Дезертиры

Шань Ю не шутил, когда говорил, что сумеет выследить Мулан, где бы она ни оказалась. Она убедилась в этом собственными глазами уже в первый день пути, наблюдая, как легко гунны вышли на след армии Императора. Разумеется, они не подходили близко, держась на таком расстоянии, чтобы их не заметили случайно. Насчет дозора гунны не переживали, ведь никто из имперской армии вообще вспомнил о его необходимости. Мулан видела, как Шань Ю время от времени останавливался и находил незаметные для чужого глаза, следы, будь то сломанную ветвь или изрытую землю, по которой прошелся целый отряд. У ручьёв Шань Ю подметил, что вода в реке не замерзла, но рыбы поблизости не было, а значит, что-то спугнуло её раньше. Или кто-то. В этом преследовании Хаябуса был незаменим — пока сам отряд держался на почтительном отдалении, птица улетала далеко вперед, высматривая врагов за несколько километров. Он возвращался на плечо Шань-Ю чтобы подать знак, заставляя гуннов двигаться дальше с удвоенной осторожностью. Время прошло незаметно и вскоре армия Императора остановилась на привал. Солдаты разбили несколько небольших шатров и занялись едой, явно не ожидая нападения. Шань Ю наблюдал за ними с верхушки сосны, неподвижно сидя среди ветвей и прячась в густой тени хвои. С такого расстояния солдаты казались муравьями, рассыпанными по опушке. Они и впрямь решили, будто война уже закончилась, и вся их беспечность открыто говорила об этом — никто не сменял караул и не следил за возможной опасностью. Пальцы Шань-Ю сильнее сжались на ветке, за которую он держался, чтобы лучше рассмотреть раскинувшийся внизу лагерь. Воины Империи искренне поверили, что с гуннами покончено, но на войне подобная оплошность всегда оказывается фатальной. Как бы сильно Шань Ю ни презирал старого генерала Ли и его армию, в одном им нельзя было отказать — они считали врага мертвым лишь тогда, когда видели его труп. Его же сын со своими безмозглыми новобранцами без тени сомнения прошли мимо погибших гуннов, даже не потрудившись отыскать среди мертвых тел самого вождя. Ошибка, за которую в будущем им придется расплатиться кровью, ведь даже если бы лавина пощадила одного лишь Шань-Ю, война бы продолжилась. Пока жив хотя бы один гунн, способный держать оружие, Империи не видать покоя.

***

Новое пристанище гуннов, раскинувшееся прямо под ним, своими скромными размерами заметно уступало их прежнему лагерю. Выбранное место казалось слишком открытым и уязвимым, продуваемым всеми ветрами, однако для короткой стоянки и этого было вполне достаточно. Огонь разводить никто не решался, поскольку армия Императора находилась слишком близко и дым мог выдать их присутствие раньше времени. Вместо горячей еды гунны довольствовались вяленым мясом, оставшимся после вчерашней охоты, а фрукты находили по дороге. Мулан несколько раз замечала, как то один, то другой гунн скрывался в лесной чаще и возвращался с горстью диких яблок, ежевики или спелых персиков. Сама она по-прежнему держалась в стороне от остальных, сидя под деревом и наблюдая, как отряд использует эти драгоценные минуты затишья, чтобы хоть немного восстановить силы. Лиэрен уже давно погрузился в глубокий сон, устроившись спиной к спине с Баем, который все это время методично разрезал очередную меховую куртку на длинные, узкие полосы. На этот раз Мулан уже не стала отказываться от еды. Когда Чжэньча подошёл ней и протянул её обед, она спокойно приняла угощение. В её глазах всё ещё читалась привычная настороженность, но шарахаться, как это бывало прежде, девушка больше не пыталась. Как и раньше, часть еды она незаметно отдавала тем, кто прятался у неё за спиной. Кри-Ки доставались крошечные кусочки спелых фруктов, в то время как Мушу забирал себе вяленое мясо, и благодаря распущенным волосам Мулан, оба её спутника оставались незамеченными. — Как думаешь, я спалю тебе волосы, если попробую подогреть этот кусочек? — прошептал Мушу. Мулан, как раз откусившая в этот момент сочный персик, не сдержалась и улыбнулась. Меч лежал на расстоянии вытянутой руки, и девушка время от времени проверяла, сумеет ли быстро дотянуться до него в случае опасности. Она то и дело переводила взгляд на Кхана, который пасся чуть поодаль среди остальных лошадей. Пока другие животные спокойно щипали траву, её верный конь то и дело поднимал голову и оборачивался, будто хотел лично убедиться, что хозяйке ничего не угрожает. Рана всё ещё ощутимо болела, но Мулан уже не выглядела такой смертельно бледной, как прошлой ночью. Изнуряющая лихорадка наконец отступила, и хотя каждое резкое движение по-прежнему отзывалось вспышкой боли, ощущение полной беспомощности постепенно притуплялось. Впрочем, было очевидно, что её ранение всё ещё требовало куда более серьезного ухода, нежели наспех наложенные повязки. Пока отряд отдыхал, Шэшоу в стороне методично готовил какую-то целебную смесь из толченых листьев и мха, однако Мулан до последнего старалась не смотреть в его сторону, искренне надеясь, что эти приготовления её не касаются. Разумеется, стоило гунну подняться и направиться прямиком к ней, игнорировать это стало невозможным. — Когда вечером будешь менять повязки, сначала нанеси это, — сказал Шэшо, протягивая ей свёрток. — Так рана не воспалится. Девушка несколько мгновений молча разглядывала свёрнутые листья, но спорить не стала. Она своими глазами видела, как он готовил эту смесь, разминая травы и мох голыми руками, и понимала, что вряд ли воин стал бы столь беспечно обращаться с опасным ядом. Мулан ответила лёгким кивком в знак благодарности, и Шэшоу, поняв её без лишних слов, кивнул в ответ. Внезапно, сверху донёсся тихий свист, похожий на пение дрозда, птицы, которой, насколько она знала, в этих краях вообще не должно было быть. Этот звук немного озадачил её, но она заметила, как все гунны разом вскинули головы. Стоило свисту затихнуть, как они тут же поднялись и направились к лошадям. Мушу и Кри-Ки, тоже ничего не понимая, осторожно высунулись наружу и зашептали, что ей пора собираться — похоже, отряд был готов выдвинуться в путь. Мулан негромко свистнула и Кхан тут же подбежал к ней. Превозмогая ноющую боль, она кое-как поднялась на ноги, крепко держась за поводья, чтобы не упасть от внезапного головокружения. Спрятав свёрток от Шэшоу в седельную сумку, она уже собиралась сесть в седло, как вдруг прямо перед ней на спину Кхана плавно и бесшумно опустился крошечный листок. В следующее мгновение её сердце едва не выскочило из груди от испуга — всего в нескольких метрах позади, спрыгнув прямо с верхушки высокого дерева, бесшумно приземлился Шань-Ю. У Мулан перехватило дыхание при виде него — она искренне не понимала, как человек такой огромной комплекции умудрялся спускаться по ветвям абсолютно беззвучно. Лишь когда тяжёлые сапоги вождя коснулись земли, Кхан испуганно вздрогнул и недовольно дёрнул головой. Однако, девушка заметила, что его неожиданное появление испугало, похоже, их одних — остальные гунны даже глазом не повели, словно давно привыкли к тому, что их предводитель может в любой момент бесшумно спрыгнуть с дерева, точно дикий снежный барс. Шань-Ю посмотрел на неё, окинув с ног до головы холодным, внимательным взглядом. Мулан ответила ему тем же, высоко подняв подбородок и сжав рукоять меча в правой руке, уже готовясь к перепалке, но мужчина только отвернулся и пошёл в сторону, противоположную своим воинам, на ходу расчищая путь изогнутым мечом. Вслед за ним безмолвно двинулся и весь отряд. Она проводила их растерянным взглядом, не понимания, как гунны понимали своего вождя совершенно без слов. — Только не говорите мне, что этот парень ещё и мысли на расстоянии читать умеет, — проворчал Мушу, осторожно высунув голову из её волос. Мулан лишь пожала плечами и хватившись за седло, попыталась запрыгнуть на Хана, но рана тут же отозвались резкой болью. Прежде чем девушка успела зажать рот рукой, с её губ сорвался тихий стон, заставив Мушу и Кри-Ки испуганно замереть. Но дотронувшись до раны, она облегчённо выдохнула, не почувствовав выступившей крови на бинтах. Сделав глубокий вдох и шепнув своим спутникам, что всё в порядке, Мулан выпрямила спину и встряхнула поводьями, пуская Кхана рысью вслед за остальными. Хотя отряд ушел вперёд, не дожидаясь её, стоило девушке нагнать гуннов, как прямо над её головой низко пролетел Хаябуса. От этого взмаха крыльев она невольно вздрогнула, испугавшись, что сокол мог заметить прячущихся в волосах Мушу и Кри-Ки. Однако, птица лишь сделала круг и опустилась на плечо Шань-Ю. Вождь на секунду скосил глаза на сокола, а затем обернулся и посмотрел назад, поймав взгляд Мулан. Она, разумеется, тут же это заметила, так как и сама всё это время не сводила с него глаз. Девушка поспешно убрала руку от ноющих рёбер и постаралась сесть в седле как можно ровнее, лишь изредка пригибаясь, чтобы уклониться от низких ветвей. Шань Ю заметил это движение и опустил взгляд туда, где её ладонь ещё секунду назад прижималась к ране. Однако, ничего не сказав, он только отвернулся и снова пошёл вперёд, расчищая мечом проход сквозь чащу. Идти по следу армии Императора они не могли, так как поблизости всё ещё могли появиться люди из деревень или патрули, и риск столкнуться с ними на открытой дороге был слишком велик.

***

Путь продолжался до самого вечера, отряд то делал короткие передышки, то часами шёл по следу Императорской армии, попутно собирая попадавшиеся ягоды, орехи и коренья, чтобы обеспечить себя хоть каким-то пропитанием на ночь. Рисковать и разводить костёр сейчас никто бы не решился, так что тратить время на охоту не имело никакого смысла. К тому моменту, как начали сгущаться сумерки, Мулан уже едва терпела ноющую боль в бёдрах от долгой и изнурительной верховой езды. Вдруг она увидела, как Шань-Ю вскинул вверх сжатый кулак, и весь отряд позади него мгновенно замер, как вкопанный. С того места, где они остановились, сквозь густую чащу разглядеть армию Императора было уже невозможно. Гунны стояли на вершине крутого, заросшего деревьями склона, всего в нескольких метрах от резкого обрыва, спуститься по которому лошади бы точно не смогли. Чуть впереди виднелась поляна, свободная от зарослей и кустарника. Шань-Ю лишь коротко велел остальным ждать здесь, а сам направился вперёд, чтобы осмотреть местность в одиночку. До сих пор никто из воинов никогда не оспаривал его решений и не пытался идти следом. Однако Мулан, то ли из чистого любопытства, то ли просто устав от бесконечных “сигналов”, которые она так и не научилась распознавать, уверенно сошла со спины Кхана. Пройдя мимо замерших гуннов, твёрдым шагом направилась вслед за вождём. Лиэрен и Бао в замешательстве переглянулись, а Шэшоу лишь удивлённо приподнял бровь, глядя, на её силуэт, скрывающийся в лесной чаще.

***

— Куда мы идем? — едва слышно прошептал Мушу, пребывая в таком же замешательстве, как и все остальные. — Хочу знать, что он задумал, — отрывисто бросила Мулан. Она всё ещё не могла понять, крылся ли какой-то тайный смысл в том взгляде Шань Ю на неё. Стоило ей раздвинуть последние низкие ветви, как земля под ногами оборвалась, уступая место каменистому выступу, который через несколько метров уходил в пустоту. Шань-Ю был там. Он лежал на самом краю обрыва и внимательно высматривал что-то внизу. Хаябусы поблизости видно не было. — Что ты делаешь? — спросила Мулан, резонно рассудив, что гунн в любом случае давно заметил её приближение и таиться не было смысла. Однако Шань Ю обернулся настолько стремительно, что вспыхнувшая в его глазах неожиданная тревога заставила её мгновенно осечься. Прежде чем она успела издать хоть звук, вождь прижал палец к губам. Мулан подчинилась интуитивно и тут же опустилась на корточки, стараясь не высовываться. Вождь гуннов смерил её тяжёлым взглядом, будто взвешивая, не прогнать ли наглую девчонку обратно к остальным. Однако, делать этого не стал не стал, а напротив, махнул ладонью, приглашая её подползти поближе. Хотя она и посмотрела на него с лёгким подозрением, но всё же опустилась на траву рядом, почти плечом к плечу. Прильнув к самому краю каменистого выступа, тщетно пытаясь разглядеть, на что он так пристально смотрел. Шань-Ю заметил её замешательство. Прежде чем Мулан успела отпрянуть от накрывшей её тени, тяжёлая, мозолистая ладонь гунна опустилась ей на макушку. Мягким движением он наклонил её голову ниже, заставляя посмотреть вниз, на подножие уступа. И ранее скрытое, мгновенно обрело очертания. Сквозь кружево раскидистых ветвей, разглядеть детали было трудно, но она всё же чётко различила внизу лагерь Императорской армии. На таком расстоянии солдаты ни за что не заметили бы слежку сверху, однако они подошли достаточно близко, чтобы ветер доносил обрывки их голосов. Мулан даже не заметила, в какой момент пальцы Шань-Ю перестали дотрагиваться до её волос, полностью поглощённая открывшейся картиной. Судя по всему, армия вставала на ночлег, но само место казалось верхом нелепости. В этих глухих зарослях было физически невозможно разбить походные шатры — солдатам явно предстояло спать прямо на голой земле, завернувшись в плащи. Девушка искренне недоумевала, почему они остановились именно тут, ведь они всегда выбирая просторные, открытые равнины. — Слушай... — прошептал Шань-Ю. Мулан затаила дыхание. Из глубины ущелья, пробиваясь сквозь шёпот листвы, доносился утробный, глухой гул. Где-то там, петляя между валунами, бежал горный ручей, который чуть дальше, судя по нарастающему рокоту, срывался вниз невидимым водопадом. — Ну, разумеется, вода. — еле слышно проговорила она, вглядываясь в сумерки. Коням нужен водопой, людям — отдых после изнурительного марша И всё же логика военных советников хромала: даже отсюда, с высоты птичьего полёта, она видела несколько отличных, просторных полян всего в паре сотен метров от этого лагеря. Почему же они предпочли забиться под защиту деревьев? — Посмотри наверх, воин, — негромко произнёс Шань-Ю, кивнул в сторону небосвода. Мулан подняла глаза. Прямо над ними небо ещё хранило предзакатную ясность, но слева, со стороны горных пиков, уже наползала тяжёлая, чернильная масса свинцовых туч. Ночью будет гроза. И в эту секунду, мозаика в её голове сложилась воедино. Железные каркасы. Шатры Императорской армии удерживались на тяжёлых металлических столбах, которые в чистом поле превращались в идеальные мишени для молний. Шанг поступил благоразумно, уведя людей под естественную защиту вековых крон, предпочитая вымокнуть до нитки, чем подставить отряд под удар стихии или лишиться снаряжения из-за шквального ветра. — Костра сегодня зажечь не сможем, даже если очень захотим, — глухо добавил Шань-Ю, не сводя с неё внимательного взгляда. С её губ сорвался тихий вздох — предстоящий ливень обещал быть затяжным, а значит, ночь будет холодной. Она уже представляла, как гунны устроятся на ночлег, тесно прижавшись плечом к плечу под защитой деревьев, дабы сохранить хоть немного тепла. Её пальцы сильнее впились в каменистый край обрыва. Даже если ей придётся спать под проливным дождём на голой земле, она ни за что не ляжет рядом с ними. Да, они делили еду и до сих пор никто из кочевников не сделал попытки причинить ей вред, но они оставались врагами. Прошлое нельзя было перечеркнуть лишь потому, что они вытащили её полуживую из сугроба. Внезапно Шань-Ю, всё так же распластавшись на животе, поднёс к губам ладони в плотных кожаных перчатках и воздух над обрывом пронзила чистая, звонкая трель дрозда. Пальцы вождя начали едва заметно перебирать невидимые лады, меняя тональность и длину звука. На глазах у Мулан рождалась живая иллюзия — свист отражался от скал, и казалось, будто в густой чаще перекликается целая стая испуганных птиц. Ветер подхватил звучание и понёс его над лесом, растворяя в шуме приближающейся бури. Девушка потрясённо всматривалась в его лицо, понимая, что звук, заставивший гуннов сорваться с места днём, исходил от одного-единственного человека. Стоило Шань-Ю смолкнуть, как Мулан убедилась, что внизу, в императорском лагере, на обманчивую трель никто не обратил внимания. Но оглянувшись, услышала далёкий шорох шагов в чаще — отряд гуннов принялся обустраивать лагерь. Вождь опустил руки. Налетевший порыв прохладного ветра растрепал его чёрные волосы и швырнул выбившиеся пряди Мулан прямо в лицо. Шань-Ю сразу перехватил её пристальный, полный немого удивления взгляд. — Практика, — глухо бросил он и на его губах промелькнула едва заметная ухмылка. — Ты предупредил их о грозе? И об армии внизу? Всё это… одним лишь звуком? — Мы разговариваем так с детства, поэтому понимаем друг друга, — пояснил он, поднимаясь во весь рост и протягивая ей широкую ладонь. — Но и взрослому освоить не поздно. Мулан на мгновение замерла, гипнотизируя взглядом его руку, но наотрез отказавшись чужой помощи, она упёрлась ладонями в каменистую почву, пытаясь слишком резко встать. Её хватило ровно на секунду, пока травмированные рёбра не обожгло ослепительной вспышкой боли. Позабыв в спешке о ране под повязками, она  согнулась пополам, а левая рука тут же метнулась к боку, пытаясь сдержать подступившую тошноту и боль. Правая рука сделать того же не успела — Шань Ю перехватил её на лету. Его пальцы сжали её запястье железной хваткой, но без намерения причинить вред, лишь пытаясь удержать. В то же мгновение, Мулан ощутила его вторую ладонь на своей спине. Всё произошло так быстро, что она осознала его близость, только когда сквозь стиснутые зубы вырвался судорожный, рваный выдох. Открыв глаза, Мулан обнаружила, что он стоит вплотную, по-прежнему удерживая её за руку и держа за плечо. — Я же велел тебе не делать резких движений, — процедил Шань Ю, осматривая перевязки. — Я бы не упала, — огрызнулась Мулан, силой высвобождая руку из его хватки. — В прошлый раз ты думала так же, — обронил он со вздохом, вспомнив, как посреди заснеженного склона она точно так же за секунду лишилась чувств прямо у него на руках. — Шэшоу приготовил для тебя кашицу из трав. Смажь рану перед тем, как менять повязки и оставь до утра, — бросил он напоследок, прежде чем развернуться и скрыться в сумраке леса, возвращаясь к отряду. Мулан лишь удивлённо приподняла бровь, глядя ему вслед. Шань-Ю не было в лагере, когда это происходило. Шэшоу начал растирать зелёные листья гораздо позже того, как их предводитель забрался на сосну. И Бао принялся резать плащи на бинты уже после его ухода… Откуда вождь мог знать об этом? Если только… он сам не отдал им этот приказ ещё в начале пути. Мулан ещё долго стояла на краю обрыва, прижимая ладонь к постепенно утихающей ране и глядя вниз. Армия, которая оставила её умирать, была совсем близко, буквально на расстоянии руки… и всё же, бесконечно далеко. — Эй, котенок, — робко прошептал Мушу, стоило ему удостовериться, что вождь ушёл и они снова одни. — Швы-то хоть целы? Кри-Ки сочувственно застрекотал, вторя дракону. Но Мулан лишь молча покачала головой. Она взглянула на свою ладонь — на пальцах не было ни следа крови, и это  принесло облегчение им всем.