Давным-давно

Июль – август Первый месяц был невыносимым. Оставаться в книжном магазине, а тем более в спальне наверху, оказалось задачей, с которой Азирафель пока не мог справиться, поэтому большую часть времени он проводил в поместье. Он не мог смотреть на ряды книжных полок, не представляя Кроули, развалившегося рядом с ними или сидящего на полу с разбросанными вокруг книгами (ведь именно так все выглядело, когда он занимался своими исследованиями). Азирафель видел его на стремянках, ведущих к верхним полкам, или задумчиво грызущим кончик карандаша, делающим заметки в своем маленьком блокноте и одновременно читая десяток книг. Он даже не мог подумать о том, чтобы сесть в свое старое кресло или за стол перед древним ноутбуком, потому что перед глазами всплывали образы Кроули, растянувшегося на диване, занимающегося бог знает чем. Или как они делили обед за низким кофейным столиком. Напивались вместе и болтали чуть ли не до утра. Входя на кухню, он вспоминал, как Кроули без всякого повода заваривал ему чай или какао, просто потому, что Азирафель был погружен в книгу или увлечен интригой последней главы. И это не говоря о спальне и ванной наверху. Нет. Он просто не мог взглянуть на все это – слишком велик был риск разрыдаться. Они были так близки… Нет, не просто близки – они действительно были вместе. После шести месяцев чистейшей муки, когда все, о чем он мог думать, это обнять Кроули и сказать ему, какой он замечательный и какое счастье для Азирафеля – иметь его в своей жизни, у них это наконец-то случилось. Пусть и ненадолго. Меньше чем на два дня… Он не мог смотреть на эту кровать, не видя Кроули, спящего ранним утром спокойно, словно именно там ему и место. И это было так. Его место было там – в доме Азирафеля и в его сердце. И один только взгляд на пустую кровать с балдахином заставлял его внутренности скручиваться, а сердце, вернее то, что от него осталось – болеть так, будто его вырвали с корнем. Персонал поместья, конечно, встретил его с распростертыми объятиями, но, несмотря на все их усилия, они мало чем могли помочь, поскольку он либо часами сидел, глядя в пустоту, либо бесконечно обновлял почту и все свои аккаунты, либо вообще отказывался вставать с кровати. Хотя он не спал. Азирафель думал, что спал, возможно, меньше четырех часов за ночь, и это если вообще удавалось заснуть. Книжный магазин был закрыт почти весь этот месяц, и он задумался о его открытии только тогда, когда одна из его любимых клиенток пожаловалась, что не сможет прочитать все, что планировала на летние каникулы, если он продолжит в том же духе. Ах, да. Студенты. Это было ужасно несправедливо по отношению к ним. А потом он вспомнил, что предлагал Кроули, и понял, что не может быть так жесток к бедным студентам, которые и так платят столько за обучение, что у них не остается денег на книги. Они не виноваты в его личной ситуации. И Кроули был прав. Может, лучше превратить магазин в библиотеку. Деньги от продаж книг ему в любом случае не нужны. И это могло бы занять его разум и держать занятым. Он не оставлял попыток дозвониться Кроули. Продолжал писать на email. Оставлять комментарии к историям. Пробовал все. Безрезультатно. У него заканчивались варианты, кроме как обойти каждую улицу в Камдене. Не то чтобы это было ниже его достоинства. Он всерьез об этом думал. Анафема старалась утешить его и ни разу не сказала: «Я же говорила», хотя Азирафель на самом деле хотел, чтобы она это сделала. А потом обновилась последняя история. Азирафель лежал в кровати, глядя в потолок, и, услышав уведомление о письме, мельком взглянул на экран телефона, ожидая, что это один из адвокатов, рекомендованных Анафемой, вернется с какими-нибудь сомнительными делами в Empyrean Press. Таких было немало, как он узнал от мистера Сейбла, после того как тот начал копаться в его контракте и других контрактах авторов, подписанных с издательством. Азирафель ясно дал понять, что не хочет судебного разбирательства и уж точно не хочет привлекать внимание ни к себе, ни к Empyrean Press, но ему нужна была точка опоры, если все станет еще хуже, чем уже было. Мистер Сейбл внимательно изучил все доступные документы, касающиеся не только контракта Азирафеля с издательством Empyrean Press, но и поместья. Судя по всему, они были связаны, и, если бы Азирафель решил бороться, он мог бы получить контроль над издательством. Документы изобиловали юридическими тонкостями, которые Азирафель понимал плохо и разбираться в них не стремился. Он просто больше не хотел иметь с этим ничего общего. Все, чего он желал, – это разорвать связи и никогда больше не слышать о своих кузенах. В какой-то момент мистер Сейбл поинтересовался его завещанием, и хотя Азирафель счел вопрос крайне мрачным, ответил, что завещания у него нет. Вероятно, это стоило бы вскоре исправить, если он не хотел, чтобы поместье, состояние и все прочее, связанное с именем, включая доли в Empyrean Press, автоматически отошли ближайшему родственнику. Семейный адвокат, похоже, был особенно раздражен, когда у него затребовали все юридические документы: десятилетиями он наживался на ведении дел семьи Фелл. Азирафелю же, по правде говоря, было все равно, но он вежливо заверил своих «новых и усовершенствованных» адвокатов, что подумает об этом. Так что для него стало шоком, когда он понял, что полученное письмо сообщало об обновлении «Стеклянной башни». Он чуть не свалился с кровати, запутавшись ногами в одеяле, и потянулся к ноутбуку. Казалось, старой машине понадобилась вечность, чтобы включиться, и это, возможно, был первый раз, когда Азирафель всерьез задумался о ее обновлении на что-то из этого десятилетия. А затем еще больше времени ушло на загрузку страницы. Его глаза пробегали по словам почти по диагонали, не утруждаясь смакованием текста, как обычно. Он не искал опечатки, не откидывался назад, восхищаясь красотой описаний, и уж точно не делал заметок, как делал раньше, когда изучал тексты Кроули. Ему не нужно было размышлять о мотивах персонажей, потому что, продолжая читать, он достаточно ясно их понимал. – О… – прошептал он, дойдя до последней главы. – О, нет… Текст перед глазами начал расплываться, и через мгновение он понял, что это из-за слез. Таким Анафема и нашла его через полчаса, постучав в дверь и войдя в главную спальню, превращенную в штаб-квартиру Азирафеля за последние три недели. Анафема навещала его почти через день, и Дженнингс был ей за это крайне благодарен, поскольку никто из персонала не знал, как подступиться к Азирафелю и вообще как себя вести, и они начали серьезно беспокоиться. Азирафель открыто рыдал, ноутбук был открыт на столе перед ним, а лицо спрятано в ладонях. – Ази, милый, что случилось? Ему понадобилось время, чтобы что-то сказать, и даже тогда это был лишь шепот. – Она… она приняла сделку… – Кто и какую сделку, милый? Ты не объяснишь?– как можно мягче спросила она, садясь на подлокотник его кресла и начиная гладить его по волосам. Он все еще не поднимал взгляд. – Сделку. Она ее приняла. И оставила его одного, и разбитого. – Ази, я не… Он поднял руку и, не глядя, указал на ноутбук. – О, Кроу… эм… история. Они должны были быть вместе. Он говорил мне, что будут. А что сделал я? Подшучивал над ним из-за силы любви. – Я уверена, ты не хотел… – И теперь все неправильно. Все не так. – Милый, я знаю, тебе больно, но… – Мне? – резко перебил он, выпрямившись; глаза блестели. – Ему больно, – он снова указал на экран. – Он месяцами боролся с этим финалом. Единственная причина, по которой он смог его написать, – это абсолютное разбитое сердце. И все из-за меня. И я не могу… не могу… – Он снова разрыдался. Почти месяц понадобился, чтобы он начал хоть как-то реагировать на окружающее. Анафема предложила нанять кого-то, чтобы помочь с учетом книг перед масштабной перестройкой, и многие первые издания уже перевезли в поместье на время ремонта. Нужно было установить новые стеллажи, и, честно говоря, некоторые книги никто, кроме него, не должен был трогать, даже в перчатках. Так что перевозка казалась самым разумным решением. Он встречался с множеством кандидатов, скорее чтобы заполнить дни и отвлечься от мыслей, но через три недели нашел идеального помощника. Для большинства он, возможно, выглядел не самым подходящим: совершенно беспомощный за компьютером, да и внешний вид оставлял желать лучшего – одежда сидела плохо, очки постоянно сползали. Но он любил работу, уважал «моменты для себя» Азирафеля и был невероятно трудолюбив. Единственное, что действительно смущало, – он полностью терял способность функционировать при появлении Анафемы. Прошли месяцы, и все вроде бы шло по плану: книжный магазин преобразовывался, адвокаты работали, а роман Кроули получил потрясающую обложку. И все же внутри оставалось чувство, что все идет не так. Совсем не так… Азирафель пытался подавить эти мысли, уговаривая себя, что после публикации историй он снова увидит Кроули. Это было единственное, что удерживало его на плаву. Суббота, 15 декабря Они посмотрели адрес и выяснили, что речь идет о какой-то роскошной книжной лавке возле Сент-Джеймс. Совершенно точно не о магазине Азирафеля – Кроули не раз говорил, что тот всеми силами избегает пускать внутрь людей. Может, вот он способ отомстить: поднять кучу шума в сети о его «чудесном» магазинчике. Создать онлайн-сенсацию. Пусть попробует переварить. Но пока хватит и того, чтобы просто заорать на него во все горло. Они добрались до места, которое оказалось куда более шикарным и переполненным, чем можно было предположить. Отлично. Нет ничего лучше публичного позора, особенно перед напыщенной публикой. Азирафеля было видно сразу – он стоял на небольшой сцене, спокойно обращаясь к слушателям, словно у него и впрямь не было ни единой заботы. Сукин сын! Би вошли в магазин с убийственным выражением лица и, перекрыв шум голосов и вопросы из зала, обрушились на него: – Ты, жалкое подобие мужчины! Половина присутствующих тут же обернулась. Азирафель замер, глядя на них широко раскрытыми глазами, – и вдруг… облегченно вздохнул? Что?! А потом он швырнул микрофон на пол и бросился к ним так стремительно, что все теперь пялились на них, а некоторые уже достали телефоны и начали снимать. – О, дорогие мои, вы не представляете, как я рад вас видеть! – воскликнул Азирафель и едва не бросился обнимать их, но что-то в выражении лица Би заставило его остановиться. – Рад, значит? После того как ты так обошелся с Кроули? Он из-за тебя в полном раздрае! – Я месяцами пытался связаться с ним! – Зачем? Чтобы еще разок перепихнуться? Знаешь, ты мне реально нравился. И я честно думала, что ты его любишь. Что ты будешь для него хорошим. Он, черт возьми, этого заслуживает! Этот человек заслуживает солнца и луны! – Я люблю! То есть, я надеюсь. То есть… я его люблю. – ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! – И правда люблю. И он действительно заслуживает всего. Боже, я все испортил, да? – Еще бы. Врать ему о публикации его рассказов – паршивый способ показать любовь. Ты же знаешь, это единственное, чего он не выносит. – Я не врал! Би метнули в него убийственный взгляд. – Ну… то есть врал. Господи… Я же просто хотел сделать сюрприз. – Какой еще сюрприз? – На день его рождения. Я получил ответ от издателей за две недели до, но подумал, что три недели в общей схеме вещей – не так много. У меня был целый план. Договор о публикации, Королевская обсерватория, я… я хотел сделать ему сюрприз на… на его… Би закрыли глаза и глубоко вздохнули. Это был невиданный уровень глупости. – Я знаю, что Кроули никогда бы мне не солгал, и он ясно дал понять, что никакого Договора о публикации не было. – Да, с Empyrean Press. Но с Nine Circles был. Единственная причина, по которой я хотел добиться сделки с Empyrean Press, – это книга. – Какая книга? – Ведьма и волшебник. «Стеклянная башня»? Она была такой длинной, что тянула на полноценный роман. Я не хотел, чтобы ее отдали кому-то, кто занимается короткими рассказами. И есть много вещей, которые Empyrean Press не может сделать, но плохая реклама романов – точно не одна из них. У них лучшие связи с медиа. – Ладно, так где эта знаменитая книга? Азирафель обернулся и махнул молодому парню, который явно чувствовал себя не в своей тарелке и чуть не потерял очки, дважды споткнувшись, пока бежал. Затем Азирафель что-то шепнул ему на ухо, и через секунды парень вернулся, протягивая книгу. Би так резко ее схватили, что он вздрогнул и уронил блокнот. А затем они прочитали обложку.                                                       Танец фей                                           Сборник рассказов                                           Автор: Энтони Дж. Кроули                                           Предисловие: А.З. Фелл Ну просто полный пиздец! Люди в магазине продолжали снимать, потому что это выглядело как качественный материал для YouTube, особенно если маленький и злой человек устроит еще одну сцену. Но Би сейчас было наплевать на все, пока они листали книгу. Про «Дж.» придется спросить у Кроули позже. – Так ты пошел и издал это за его спиной, да? – Дорогая, ты должны понять… Я пытался связаться с ним месяцами. Писал, звонил… Думаю, он сменил номер… – Не шути, Шерлок. – А потом я пытался писать на email. Думаю, теперь я знаю Камден наизусть, столько времени я провел, бродя там в надежде наткнуться на него. А он удалил все свои истории… все аккаунты. – Ага, из-за тебя, придурок. – Знаю. Я просто подумал, что если издам, он увидит и, может, мы сможем… о… не знаю… поговорить. – Поговорить? – спросили Би, не глядя на него, пока читали предисловие. – Что угодно, правда. Он заслужил, чтобы его истории издали, даже если он больше никогда не захочет со мной говорить. И, конечно, все гонорары, – Азирафель чуть не хлопнул себя по лбу, вспомнив эту «мелочь». – Моя подруга Анафема занималась издателями, поскольку у меня были проблемы с контрактом, но я могу дать тебе ее номер. Она переведет все деньги мгновенно. – Деньги? – Би продолжали читать. – О, довольно много, на самом деле. Они уже делают допечатку. Двадцать тысяч копий. Книга имела огромный успех. Азирафель не знал, почему вообще он говорит о допечатках и гонорарах, когда все, чего он хотел, – это знать, в порядке ли Кроули. Конечно, нет, судя по комментарию Би. И в этом был виноват только он, а он тут рассуждает о доходах. Ради всего святого… – Это правда? – наконец спросили Би, захлопнув книгу. – Что правда? – То, что ты здесь пишешь. Льстишь ему так. Все эти цветистые комплименты. Ты правда так думаешь? – Да! Конечно, да! – Ты не просто заливаешь ему ради куска горячей задницы? Потому что он, похоже, так думает. – Я… нет, никогда! Я действительно его люблю, ты должны мне поверить! Ладно, хорошо, он очень красивый мужчина. Но он также добрый, смешной и любопытный ко всему. Он так страстно увлечен всем, за что берется. И он невероятно умен. – Он не кажется мне особенно умным прямо сейчас, – вздохнули Би, потирая переносицу. Но было очевидно, что они хотя бы поверили Азирафелю, так что он считал это огромной победой. – Могу я взять его новый номер? Пожалуйста. Я просто хочу все исправить. И если он не захочет говорить со мной потом, то… это нормально. Но я хотя бы услышу его голос… в последний раз. – Нет, ты не можешь взять его номер, – фыркнули Би, и Азирафель отпрянул, будто от удара. – Но я дам ему твой, – продолжили они, доставая телефон из одного из многочисленных карманов куртки и протягивая ему. – Он должен сам решить, звонить тебе или нет. Кроули заслуживает права выбора. – Да, абсолютно, – яростно закивал Азирафель, дрожащими пальцами набирая свой номер. – Вы оба такие идиоты, знаешь? – сказали Би. – Я думаю… – Нет, ты не думаешь. Вы оба не думаете. Абсолютно никакого мыслительного процесса в ваших головах. Я наору на него позже, будь уверен. Но пока, – Би откашлялись и начали кричать во всю глотку. – Хватит мне тут с этой чушью про «если он больше не захочет со мной говорить, то это нормально». Это не нормально, и ты это знаешь! Можешь ты хоть раз быть честным? Можешь? Потому что мы все знаем, что случилось, когда ты не был честным. И как, черт возьми, ты вообще смотрел на этого полного придурка и думал, что врать ему – это вариант? – Я… его день рож… – Клянусь, я тебе задницу порву, если ты еще раз упомянешь его день рождения! К черту его херов день рождения! – Би двинулись на него, и Азирафелю пришлось отступить – сначала на шаг, потом еще, нервно сглатывая на ходу. Больше половины присутствующих продолжали снимать это неожиданное шоу. – Никогда не ври Кроули, какие бы у тебя ни были дурацкие причины. Слышишь меня? Азирафель лихорадочно закивал. – Я серьезно. Считаю, что я делаю тебе огромное одолжение, рассказывая Кроули об этом. И если он захочет тебя вернуть, то ладно, это его дело, он взрослый мужик, может принимать свои дурацкие решения. Но если ты когда-нибудь, я имею в виду КОГДА-НИБУДЬ, снова ему соврешь, я тебя прикончу. Я узнаю, где ты живешь, и я тебя прикончу. Я переломаю тебе каждую кость в теле… Тощий парень с непропорционально большими очками нервно хохотнул, но Би просто испепелили его взглядом. – Думаешь, я шучу? Нет ничего, чего бы я не сделала для этого человека. Он монументальный идиот, но он мой монументальный идиот, и я клянусь, что убью любого, кто его обидит, – они ткнули Азирафеля книгой и пробормотали себе под нос: – Я не могу поверить, что этот придурок нашел кого-то такого же пизданутого, как он… Азирафель был слишком потрясен происходящим, не говоря уже о том, что просто напуган миниатюрным другом Кроули, чтобы комментировать последнее замечание, и это было к лучшему, поскольку они, похоже, что-то решали. – Ладно, хорошо. Я поговорю с ним. Где он может тебя найти? – Мой книжный магазин, – выпалил он почти мгновенно. – Я сразу туда поеду. Я… буду ждать его там сколько угодно. Не уйду ни на день. Ни на минуту. Просто буду ждать. – Черт возьми, – еще раз вздохнули Би. – Ладно. И ты сейчас туда поедешь? – Да. Прямо сейчас. Обещаю. – Ладно. Лучше назовите своего чертова первого ребенка в мою честь за это, – покачали они головой и направились к двери. Телефоны следили за каждым их движением. – Книжный магазин, да? – крикнули они с порога. – Да. Буду ждать там. Они махнули рукой в знак прощания и вышли из магазина, а Азирафель чуть не споткнулся. О, Господи. Неужели это наконец произойдет? Неужели он наконец сможет поговорить с Кроули после всех этих месяцев? Ну, если Кроули вообще захочет с ним говорить. Но все же, впервые за месяцы у него появилась надежда. И разве это не великолепно? Он был настолько вне себя от радости, что даже не заметил две фигуры, притаившиеся на противоположной стороне тротуара и внимательно смотрящие на магазин. Один из них в какой-то момент закурил сигарету. Другой достал телефон из кармана и ждал инструкций.