Дезертиры

Воздух всё ещё пах грозой, когда Мулан открыла глаза. Тяжёлые тучи ушли, оставив после себя пронзительную, глубокую лазурь и сквозь кроны деревьев пробивались утренние лучи. Земля после ливня была усыпана потемневшими листьями, а в зеркальных лужицах дрожали солнечные зайчики. В одной из луж, скрывшись за густым кустарником, Кри-Ки с Мушу устроили себе душ. Мулан похлопала ресницами, пытаясь прогнать туман сонливости. Сон выдался коротким, ведь в лагерь она вернулась глубоко за полночь, без сил опустившись между корней старого дерева, укрывшись плащом Шань Ю. Жёстко, неудобно... Спина и ноги затекли, веки налились свинцом, а тело до сих пор помнило ночную ледяную сырость. И всё же, долгий путь настолько вымотал её, что ничего не могло прервать этот спасительный сон. Неподалёку уютно потрескивал костёр, раздавался негромкий гул голосов и шуршание шагов по сырой траве. Мулан медленно приподнялась, осматривая лагерь. Вид у неё был растрёпанный — влажные волосы спутались, часть прядей прилипла ко лбу, а остальные упрямо торчали в разные стороны. Чуть поодаль, прямо под деревьями, расположилась часть отряда. Гунны сидели скрестив ноги, безучастно разглядывая небо в просветах ветвей. Кто-то лениво ковырял под ногтями острым наконечником стрелы, другие возились с лошадьми у самого края поляны — сушили влажные сёдла и счищали присохшую листву. Бао сосредоточенно проверял копыта, пока его близнец Бай возвращался от ручья, ведя под уздцы трёх коней. На противоположной стороне, на открытой местности, Лижэнь и Чжэньча тренировались в рукопашном бою. Оба стояли босиком на мокрой траве и обменивались ударами. Лижэнь защищался с заметным трудом, так как Чжэньча уступал ему в массе, но брал скоростью и изворотливостью, раз за разом прорывая оборону. Остальные воины кочевников — те самые, которых Шань Ю окликал именами Арузан, Каймур, Далай и Галсан — лениво наблюдали за поединком, скрестив руки на груди. Судя по этой размеренной, будничной суете, утро в лагере началось недавно. Мулан без особого успеха попыталась пригладить волосы ладонью и потянулась, зевая. Сидевшие ближе всего гунны тут же обернулись, заметив, что гостья наконец проснулась. — С добрым утром, воин. — раздался голос Шань Ю. Он стоял у костра, сворачивая просохшие куртки и укладывая их в седельные сумки. Услышав его голос, Мушу и Кри-Ки мигом подбежали к дереву возле Мулан и шустро взобрались по стволу, затаившись в листве и наблюдая за происходящим. — Выглядишь как морской ёж, — проворчал дракон, оценив масштабы катастрофы на её голове. — Ты же сам говорил, что разводить костры нельзя? — девушка сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. — Если бы имперцы торчали под носом, это было бы безумием. Но сейчас они уже далеко, так что бояться нечего. — ЧТО?! Который сейчас час?! — глаза девушки округлились от шока, а остатки сна мгновенно испарились. — Полагаю, полдень, — кочевник вскинул голову, выставил ладонь против солнца и чуть согнул один палец. — Полдень и минут пятнадцать. — ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ НЕ РАЗБУДИЛ?! Мы же должны были идти за ними! — Мулан резко вскочила, путаясь в собственных ногах и лихорадочно бросилась в сторону Кхана. Шань Ю лишь скептически изогнул бровь, глядя на этот всклокоченный ураган. Ему искренне захотелось спросить, насколько же беспробудным должен быть сон, чтобы напрочь забыть утренние события. Ведь он честно пытался растолкать её, как только имперские войска снялись с места. Но измотанная девушка, даже не открывая глаз, нащупала на земле увесистый булыжник и швырнула точно в него, попав в плечо, а после только сильнее закуталась в куртку и продолжила спать. Плечо вождя до сих пор неприятно ныло и он просто решил оставить её в покое и продолжить путь позже. В любом случае так было безопаснее, чем снова испытывать её терпение и ждать, когда следующим предметом, брошенным в него, окажется лежащий рядом меч. — Хаябуса ведёт их, солдат, — невозмутимо пояснил он, пока Мулан тяжело дышала, не сводя с него глаз. — Сокол вернётся, когда они отойдут на достаточное расстояние. Вот тогда мы и снимемся с места. Девушка пожала плечами и оглянулась по сторонам, наткнувшись на обращённые к ней взгляды кочевников. Суровые степные воины молча разглядывали её заспанный, растрёпанный вид и по их лицам было ясно — им стоило титанических усилий не расхохотаться в голос. Сгорая от неловкости и безуспешно пытаясь пригладить непослушные вихры, Мулан вернулась к дереву и с тяжёлым вздохом опустилась на траву. Шань Ю смотрел на неё всё с той же ироничной усмешкой, после чего протянул импровизированную тарелку из широкого листа местного клёна. На ней дымилось свежее мясо кролика, добытого Шешоу, лежала горсть орехов, немного вяленой дичи и два спелых персика. — Чего ты ухмыляешься? — буркнула она и тут же потянуться за сочным фруктом. — Ты даже не заметила, как легко вскочила на ноги, верно? Она действительно об этом не думала. Мулан испуганно опустила взгляд на собственный бок, где под чистыми повязками была нанесена заживляющая мазь. Разумеется, рана всё ещё ныла, но боль не была столь нещадной, как накануне. Шань Ю промолчал о главном — её отчаянное рвение догнать императорскую армию было лучшим доказательством того, что подсознательно она уже приняла его предложение о мести. Он усмехнулся и направился обратно к костру, на ходу бросая вопрос одному из воинов, доверху ли наполнены кожаные бурдюки. Мулан задумчиво жевала, как внезапно прямо на её завтрак спикировал крошечный листок. Девушка подняла голову к ветвям — Мушу и Кри-Ки отчаянно махали ей лапками.Чтобы не привлекать внимания гуннов, Мулан лениво вскинула руку вверх, сделав вид, будто просто разминает затёкшее плечо. Этого мгновения хватило, чтобы маленькие спутники ловко соскользнули по её рукаву прямо под ткань рубашки, привычно пробираясь к воротнику. Крошечные лапки сверчка щекотали шею, но на этот раз Мулан заставила себя сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица. Она незаметно отщипывала волокна нежного мяса для Мушу и крохотные кусочки сладкой персиковой мякоти для Кри-Ки, решив оставить вторую половинку фрукта для Кхана.

***

Когда сборы были окончены, в лагере началось томительно ожидание Хаябусы. Коротая минуты, Мулан перевела взгляд чуть поодаль, где Шешоу упрямо пытался починить свой старый лук. Девушка спрашивала сама себя, почему бы ему просто не сделать новый, но решила, что это оружие, должно быть, хранит для охотника особую ценность, точно так же, как её собственный отцовский меч. Хаябуса ещё не показался, но Шань Ю уже скомандовал седлать коней, давая понять, что отряд снимется с места с минуты на минуту. Мулан сидела неподвижно, отрешённо глядя на привычную суету лагеря, пока вождь снова не подошел к ней. — Ты приняла решение, воин? Судя по молчанию, она всё ещё колебалась. Той ночью он видел её слёзы, но сделал вид, что не заметил, дабы не смущать её. — Что тебя останавливает? Только не говори мне, что тебе до сих пор жаль тех, кто бросил тебя умирать. Мулан вскинула голову, намереваясь ответить, но слова так и не сорвались с её губ. Она хотела крикнуть, что в отличие от него не является хладнокровной убийцей и что подобные решения не принимаются в один миг. Однако, вспомнив погребённую под лавиной армию гуннов, девушка содрогнулась от страшной правды — число отнятых ею жизней, возможно, превосходило даже количество жертв самого Шань Ю. — Не так-то просто решиться на предательство своей страны… Я даже представить боюсь, что со мной сделают, если я попаду в плен, и как это отразится на моей семье… — Ты мужчина, воин? Этот вопрос явно был лишь вступлением к очередной суровой истине, поэтому девушка промолчала, выжидающе глядя ему в глаза. — Нет. Ты женщина. И ты лучше меня знаешь, что в твоей империи от женщины никто ничего не ждёт и ни в чём её не заподозрит. Даже если ты пойдёшь с нами, никто на той стороне никогда не догадается, кто ты на самом деле. — Они знают моё имя… — с горечью в голосе призналась Мулан. — Я сама всё рассказала, когда меня раскрыли. Объяснила, кто я и почему заняла место отца. — Ещё один повод принять моё предложение, — отрезал Шань Ю. — Заставь их замолчать и никто не узнает от твоей тайне. — Но их слишком много. — Ты в одиночку уничтожила целую армию, полагаясь лишь на собственную хитрость. Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Мулан отрешённо уставилась в пустоту перед собой, обдумывая его слова. — Выбор не из лёгких, солдат. Но на самом деле всё гораздо проще, чем ты думаешь и если тебя утешит — в этой одежде ты выглядишь в точности как один из нас, узнать тебя будет почти невозможно. — А ведь он прав, — прошептал Мушу у неё за спиной и Кри-Ки согласно чирикнул в ответ. — Ты не мужчина, солдат… Ты женщина. Так будь ей. — вождь развернулся и направился к коням, где его уже ждали остальные. Мулан смотрела ему вслед, хорошо понимая, какой смысл он вложил в эти слова. Он требовал от неё идти вперёд с той отвагой, которую она уже доказала в бою, а не малодушничать и не уподобляться трусам из императорского войска, что бросили её истекать кровью на перевале. Всю сознательную жизнь Мулан твердили, что её удел — безропотно слушаться мужчин, опускать глаза и смиренно молчать, когда они говорят. Её местом провозглашали тихий дом и вечное ожидание мужа у очага. Но сейчас мысль о том, чтобы пойти за Шань Ю, не вызывала в её душе привычного бунта. Ведь он не отдавал ей приказ, а лишь возможность и силу. Силу сорвать с себя оковы той притворной слабости, в которую её кутали годами годами и лицом к лицу доказать этому миру, на что способна женщина. Оглянувшись через плечо, Мулан поймала на себе выжидающие взгляды Мушу и Кри-Ки. — Я с тобой, девочка, — сказал Мушу, а Кри-Ки в знак согласия часто-часто затрепетал крошечными крылышками. Мулан перевела взгляд на кочевников. Чуть поодаль, удерживая под уздцы своего крупного вороного коня, стоял Шань Ю. Он лениво похлопывал жеребца по шее, успокаивая животное, но сам при этом не сводил с девушки выжидающего взгляда, терпеливо ждав её решения. Она поднялась на ноги, взвалила на плечо охапку тяжёлых шкур и перехватила ладонью отцовский меч, покоившийся у корней дерева. Поравнявшись с вождем, Мулан даже не замедлила хода, бросив ему шкуры и двинулась дальше, к своему коню. Гунн перехватил охапку меха, продолжая наблюдать, как девушка взбирается в седло. Выдохнув, дабы унять внутреннюю дрожь, Мулан посмотрела на Шань Ю сверху вниз с нечитаемым выражением лица, а после кивнула головой и тут же отвернулась. Таков был её ответ. На губах Шань-Ю промелькнула хищная усмешка. Он ответил ей коротким встречным кивком и убрал меха в седельную сумку, после чего подошёл ближе к её скакуну. — Добро пожаловать в отряд, воин. В ту же секунду Мулан ощутила, как по лагерю прокатилась волна безмолвного согласия — остальные гунны почти одновременно обернулись к ней и сдержанно, с суровым уважением склонили головы. Они приняли её выбор и ни один из этих свирепых воинов не выказал ни тени недовольства. — У тебя уже есть план? — спросила Мулан, наблюдая, как кочевники по двое взбираются на лошадей. — Обсудим в дороге. Сейчас у нас другая проблема. — Шань Ю выразительно скосил глаза на лошадей. Мулан и сама видела, что коней на всех не хватает, а за всё время пути им так и не попалось ни одного приблудного скакуна. Но теперь, когда эти дикие всадники больше не казались ей ожившими чудовищами из ночных кошмаров, девушка была не против предложить кому-то из них поехать вместе с ней. Отныне, их дорога вела в одном направлении. Мулан скользила взглядом по лицам замерших воинов, пока её выбор не остановился на Шешоу. Глупо было бы полностью довериться им, но именно этот приземистый гунн всю ночь выхаживал её и готовил мазь из целебных трав. Из всего отряда он, казалось, таил наименьшую опасность — едва ли человек станет спасать тебя только ради того, чтобы прирезать при первом удобном случае. — Ты не против? — спросил Шань Ю. Мулан изогнула бровь и покосилась на Кхана. — Только один раз, мальчик, — негромко шепнула она, ласково потрепав жеребца по мощной шее. Конь недовольно фыркнул и мотнул головой, явно не одобряя её решение, но всё же замер, соглашаясь. — Шешоу, — окликнул вождь охотника и кивнул на чёрного коня. — Садись к ней. Низкорослый гунн озадаченно нахмурился, услышав такой приказ, но Мулан чуть улыбнулась и ободряющее кивнула охотнику. Кхан, уловив настрой хозяйки, тоже притих и больше не скалил зубы на чужака. — А он точно не попытается снова оттяпать мне пальцы? — с подозрением буркнул Шешоу, вспомнив, как утром решил покормить скакуна яблоками, а тот чуть не откусил ему руку. — Смотря как будешь себя вести. Будешь сидеть смирно — доедешь целым. Шешоу и Шань Ю переглянулись, и вождь лишь снисходительно усмехнулся. Когда охотник приблизился, Кхан послушно позволил мужчине подняться в седло. Шешоу устроился позади Мулан, стараясь держаться как можно аккуратнее, чтобы ненароком не задеть рану и не стал обнимать девушку за талию, а лишь покрепче вцепился в седло. В этот самый момент над ущельем раздался пронзительный крик Хаябусы, заставивший весь отряд вскинуть головы. Сокол кружил высоко в синеве, но спускаться на плечо хозяина не стал. Он словно звал их за собой — сделав крутой разворот, птица растаяла в просвете скал, возвращаясь к преследованию императорской армии. Шань-Ю единым махом взлетел в седло своего коня и громко скомандовал, перекрывая шум ветра: — Мы близко, воины! Скоро всему этому придёт конец! Лагерь отозвался неистовым, диким ревом. Мулан даже вздрогнула, когда Шешоу прямо у неё за ухом издал тот же воинственный клич. Из-под её одежды донеслось испуганное попискивание Мушу и Кри-Ки, но их голоса мгновенно утонули в общем гуле. — Вперёд! — Шань Ю рванул поводья, разворачивая скакуна, и с места ушёл в галоп. Отряд лавиной хлынул следом. Мулан пустила Кхана вскачь. От резкого рывка Шешоу едва не вылетел наружу и вцепился в предплечье Мулан, удерживая равновесие. Перепуганный сверчок пулей переметнулся на другое плечо, спасаясь вместе с Мушу от перспективы быть раздавленным. — Не верится, что я это делаю, — прошептала Мулан, сильнее сжимая поводья. Казалось, гунны напрочь лишены чувства страха и их кони на бешеной скорости неслись по крутой, узкой тропе вдоль самого края обрыва. — Ага, мне тоже! — отозвался Мушу, обвив её шею хвостом, чтобы не сорваться от встречного ветра. — Но раз уж мы здесь, давай покажем этим дикарям, как надо держаться в седле! На губах Мулан снова промелькнула мимолетная улыбка, которую Шань Ю в этот раз уже не заметил. Вождь мчался впереди всех всадников, увлекая отряд за собой.