафелю показалось, что его щеки тоже слегка порозовели. Должно быть, от холода. Хотя… этот оттенок шел Кроули ничуть не меньше. Впрочем, все на нем выглядело безупречно, если уж быть честным с самим собой. Кроули покашлял. – Ну, ммм… просто подумал, что к короне будет в самый раз. Азирафель только понимающе хмыкнул. Он не стал его поддевать, но это вовсе не объясняло, почему Кроули таскал с собой цветок, если уж напрочь забыл, что собирался встретиться с детьми. Да и откуда он мог знать, что те втянут его в игру и водрузят на голову розовую корону? Не говоря уж о подтексте… Он опустил глаза, стараясь взять себя в руки, в то время как вокруг него разверзался сущий ад. Ему самому, как фее-королеве, почти ничего делать не приходилось, а вот дети и Кроули носились кто куда: махали игрушечными мечами, взбирались на спинку скамейки и напрочь переписывали трогательный и спокойный финал сказки Кроули. Сам он, впрочем, явно не возражал, напротив – играл вместе с ними, и лицо его озаряла широкая улыбка. Азирафель же налил себе еще кружку какао и смотрел на всех завороженно. Он и представить не мог, что все это доставит ему столько удовольствия. Просто не вынес мысли прервать свое время с Кроули. Но поймал себя на том, что смеется вслух от одной только дерзости детских выдумок. А уж когда Кроули начинал пародировать персонажей с этой убийственной ухмылкой – сердце и вовсе пропускало удары. Азирафель никогда не видел Кроули этой стороны. И легкая симпатия грозила перерасти в самую настоящую влюбленность – почти в наваждение. Кроули выглядел таким счастливым, таким спокойным, таким… самим собой. Это было бесценно. И дети оказались на редкость чудесными. Что, опять же, было совсем не тем, чего он ожидал. В его опыте дети были вопящими карапузами, которые портили книги, когда оказывались в его лавке в сопровождении взрослых. Эти же – да, они были шумными, но они были еще и любознательными, смышлеными и яркими. И вот, слишком скоро, зазвонил телефон Кроули. Конечно же, играл Queen. «Don’t stop me now». Азирафель хоть и знал Кроули совсем недолго, но его вкус в музыке изучил уже вдоль и поперек. Плечи Кроули ссутулились под аккомпанемент песни, а дети дружно застонали. – Все, хватит, черти мелкие, – предупредил он, шаря по карманам в поисках телефона. – Правила вы знаете. Дружный стон раздался еще громче. – Ага. Да, Дейдра. Конечно, сейчас идем. Не-а-а, вы, заткнулись быстро! – шикнул он на детей, которые уже напустили на себя оскорбленные мины и скрестили руки на груди. – Уговор есть уговор. Да, Дейдра, прости. Пирог? Да тебе не стоило… ладно. Яблочный? Нет! Это слишком! Нет. Не уговоришь. Нет. Ни за что. Азирафель с улыбкой наблюдал за всей сценой, пока Кроули тяжело вздохнул и сдался: – Да. Ладно. Розмариновый стейк. И картошку с маслом. Но только потому, что Би ее любят. Клянусь, ты иногда не лучше Адама. Совсем «нет» не понимаешь. Да-да, я прослежу. Спасибо. Но ты все равно заноза. Он убрал телефон в карман и обличительно ткнул пальцем в Адама: – У тебя мама – сущий кошмар, ты в курсе? – Неправда. Она просто любит заботиться о людях. И говорит, что ты бы давно с голоду помер, если бы не ее домашняя стряпня время от времени. Азирафель вынужден был согласиться с Адамом. Как он успел заметить, Кроули питался строго кофе и алкоголем. И был чересчур худым. Впрочем, нет. Он был идеальным, подумал Азирафель и бросил на него такой взгляд, который в присутствии детей бросать явно не следовало. А потом на пару секунд утонул в фантазиях о его бедрах. Прекрати сейчас же! Это совершенно недопустимо! Кроули взглянул на часы и щелкнул пальцами: – Так, быстро-быстро! Надо вас всех развести по домам, а потом и мне домой и переодеваться на работу. Собирайтесь. Поворчав, дети довольно быстро подчинились. Венцы, колпаки и игрушечные мечи были собраны, и они уселись на велосипеды. – Мы и сами домой доберемся, – предложил Адам. – Если хочешь проводить своего друга. Кроули опустил глаза и с чрезмерным усердием принялся пинать гальку, издавая набор маловразумительных звуков. – Но, дорогой мальчик, разве ваши родители не будут волноваться? – счел нужным спросить Азирафель. – Да нет, мы и раньше гуляли допоздна, еще до того, как с Кроули познакомились. И вообще. Нам уже одиннадцать. Мы практически взрослые. Азирафель не стал его поправлять. И возражать тоже. Вечерняя прогулка с Кроули звучала слишком заманчиво. – Ну, если ты уверен, малыш… – Абсолютно. Передам маме привет от вас. И с этими словами вся четверка умчалась, не оставив взрослым шанса что-то возразить. – Похоже, остались только мы с тобой, ангел. – Похоже, что так. И знаешь, я прекрасно провел время. – Не надо. – Что – не надо? – Не надо меня успокаивать, будто я не испортил твои планы. – Нет, я серьезно! Дети были чудесные. А ты так хорош с ними, мой дорогой. У тебя настоящий дар. Кроули сунул руки в карманы и пожал плечами, но Азирафель заметил розовый оттенок на его щеках. – Я немного боялся, что они тебя расстроили, когда совсем уж изменили – ну, приукрасили – финал истории. – А с чего бы мне расстраиваться? Это ведь детская история. Если им хочется вмешаться – значит, нравится. Моя мама была бы в восторге. – Уверен, что да. – Пошли, ангел. От Кэмдена до Сохо и обратно еще топать и топать. Лицо Азирафеля заметно помрачнело. – О, что я несу, конечно же, ты не можешь провожать меня до самого Сохо. Глупо с моей стороны. – Я такого не говорил, ангел. – Нет-нет. Исключено. Тебе ведь нужно переодеться перед сменой и все такое, – продолжал волноваться Азирафель, теребя ручку корзины, пока они шли по Бэйем-стрит. – Ангел. Я сказал мелким, что провожу тебя. Значит, провожу. Так что хватит суетиться. Азирафель бросил на него взгляд исподтишка, но Кроули смотрел прямо перед собой, руки глубоко в карманах, нос спрятан в алом шарфе. Похоже, переубедить его было невозможно, и Азирафель смиренно пошел следом, и вскоре они вернулись к их привычным историческим перепалкам – это было так же легко, как снова сесть на велосипед. И потому его по-настоящему потрясло, когда они внезапно оказались у книжной лавки: ведь он-то был уверен, что дорога должна занять гораздо больше времени. – Ну, вот я и дома. Это был прекрасный день и вечер, Кроули. Честное слово. И если дети когда-нибудь захотят заглянуть в лавку, им всегда рады. – Если только они не вздумают что-то купить. – Я думал, это и так подразумевается. Кроули громко расхохотался. – Конечно. Ты удивительный, вот ты какой. – Я серьезно. Добро пожаловать всем, в любое время. Я давно так не веселился. И спасибо… за цветок. Кроули что-то пробормотал в ответ и пожал плечами. – Ты уверен, что не… – Не что, ангел? Азирафель уставился на цветок, но затем покачал головой. – Ничего, мой дорогой. Забудь. Поговорим завтра, ладно? – Конечно, ангел. Как скажешь. «Это не может кончиться ничем хорошим. Ни для кого из нас», – подумал Азирафель, запирая дверь за собой и глубоко вздыхая. Особенно же не для него самого.