Дезертиры

Узнаем кое-что интересное о Шань Ю...

Солнце успело подняться выше с тех пор, как Шань Ю ушёл в лес, но здесь, под густыми кронами, свет всё ещё едва пробивался сквозь переплетение ветвей. Он сам не заметил, как далеко ушёл от лагеря. Теперь между ним и остальными было двадцать минут пути, а вокруг простиралась прогалина, которой ещё недавно не существовало. Он вырубил её сам, срывая злость на всём, до чего смог дотянуться клинок. Лезвие било по стволам, кустам, высоким ветвям, рассекало кору и зелень с такой яростью, словно лес стал живым врагом, которого нужно было заставить замолчать. Щепки летели во все стороны, листья кружили в воздухе, осыпаясь на землю, а Шань Ю снова и снова наносил удары. Руки уже горели от напряжения, дыхание начинало сбиваться, но он не останавливался. Бил снова, ещё и ещё, пытаясь выбить из груди гнев, сжигавший изнутри сильнее боли и с каждым ударом тот действительно понемногу слабел, уступая место пустоте. Предпоследнее дерево он срезал ровным боковым ударом, но последнее попало под клинок в тот миг, когда из груди Шань Ю вырвался яростный крик. В этот удар вошло слишком много силы и ствол расколовшийся надвое, рухнул, обрушивая вместе с собой ветви и листья. Шань Ю стиснул зубы, когда правое плечо наконец напомнило ему, что у тела есть предел, даже если разум отказывался его признавать. Плечо вновь пронзила резкой болью и он поморщился. Опустившись на одно колено, он заставил дыхание выровняться. Вокруг лежал изуродованный лес — стволы с глубокими зарубками, переломанные ветви и влажные комья почвы. Шань Ю оставался неподвижен, наконец признавая очевидное — так рано после ранения не стоило испытывать тело на прочность. До великого города оставалось ещё три дня и не нужно было тратить силы в начале пути. Он не знал, в чём дело — в выбитом плече или в том, что он действительно начал стареть. Похоже, дети не шутили, когда называли его стариком, хотя ему было всего тридцать пять. Впрочем, удивляться было нечему. Шань Ю стал отцом, когда сам был ещё слишком молод. Боль постепенно стихала, превращаясь в жжение, которое уже можно было терпеть. Ещё несколько минут разминая плечо, он сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, как ледяной воздух заполняет лёгкие. Когда Шань Ю наконец открыл глаза, его рука скользнула к груди, где под рубахой ощущался небольшой выступ. Пальцы погладили деревянный тотем, обводя знакомый силуэт медведя с орлиными крыльями. Он уловил запах одного из своих людей раньше, чем услышал его шаги. Ветер дул ему навстречу, принося запах чужого присутствия, и Шань Ю понял, что слишком долго пробыл здесь один, раз его люди решили пойти за ним, не дожидаясь, пока он вернется. Он поднял меч с земли и медленно выпрямился, прежде чем гунн успел увидеть его сидящим на коленях.

***

Шэшо не пришлось долго искать его. Звуки ударов и глухие выкрики ещё некоторое время разносились по лесу, пока он шёл следом, да и путь было нетрудно угадать по оставленным то тут то там следам разрушения. Он шёл по изрубленным стволам, взрытой земле и сломанным ветвям, разбросанным под ногами, будто через чащу прошёл огромный зверь, ломая всё, что попадалось на пути. Когда Шэшо добрался до прогалины, он остановился, окинув взглядом разорённое место. Подобное уже давно не было редкостью — Шань Ю нередко уходил один, когда хотел потренироваться или отвлечься, но сейчас Шэшо видел, что в его товарище было слишком много ярости. Шань Ю убрал меч за спину и выпрямился, встречая Шэшо с привычным спокойствием на лице. Если боль и усталость всё ещё давали о себе знать, показывать он этого явно не намеревался. Шэшо безмолвно подошёл ближе и протянул ему бурдюк с водой. — Ты в порядке? — спросил он, когда они пошли обратно к лагерю, оставляя за спиной изуродованную прогалину. — Да, — после короткой паузы ответил Шань Ю. Гунн посмотрел на него внимательнее, понимая, что это было неправдой, но доказать обратное он не мог, а настаивать не имел права. — Она уже ушла? — спросил Шань Ю. Объяснять кого он имеет в виду, было незачем. После лавины в их отряде не осталось ни одной женщины, кроме Мулан. — Куда ей уходить? Она едва держится на ногах. С этим бы Шань Ю поспорил — дай ей достаточно злости и она не только встанет, но и снова кинется на них с мечом. — Она хотя бы поела? — Да. Но только после того, как Чжэньча объяснил ей, что без еды она не сможет восстановиться. Судя по её лицу, она согласилась поесть лишь потому что хочет побыстрее заколоть тебя мечом. Шань Ю усмехнулся. Упрямство девушки впечатляло его каждый раз. Его самого вела давняя месть, въевшаяся в кровь и плоть, но её, казалось, держала на ногах одна лишь чистая ненависть.

***

Когда они вернулись, лагерь уже был готов отправиться в путь, но Шань Ю заметил, что не хватало нескольких меховых курток, на которых всё ещё сидела Мулан, и его собственной, в которую она продолжала кутаться, глядя на каждого из гуннов с прежним недоверием. Увидев их, пальцы её крепче сомкнулись на золотой рукояти меча, лежавшего рядом. Шань Ю многозначительно переглянулся с Шэшо, но Мулан, разумеется, не поняла этого взгляда, потому что не слышала их разговора по дороге. Она наблюдала, как Шэшо подошёл к одной из лошадей и достал из седельной сумки серую рубаху и светло-коричневые штаны. Одежда выглядела куда более подходящей ей по размеру, чем огромная меховая куртка, в которую Мулан вцепилась, словно пытаясь защититься. Шань Ю взял вещи и подошёл к ней, но на этот раз она не отпрянула, продолжая следить за каждым его движением. — Наша дорога вновь пролегает через снега и тебе нужна нормальная одежда. Шэшо самый невысокий среди нас, возможно, его одежда тебе подойдёт. — Разве на мне уже недостаточно мехов? — пробормотала она с сарказмом в голосе. — Это моя куртка. И она мне понадобится. Судя по тому, как резко изменилось её лицо, Мулан этого не знала. Девушка видела, что гунны забрали меха с погибших товарищей и решила, что эта вещь одна из многих. Ей и в голову не пришло, что она всё это время сидела, закутавшись в одежду Шань Ю. Мулан тут же отшвырнула куртку к его ногам, будто та обожгла ей руки. Полностью обнажённой она не была — лоскуты ткани, перевязывающие рану, закрывали тело от груди до живота, но от мысли, что гунны могли видеть её без одежды, стыд вспыхнул ещё сильнее. Обхватив себя руками, она стиснула зубы, злясь на собственную беспомощность. Шань Ю положил принесённую одежду перед ней, затем поднял свою куртку, но надевать не стал, а повернулся к Мулан спиной и заслонил её от остальных, давая возможность переодеться без посторонних взглядов. — Одевайся, воин. Нам скоро выходить. — И в какой момент я согласилась участвовать в этом вместе с вами? — Ты не отказалась, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты ещё не согласилась, но если бы хотела уйти, сказала бы это сразу. Мулан закатила глаза и ещё несколько секунд смотрела на его широкую спину, прежде чем подтянуть одежду к себе. Она быстро натянула серую рубашку с длинными рукавами, поморщившись от боли в рёбрах, затем надела штаны поверх тех, что уже были на ней. Шэшо действительно оказался самым худым среди гуннов, но даже его одежда была ей велика. Шань Ю не оборачивался, стоя к ней спиной и ждал, пока она переоденется и оповестит его об этом. Должно быть, он действительно считал её слишком слабой, раз позволял себе подобное, не думая, что она может схватить меч и убить его. Мулан понимала, что если бы сделала это, то остальные гунны убили бы её сразу. Но если Шань Ю уже пообещал найти её и убить, где бы она ни была, то смерть здесь мало чем отличалась от смерти потом. Сейчас у неё даже больше шансов утащить его за собой. Её пальцы дрогнули, касаясь рукояти меча, но она поняла, что не сможет сделать этого. Что-то мешало ей, возможно, страх за Кхана или понимание, что Шань Ю спас ей жизнь. Она думала о его предложении пойти с ними за Императором и, пока гунны будут заняты своей целью, поквитаться с теми, кто бросил её умирать в снегу. Шанг должен был стать первым на тропе этой мести. Эта мысль пугала сильнее, чем Мулан готова была признать. Не потому, что она вообще хотела отомстить, а потому, что прежняя привязанность к Шангу будто выгорела дотла, оставив после себя лишь ненависть. Он сохранил ей жизнь, но чего стоила эта милость, если после этого он оставил её замерзать в горах, истекая кровью. Мулан ненавидела саму необходимость признавать, что сейчас жива только благодаря врагу и всё же это было правдой. Окончательного решения она ещё не приняла, но и не отвергла предложение Шань Ю. Мулан жестом подозвала Мушу и Кри-Ки, велев им не шуметь. Те сразу перебрались ближе, и она протянула руку, позволяя им юркнуть в широкий рукав рубашки. Как они сумели добраться сюда следом за ней и не попасться гуннам на глаза, она не знала, но сейчас это было неважно. — Уже закончила? — голос Шань Ю заставил её поднять взгляд. — Да. Одежда оказалась тёплой и удобной, сшитой в тех же приглушённых цветах, что носили гунны. Шань Ю окинул её внимательным взглядом, но ничего не сказал о том, что теперь она сама почти походила на одну из них. Он понимал, что это разозлит девушку, а времени на лишние препирательства не было. — Сможешь подняться самосто… Не дав ему договорить, Мулан уже придвинулась к Кхану и, не выпуская меча, вцепилась в седло. Подтягиваясь выше и чувствуя, как боль тут же отзывается в рёбрах, она перевела дыхание, стараясь не выдать себя. Кхан послушно опустился ниже, а когда Мулан наконец оказалась в седле и коротко свистнула, сразу поднялся вместе с ней. Удержавшись в седле, она посмотрела на Шань Ю сверху вниз и чуть приподняла подбородок, словно спрашивая, считает ли он её всё ещё такой беспомощной. На губах мужчины появилась улыбка. — Хорошо, воин. Мы пойдём дальше, пока не настигнем твою армию. Они сами приведут нас к Императорскому городу. Так что ты решила? Мулан не ответила, направив Кхана вперёд и лишь дойдя до ручья, оглянулась на гуннов, проверяя, собирается ли хоть кто-нибудь броситься следом. Но никто не двинулся с места и не потянулся к оружию, так что, реши она уйти сейчас, у неё была бы фора. Шань Ю понимал, что окончательного ответа у Мулан всё ещё нет. Сейчас она не собиралась бежать, но это ещё не значило, что она останется с ними до конца. Он не исключал, что девушка просто хочет первой добраться до лагеря, предупредить своих о выживших гуннах и попытаться вернуть себе хоть часть утраченной чести. Отрицать, что такая мысль не приходила Мулан в голову, было бы ложью, но мужчину это не слишком тревожило. Её возможное предательство стало бы лишь ещё одним препятствием на пути, не первым и точно не последним. Он коротко кивнул остальным и отряд начал собираться в путь. Лошадей было восемь на семнадцать человек и всем пришлось ехать по двое. Одному все равно не хватило место и этим одним оказался сам Шань Ю. Остальные предлагали идти пешком вместо него, но он отказался — будучи крупнее остальных, он понимал, что лошадям будет сложно нести двух наездников. Впрочем, по дороге многие всё равно спешивались. То один, то другой гунн продолжал путь пешком, будто между ними существовало негласное правило не позволять вождю одному принимать на себя тяжесть дороги. Возможно, они берегли лошадей, возможно, просто шли рядом с ним, но Мулан так и не смогла понять, где заканчивалась необходимость и начиналась преданность. Гунны двигались быстро, словно снег, холод и долгий путь были для них не испытанием, а привычной частью жизни. Мулан держалась немного позади, выбирая место так, чтобы видеть весь отряд и при этом оставить себе пространство для побега, если придётся резко развернуть Кхана и уйти в противоположную сторону. — Мушу, — прошептала Мулан, чуть выше подтягивая ворот рубашки, — Как думаешь, мне стоит попытаться сбежать? — Честно? Понятия не имею, — признался он. — Его слова, что ты свободна не звучали, как ложь. Мулан подняла взгляд к небу. Шань Ю и остальные не смотрели в её сторону, но высоко над отрядом всё равно летел Хаябуса, то исчезая в солнечной белизне, то снова выныривая над их головами. Возможно, именно поэтому гунны не тревожились — если она попытается уйти, сокол заметит это раньше всех. — Мулан, можно спросить? — продолжил Мушу, дождавшись её короткого кивка. — Ты правда думаешь о его предложении? Я имею в виду… ты правда хочешь убить солдат Императора? — Я… не знаю, — прошептала она. Мушу не стал спрашивать снова. По одному её голосу было ясно — ответа у Мулан нет даже для самой себя. Три дня, которые дал ей Шань Ю, только на первый взгляд были отсрочкой. Чем дольше она будет идти рядом с ними, тем сильнее эта мысль укрепится в её сознании. — Ты осудишь меня, если я выберу месть? — Я не осудил тебя, когда ты решила притвориться мужчиной, — усмехнулся дракон, — Думаешь, сделаю это сейчас? Кри-Ки возмущённо застрекотал, явно напоминая, что тогда Мушу как раз её осуждал и говорил, что она влипла, потому что решила играть в мужчину-солдата. Мулан не поняла ни слова, зато Мушу понял прекрасно, схватил сверчка одной лапой и затолкал глубже в капюшон, чтобы тот замолчал. — Я с тобой, что бы ты ни выбрала, поэтому перестань думать, осуждаю ли я тебя. Я всё ещё твой хранитель, помнишь? Мулан улыбнулась и Кхан тихо фыркнул, будто соглашаясь с ними. К несчастью для неё, Шань Ю оглянулся именно в этот момент, желая убедиться, что она всё ещё идёт за отрядом. Мушу и Кри-Ки, спрятанных за её спиной, он не заметил, но увидел на её лице улыбку, пока девушка смотрела вперёд, погружённая в собственные мысли. Она почти сразу почувствовала его взгляд и стёрла улыбку с лица, но он уже подошел к ней. — Почему ты улыбаешься? — спросил он, и в его голосе промелькнуло любопытство. — Мне уже нельзя? Мужчина лишь пожал плечами, но её ответ неожиданно заставил его обратить внимание на то, что раньше он игнорировал. Даже когда Мулан злилась, её голос оставался мягким и женственным. — Ты вообще разговаривала с другими солдатами за время службы? — спросил он, замедлив шаг и потянув поводья своего коня, чтобы идти ближе к ней. — А тебе какое дело? — Просто любопытно. Хочу понять, как эти глупцы ни разу не заподозрили, что ты женщина. — Что ты имеешь в виду? Ты видел меня до лавины, видел в доспехах, среди солдат, с оружием в руках, и если хочешь сказать, что сразу понял, кто перед тобой на самом деле, то я тебе не поверю! — Не нужно защищаться только потому, что я назвал твоих маленьких друзей глупцами. Я не оскорбляю твою маскировку. Она действительно была убедительной. — Тогда зачем ты говоришь это, если внешность их обманула? Он помолчал, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Ей становилось не по себе от этого взгляда и она не понимала, что чувствовала, то ли злобу, то ли… смущение? — Ты поёшь? — вдруг спросил он. Из-под её волос донёсся едва слышный шёпот Мушу: — Он вообще умеет отвечать не вопросом на вопрос? — Ты очень любишь менять тему, да? — Я не меняю тему, воин. Мне стало любопытно из-за твоего голоса. Он у тебя красивый. Мягкий. — И что? — спросила Мулан, стараясь сделать вид, будто комплимент не застал её врасплох. — А то, что по голосу можно понять, что ты женщина. У лавины, рядом со мной, ты не произнесла ни слова, но стоило бы тебе заговорить, и одной внешности было бы недостаточно, чтобы обмануть меня. И с этим было трудно спорить, впервые Шань Ю услышал её голос только той ночью, когда нашёл Мулан в снегу. — Не пойми меня неправильно, воин. Твоя маскировка была хорошей. Я просто не верю, что эти мужчины ни разу не заподозрили тебя по голосу, если только ты действительно ни с кем из них не разговаривала. Глаза Мулан зло блеснули в солнечном свете. — А что не так с моим голосом? Голос, сорвавшийся с её губ, изменился столь резко, что Шань Ю опешил. Ещё мгновение назад перед ним была девушка с тонким голосом, а теперь он слышал юношу с немного хрипловатым, уверенным тоном, достаточно убедительным, чтобы обмануть любого. Шань Ю остановился, сам того не заметив. Его взгляд скользнул за её спину, ожидая увидеть там кого-то ещё, но позади Мулан никого не было. Она сидела на Кхане, глядя на него с той же самодовольной полуулыбкой, и по её лицу было ясно — именно такой реакции она и добивалась. — Как ты это сделала? — Практика. Если я собиралась притворяться мужчиной, одной внешности было бы мало, — снова произнесла она тем же мужским голосом. Ей и правда понадобилось много дней, чтобы научиться. Ещё по дороге в лагерь новобранцев, когда Мушу только начинал понимать, во что они ввязались, он заставлял её повторять одни и те же фразы снова и снова, пока голос не начал звучать безупречно. Шань Ю склонил голову, рассматривая её с откровенным интересом. Мулан снова оказалась не тем, чем казалась сначала, и это, похоже, забавляло его всё сильнее. — Впечатляет, — негромко произнёс он. Мулан только выдохнула и слегка надавила пятками на бока Кхана, заставляя его идти быстрее, чтобы отдалиться от Шань Ю и закончить разговор. Но где-то глубоко ей было приятно видеть потрясение в его глазах. Это чувство ей понравилось. Шань Ю ещё некоторое время смотрел ей вслед всё с той же улыбкой, невольно думая о том, сколько ещё вещей она успела освоить за те месяцы, пока скрывалась среди солдат Императора. — В самом деле впечатляет, воин… — тихо сказал он, хотя Мулан уже не могла его услышать.