Дезертиры

После долгой дороги, солдаты Императора вновь разбили лагерь, всё ещё находясь далеко от города и теперь редкие огни тускло мерцали среди тёмных палаток, дрожащими отблесками ложась на их уставшие лица. Ночь была тиха, даже ветер, до этого безжалостно метавшийся, теперь изредка скользил между деревьев, лениво колыхая ткань растянутых навесов. Некоторые солдаты всё ещё не спали, лёжа в походных лежанках и глядя в темноту над собой. Война закончилась. По крайней мере, так должно было казаться. Несколько часов назад, пока мужчины молча ставили палатки, таскали мокрые от снега ветки и разводили огонь, между ними то и дело вспыхивали приглушённые разговоры о женщине, которая на самом деле уничтожила гуннов. О женщине, которую они оставили умирать. Разумеется, никто из них не собирался говорить об этом Императору. И именно поэтому среди солдат постепенно начали расползаться другие, более крамольные мысли. Кому достанется слава за победу? Стоит ли вообще упоминать случившееся или лучше назвать всё случайностью, удачей, подарком с небес? Яо, стоявший у костра вместе с несколькими солдатами и натягивавший тяжёлую ткань палатки, почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки, когда кто-то негромко бросил, что заслуга всё равно достанется командиру Ли Шангу. Шанг, к слову, ещё раньше остальных закончил устанавливать свою палатку и с тех пор больше не выходил наружу. Даже когда Чен-По попытался позвать его к огню, лишь тишина стала ему ответом. Атмосфера в лагере становилась невыносимой и сильнее всего солдат терзало даже не то, что они оставили Мулан умирать, а сама мысль, что настоящей причиной окончания войны оказалась женщина. Не их хваленный генерал с блестящей родословной, не лучшие войны императора, а та, чье место должно было быть всегда подле ног сильных мира сего. Она одна схватила последний заряд и бросилась навстречу гуннам, пока остальные застыли позади, беспомощно наблюдая. “Пинга не существовало, а значит никто не упомянет его впредь.” Бесславная кончина для той, кто спасла их жизни и закончила войну. Яо слушал сидящих у костра солдат с бессильной яростью и желанием наброситься на них прямо там. Но надломленный после случившегося, он лишь отвернулся и  молча продолжил затягивать верёвки палатки. Мысли томили его, чувство вины — раздирало. Они месяцами тренировались рядом с Мулан и всё это время сами же превращали её жизнь в ад. Она ни раз уворачивалась от стычек с ним, а Линг, подначивая остальных, разжигал бесконечные потасовки и насмешки над ней. Яо, Линг и Чен-По ушли спать раньше остальных, не желая слушать разговоры солдат, обсуждавших, как именно будут пересказывать события на перевале, когда доберутся домой. Мучаясь от бессонницы, они смотрели в тёмную ткань шатра, слушая, как за тонкими стенками снова воет ветер и мысль об оставленной Мулан, медленно разъедала их изнутри. Им не позволили оставить для неё почти ничего. Ни тёплой одежды, ни еды, только тонкое одеяло, брошенное перед уходом. Как она вообще должна была самостоятельно вернуться домой после такого ранения? И как бы отчаянно они ни пытались отогнать эту мысль, внутри всё сильнее росло ощущение, что генерал Шанг пощадив её, понимал — Мулан не переживёт эту ночь, а её тайна умрёт вместе с ней среди бескрайнего снега.

***

Ближе к трём часам ночи, когда от костра остались только тускло тлеющие угли, а ветер вновь набрал силу, двое последних солдат наконец отправились спать. Чжан и Хао направились к шатру, который делили с Яо, Лингом и Чен По. В карауле больше не было смысла — гунны были мертвы… Не так ли? — Он так ничего и не поел? — спросил Хао, прежде чем зайти внутрь, задержав взгляд на шатре генерала, где всё ещё дрожал слабый свет свечи, остававшийся единственным огнём среди погружённого во тьму лагеря. — Дай ему время, — ответил Чжан, стягивая с плеч тяжёлые доспехи. — Пинг… то есть Мулан, спасла ему жизнь во время лавины. Для командира признать, что он выжил только благодаря женщине — унизительно. На его месте я бы тоже не смог спокойно смотреть людям в глаза. Когда они вошли в шатёр, глаза не сразу привыкли к темноте внутри. В глубине уже лежали три занятых спальных мешка, а еще два неподалеку были свободны. Под тяжёлыми одеялами виднелись силуэты, самым большим из которых, по всей видимости был Чен-По, а два остальных — Яо и Линг. Не говоря больше ни слова, Чжан и Хао улеглись и прошло меньше минуты, прежде чем оба окончательно провалились в сон, даже не подозревая, что спальные места их товарищей на самом деле были пусты.

***

Обратный путь показался им куда тяжелее. Линг шёл впереди, пытаясь преодолеть высокие сугробы и освещая дорогу факелом, который зажёг лишь когда лагерь окончательно исчез позади, растворившись среди тёмного леса. Они дрожали от холода, так как верхнюю одежду оставили в шатре, засунув их в спальные мешки, чтобы никто не заметил исчезновения и не понял, что они тайком ушли искать Мулан. К этому моменту, они снова поднялись к горам и каждый шаг приближал их к месту, где должна была находиться девушка. Мысль о ней, раненой и оставленной, гнала их дальше, не позволяя повернуть назад. — Чёрт… как же холодно… — сквозь стучащие зубы выдохнул Яо, обхватывая себя руками. Даже без курток, на них всё ещё была одежда, тогда как у Мулан оставалось лишь тонкое одеяло. Каждый новый порыв ветра заставлял их дрожать и вместе с этим всё острее приходило понимание, насколько беспощадной должна была быть для неё эта ночь. Да, рядом с ней остался Кхан, но никто из троих по-настоящему не верил, что Мулан сможет самостоятельно вернуться домой в таком состоянии. Они боялись, что она потеряет сознание где-нибудь по дороге и просто свалится с коня в снег, так и не добравшись до ближайшего поселения. Именно поэтому они ушли, никому ничего не сказав. Все трое прекрасно понимали, чем это может закончиться. Если их поймают, это будет считаться изменой. В лучшем случае их просто обезглавят. В худшем — их ожидает лингчи, медленная смерть от тысячи порезов. Никто из них не хотел умирать, но оставить её там одну, казалось им куда более чудовищным, чем собственная гибель. Их план был прост: найти Мулан, незаметно вернуть её обратно в лагерь и спрятать в пустой повозке, где раньше перевозили пушки. Так они смогли бы довезти её до города и незаметно оставить у лекаря, где ей уже смогли бы оказать помощь, не заставляя рассказывать, что же на самом деле произошло. Но место, где они видели её в последний раз, оказалось пустым. Ни Мулан, ни Кхана поблизости не было, а ветер уже стёр все следы, по которым можно было понять, куда ушёл конь. Они всё равно двинулись дальше, осторожно обходя обрыв и стараясь не смотреть на тела гуннов, лежащих на поверхности. На мгновение им даже пришло в голову поискать среди снега Шань Ю или хоть что-нибудь, что можно будет показать Императору как доказательство победы, а заодно использовать как оправдание, если кто-нибудь заметит их возвращение — мол, они ушли не за девушкой, а за трофеем для Императора. Разумеется, тратить время на поиски Шань Ю они не собирались. Поэтому Линг, подойдя к самому краю обрыва, схватил первую попавшуюся вещь — ожерелье из волчьих клыков на шее одного из погибших гуннов. Не желая смотреть на мертвеца, он зажмурился, резко дёрнул украшение и почти сразу вернулся к друзьям — На всякий случай… — только и сказал он и все поняли это без лишних объяснений.

***

Они и правда не ожидали, что Мулан сумеет уйти далеко верхом на коне. Месяцами тренируясь рядом с ними и не раз доказывая, сколь уверенно держится в седле, она всё равно едва ли могла выдержать дорогу назад с подобным ранением. На белой земле всё ещё попадались редкие капли крови, тёмными пятнами проступавшие среди промёрзшей пустоты, время от времени указывавшие им направление. След тянулся всё дальше, петляя между занесённых снегом скал и чем глубже они уходили в горы, тем чаще на белом покрывале вспыхивали тёмные пятна крови. Это могло означать лишь одно — швы на её ране окончательно разошлись. Осознание этого с головой захлестнуло их тревогой, вынуждая срываться на крик, рассекая тишину хриплыми голосами, один за другим тонувшими в тумане. — ПИНГ! — закричал Я и осёкся…— МУЛАН! — МУЛАН! — вслед за ним позвал Линг. Их голоса тонули среди скал, а снежные вершины, казалось, насмехались над ними, не возвращая даже эха. — Мулан! Где ты?! — Смотрите! — выдохнул Чен-По, указывая вперёд. Сквозь промозглую белёсую пелену они наконец заметили силуэт, стремительно приближавшийся к ним верхом. Сердце на мгновение дрогнуло от затеплившейся в нём надежды. — Мулан! — крикнул Яо, бросившись навстречу. Линг и Чен-по поспешили за ним, проваливаясь в сугробы и размахивая факелом, чтобы всадник скорее их заметил. А затем темнота расступилась и показалась белоснежная лошадь, тяжело дышавшая морозным паром, клубившимся вокруг её морды. В седле сидел Шанг. Несколько секунд никто из троих не двигался и не произносил ни слова. Они просто стояли, будто увидев перед собой призрака, чувствуя, как надежда, ещё мгновение назад теплившаяся внутри, рассыпалась на острые осколки. — Что привело вас сюда? — холодно задал вопрос Шанг, прекрасно понимая, зачем они пришли. Линг даже не попытался достать ожерелье из волчьих клыков, которое подобрал раньше для оправдания. Теперь это выглядело бы настолько жалко, что Шанг всё равно не поверил бы ни одному их слову. Красный плащ генерала колыхался на ветру, временами открывая тёмную форму, доспехи и меч у пояса. Он даже не переоделся, как остальные солдаты,видимо, он тоже ушёл из лагеря тайно, потому что никто не видел, как командир покидал шатёр, а пройти мимо них в этих горах незамеченным он бы не смог. — Командир… — раздался голос Чен-По, — Можно задать вам тот же вопрос? — Да, генерал… — негромко вторил ему Линг, — Что привело вас сюда? Шанг не ответил. Его лицо оставалось строгим, но пальцы, сжимавшие поводья, едва заметно напряглись, а левая рука скользнула к плащу, прикрывая седельную сумку. — Вы хоть понимаете, что сделали, придя сюда? — спросил он, обводя их яростным взглядом. Они лишь чуть опустили головы, уже принимая то, что, должно быть, ждало их дальше, так же молча и обречённо, как раньше сама Мулан приняла свою участь. Бежать никто не собирался. Если за это придётся отвечать, они встретят наказание стоя. — Прежде чем вы заберёте нас обратно, как преступников… — начал Яо, чей голос дрогнул, — Позвольте нам хотя бы ещё немного поискать Мулан. — Она ранена, командир, — добавил Линг, с мольбой заглядывая в глаза Шангу. — Я знаю, закон есть закон, но… она умрёт, если мы оставим её здесь. Шанг медленно перевёл взгляд с одного на другого, замечая в их лицах страх вовсе не за собственную жизнь и не перед казнью, которая ждала их за попытку вернуться. Они боялись только за за Мулан. — Её здесь больше нет, — наконец произнёс Шанг не глядя на них. — Должно быть, она уже на пути домой вместе с Кханом. — Но командир, — начала было Яо, — Откуда вы… — Возвращаемся, — жестко оборвал его Шанг, — И никому не говорите, что были здесь. Они почти одновременно кивнули, но теперь уже не могли не думать о том, зачем сам Шанг оказался в этих горах, если покинул лагерь задолго до них. Неужели, он тоже пытался найти её? Конь успел сделать лишь несколько шагов, прежде чем Линг снова окликнул командира. Шанг обернулся и увидел протянутое ему ожерелье из волчьих клыков. — Для Императора, — только и сказал Линг. Несколько секунд Шанг смотрел на украшение, а затем коротко кивнул, принимая трофей. У него не было ни времени, ни желания искать среди снега и трупов клинок Шань Ю или иные доказательства победы. После, он натянул поводья, разворачивая коня обратно к лагерю и трое солдат без единого слова последовали сквозь ночную мглу.

--

Следующие несколько глав весьма объёмные для перевода, поэтому будут выходить через день. В шестой главе, Мулан наконец-то очнётся и её ожидает встреча с Шань Ю лицом к лицу)