Дезертиры

Первые лучи солнца уже коснулись неба, когда городские ворота распахнулись раньше обычного. Стражники сменялись после тяжелых смен, а в город потянулись улыбающиеся крестьяне — новость о гибели гуннов уже разнеслась по столице, и люди наконец вышли из укрытий. Мужчины вели телеги с бумажными фонариками, алыми тканями, фейерверками и барабанами для ночного праздника. Все вокруг оживленно болтали, неся корзины с фруктами и рис, а торговцы уже разбивали палатки. Мулан незаметно пробиралась между домов и флажков, которые вешали на крышах. Пока толпа вокруг занималась своими делами, она внимательно осматривала каждый угол. Ей пришлось караулить всю ночь, считая шаги и запоминая расписание патрулей, так что глаза слипались от усталости, но она упрямо шла к Императорскому дворцу. Внутрь было не попасть, но можно было притвориться, что она просто гуляет вокруг сада и пруда с карпами, как и другие женщины. Мушу рядом не было, только Кри-Ки сидел на плече и тоже силился не заснуть. Пару минут назад сверчок чуть не свалился на палатку, а Мулан даже не заметила этого, пока не почувствовала, как дракончик карабкается по ее ноге под синим ханьфу. — Завтрак! — улыбнулся Мушу, высунув мордочку у ее плеча с лунным пряником в лапках. — Хотел взять с шоколадом, но, кажется, случайно утащил с орехом. — Ты что сделал?! — возмутилась Мулан, оглядываясь в поисках лавки. — Откуда ты его стянул? Верни назад, если нас поймают... — Милая моя, мы тут готовим переворот и собираемся грохнуть узурпатора. Ты правда думаешь, что голову нам отрубят за пряник? Кри-Ки согласно застрекотал, и Мушу ухмыльнулся еще сильнее: — Вот именно. К тому же на тебе сейчас два краденых ханьфу, так что чья бы корова мычала. Мулан не стала спорить, понимая, что этот раунд она проиграла. Ей пришлось взять еду и кусок черного прозрачного шифона, который Мушу тоже прихватил по пути. Ткань была легкой и парящей и Мулан без лишних слов повязала ее на лицо, оставив открытыми только глаза, чтобы её было труднее узнать. Она шла дальше, отмечая посты охраны у стен. Через главные ворота им не пройти, но если перемахнуть через ограду, можно скрыться в тенях за большими домами и пробраться по крышам. Почти у самого дворца Мулан подняла взгляд на окна, где Император селил почетных гостей. Там стояли мужчины, лениво наблюдая за толпой и помахивая собравшимся внизу женщинам. Мулан горько вздохнула, сильнее сжав кинжал Шань Ю в широком рукаве. Они вели себя так, будто на перевале ничего не случилось и спасшей их лавины не было вовсе. — Прибереги это для ночи, — прошептал Мушу. — Силы тебе еще понадобятся. Мулан кивнула и прошла по саду мимо гвардейцев, ещё раз запоминая их расположение и численность. Уже уходя через мостик над озером, она заметила у стены мастеров, они заканчивали огромный красно-золотой костюм китайского льва для вечернего шоу. Мулан видела подобное в детстве и помнила, как спрашивала отца, не проглотил ли этот лев людей, чьи ноги торчали снизу, а родители тогда долго смеялись над ее наивностью. — Хм... — протянула Мулан, внимательно разглядывая костюм. — Думаешь о том же, о чем и я? — хитро оскалился Мушу. Она промолчала, потому что мимо как раз проходили две женщины, кокетливо прикрыв лица веерами. Мулан поспешила к выходу, а в ее голове уже созрел дерзкий план, который нужно было срочно рассказать остальным.

***

Мулан вернулась к лагерю гуннов, запыхавшись — крутой подъем дался тяжело, руки оттягивали свертки с одеждой, а отцовский меч пришлось оставить внизу, спрятав в кустах, чтобы не мешал карабкаться по скалам. Едва она взобралась наверх, кочевники обернулись к ней с явным удивлением. Мулан не стала тратить время на лишние слова и уверенно жестом созвала всех к расчищенному пятачку на земле, где не росла трава. Дождавшись, пока все подойдут, она подобрала сухую ветку и принялась рисовать карту. Набросок вышел простым, но его вполне хватало, чтобы сориентироваться на местности. Пока воины, сгрудившись в кольцо, внимательно следили за движениями ветки, Шань Ю лениво разглядывал сверчка и ящерицу на плечах девушки — оба мелких существа таращились на рисунок с таким сосредоточенным видом, словно действительно понимали человеческую речь. Мулан тем временем чертила улицы, переулки, главную площадь и кольцо городских стен. Маленькими кружками она отмечала слепые зоны, которые высмотрела за ночь, а стрелками прокладывала маршруты стражи. Весь отряд сидел на коленях вокруг этого чертежа, но Шань Ю был, пожалуй, единственным, кто смотрел не на карту, а на саму девушку. Украденная одежда сидела на ней как влитая. Простые, неброские цвета подчеркивали красоту её лица, а волосы то и дело падали на глаза, когда она наклонялась к земле. В этом наряде в ней не осталось ничего от воина и она выглядела самой обычной девушкой. Контраст между Пингом и Мулан был поразительным — казалось, перед ними два абсолютно разных человека. Когда Мулан отвечала на вопрос Бао о часовых на стенах, Шань Ю вновь поймал себя на том, что разглядывает её лицо. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Она чертовски устала, это было очевидно, но держалась упрямо. Ей бы сейчас поспать несколько часов после такой изнурительной вылазки, а не расписывать им план… — Раз уж ты у нас самый высокий, тебе и лезть внутрь, — Мулан указала веткой сначала на Бао, затем на Бая и Шешоу, а в самом конце коснулась кончиком палки сапога Шань Ю. — Я побуду на шухере, пока мужчины наденут костюм, а вы потом… — Что?! Я не полезу внутрь этого чучела! — перебил ее Шань Ю, округлив глаза от изумления. Остальные гунны тут же перевели взгляды на вождя. Мулан уже с минуту распиналась про то, как удачно они могут использовать бутафорского льва в качестве маскировки. Они с самого начала ждали, что лидер разнесет эту идею в пух и прах, но Шань Ю до этого момента молчал, уставившись на девушку так, словно вообще её не слушал. Кое-кто из воинов даже переглянулся в недоумении — раз вождь не спорит, то и им не с руки… Но тут до Шань Ю наконец дошел смысл слов. — Да, — невозмутимо подтвердила Мулан. — Я же только что объяснила, что костюм огромный и просторный. Это решит проблему с твоим ростом, и ты пройдешь незамеченным. — И как, по-твоему, мы останемся незамеченными, если эта штука будет идти по центру площади перед всей толпой? — Все будут смотреть на самого льва и на гвардейцев, до ваших ног никому не будет дела. К тому же, так вы подберетесь к Императору ближе, чем если бы сидели на крышах. Шань Ю открыл было рот, чтобы возразить, но Мулан подняла указательный палец, призывая его к молчанию и снова уткнулась в карту. Вождь, к удивлению отряда, послушно притих. — Впрочем, ты один займешь всю переднюю часть, а обычно его носят вдвоем. Так что лучше разделите костюм между остальными, а Шань Ю пойдет по крышам дворца. Пока все внимание будет приковано к параду, его там никто не заметит. Мулан потянулась к двум другим ханьфу, которые принесла из города. Белое она протянула Шешоу, а светло-синее вручила Чжэньче. — Если раздобыть веер и правильно тебя одеть, ты вполне сойдешь за одну из наложниц и зайдешь через ворота, Чжэньча. — Это еще почему я?! Пусть Лижэнь наряжается! — Лижэнь слишком здоровый, он в это не влезет. И вообще, это ханьфу мужское, но я смогу перешить его так, чтобы оно выглядело женским. Нам это нужно только для того, чтобы ты прошел во дворец без шума и расчистил нам путь. Она снова ткнула веткой в сторону Бао, Лижэня и Бая: — Вы будете сопровождать, так как у этой процессии есть разрешение подниматься по ступеням вместе с армией. Наконец, её взгляд вернулся к Шань Ю и она навела на него ветку так решительно, словно это был клинок. — Ты проберешься по крышам к самому залу и дашь сигнал, когда наступит подходящий момент для атаки. Можешь использовать сокола для знака или сам сымитируй его крик. В ответ повисла тяжелая тишина. Мулан сначала занервничала, решив, что, несмотря на все ее старания, никто ничего не понял… Но тут Шань Ю поднял левую руку точь-в-точь как прилежный ученик, спрашивающий дозволения у строгого наставника. Только сейчас до Мулан дошло, что минуту назад она буквально заткнула рот грозному вождю гуннов. Щеки девушки тут же обдало жаром, но она выпрямилась, сложила руки на коленях и сделала вид, что ничего из ряда вон не произошло. — Я бы хотел внести небольшую правку в твой блестящий план. — Ну так говори, — буркнула она, по-прежнему изучая карту, лишь бы не смотреть ему в глаза от стыда. — Сам замысел хорош, но есть загвоздка — с высокой крыши ты вряд ли услышишь мой свист и Хаябуса не сможет подлететь достаточно близко, потому что перед Императором будет орать многотысячная толпа. Его крик просто потонет в этом гвалте. Довод был железным. Весь стыд Мулан тут же испарился, уступив место расчету. Расстояние действительно было огромным. — И что ты предлагаешь? — Ты, — просто ответил он. От такой непосредственности даже Кхан, Мушу и Кри-Ки одновременно вскинули брови. — …Что — я? — Признай очевидное — твоим соотечественникам нет дела до какой-то девчонки в разгар торжества в честь “героев”, спасших Китай. Ты сможешь проехать на лошади сквозь самую гущу толпы и никто даже не посмотрит в твою сторону. И это тоже было правдой. Максимум, что ей грозило — недоуменные взгляды из-за того, что она едет на коне в столь людном месте. По крайней мере до тех пор, пока она не окажется слишком близко к свите Императора. — И какой знак я должна подать? — Ты сама дашь им отмашку. А я подам сигнал тебе с крыши дворца, точно так же, как Шешоу сделал это для тебя прошлой ночью с помощью стрелы. Мулан нахмурились, она действительно видела, как в лунном свете блеснул наконечник, давая ей знак двигаться вперед, но до этой секунды не знала, чьих рук это дело. — Я сделаю то же самое своим мечом, — продолжил Шань Ю, указав на силуэт дворца, украшенный каменными горгульями. — На крыши смотреть никто не догадается, а среди этих изваяний меня будет не разглядеть. — Мы двинемся прямиком к Императору, убьем всех, кто встанет на пути, утащим его внутрь дворца и забаррикадируемся, — подхватил Шешоу. Похоже, эту часть они успели обсудить ночью, пока Мулан была в городе. — Как только доставим его к Шань Ю, уходить будем по крышам, пока не опомнилась остальная стража. Ты высмотрела путь, по которому мы сможем пройти все вместе? Мулан на секунду замялась, не отрывая взгляда от карты на земле. Теперь, когда развязка была так близка, она поймала себя на странном чувстве сомнения в происходящем. Она ведь буквально помогала украсть Императора… Впрочем, Мулан быстро отогнала эти мысли. И у неё и гуннов были свои мотивы. Возможно, слухи о том, что кочевники затеяли войну просто ради забавы и проверки сил, были ложью. В Китае все верили, будто Шань Ю напал из-за строительства Великой стены, мол, Император бросил вызов их силе, построив эту преграду, чтобы держать дикарей подальше от цивилизации. Но Мулан уже понимала, что в этой истории есть двойное дно — будь это не так, гунны прикончили бы ее еще в снегах, не глядя на приказы вождя. Шань Ю явно избегал некоторых тем и заметно раздражался всякий раз, когда она заговаривала о причинах его похода. Она взглянула на него, их глаза на миг встретились и Мулан тут же отвернулась. Какая разница, что ими движет? На её судьбу это никак не повлияет. Если сегодня ночью её не прикончит имперская стража, то рано или поздно за ней придет сам Шань Ю. Она уже смирилась с тем, что долго не проживет. Но она заберет с собой тех ублюдков, которые бросили ее умирать в горах. Ни один из них не вернулся за ней. Ни один. — В… саду есть охрана, — негромко произнесла она. — Но там людей гораздо меньше, чем на улицах. Возьмите кошки, без них на стену не взобраться. Все согласно кивнули, включая Шань Ю. Вождь, однако, заметил перемену в ее лице и скользнувшую по нему тень сомнения. — Воин… — окликнул он ее, когда отряд начал расходиться. — Если ты передумала, просто назови мне тех, кому ты хочешь отомстить. Я сам их убью. Мулан ничего не ответила, покачав головой. — Нет… Я сделаю это сама. У тебя полно своих дел. К тому же… некоторым из них я хочу подарить быструю смерть. Чтобы они не мучились так, как остальные. Шань Ю не стал спорить, лишь понимающе наклонил голову, признавая ее право на собственную месть. Мулан сбросила верхнее ханьфу, спрятав его в густых зарослях рядом с вещами Чжэньчи и Шешоу, а вождь велел ей обязательно поесть и ложиться отдыхать, ведь грядущая ночь потребует от нее слишком много сил. Девушка провалилась в сон уже через несколько минут, и Шань Ю какое-то время молча смотрел, как маленький сверчок и “ящерица" беззаботно устроились на теплых меховых шкурах прямо рядом со своей хозяйкой. Убедившись, что лагерь погрузился в тишину, вождь зашагал к старому раскидистому дереву на краю обрыва, откуда открывался идеальный вид на раскинувшуюся внизу суету огромной столицы. У дерева, скрестив руки на груди, уже караулил Шешоу, внимательно наблюдавший за оживленным шевелением возле главных городских ворот. Заметив приближение лидера, стрелок насмешливо выгнул бровь, пока на его губах заиграла ухмылка. — Чего тебе? — хмуро буркнул Шань Ю. — Давно я не видел тебя таким… рассеянным во время обсуждения плана. Тем более такого важного, как сегодняшний. Шань Ю наградил его тяжелым взглядом, но Шешоу это ни капли не смутило. Он лишь снова отвернулся к горизонту. — Ты ведь не убьешь ее. — Разумеется, убью. Как только все закончится и мы соединимся с основным войском… — Брось, Шань Ю. Ты не убьешь ее, — Шешоу снова посмотрел на него с той же усмешкой. — Это уже весь отряд заметил. Ты бы хоть ей правду сказал, чтобы девчонка всю оставшуюся жизнь от тебя не бегала. — И какая разница, скажу я ей или нет? После сегодняшней ночи, ей в любом случае придется бегать от имперской стражи. — Разница в том, что одной опасностью для нее станет меньше. Армия Императора — жалкие следопыты. Они нашли нас в той деревне только потому, что ты сам этого захотел. Тебе ведь мало было просто жечь дома, нужно было выманить их на себя. И это было чистой правдой. Армия генерала Ли настигла их лишь потому, что Шань Ю до последнего отказывался отступать, желая уничтожить авангард, чтобы выманить основные силы и оставить дворец без защиты. Кто же знал, что им придется столкнуться с лавиной, которую устроила девушка… — Она меня не боится, Шешоу. — Но у нее наверняка есть семья или кто-то, ради кого она притворилась мужчиной. Если бы она хотела отомстить за тех, кого ты убил, она бы прикончила тебя еще в горах, как только нашла в снегу. “Не то чтобы она не пыталась”, — мысленно усмехнулся Шань Ю, уставившись в пустоту. — Она боится за других, не за себя. Скажи ей, что не тронешь ее. Подари девчонке хоть немного покоя. На какое-то время оба замолчали. Шешоу снова перевел взгляд на город. Остальные гунны возились неподалеку, собирая снаряжение, но они наверняка слышали каждое слово. Вождь посмотрел на своего лучника, а затем перевёл взгляд на сломанное оружие за его спиной. — Ты сам-то как? Готов отпустить ее? — Шань Ю уже спрашивал об этом у всего отряда, но с глазу на глаз они об этом еще не говорили. — Твоя сестра ведь погибла под той лавиной… Шешоу тяжело вздохнул, его пальцы легли на тетиву. На конце лука было привязано серое перо цапли — знак его старшей сестры. — Ты же сам сказал — приказы отдает Император. Она лишь подчинялась им. Больше они не проронили ни слова, наблюдая за тем, как на раскинувшиеся внизу окрестности медленно опускаются густые сумерки. Прежде чем подняться на дерево, Шань Ю крепко сжал плечо товарища, выражая немое уважение и его горькой утрате и его великодушному решению не винить Мулан в этой затянувшейся войне. — Когда все закончится, я скажу ей, что мы оставим её в покое. Шешоу ничего не ответил, лишь кивнув в знак согласия, и в следующую секунду ветки над головой глухо затрещали под тяжелым весом вождя. Лучник так и остался стоять у самого края обрыва, не сводя напряженного взгляда с огней Императорского города, пока его пальцы до побелевших костяшек, сжимали тетиву сломанного лука погибшей сестры.