Failed Successor

Неудивительно, что во время второго «квеста» Сайхара нашёл очередной Фонарь Воспоминаний. Кокичи был хорош в распознавании паттернов, и Убийственная Игра определённо имела особый: сначала кто-то умирает, затем расследование, суд, казнь, получение предметов для новых территорий, другой Фонарь Воспоминаний, новый мотив, и так по кругу. Словно в компьютерной игре. — Ты достаточно надёжный, несмотря на твоё унылое лицо! — заметил Кокичи, воспользовавшись возможностью полюбоваться красотой Сайхары вблизи. — Уважаю! Было забавно, как все решили не париться с решением тупого квеста и свалили всю ответственность на Сайхару, который был чересчур тряпкой, чтобы жаловаться… Или, может, он и правда наслаждался разгадыванием того, где использовать все те странные штуки? Кокичи пока ещё не разгадал детектива. Их сокамерникам очень повезло, что Сайхара был в Убийственной Игре вместе с ними. Не будь его здесь, им бы пришлось взаправду начать шевелить мозгами, а не полагаться на столь надёжного детектива при каждом удобном случае. Вообще, если бы Сайхара был Организатором… Нет, Кокичи совершенно не нравился такой ход мыслей. Ома вызвался помочь привести всех в столовую. По какой-то странной причине ему хотелось побыть немного полезным. Технически, Кокичи можно было обвинить в том, что он всё равно продолжил думать о Шуичи Сайхаре на протяжении всего того времени, что он уведомлял «одноклассников» о Фонаре Воспоминаний. И лишь шестьдесят процентов из этих его мыслей были о вероятности, что Сайхара может оказаться Организатором. Это выходило из-под контроля. Ему совершенно это не нравилось. У него нет времени думать о таких вещах, а Убийственная Игра тем более не лучшее для этого место. Кокичи решил не приглашать Харукаву. Во-первых, у него всё ещё были синяки с тех самых пор, как она публично пыталась его задушить; он как-то не горел желанием знать, что она ещё может делать, если у них возникнет небольшой разговор тет-а-тет. Во-вторых, если Монокума хочет использовать Фонарь Воспоминаний ради создания мотива для убийства, будет разумно держать подальше опытного убийцу от всего этого. В-третьих, она просто ему не нравилась. Казалось, хоть раз всё шло как надо: даже если Момота притащил с собой наёмного убийцу, было достаточно легко заставить её уйти. В этот раз тем, кто включил фонарь, был Сайхара. Всё стало белым ещё один раз…

*

**

***

Кокичи. 6 лет. Напуганный Кокичи перепроектировал одного из единиц Монокумы (он разрисовал его чёрную сторону в красную и обмотал шею шарфом для более крутого вида), когда внезапно услышал крики. Мальчик не стал волноваться по этому поводу слишком сильно, потому что в Комплексе люди часто начинали кричать без какой-либо видимой на то причины, но его любопытство всё равно заставило его выйти посмотреть, что же происходит. Он обошёл Комплекс на цыпочках, медленно двигаясь к месту, откуда прозвучал тот крик. Кокичи осторожно выглянул из-за угла и был вынужден заставить себя не закричать в ужасе. Брызги крови были по всему коридору, а фигура, едва напоминающая человеческое тело, недвижимо лежала на полу. Она не имела ни одной конечности, а её голова… на месте головы было лишь кровавое месиво. Ему стало тошно, но мальчик сумел сдержать рвоту. Он знал, что должен был сделать: в случае тревоги, Идабаши инструктировала его найти её; если же это было невозможно, ему следовало забаррикадироваться у себя в комнате. Согласно её обычному расписанию, Идабаши должна находиться в Компьютерной Лаборатории, что было не так далеко от нынешнего расположения Кокичи. Недостаток был лишь один: ему нужно было пройти через кровавое озеро на полу, чтобы добраться дотуда. Подошвы ботинок мальчика продолжали прилипать к окровавленному полу, пока он шёл по коридору. Гадость! Он шёл медленно и осторожно, выглядывая из-за углов, пока люди продолжали кричать и издавать вопли из разных частей Комплекса. К счастью, он не встретил того, кто убивал всех этих людей, но нашёл ещё больше тел. Две обезглавленные женщины возле склада; чья-то отрубленная рука, торчащая из ванны; охранник, который, очевидно, застрелился самостоятельно… Неважно, как много ужасных и отвратительных вещей Кокичи увидел на своём пути к Компьютерной Лаборатории, он не кричал и не плакал, чтобы не привлечь лишнего внимания. Ему даже удалось не вырвать, хотя пару раз ему пришлось проглотить рвоту. Наконец-то, он смог видеть дверь в лабораторию. Кокичи облегчённо вздохнул. Идабаши всегда знала, что делать. Вся его храбрость и сдержанность исчезла в тот же момент, когда он открыл дверь. Идабаши лежала на полу в луже крови и… похоже, у неё больше не было ног. Его появление наделало достаточно шуму, чтобы уведомить женщину об его присутствии. Она приняла сидящее положение, не выглядя особо обеспокоенной ситуацией. — Юный господин! — она маниакально улыбнулась. — Вы пережили нападение! Мне не стоило ожидать меньшего от её сына… — Н-нам надо остановить кровотечение, — сказал Кокичи, оглядываясь в поисках чего-то подходящего для перевязки. — Ты умрёшь, если потеряешь слишком много крови. — Не стоит волноваться, я всё равно умру, — обыденно произнесла Идабаши. — Но сначала мне надо выполнить свой долг. Она порылась в своих карманах, достав оттуда наполовину чёрный, наполовину белый электрический планшет, и передала его Кокичи. — Что это? — Способ связаться с вашей матерью. Однако, прежде чем сделать это, вам нужно покинуть Комплекс. Фонд Будущего приближается. Кокичи задыхался. Он слышал дюжину историй про развращённость Фонда Будущего. — Несмотря ни на что, не дайте им узнать, кто ваша мать, — приказала Идабаши. — Если они узнают, они убьют вас и уничтожат весь наш тяжкий труд. А теперь идите! — Но, Идабаши-сан, я не могу оставить тебя тут умирать! — Вы можете убить меня, если хотите! — сказала она, улыбаясь чересчур широко. — Быть первым человеком, убитым Новым Абсолютным Отчаянием… Я не могу представить большей чести. — О чём ты говоришь? Как я могу убить тебя, если ты заботилась обо мне всю мою жизнь?! — Знаете, у меня был сын… — её голос становился слабее. — Он был умным, смелым и таким… таким обнадёживающим… Она никогда не говорила о своём прошлом до этого. — Его убил Фонд Будущего? — Ох, нет, это была я! Я пытала его, пока он не впал в отчаяние, и сказала ему убить собственного отца. Я видела, как они сражались, а затем… как мой муж убивает нашего сына в целях самообороны… Отчаяние, которое я ощутила тогда, было настолько глубоким, что что бы я ни делала после… ничего не могло сравниться с тем чувством, — обычно нейтральное выражение Идабаши исказилось в пугающей гримасе наслаждения. — Так что, если вы откажитесь убивать меня или бежать, я убью вас самостоятельно, и возможно… лишь возможно… Я снова испытаю то отчаяние. Как это часто бывает у детей при встрече с монстрами, Кокичи убежал. Его глаза и нос жутко жгли, он мог чувствовать влагу на своём лице. Время от времени Кокичи вытирал рукавом свои щёки и подбородок, но это всё равно надолго не помогало: слёзы и сопли продолжали течь рекою. Мальчик бежал через лужи крови, стараясь избегать громких звуков, пока не добрался к выходу. Внешний мир был таким же мрачным и страшным, как и обычно: уничтоженный город смотрелся особенно устрашающе на фоне последних лучей заходящего солнца. Убежав достаточно далеко, он оглянулся, чтобы взглянуть на место, которое называл своим домом на протяжении последних шести лет. Мальчик испугался, увидев чёрный дым, исходящий из правого крыла здания. Комплекс был в огне. Кокичи обернулся назад и побежал. Казалось, он бежал часами, не имея даже догадок, куда идёт. Какая-то маленькая часть его хотела найти взрослого, который скажет ему куда идти и что делать, но рациональная часть понимала, что он не мог никому доверять. Идабаши, которой он доверял больше всего на свете, на смертном одре превратилась в извращённого монстра. Все эти годы он был ослеплён доверием, не видя кем она была на самом деле. Он не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды. Когда мальчик устал бежать, он решил укрыться в безопасном на вид доме. Кокичи знал, что он должен связаться с матерью, чтобы понять, что происходит. Даже если его слуга оказалась ненадёжной, лишь используя данный ею планшет он мог получить хоть какие-то ответы. Кокичи включил гаджет. В качестве обоев на приборе был установлен живописный пейзаж пляжа. Странно, но тут, похоже, не было никаких других ярлыков. Кокичи пару раз нажал на экран, но ничего не произошло. Как он должен связаться с матерью, если…? — Хватит! Я иду. Не надо быть настолько, блять, нетерпеливым! — воскликнул женский голос, напугав его. Вскоре после этого, на экране появилась хорошенькая девушка-подросток. У неё были красивые золотистые волосы, завязанные в два одинаковых хвоста с разными резинками: один с головой белого медведя и другой с головой чёрного. Девушка на мгновение бездумно уставилась на него. — Ха?! Эта тупая сука оставила меня в ебучем детском саду, или что?! Кто ты, блять, такой?! — раздраженно закричала девушка, пальцем указывая на Кокичи. На самом деле, никто до этого не спрашивал у Кокичи, кто он такой — он был единственный ребёнком в Комплексе, так что люди заранее знали, кто он, прежде чем заговорить. А ещё, ему не понравилось, насколько грубой оказалась девушка. — А кто ты, блять, такая? — спросил Кокичи, копируя её. Он не имел ни малейшего понятия, что означает «блять», но вполне мог догадаться, что это что-то грубое. — Я Джунко, грёбанная, Эношима! Абсолютное Отчаяние! — девушка высунула язык и сделала странный жест руками. Абсолютное отчаяние… Звучало знакомо. — Что это значит? — Тебе не нужно этого знать! Ты просто какое-то отродье! Если у тебя только нет какой-то хорошей блядской причины для такой любопытности! — Моя прислуга назвала меня Новым Абсолютный Отчаянием, поэтому я хочу знать, что это значит, — он признался. Всё поведение девушки неожиданно изменилось: она скорчила милое личико, прижимая руки к своему подбородку, а когда заговорила, её голос стал выше и приобрёл детские черты. — Так ты Кокичи-чан! Я так долго ждала, чтобы наконец встретиться с тобой! Ты даже очаровательнее, чем я представляла! Злая Ида-чан не рассказывала, что я твоя мамочка? Что? Это же бессмыслица. — Разве ты не слишком молодая, чтобы быть моей мамой? — прямо спросил Кокичи. — Грубо указывать на возраст леди, знаешь? — сказала Эношима. — Я обречена никогда не стареть, потому что я, типа, прям полностью мертва. Так грустно, правда? — Не ври мне! Я не глупый. Если ты мертва, как ты сейчас говоришь со мной? Личность Эношимы изменилась вновь, на пару с её причёской: её волосы были собраны в высокий хвост, и теперь на ней были очки: — Моё сознание существует лишь в этом планшете. Семь лет назад я создала ИИ, в который загрузили все мои знания и мою личность на случай моей неожиданной и преждевременной кончины. Несколько недель после этого я и в самом деле умерла, так что этот ИИ — единственная оставшаяся версия меня, насколько я осведомлена. Кокичи на мгновение уставился на неё, пытаясь понять, говорила ли она правду. — Погоди минутку… Если ты умерла семь лет назад, ты не можешь быть моей матерью! Мне семь лет, а человеческая беременность длится девять месяцев. Ничего не сходится! — фыркнул мальчишка, ощущая раздражение. — Мой преданный последователь сумел спасти мою матку после моей казни и трансплантировал её в своё собственное тело. Она также была достаточно внимательна, чтобы зачать ребёнка, коим являешься ты, чтобы создать для меня наследника. — Звучит отвратительно, — сказал Кокичи, поморщившись. — Это даже не самая отвратительная вещь, что случилась с другими моими остатками после моей кончины. К примеру, твой биологический отец… — Прекрати! Я не хочу всё это слушать! — пожаловался Кокичи. — Ты не ответила на мой вопрос. Что значит быть Абсолютным Отчаянием? Зачем Идабаши вырастила меня? В этот раз он совсем не удивился, когда Джунко изменилась вновь, теперь скрывая своё лицо руками с пустым выражением. — Абсолютное Отчаяние должно погружать весь мир в самое глубокое отчаяние. Чтобы уничтожить все следы надежды в мире. Чтобы заставлять сердца людей болеть за отчаяние, чтобы они жаждали больше и больше отчаяния с каждым новым вздохом. Чтобы их самые близкие люди страдали и умерли лишь ради того, чтобы… — Эй, Эношима, — вдруг прервал её другой голос, — ты можешь просто помолчать? Теперь на экране появилась другая девушка, у которой были розовые глаза и светло русые волосы по шею. — Вау, ты до сих пор тут, — монотонно произнесла Джунко. — После всего, что случилось, я думала твои данные чересчур повреждены, чтобы их можно было вернуть. — Я просто не хотела с тобой разговаривать, — сказала новая девочка. — Но я не могу позволить тебе коррумпировать невинное дитя. — Кто ты? — спросил Кокичи. — Меня зовут Чиаки Нанами, — девушка мягко ему улыбнулась. — Приятно познакомиться, Кокичи. Думаю, мы с тобой подружимся.

***

— Нанами-сан, что такое дружба? — спросил Кокичи, просматривая список слов, которые Идабаши плохо ему объяснила. — Это отношения между людьми, которые наслаждаются совместным временем и заботятся друг о друге. Мальчик растеряно моргнул. — А что значит заботится друг о друге? — Это значит, что тебе надо заставлять других испытывать отчаяние, чтобы и самому в него погрузиться! Беспроигрышная ситуация! — неожиданно воскликнула Эношима. Она сильно не любила, когда не была в центре внимания, так что привыкла вмешиваться со своей обычной чепухой. — Просто не обращай на неё внимания. Заботиться о ком-то значит, что ты не хочешь, чтобы они грустили или страдали. Кокичи тихо рассортировал значения слов в своей голове. Весь этот разговор про дружбу заставил его задуматься о кое-какой вещи. — А мы друзья, Нанами-сан? — Думаю, да. Вообще, близкие друзья обычно зовут друг друга по именам, поэтому, если хочешь, ты можешь звать меня Чиаки. — Перестань красть моего ребёнка! Это вообще не круто! — пожаловалась Эношима.

***

— Он бездумно уставился на пустую страницу, не имея понятия, как рисовать лица, потому что он просто мелкое отродье, которое в основном рисует роботов в… — повествовала Эношима. — Ты можешь помолчать? — фыркнул Кокичи, пытаясь развеселить себя рисованием Чиаки на заплесневевшей стене. Он использовал мелки, которые нашёл в заброшенном магазине. — Нет! Мне скучно до слёз, понимаешь! Я не ожидала, что виртуальное существование будет ещё скучнее, чем настоящее, и сейчас я страдаю от последствий! А ты не разрешаешь мне даже одну маленькую выходку…. Ты ужа-а-а-асно злой! — она начала фальшиво плакать. — Из-за твоей безостановочной болтовни я не могу сосредоточиться. Эношима внезапно стала серьёзной. — Давай договоримся: я научу тебя рисовать людей, и когда ты нарисуешь свою милую маленькую картинку с собой и Нанами, где вы гуляете по цветочному полю или чему-то там ещё, — ты нарисуешь и меня тоже. Кокичи ненадолго задумался. — Хорошо. Она оказалась вполне неплохим учителем. Он выполнил свою часть уговора, нарисовав труп Эношимы, лежащий на земле возле него и Чиаки. Блондинка нашла это забавным, мол, именно этого она и желала.

***

— Тебе обязательно надо это выпить! — усмехнулась Эношима. — Ты почувствуешь себя потрясающе! Кокичи с сомнением взглянул на бутылку саке. Он не был знаком с эффектом алкоголя, но то не выглядело слишком опасно. Если так подумать, оно выглядело, как вода. — Не делай этого, — сказала Чиаки. — Я знаю, что здесь нет воды и ты хочешь пить, но от этого тебе станет плохо. Кокичи положил бутылку туда, где нашёл. — Ха?! Ты собираешься слушать её, а не меня?! Ты что, не доверяешь собственной матери?! Кокичи вспомнил, как неделю назад она советовала ему присоединиться к группе каннибалов и произнёс: — Конечно, нет.

***

— Хэй, милый, хочешь сказку на ночь? — неожиданно спросила Эношима. На ней был розовый фартук с оборками, а волосы были заплетены набок. Это было чем-то новым. — Сказку на ночь? — переспросил Кокичи, даже если мог примерно определить общее значение фразы. — Это история, которую ты слушаешь перед сном, сладкий. Она должна помочь тебе быстрее уснуть. — Ты можешь попробовать, но я не думаю, что смогу уснуть после того, что видел сегодня. Ранее у него произошла крайне неприятная встреча с группировкой якудз, после которой он неудобно познакомился с разлагающимися телами. — Давным-давно жила одна семья: мать, отец, и их две девочки, которые пускай и делили какое-то время утробу матери, на самом деле были очень разными. Любой, кто хоть раз удосуживался на них взглянуть, они казались идеальной семьей: богатый муж, его красивая жена, две маленькие талантливые прелести… Это была бы такая скучная история, будь она правдой. Чиаки, которая ранее была занята игрой в какую-то игровую консоль, одарила Эношиму любопытный взглядом. — Ужасная правда заключалась в том, что их мать была депрессивной алкоголичкой, которая ненавидела существование своих дочерей, ведь те были ходящим напоминанием того, как она пожертвовала своим счастьем ради удобной жизни. Их отец, тем временем, был слишком занят своей блядской секретаркой, чтобы приделять достаточно внимания родным детям. Младшая близняшка, конечно, не была слишком этим обеспокоена, но она видела, как сильно это ранит её сестру. Поэтому… — Поэтому? — Кокичи уже был увлечён историей. — Одного дня она пришла к своей сестре и сказала «Давай убежим, никто даже не заметит нашей пропажи!». Старшая сестра согласилась, и они сбежали вдвоём. Когда они жили на улицах, каждый день был сражением: они должны были сражаться за еду и укрытие, сражаться ради собственной защиты… Младшая сестра никогда не была счастливее. Видишь ли, её депрессивная домашняя жизнь была довольно предсказуемой, тогда как жизнь на улице — вот теперь это было захватывающе! Даже её скучная, вонючая сестра стала интереснее. Та была на грани отчаяния, а это заставляло делать неожиданные вещи даже самых скучных. Каждый день она просила свою сестру вернуться домой, и каждый день сестра отказывалась… Но одного дня она неожиданно согласилась. Старшая сестра впервые за месяцы улыбнулась. Наконец-то, она увидела проблеск надежды: по крайней мере в доме им больше не придётся засыпать голодными, и возможно, всего лишь возможно, их родители будут рады их увидеть. Младшая сестра, конечно, знала, что та просто заблуждалась, но ничего ей не сказала, с нетерпением ожидая, что произойдёт дальше. Так что они пришли к особняку их родителей и вошли внутрь. Пока их не было, совершенно ничего не подвергалось изменениям — даже их мать, которая пила свой Кровавый Мэри в пятом часу в гостиной. Она посмотрела на них, её глаза были стеклянными от алкоголя, и сказала: «Какая жалость, я надеялась, что вы ушли навсегда». Старшая сестра упала в Отчаяние. Она плакала весь вечер, пока другая сестра гладила её по волосам и шептала ей на ухо. На следующий день, ровно в пять, в Кровавом Мэри их матери был крысиный яд. — Сёстры убили её? — спросил Кокичи. — Только старшая. Она даже думала, что это была её идея! Какая идиотка! — Я не думаю, что тебе стоит слушать такие истории, Кокичи-кун, — сказала Чиаки. — Эношима годится только для того, чтобы отравлять людям уши. — Вообще-то, она приняла яд через рот. Ты что, не слушала историю, Нанами-сан? — невинно спросила Эношима. Кокичи весело фыркнул. Затем, его внезапно осенило. — Младшей сестрой была ты, Эношима? Так? — Сколько раз мне надо говорить тебе называть меня мамой или по крайне мере Джунко. Но, да, это была я! Теперь позволь мне рассказать, как я заставила свою тупую, вонючую сестру убить нашего отца. Тебе понравится. Там есть лошадь…

***

Кокичи бежал изо всех сил. За ним уже некоторое время гналась группа из трёх охваченных отчаянием парней. Слишком он об этом не волновался: это не было чем-то новым, а его ловкость и размеры сильно уменьшали шансы взрослых на его поимку. Он вздрогнул, когда на улице раздался выстрел. Огнестрельное оружие было плохой новостью. Неважно, насколько быстрым был Кокичи — он не мог уклониться от пули. К счастью, кто бы там ни стрелял, он явно целился в отчаявшихся. Вскоре самый большой из них валялся в луже крови, что заставило двух других убежать. Должно быть, они ещё не зашли слишком далекое— настоящих сумасшедших не волновали собственные жизни. Кокичи остановился, чтобы перевести дыхание. Бег всё равно не спасёт его, а преследователи уже скрылись. Таинственный вооруженный, или, точнее, вооруженная, вышла из своего укрытия. Её одежда и волосы были удивительно чисты, что указывало на её происхождение из какого-то социализированного сообщества. Она приблизилась к Кокичи, осторожно держа руку на пистолете. — Ты в порядке, малыш? — спросила она. — В полном, — сказал Кокичи, сердце которого было готово выпрыгнуть с секунды на секунду. Ему повезло, что женщина появилась именно в этот момент, ведь вряд ли ему удалось бы долго бежать. — Ты, случаем, не видел другого ребёнка примерно твоего возраста? Он, вероятно, крупнее тебя. У него коричные волосы и карие глаза… А ещё он носит очки. — Нет, я не видел нигде других детей, — Кокичи ответил честно. Кем бы ни был тот ребёнок, его родители заботились о нём достаточно хорошо, раз отправили кого-то на поиски. Он желал им удачи. Они наверняка в ней нуждались. Зона Отчаяния не была гостеприимный к тем, кто не мог за себя постоять. — Ты сам здесь? Где твои родители? Несмотря на то, что он был ребёнком, она всё ещё видела в нём потенциальную угрозу. У Отчаяния не было возраста. Кокичи моментально выдумал себе неплохую грустную историю. — Не знаю, — сказал он, попытавшись звучать напуганно. — Плохой мужчина сделал что-то с моей мамой, и она больше не просыпалась. Он стал часто моргать, нагоняя слёзы, и взволнованно посмотрел женщине прямо в глаза, стараясь выглядеть, как побитый щенок. Это, похоже, сработало, потому что лицо женщины смягчилось, а её рука на пистолете чуть расслабилась. — Позволь мне провести тебя в безопасное место. Граница Зоны совсем рядом, там недалеко есть поселение. Твоя мама, вероятно, собиралась именно туда. Если она жива, рано или поздно она найдёт тебя там. — Е-если она жива? — мальчик намеренно заставил свой голос дрожать. — Просто иди за мной. Скоро всё будет в порядке, — соврала женщина. Путь к поселению был долгим, но Кокичи не смел жаловаться. Он в любом случае привык к таким прогулкам. Последние пять месяцев его жизнь только и состояла из прогулок и поисков: поисков еды, воды, укрытия, тёплой одежды. Хотя бы планшет не нуждался в подзарядке, так как работал на солнечной энергии. Вероятно, он бы уже сошёл с ума, не будь рядом Чиаки и Джунко. Поселение называлось Новым Сендаем, и, судя по всему, оно было весьма густонаселенным. Кокичи никогда раньше не видел столько людей в одном месте. Они выглядели очень чистыми и… полными надежды. Некоторые из них даже улыбались! А ещё там были дети. Он никогда не видел других детей. Они прошлись через поселение, пока не дошли к большому зданию. Перед ним была детская площадка. — Что это? — с любопытством спросил Кокичи. — Перед Трагедией это была школа — теперь это детский дом. — Детский дом? — Место для детей, которым больше некуда идти. Кокичи отметил значение нового словосочетания, бросив на качели тоскующий взгляд. Может, если он останется здесь, они разрешат ему воспользоваться ими. Впервые он увидел настоящие исправные качели. Они вошли внутрь дома. Женщина с пистолетом (наверное, поздно было спрашивать её имя) велела ему немного порассматривать рисунки на стенах, пока сама пошла разговаривать с кем-то из взрослых, что тут работали. Дети здесь, походу, не были особо умными, потому что их нарисованные звери едва ли можно было распознать. У Кокичи не было понятия, как кто-то мог нарисовать льва с пятью ногами. Как тот вообще должен ходить? У него не было много времени на критику рисунков, потому что вскоре женщина с поддельной улыбкой (она не доходила до её глаз, те были усталыми) наклонилась, чтобы взглянуть ему в лицо и спросить его полное имя. Это было проблемой. У Кокичи не было как таковой фамилии: он же не мог просто взять и назвать себя Кокичи Эношимой — да и, честно говоря, не хотел. Ему нужно было как можно быстрее придумать себе фамилию. Он вспомнил, как Джунко сказала, что он смеётся, словно лошадь… — Меня зовут Кокичи Ома, — с гордостью соврал он.

***

Кокичи Ома. ??? лет. Шокирован Количество новой информации заставило мозг Кокичи перегрузиться. Кто бы ни организовал эту игру, он явно выбрал своею целью Ому из-за его связи с Джунко. Был ещё и шанс того, что Джунко самолично приняла участие в создании игры, либо даже являлась её Организатором. Сайхара сказал что-то о похоронах, и Кокичи обратил своё внимание к сокамерникам, заинтересовавшись, что им показал Фонарь Воспоминаний. Он пожалел об этом уже через пару мгновений, потому что их тупость не знала границ — им показали их собственные похороны, а они даже не засомневались в подлинности этих воспоминаний. Затем они и вовсе от этого отмахнулись и стали болтать об эрекции! — Блин, какое же разочарование… — вздохнул Кокичи. — Разочарование? — переспросил Сайхара. — Ньех… согласна. Этот Фонарь Воспоминаний был настоящим разочарованием, — сказала Юмено, не так всё поняв. — Мы ничего не узнали про Абсолютную Охоту. Нам просто-то дали какое-то странное воспоминание. — Да, тут не поспорить, — согласился Момота. Соскучившись, Кокичи начал рассматривать свои ногти. — Нет, я не о воспоминаниях. Я говорю о вас… — Что? — спросил Сайхара, выглядя как растерянный щенок. Кокичи не думал, что объяснение, почему они были разочарованием, сделает их менее разочаровывающими, так что он, как и обычно, спрятал всё за своей ложью: — О, да ничего такого! Забейте! Не волнуйтесь — я просто снова вру. После этого Кокичи стал игнорировать своих «одноклассников», раздумывая о том, что увидел в воспоминаниях. Джунко Эношима и Чиаки Нанами. Из-за мыслей о них он чувствовал себя странно. Они как будто были важными… такими же важными, как его последователи… как его семья. Он гадал, может ли Фонарь Воспоминаний создавать чувства.

***

Той ночью он нашёл свою Абсолютную Лабораторию, пока прогуливался по Академии. Было немного неловко, что он не нашёл её раньше. Вход был в наиболее часто посещаемом всеми месте — прямо напротив главной двери. Для Кокичи это был не самый удобный выбор. Будет довольно сложно входить в лабораторию и выходить из неё, оставаясь незамеченным. Монокума возник перед ним, стоило Кокичи сесть на свой трон. — Поздравляю с обнаружением собственной Исследовательской Лаборатории! — Разве тебя не свергли твои дети или типа того? — сказал Кокичи, изучая свои ногти. — Шоу Монокабов и так довольно скучное. Как оно вообще должно функционировать, если ты отходишь от сюжета? Монокума посмеялся в своей фирменной манере и произнёс: — Это может быть нашим маленьким секретом. Ты ведь много знаешь о секретах, не так ли, Кокичи? — Это приходит со временем. Я же, знаешь ли, лидер преступной организации, насчитывающей десять тысяч человек. — Не нужно мне об этом лгать. Всё-таки, я всё о тебе знаю. — Тогда ты точно должен знать, что я на все сто процентов честен, просто у меня кошмарная репутация! — Кокичи притворился, что плачет. — Да уж, просить тебя не врать — это всё равно что просить людей жить в мире, а не среди войн! — С какой целью ты сюда пришёл? У меня были планы на ночь: принять ванну с пеной, выпить немного шампанского… — За кого ты меня принимаешь? — с поддельным негодованием сказал Монокума. — В Академии нет алкоголя. Вам, ребята, даже восемнадцати нет. — Хорошо, что для убийств нет законного возраста. — Действительно. Наверняка тебе было бы особенно грустно, отмени мы убийственную игру, да? На самом деле… очень приятно видеть участника, которому так нравится эта игра, поэтому у меня есть для тебя особый подарок, — Монокума передал ему тонкую книгу. «История Пика надежды», гласило её название. Кокичи схватил книгу и в тот же момент начал её читать, игнорируя Монокуму, который ушёл вскоре после этого. К восходу он успел перечитать книжку пятнадцать раз, прикусить свой большой палец до кровотечения, а также обдумать основные моменты того, как бросить вызов Организатору. Первый шаг плана ожидал его во дворе. Добавь «в» перед «л», «т» перед «о» и «м» после, «н» перед «ы», «м» перед «а», а затем ещё пару дополнительных букв… И что ты получишь? Полную чушь. По крайней мере это будет так до тех пор, пока Кокичи не закончит самый большой гамбит в своей жизни. Он будет продолжать добавлять буквы, пока не получится прочесть: «Заявляю о том, что нынешнее мироздание представляет собой мою собственность. Кокичи Ома». В каком-то смысле это было правдой. Кокичи был уверен, что Организатор хотел от него чего-то конкретного. Возможно, он хотел доказать свою точку зрения или за что-то отомстить, или, может, просто хотел создать привлекательный элемент, который сделал бы убийственную игру более интересной. В конце концов, появление потомков главных героев — вполне себе популярное явление для сиквелов. Честно говоря, Кокичи ненавидел этот троп. Кем бы ни был Организатор, у него был дерьмовый вкус.

***

— Что он замышляет? Зачем ему добавлять буквы к посланию во дворе? Это же вообще больше не относится к сюжету, потому что мне пришлось убить Амами. — Откуда мне знать, что у него в башке? — усмехнулась Ведущая Игры. — Ты Абсолютный Аналитик, не так ли? Ты не можешь просто взять и проанализировать его действия? — Не будь наивной. Не всё можно предсказать, тем более Кокичи особенно талантлив в подрывании ожиданий. Организатор закрыла лицо руками. — Знаю. Я думала, что до этого времени он уже давно возьмёт контроль над группой. Он зовёт себя Абсолютным Верховным Лидером, но даже Анджи Йонага проявляет больше рвения к лидерству, чем он. — Ты думала, что это будет легко, ха? Мне почти тебя жаль. — Разве ты не должна быть на моей стороне? А то у меня чувство, словно тебя совсем не волнуют наши планы… — Это твои планы, Широгане-сан. Я всего лишь наблюдатель, нет? Как ты там меня называла… приглашённой звездой, если я не ошибаюсь?