Давным-давно

Вторник, 22 мая – Азирафель Фелл. Да. Я хотел бы поговорить с… – Азирафель раздраженно выдохнул, когда какой-то стажер, наконец взявший трубку после его долгого ожидания, нагло перебил его. – Да-да. Уверяю вас, это не совпадение… да, тот самый А.З. Фелл. Не могли бы вы, пожалуйста… Его снова прервали, и на этот раз человек на другом конце громко возвестил всему отделу, что звонит САМ А.З. Фелл. Это начинало выводить из себя. После еще какого-то бессмысленного бормотания стажер вернулся к телефону. – Да, сэр, мистер Фелл, сэр. Чем могу помочь? – Я надеялся поговорить с… – он замялся, сверившись с визиткой, полученной когда-то давно. – Самантой Морган? – Секунду, сэр, – сказал парень, и в трубке снова послышался неразборчивый шум, а затем донесся слегка шипящий женский голос: – Разве я не говорила вам не принимать его звонки? Идиоты! Давайте сюда. Что, во имя небес, это было? – Азирафель! Дорогой! Как же я рада снова тебя слышать! – раздался в трубке самый приторный голос, какой ему когда-либо доводилось слышать. – Эм… да. Взаимно. – И что привело тебя к нашему скромному предприятию? – Видите ли, я отправил вам рукопись около недели назад и с тех пор не получил никакого ответа. Подумал, может, у вас уже было время ее просмотреть. – О, наверное, один из стажеров куда-то ее засунул. Ну, знаешь, как это бывает. Стажеры, такие стажеры, верно? – она выдала фальшивый смешок. Вредная жилка в Азирафеле почти заставила его сказать: «Нет проблем, я просто пришлю еще одну копию. И потом еще». Но, вспомнив предыдущий обмен репликами, решил, что утруждаться не стоит. – Понимаю, да. Буду рад услышать что-нибудь от вас в ближайшее время и надеюсь на дальнейшее сотрудничество. – О, разумеется. Надо как-нибудь встретиться за чашкой кофе – ведь все хорошие проекты начинаются с этого, ты же знаешь, – пропела Саманта. – Обязательно. Азирафель положил трубку и нахмурился. Он не помнил, чтобы когда-либо обидел эту женщину, и понятия не имел, что только что произошло и почему с ним обошлись таким образом. Но знал одно: это было крайне странно. Придется звонить Хэдли. Ужасный тип. Хотя Саманта была не лучше. Да, впрочем, и все остальные. – Здравствуйте, да. Я хотел бы поговорить с Хэдли Идсом. – Подождите, пожалуйста. – Спасибо, дорогая. – Кто говорит? – Это Азирафель. Фелл, – добавил он после короткой паузы. – Мы встречались на книжной ярмарке в прошлом году. И годом ранее. Кажется, я отправлял вам черновик года четыре назад. Что с ним стало… хм, я больше от вас ничего не слышал… Повисла пауза. Мужчина не торопился отвечать. – Чего надо? – О… без любезностей, ясно. Хорошо. У меня есть сборник рассказов, и я подумал, может, он вас заинтересует… – Мы не издаем рассказы. – Кажется, я припоминаю, что вы опубликовали три только в этом году. Это действительно хороший материал, если бы вы только взглянули… – Мы тебя не издаем, дорогуша. Не после бесконечных писем с требованиями прекратить. – Каких треб… – начал он, разговор уже оборвался. О, ради небес! Он не знал ничего ни о никаких требованиях «прекратить». Надо будет поговорить об этом с Майкл. Азирафель подавил дрожь. Или, может, с кем-то другим из юридического отдела – отдел там немаленький, глядишь, не побегут сразу доносить ей. Промелькнула мысль: можно попробовать позвонить мисс Стар. Она казалась… компетентной? Хотя, по правде, от нее у него всегда шли мурашки. Ее идеально выточенные, почти искусственные черты, широко раскрытые глаза, будто заглядывающие в душу, и эта улыбка… как у кота, поймавшего канарейку. Нет. Как у кота, который дважды в неделю проводит семинары по лучшим методам охоты на птиц для других котов и сколотил на этом состояние. Но выбора почти не оставалось: его список контактов стремительно иссякал, а к тому, чтобы кто-то хотя бы прочел рукопись (не говоря уже об издании), он не продвинулся ни на шаг. А ведь она была хороша. Он знал, что хороша. Если бы только смог заставить кого-то дать ей шанс. После десятка звонков он понял, что дело не в самой рукописи. Обычно, когда звонит кто-то вроде него, текст хотя бы читают. Или поручают стажеру пролистать. Что угодно. А здесь…Он вздохнул и набрал номер. – Здравствуйте, это… – Азирафель! Какая неожиданность! Так приятно тебя слышать, сто лет прошло! – Здравствуйте, мисс Стар… – О, зови меня Люсиль, пожалуйста. Азирафель очень не хотел переходить на имена, но выбора у него не было. – Хорошо, Люсиль. Я хотел спросить, могу ли отправить тебе рукопись. Это не моя! – поспешил он уточнить, боясь сразу быть отвергнутым. – Это… моего друга. – А почему твой друг сам не отправит рукопись? – Он не знает, как работает вся эта издательская система. – Ты мне – я тебе, такой подход? По ее тону Азирафель мог представить, как она откидывается в кресле и закидывает ноги на стол. – Нет, вовсе нет. Но ты каждый день просматриваешь столько рукописей. Я просто хотел дать ему шанс. Послушай, это действительно хорошая работа. Правда. – Знаменитая печать одобрения А. З. Фелла, как мило. – Именно так. И если она не соответствует стандартам, вам не придется ее публиковать, но… – Но твое имя откроет ей двери к редакторам куда быстрее, верно? Азирафель никогда не одобрял давление, особенно в отношении женщин, поэтому стиснул зубы и промолчал. – Слушай, дорогуша, как бы мне ни хотелось тебе помочь, и поверь, я бы с радостью стерла эту самодовольную ухмылку с лица твоего наглого кузена, но ты никого не убедишь даже прикоснуться к этой рукописи, если будешь так размахивать своим именем. – Уверяю вас, это не было моей целью. Я не хочу, чтобы ее опубликовали только из-за того, что я известный автор, и я точно не размахиваю своим именем. Более того, я считаю, что это был бы худший исход для моего друга. Если он подумает, что… – Нет-нет-нет, дорогуша. Ты меня не слушаешь. У этой книги, что бы она из себя ни представляла, гораздо больше шансов быть опубликованной, если кто-то анонимно подбросит ее к черному входу в пакете с надписью «мертвый голубь, не трогать», чем если ты будешь звонить по этому поводу. – Что?! – Если хоть одно издательство посмотрит на тебя – нет, даже вздохнет в твою сторону, – Empyrean Press раздавит их в суде и подаст наши задницы на серебряном блюде. Хотя нет, забудь про блюдо – они заберут и его после судебных разбирательств. Ты практически неприкасаем для всех издательств в Великобритании. Не знаю, как дела за океаном, но я бы не питала больших надежд. – Я… это не может быть правдой. – О, еще как может. – Я обзваниваю людей уже месяцами… – Просто пусть твой друг сам отправит рукопись. Если она так хороша, как ты говоришь, проблем быть не должно. – Я… я хотел, чтобы это был сюрприз… на его день рождения. Думал, напишу предисловие… – Тогда мне жаль, но я не могу помочь, дорогуша. – Я… хорошо. – Хорошо? – Я не буду писать предисловие. Мое имя вообще не будет упомянуто. Я попрошу кого-нибудь другого с тобой связаться. Но, пожалуйста, просто прочитай ее. – Ладно. Присылай. Ничего не обещаю, чтобы было ясно. Я делаю это только чтобы насолить Хералду. – Спасибо, моя дорогая. Огромное спасибо! – Во что я себя втянула, – пробормотала она в трубку, прежде чем откашлялась и продолжила. – Этого звонка никогда было. – Конечно. Пятница, 25 мая – Вот, собственно, и вся история, – признался Азирафель Анафеме, нахмурившись над бокалом вина. Она посмотрела на него поверх стакана с виски и разочарованно покачала головой. – Ого. Похоже, твои кузены действительно тебя подставили. Кто бы мог подумать… – Не стоит обвинять… – Азирафель, милый, я тебя люблю, и ты это знаешь, правда? Он кивнул. – Но тебе правда пора перестать их защищать при каждом удобном случае. Они не просто «не очень хорошие люди», они полные мудаки, оба. А эта издательская история – чистой воды подлость. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. – Я действительно хотел написать это предисловие, – вымолвил он через паузу. – Знаю, милый. – Думал, что смогу сказать все, что хочу, о его замечательных историях. И что, может быть, тогда он… – Поймет, что ты к нему чувствуешь? – мягко перебила она. – Я так и думала. Она поднялась, чтобы долить себе виски, и начала мерить шагами подсобку, постукивая пальцем по краю стакана. – Слушай, Люсиль оставь мне. Я разберусь со всеми деталями, если она не хочет разговаривать с тобой напрямую. И я найду тебе адвоката. Настоящего, не того, кто пляшет под дудку Майкл. – Юриста. – Какая разница, милый. Я добуду тебе это предисловие, даже если это будет последнее, что я сделаю. Ты с ними снова говорил? Ты уверен, что они точно не издадут? – Я буду пытаться. Не хочу показаться неблагодарным, и то, что делает мисс Стар, очень щедро… но… – Но Nine Circles – это не Empyrean Press. Я понимаю. У них нет бюджета на масштабную рекламную кампанию, – Анафема продолжала мерить шагами комнату. – Но это все равно хороший запасной вариант. И если ты хочешь написать хотя бы строчку для них, мне нужно увидеть твой контракт с этими гадами. Посмотрим, все ли действительно так безнадежно, как говорит Люсиль. – У меня его нет. – Что значит, у тебя его нет? – У меня его никогда не было. Я подписал, и он ушел в юридический отдел – «на корректировку», – он махнул рукой, – ну, чтобы сделать его более… юридическим. Я в таких вещах плохо разбираюсь. – О, черт возьми, Азирафель, ты абсолютно беспомощен. Он хотел бы возмутиться, но понимал: Анафема права. Это, вероятно, было огромной ошибкой. И он не мог просто заявиться и потребовать показать документ. Точнее, мог бы, но это наверняка вызвало бы подозрения. А он все еще в глубине души надеялся уговорить Габриэля издать книгу, поэтому не хотел окончательно сжигать мосты. – Ладно. Я знаю нужных людей, которые знают других нужных людей. Я достану этот контракт. – Ты ведь не предпримешь ничего… незаконного, дорогая? – Скорее… морально серого. Азирафель не знал, как к этому относиться. – Я думаю заслать кого-то в Empyrean. У них всегда работает много неоплачиваемых стажеров, у этих гадов. – Да, я много раз говорил об этом с Габриэлем. – Ну, что посеешь, то и пожнешь. На этот раз это обернется против них. Мы устроим туда кого-то на стажировку в юридический отдел. Найдем твой контракт – он там наверняка хранится, – и вытащим. Это даже не воровство: по всем правилам копия должна быть у тебя. А потом я попрошу одного из моих адвокатов его изучить. – Юристов. – Какая разница. Уверена, там мелким шрифтом наверчено всякого дерьма, раз твои кузены приложили руку. – Это звучит как ограбление из тех фильмов, которые так нравятся Кроули. – Ну а кто откажется от хорошего ограбления? – Анафема широко улыбнулась, плюхнувшись обратно на диван и едва не расплескав половину виски. С ее привычкой расплескивать виски и жестами Кроули… Азирафель был уверен, что новый ковер придется покупать очень скоро. Среда, 27 июня Азирафель проснулся рано, как обычно, но в этот раз не спешил подниматься. Все мысли о делах растворились без следа, стоило лишь взглянуть на невероятно красивого мужчину, спящего всего в нескольких дюймах от него. Кроули всегда казался ему произведением искусства, но теперь это чувство было сильнее, чем когда-либо: Кроули спал обнаженным на его кровати, совершенно не замечая окружающего мира. Он был залит солнечным светом, а его длинные волосы рассыпались по подушке, словно огненный ореол вокруг головы. Азирафель видел, что на губах, несмотря на то, что он все еще спал, играла легкая улыбка. Он наклонился и коснулся лба Кроули долгим поцелуем. В ответ послышалось лишь недовольное ворчание. Ну и ладно. Пусть поспит еще немного. Может, стоит приготовить завтрак – так же, как вчера это сделал Кроули. Азирафель осторожно выбрался из постели, занялся утренними делами, оделся и спустился вниз. Бросил взгляд на разбросанную по полу одежду, но решил, что это забота для будущего Азирафеля. Настоящему же нужна была только чашка чая. Он уже протянул руку к чайнику, когда над дверью тихо звякнул колокольчик. Азирафель был абсолютно уверен, что вчера запер магазин. Подошел проверить – и столкнулся с самодовольно ухмыляющимся Габриэлем, державшим в одной руке рукопись, а в другой ключ. О, ради небес! Азирафель совершенно забыл, что когда-то, еще в самом начале, дал Габриэлю запасной ключ. Идея тогда казалась здравой: мало ли – закроешься случайно, или трубу прорвет, или чтобы было кому растения полить в отпуске. Только вот у идеи нашлись очевидные изъяны. Во-первых, Габриэль никогда не нуждался в разрешении, чтобы взять то, что хотел. Во-вторых, у Азирафеля не было ни растений, ни отпусков. И, наконец, представить Габриэля, чинящего трубы, было выше человеческого воображения. И все же – вот он стоит. В голове отчетливо вспыхнула мысль: пора менять замки. – Я уж подумал, ты умер или что-то в этом роде, – равнодушно бросил Габриэль. – О чем ты? – Я, должно быть, звонил тебе раз пятьдесят вчера. – О. Извини. Должно быть, был занят. Ничего не слышал. – Почини телефон. Я ненавижу, когда мне не отвечают. И ненавижу ждать. Ангел глубоко вдохнул, стараясь сдержаться. Нельзя сказать что-то такое, о чем потом пожалеешь. Ему все еще хотелось попробовать убедить Габриэля издать работу Кроули. С Люсиль уже почти все улажено, но предисловие – его мечта. А юристы Анафемы тем временем возились с контрактом: нашли четыре лазейки, но финальной версии еще не было. Габриэль, не заметив ледяного выражения кузена (или предпочитая не замечать), продолжил: – Не мог бы ты объяснить, что это за хрень, солнышко? – сказал он, швырнув рукопись на ближайший стол. – Что это… Это моя книга. Я закончил ее и отправил на прошлой неделе. Думал, что Уриэль и Сандалфон уже успели прочесть, так что не совсем понимаю вопроса. – О, они прочитали, не сомневайся! Именно поэтому я и звонил. И именно поэтому трачу свое драгоценное время, приехав сюда. Это полное дерьмо. – Жаль, что ты так считаешь. А ты ее читал? – С какой стати? У меня есть редакторы, чтобы читать это. Ты обещал мне «Игру престолов», а принес очередную жалкую историю про слуг. Никому не интересно читать про слуг. – Позволь заметить, за все эти годы я довольно хорошо изучил вкусы своих читателей. – Нам плевать на твоих читателей. Они все равно купят это дерьмо. Важно привлечь новых. А кто в здравом уме станет читать про какого-то Боба, кухонного мальчишку? – На самом деле это две служанки по имени Энн и… – Мне плевать. И всем остальным тоже. Ты должен переписать все полностью. И быстро, если хотим успеть к рождественскому сезону. – Я… подумаю. Но есть кое-что еще, раз уж ты здесь. Сборник рассказов. Ну, будь что будет, подумал Азирафель. Но он обязан хотя бы попробовать. Пятница, 8 июня Анафема потащила его в суши-бар – отмечать «огромный успех». Они уже были слегка навеселе от саке, когда зазвонил ее телефон. Как понял Азирафель, все прошло по плану: какое-то детективное агентство (или частные сыщики? он так и не понял) заслало человека под видом клерка. Менее чем за неделю тот достал контракт, оставив на месте фотокопию. «Чоки» – так, кажется, называла его Анафема. Азирафеля немного тревожило: не покажется ли подозрительным внезапное исчезновение клерка через неделю. Но Анафема заверила: волноваться не о чем. На него, мол, и раньше никто внимания не обращал. Впрочем, Азирафель предпочел не уточнять, в каких именно случаях она нанимала этих людей. К тому же, добавила Анафема, всегда можно будет свалить все на Майкл. Уж она точно прослыла отвратительным начальником. – Эй, Люси! – почти крикнула Анафема в трубку. – Люсиль. Я звоню, чтобы сказать, что прочитала рукопись и… – Погоди секунду. Я не должна ничего знать. Я передам трубку Ази. – Вы меня убиваете, ребята. – Здравствуйте, мисс Стар. – Люсиль. И разве я не говорила, что не хочу, чтобы кто-то знал, что мы общаемся? – Ты звонишь не на мой номер… – Справедливо. Ладно. Давай поговорим о деле, дорогой. Азирафель прикусил губу. – Я прочитала. Это хорошо. Он облегченно выдохнул и мысленно поблагодарил Бога и всех, кто мог слушать. – Начинаем с восьми тысяч копий, а там посмотрим. Передай трубку Анафеме. Если я что-то подписываю, то с ней. Погоди – ты разобрался с контрактом? – Пока нет. Мы только что его получили. Это займет время. И я даже не уверен, смогу ли написать что-то для Nine Circles, так что я подумал, что попробую предложить это… – Чертовому Хералду. Так и знала. Слушай, дорогой, я не привыкла давать вторые шансы. Но мне нравится работа. Так что у тебя есть один. Только один. Жду окончательного ответа к концу месяца. – Он будет. Обещаю. И я крайне благодарен тебе за все. – Пф, благодарность. Что в ней толку? Передай трубку Анафеме. – Спасибо, мисс Стар. Люсиль. Огромное спасибо. Среда, 27 июня Если бы Кроули обратил внимание на руки Азирафеля, когда тот схватил его за запястье, он бы увидел разбитые, окровавленные костяшки. Но Кроули был целиком захвачен гневом и болью – и больше ничем. Он не обратил внимания на растрепанный вид Азирафеля, на его раскрасневшееся лицо. Не увидел перевернутый стол в передней части магазина. Крики он должен был слышать – в этом Азирафель не сомневался. Как он мог их не услышать? Как только дверь наверху захлопнулась, Азирафель повернулся к Габриэлю – глаза буквально вспыхнули. Одно дело, когда Габриэль обрушивался на него с упреками, и совсем другое – когда он позволял себе хоть слово против Кроули. А еще хуже – когда сам Кроули слышал этот поток оскорблений. – Ты врываешься в мой дом и смеешь оскорблять человека, которого я люблю и с которым собираюсь провести остаток своей жизни? Как ты посмел?! – он ткнул в Габриэля пальцем, и тот инстинктивно отступил. Продолжал отступать, пока не уперся в прилавок у входа. – Слушай, солнышко, я понимаю, что тебе хотелось быстренько покувыркаться в кровати, но не будем забегать вперед. Теперь все все знают, и ты можешь сосредоточиться на переписывании книги, чтобы успеть к Рождеству, ну? – Я не буду публиковать ее в Empyrean Press. – Не глупи. Права у нас. – Забирайте. Я вообще не буду ее публиковать. А теперь уходи. – Послушай себя. Это не ты говоришь. Это твоя необразованная маленькая шлю… Разум Азирафеля не успел отреагировать – тело сработало быстрее. Звук удара кулака о челюсть Габриэля он не забудет никогда. Габриэль, высокий и широкоплечий, пошатнулся, задел стол и рухнул вместе с ним. Какое-то время он только ошарашенно массировал щеку, не веря в случившееся, а потом ожил. – Ты, чертов кусок дерьма! – прорычал он. – Все кончено. И я не хочу больше видеть тебя в поместье. И не хочу, чтобы ты или Майкл когда-либо снова связывались со мной. А теперь вон из моего магазина! Лицо Габриэля перекосилось от ярости, по подбородку стекала кровь – Азирафель рассадил ему губу. Габриэль поднялся и двинулся к двери, но на пороге обернулся и метнул последний, полный ненависти взгляд. – Это еще не конец. – Ради твоего же блага, лучше бы это был конец. Азирафель умел быть мягким и уступчивым. Его могли топтать властные родственники, он мог поддаваться бесконечным просьбам ради видимого спокойствия. Но слабаком он не был никогда. И если где он проводил черту – так это там, где оскорбляли Кроули. Где хоть словом могли задеть эту прекрасную, хрупкую душу. Ему нужно было извиниться перед Кроули за то, что тот услышал, и заверить, что все сказанное – ложь. Хотя, по шуму ссоры, Кроули наверняка уже понял сам. О Господи! Он выкрикнул Габриэлю, что любит Кроули. И тот наверняка слышал. Это было правдой, конечно, но Азирафель всегда представлял себе признание другим – нежным, романтичным. И все же самым тяжелым ударом стало то, что Кроули сбежал вниз – злой именно на него. Слова застряли у Азирафеля в горле, когда по выражению лица любимого он понял, что сердце того совершенно разбито. Азирафель понял: кроме сдавленного всхлипа из него ничего не выйдет. Попытка протянуть руку тоже ни к чему не привела. А потом хлопнула дверь. И, несмотря на все голоса в голове, кричащие: «Шевелись! Догоняй его!», Азирафель почувствовал, что его ноги будто приросли к полу и не собираются двигаться. Он закрыл лицо ладонями и, наконец, издал тот всхлип, что сдерживал с той самой секунды, как Кроули бросился вниз. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пришел в себя, схватил телефон и начал лихорадочно печатать. Азирафель успел накатать целый роман извинений и объяснений и, не получив ответа, продолжал писать еще полчаса. Потом еще полчаса мерил шагами магазин. И тогда решил: пора звонить. Длинные гудки! О, слава Богу. Гудки тянулись целую минуту. Азирафель не сдавался – звонил снова. И снова. Пока шли гудки, надежда еще жила. Он набрал номер еще раз. «Привет, это Энтони Кроули. Ты знаешь, что делать. Делай это стильно...». Азирафель уставился на экран. – О, блять!